автордың кітабынан сөз тіркестері Советские ветераны Второй мировой войны: народное движение в авторитарном государстве, 1941–1991
Что же касается институционального закрепления ветеранского статуса, то оно состоялось лишь в 1978 году
1 Ұнайды
Газеты, впрочем, неизменно ценились, и на то имелись свои причины: советская экономика никогда не уделяла должного внимания производству туалетной бумаги или папирос, а пропагандистские материалы очень помогали в замене как одного, так и другого
Партийное руководство, замечая хотя бы малейшие признаки тяготения бывших солдат к самоорганизации, всякий раз реагировало мгновенно. После того как летом 1944 года уполномоченный Комиссии партийного контроля в Казахстане поддержал желание местных фронтовиков учредить «Союз инвалидов Отечественной войны», его недвусмысленно и резко осадили сверху: позиция чиновника была объявлена «абсолютно неверной», а самому товарищу Чубарову «была разъяснена ее ошибочность
Для межвоенного периода советские гонения на ветеранские организации казались уникальным явлением: во всех других воевавших странах тогда появились массовые движения ветеранов742.
Не наблюдалось тогда и активной кадровой «текучки» того типа, которая сопровождала сталинскую «революцию сверху» и Большой террор и которая могла бы создать для фронтовиков вакантные места в структурах власти. На общем фоне выделялись офицерский корпус и Коммунистическая партия, где ветераны-фронтовики по-настоящему доминировали. Однако в целом советская элита оставалась прежней: «ветеранского замещения» в ней не происходило
И вообще, какую бы послевоенную страту мы ни выбрали — будь то партийцы, студенты или руководители, — каждая оказывалась в ветеранских рядах явным меньшинством: на членов партии приходилось не более 21% фронтовиков, на студентов — не более 3% (причем даже если мы говорим о демобилизованных, обосновавшихся в городах — см. выше), на начальников, в зависимости от региона — от 4% до 15%725.
Более того, понижение социального статуса влекло и психологические издержки. Фронтовики, увенчанные государственными наградами, были возмущены необходимостью возвращаться за школьную парту или проходить профподготовку — вместо того чтобы сразу получить хорошую должность718. Один из ветеранов поделился со мной личной историей своего командира: страдая от унижения из‐за собственной неспособности найти «подходящую» работу, тот превратился в хронического алкоголика719.
Тот факт, что крестьяне возвращались в ненавистные колхозы, со стороны может показаться удивительным, но, с учетом контекста, можно сказать, что такой выбор был вполне логичным: колхоз, каким бы нелюбимым он ни был, оставался единственным домом, который они имели. Здесь жили их семьи и находилась та скудная собственность, которую оставила им сталинская «революция сверху». Здесь располагались их огороды, посредством которых можно было прокормиться в разрушенной и оголодавшей стране
Чтобы не путать преуспевшее меньшинство с широкими массами, полезно присмотреться к ветеранам в деревне. Подавляющее большинство вернувшихся туда солдат — не менее 79%, а возможно, и больше — не состояли в партии693. Не занимая никаких руководящих постов, они были простыми сельскими тружениками, которые после демобилизации разъехались по домам. Из всех мужчин и женщин, служивших в армии и демобилизовавшихся с лета 1945‐го по 1 января 1947 года, только 33% стали городскими жителями и жительницами694
После постановления Совета министров СССР о запрете с 15 августа текущего года принимать на вакантные административно-управленческие должности вопрос о трудоустройстве демобилизованных несколько усложнился, особенно это отозвалось на демобилизованных офицерах, не имеющих гражданской специальности, которых до этого приходилось „устраивать“ на всевозможные должности в административно-управленческие аппараты»690.