автордың кітабынан сөз тіркестері Советские ветераны Второй мировой войны: народное движение в авторитарном государстве, 1941–1991
Что же касается институционального закрепления ветеранского статуса, то оно состоялось лишь в 1978 году
1 Ұнайды
Ведь наиболее молодые заплатили за кампанию против вермахта дороже всех; официальная статистика свидетельствует, что 40% демографических потерь, понесенных советскими вооруженными силами, пришлись на возрастную группу до 25 лет55
Они продолжали требовать от государственных учреждений особого отношения к себе; они полагали, что их деревня, их семья, их город — все те, кого они защищали во время войны, — обязаны им за принесенные ими жертвы; они были убеждены, что имеют право на специальный статус, особое отношение, лучшую жизнь.
Следовательно, история ветеранов — это неизбежно история ветеранских организаций и движений, а также самосознания их членов49
На первых порах ВТЭК требовала обязательного ежегодного (или полугодичного) освидетельствования, призванного подтвердить инвалидность, причем даже от тех, кто потерял на фронте руку или ногу («как будто заново отрастет», — с горечью иронизировали ветераны). Это абсурдное правило было изменено лишь в 1948 году, когда некоторые неизлечимые увечья и болезни, включая слепоту, определенные ампутации и паралич двух или более конечностей, были изъяты из перечня увечий, подлежащих регулярной проверке381
Инвалиды I группы отличались наиболее серьезными нарушениями здоровья и не могли работать «ни при каких обстоятельствах»; инвалиды II группы, также пострадавшие от тяжелых увечий — например, потерявшие две конечности или более, — имели возможность трудиться, если для них создавались особые условия; наконец, инвалиды III группы, потерявшие или повредившие одну конечность или орган, считались пригодными для работы на общих основаниях — хотя, возможно, и не по своим довоенным специальностям377. Уполномоченные государственные инстанции шли на присвоение инвалидности с неохотой; но если все-таки избежать этого не удавалось, то III группа представлялась самой предпочтительной. Одной из основных задач врачебно-трудовой экспертной комиссии (ВТЭК) в послевоенные годы стало зачисление максимально возможного числа инвалидов именно в III группу, поскольку шансы на их возвращение к трудовой деятельности в таком случае оказывались самыми высокими378. В результате доля инвалидов III группы среди бывших рядовых и сержантов составляла 68% общего числа инвалидов войны, за ними следовала II группа, на которую приходился почти 31%, и лишь менее 2% были отнесены к I группе379
Согласно официальной статистике, за годы войны 3,8 миллиона военнослужащих были демобилизованы по медицинским показаниям, а 2,6 миллиона остались «инвалидами навсегда»374. Официальная статистика куда радужнее реальности, поскольку советские власти неохотно предоставляли статус инвалида покалеченным солдатам375. Те, кто переживал то, что сейчас назвали бы посттравматическим стрессовым расстройством (ПТСР), вообще не брались в расчет, если их страдания не выражались в каких-то явных физических симптома
— Вы летчик?
— Был…
Пауза.
— А теперь?
— Инвалид второй группы. Отличная профессия.
— Не надо так говорить, — сказала Шура.
Виктор Некрасов, «В родном городе» (1954)372
От 10% до 19% выживших солдат были официально признаны «инвалидами войны».
«Теневое общество» не только обеспечивало занятость тем, кто не мог или не хотел связывать себя с официальным миром «общественно-полезного труда», но и предоставляло возможности для обмена трофеев, вывезенных из Германии, на те или иные нужные вещи. Сергею, герою послевоенного романа Юрия Бондарева «Тишина», пришлось продать трофейные часы, чтобы на вырученные деньги купить гражданский костюм. Известным местом проведения подобных сделок стал Тишинский рынок в Москве270. «Рынок этот был не что иное, как горькое порождение войны, с ее нехватками, дороговизной, бедностью, продуктовой неустроенностью. Здесь шла своя особая жизнь. Разбитные, небритые, ловкие парни, носившие солдатские шинели с чужого плеча, могли сбыть и перепродать что угодно. Здесь из-под полы торговали хлебом и водкой, полученными по норме в магазине, ворованным на базах пенициллином и отрезами, американскими пиджаками и презервативами, трофейными велосипедами и мотоциклами, привезенными из Германии.
Вторым типом связей между ветеранами становились отношения, устанавливавшиеся после войны между незнакомцами, которых тем не менее сближал прежний фронтовой опыт. Зачастую дело ограничивалось мимолетными встречами в пивных и забегаловках. В дневнике Казакевича описана одна такая встреча, состоявшаяся 9 мая 1950 года: «В этот день тысячи ленинградцев шли на братское кладбище — место погребения умерших в блокаду. Я зашел в пивную. Два инвалида и слесарь-водопроводчик — старые ленинградцы — пили пиво и вспоминали войну. Один плакал, потом сказал: „Если будет война, я опять пойду“»260