автордың кітабын онлайн тегін оқу Беглец
Константин Михайлович Станюкович
БЕГЛЕЦ
«Беглец» — рассказ русского писателя конца ХІХ века Константина Михайловича Станюковича.***
Один из членов экипажа решил не возвращаться на корабль, а остаться в Сан-Франциско. Ведь жизнь в американском городе так отличается от серой обыденности, которая ожидает Лютикова на родном берегу…
К творческому наследию К.М.Станюковича принадлежат очерки, рассказы, повести, романы. Особую известность автору принесли «Морские рассказы»: ««Берег» и море», «Человек за бортом», «Дуэль на борту», «Беглец». Популярны также его социально-бытовые произведения, в которых реалистично изображена жизнь русского дворянства конца ХІХ века: «Свадьба Пинегина», «Жрецы», «Бесшабашный», «Василий Иванович»..
К.М.Станюкович как настоящий патриот хочет видеть свою страну великой. Поэтому на страницах собственных творений с восхищением изображает умных, талантливых, самоотверженных людей, пекущихся о благе других, реноме своей страны и осуждает холодных циников, стяжателей, преследующих только собственную выгоду. Некоторые произведения К.М.Станюковича экранизированы.
I
Чуть-чуть покачиваясь на затихавшей зыби и вздрагивая от быстрого хода, подходил наш клипер к берегам Калифорнии.
Было прелестное сентябрьское утро. Солнце уже высоко поднялось на ярко-голубом небе, подернутом белоснежным кружевом убегающих перистых облачков, и заливало палубу ярким блеском. От присмиревшего океана веяло свежестью и прохладой. Дышалось полною грудью.
Обрывистые красные берега, окутанные по верхам золотистой дымкой тумана, уж отчетливо видны простым глазом. Вдали, на высоком холме, у входа в бухту, белеется башня маяка. Все чаще и чаще попадаются навстречу суда, и малютка-пароходик, с ярким флагом на мачте, поднимаясь с волны на волну, несется к клиперу. Это — лоцман, и с ним, конечно, пачка последних американских газет.
Все вышли наверх из душных кают, и палуба забелела множеством матросских чистых рубах. Все празднично настроены. Все просветлели, охваченные радостным ожиданием «берега».
После тридцатидневного бурного перехода с постоянной качкой, тревожными вахтами со шквалами, дождем и нередкими окриками боцмана среди ночи: «Пошел все наверх третий риф брать!», — после прискучивших консервов за обедом и однообразных разговоров в кают-компании, надоевших всем, как и физиономии друг друга, после скучных стоянок в китайских портах, — эта «жемчужина Тихого океана», как называют янки Сан-Франциско, сулила немало удовольствий. Всем хочется поскорей увидать этот диковинный город, выросший со сказочной быстротой, и среди молодых офицеров уже идут оживленные толки о съезде на берег.
И на баке — этом матросском клубе, где устанавливаются репутации и обсуждаются все выдающиеся явления судовой жизни, — вокруг кадки с водой для курильщиков (в другом месте курить матросам нельзя) собралась толпа. И там разговоры, разумеется, о «береге».
Общий любимец, добродушный, веселый и смелый до отчаянности марсовой Якушкин, которого все почему-то зовут Якушкой, хотя Якушке уж под сорок лет, — передает свои впечатления о Сан-Франциско, где он был три года тому назад, когда в первый раз ходил в кругосветное плавание.
По словам Якушки, город веселый, народ бойкий и живет вольно, кабаков много, и водка хорошая — виска по-ихнему; табак — дрянь против нашего, зато шерстяные рубахи можно похвалить: носки и дешевы.
— А насчет чего другого-прочего, братцы, так дорого…
Он ухарски подмигнул бойким черным глазом из-под темных взъерошенных бровей, придававших его смуглому, широкому, скуластому лицу с шапкой на затылке забубенный вид заправского лихого матроса, прижал корявым, почерневшим от смолы пальцем огонь в своей трубочке, цыкнул по-мат
