Оглавление

Предисловие

Никогда не забуду на свете

Жажды к звёздам и страсти огня,

Зов грядущего это, поверьте,

Жизни голос, зовущий меня

Автор В. Земша 1982 г.

Все события и все персонажи вымышлены. Однако, мотивом для написания послужили события, которыми были наполнены годы моей советской юности, мои восьмидесятые.

Хотел бы я прожить другую юность, полную современных удоволь­ствий? Как и тот дедушка, в рассказе А. Гайдара «Горячий камень», отказавшийся помолодеть, променяв славные страницы своей револю­ционной истории, так и я не мечтал бы об ином. Память о годах служ­бы я с гордостью несу через свою жизнь. Всем советским курсантам посвящается.

Нам для того дано здоровье,

Чтоб мы могли в кромешном мраке,

Захлебываясь липкой кровью

Поднять своих солдат в атаку.

И чтоб, не разгибая спины,

Придавленные вещмешками,

Дорог размазанную глину

Месили молча сапогами.

Не пахнет наша жизнь цветами,

Ее ветрами жгут морозы,

И про нее бы не стихами

Нам говорить, а черной прозой.

Конечно, проще быть студентом,

Конспект работ читать спокойно,

Привычно жить одним моментом

О будущем не беспокоясь.

Не умирать от зноя летом,

Не знать про тяжесть автомата,

И получить к тому ж при этом

На выпуск званье лейтенанта.

Но преисполненный величья,

Имея званье офицера,

Ты сможешь отыскать отличье

БРДМ от БТРа?

Нам не в диковинку гранаты

И трассы пуль в кромешном мраке,

А за тобой пойдут солдаты

На смерть, в последнюю атаку?

Нет, нет, не стоит обижаться,

Не каждый может быть военным,

Но кто позволил вам смеяться

Вот так, над самым сокровенным?

Ну а о том, о тех солдатах,

Что тоже молодыми были,

И не вернулись в сорок пятом,

О них вы тоже позабыли?

Ну что ж, решайте уравненья

И сочинения пишите.

Ловите каждое мгновенье.

И насладиться им спешите.

Как упоительно стучат колеса

Лето 1987 г.

Вокзал.

Август. Жара. Два чемодана, набитые формой. Новый офи­церский китель кажется, по крайней мере, тулупом. Рубашка, пропи­танная потом, липнет к спине, фуражка давит на лоб, сбивается к затыл­ку. Так начинается путь к офицерской службе, новой самостоятельной жизни для сотен новоиспеченных лейтенантов.

Вот и кончилось всё. Всё то, что казалось вечным. Всё, что каза­лось таким приевшимся, таким осточертевшим. Как хотелось, чтобы это «Всё» быстрее прошло. Чтобы прекратились команды «подъём», что бы прекратились построения, что бы забылись самоволки, пляж на «Маяке», курсантские дискотеки, снежные двухметровые сугробы и комариные тучи, ротный и старшина. Чтобы забылся тот весенний сту­денческий фестиваль, наполнявший радугой своих запретных плодов курсантские головы. Чтобы забылись отпуска, те драгоценные курсант­ские отпуска, которым нет равной цены! Как все хотели уехать, чтобы забыть училище, чтобы забыть «Академ», забыть «Новосиб», аэропорт «Толмачёво». И вот, свершилось! Первый выход в город в долгождан­ной офицерской форме. Неописуемый праздник на душе! Казалось, что всё вокруг вращается исключительно вокруг этого невообразимого со­бытия!

Поезд протяжно заскрипел, несколько раз дёрнулся и платформа медленно поехала мимо вагонных окон.

Как упоительно стучат колёса. Душу сейчас переполняет какой-то пьяный восторг-трепет, почти волнение. Поза­ди училище, осточертевшие подъёмы и отбои! Впереди, казалось, ярко вспыхнул рассвет совершенно иной, незнакомой, какой-то удивитель­но интересной жизни. В глазах радужные «пузыри», раскрашивающие весь окружающий мир яркой гаммой красок. В памяти ещё свеж вы­пускной, никелированная каска, наполненная «ромбиками» и, несмотря на «сухой закон», водкой, из которой отхлёбывали, морщась, друзья — вчерашние курсанты, впервые надевшие долгожданную офицерскую форму. Золото погон слепило глаза, опьяняло разум. Свершилось! Про­щайте, друзья. С кем из вас ещё сведёт судьба, а с кем уже не встретить­ся никогда — кто знает! А поезд несёт вперёд в новую жизнь!..

Зов грядущего

Четырьмя годами ранее

Июль 1983 г. Новосибирский Академгородок.

Суету я покидаю, в грёзах видя страсть

Мир знакомый окунаю в сказочную власть,

Я хочу забыть тревогу, зависти огни

Жизни скучную дорогу, пасмурные дни…

Предо мной простор широкий пеленой лежит

отблеск солнца на востоке силы мне бодрит.

Вижу я, как волны бьются, как горит заря

Алым блеском окрапляя капли янтаря.

Горы, снежные вершины — всё подвластно мне!

Речек быстрые стремнины, камни в глубине…!

Автор В. Земша. 1983 г.

Июль 1983 года застал во Владиславе Тимофееве 16-тилетнего маль­чишку с абсолютно радужными взглядами на жизнь, полными юноше­ских мечтаний и веры в достижимость недостижимого. В эти начинаю­щиеся восьмидесятые, романтика воинской службы, заразившая тогда многих ребят, отодвинула на задворки его прежнее желание грызть гранит науки. Хабаровский мединститут отошёл на второй план перед юношеским максималистским желанием стать настоящим мужчиной. Долг перед Родиной, верность Присяге и Отечеству, Самоотвержен­ность, словом, всё, почерпанное из патриотических книжек тех лет и добропорядочного воспитания родителей, людей честных скромных трудолюбивых, явилось для него главным жизненным критерием, ос­новой морали юного советского человека, выбравшего себе тернистый, полный не только лишений, но и романтики путь…

И вот Владислав шёл по незнакомым ему улицам новосибирского Академгородка, с волнением разыскивая КПП Новосибирского Высше­го Военного Политического Общевойскового Училища…

А ещё только пару недель назад он, во время школьного выпускного, лежал в школьном саду на траве и смотрел на звёздное небо, загадоч­но нависшее над его родным Хабаровском. Его душа была наполнена яркими юношескими чувствами влюблённости и горькой болью безот­ветности. Ему хотелось уединиться. Всё это бесшабашное веселье од­ноклассников не совпадало с амплитудой чувств его души.

«Сонечка, милая Сонечка!..» — шептал он, полный романтичной гру­сти, глядя на блеск далёких звёзд.

Эта девчонка с параллели взволновала его юношеское сердце, за­ставляя усиленно биться каждый раз при мимолётных встречах на пе­ременках. Порой он подолгу стоял в коридоре, ловя этот момент…

Я стану курсантом!

Полгода назад

г. Хабаровск.

Так было и в тот раз, который ярко остался в его памяти горькой пи­люлей. Влад тогда стоял, подперев подоконник, сердце выпрыгивало из груди, омываемое горячими потоками влюблённой крови более и более, по мере приближения стрелки часов к заветной минуте окончания уро­ка. И вот он, долгожданный момент! Резкий, спасительный, для кого-то, ожидающего вызова к доске, звонок, предвещающий несколько минут беззаботного балдежа школьной переменки. Двери распахнулись, и толпа возбуждённых школьников буквально вывалилась наружу. Вла­дислав стоял, сжимая в руке записку. Соня прошла мимо него, гордо подняв голову. Её взгляд прошёл, словно сквозь юношу, словно он был человек-невидимка, охладив мгновенно его пыл. Влад стоял у подокон­ника, продолжая сжимать любовную записку в своей руке. Обида горь­ко тянула сердце…

И тут неожиданно в длинном школьном коридоре появилась фигура какого-то курсанта. Пацаны провожали стройную подтянутую военную фигуру взглядами, полными почтительной зависти. Многие девчонки замерли, покрывшись румянцем. Некоторые сделали вид, что им всё равно. А Соня даже изменила траекторию своего движения, продефи­лировав мимо по-гусарски подтянутого бравого юноши. Она бросила на него, как бы невзначай, взгляд, полный кокетства, на её губах вспых­нула игривая улыбка, пригасив которую, Соня проследовала далее, не оглядываясь, но явно демонстрируя всю прелесть своего «вида сзади». Курсант, оторопев, провожал, очевидно, жадным взглядом гибкую де­вичью фигурку.

«Вот, — подумал Тимофеев, — пойду тоже в военное училище. Тогда и посмотрим!». Он взглянул на себя в зеркало и, увидев там лишь тощего патлатого юношу с пушком под носом, решил уже полностью безапел­ляционно: «Я стану настоящим мужчиной, я стану курсантом!»

Итак, школьный выпускной. Тимофеев лежал на траве в школьном дворе. Яркие фонарики звёзд мерцали голубым блеском.

«Скоро! Уже совсем скоро!..» — мечтательно думал он.

Июль 1983 г. Новосибирск.

Академгородок. Микрорайон «Щ».[1]

Владислав шёл, провожаемый отцом, с чемоданом в руках по ожив­лённой улице Новосибирского Академгородка. Это был солнечный день. Навстречу бесконца шли красивые, в цвета морской волны ките­лях с золотыми погонами, перетянутые жёлтыми парадными ремнями офицеры, блестя сапогами, в сопровождении жён, невест, родителей. Это был день очередного выпуска! Цвета морской волны, синие и даже чёрные с кортиками, парадные мундиры пехоты, морской пехоты и десантников — выпускников НВВПОУ! Они то и дело гордо козыряли ладонями в белых перчатках в ответ отдающим им честь встречным курсантам. Красиво и романтично! Владислав не мог скрыть своего восторга, который испытывал при виде всего этого парадного велико­лепия! Он, ещё всего лишь абитуриент, с почтительной завистью на­блюдал за торжеством своей будущей мечты.

«Неужели через четыре года и я стану таким? — думал Владислав. — Только бы поступить!»

И вот, КПП НВВПОУ[2] отделил его от отца, провожавшего его весь путь, от родительского дома, и от детства навсегда….

Март 1983 г. Алма-Ата.

Городская клиническая больница №4.

Столовая отделения отоларингологии. Десятиклассник Майер, на­ходящийся в больнице в ожидании операции на гланды, подошёл к окошку раздачи.

— Что у нас сегодня на завтрак?

— Вот, читай, — буркнула розовощёкая повариха, указав на лист бума­ги, приколотый к дверце.

— Каша гречневая с маслом,.. чай с сахаром,.. — вслух прочитал тот.

Взяв свою пайку, он сел на свободное место, поковырял алюмини­евой вилкой в сухой безвкусной каше без всяких намёков на масло, попробовал отхлебнуть воняющую содой пресную чёрную жидкость, носящую громкое название «чай с сахаром», поморщился.

— Говорите, с маслом да с сахаром? А где всё это, вы мне покажите, будьте любезны! А?

— А чего это ты тут раскомандовался? Не нравится, не ешь! Кому не нравится, вон, своё жуют! — выпучилась повариха.

— Вот как! Тогда так и пишите, что, мол, каша без масла, а чай без сахара!

— Иди отсюда, умник!

— Ладно! Тогда я буду писать жалобу главврачу!.. — искренне возму­щался пылкий юноша…

Тут в столовую зашла милая белокурая голубоглазая девушка. Это была его сверстница Ленка, которая с первого дня очаровала Алексан­дра, да и не только его. Было очень трудно отвести от неё, обворожи­тельной, свой взгляд.

Палата.

— Сашка, ты знаешь, что наш «афганец» Ленку этой ночью зава­лил? — объявил Саше Петька, сосед по палате, едва тот вошёл.

Афганец — это был израненный солдат-афганец, находящийся в больнице на излечении. Мелкий, плюгавенький, прыщавый, но доволь­но разбитной. Он сильно хромал, вечно весёлое лицо было посечено уродливыми шрамами. Но несмотря на внешнее ничтожество, он вну­шал не просто жалость окружающих, но и глубочайшее уважение. А де­вичья жалость порой способна переходить и в нечто большее… Так что самая красивая девушка то ли от слепой влюблённости, то ли от глупой жалости, подарила ему, повидавшему ужасы этой безумной войны, своё самое сокровенное, девственное…

— Не может быть?! — негодовал Майер. С этой новостью Лена, эта милая Леночка, для него словно умерла.

При всём своём глубочайшем уважении к этому солдату он не мог по­нять, как такое могло случиться. Как этот нежный образ школьницы-не­дотроги, как этот хрупкий предмет его робкого юношеского волнения так грубо разбился об утёс действительности. «Как жаль, что я не „афга­нец“, — проскочила шальная мысль в голове юноши, — тогда бы…»

— А-а-а, это Вы, юноша, тут шум в столовой подняли! — в палату во­шёл главврач со свитой.

Майер поднялся с койки.

— Да лежите, лежите, молодой человек! — улыбался сквозь казахский «прищур» главврач. — Какие у вас тут проблемы? Вы на что-то жалова­лись? Вас здесь плохо кормят? Да-а?

— Да! Ни маслом, ни сахаром даже и не пахнет, не говоря уж про мясо! Вовсе нет ничего! Вы разберитесь, пожалста! — подтвердил юноша.

— Что ж, ладно-ладно! Разберёмся! — поулыбались недобрыми улыб­ками он и свита, вышли…

«Ну вот, теперь разберутся! — наивно решил Майер и снова ушёл мыслями в историю с Леной, с афганцем, с армией как таковой. — В армию, что ли пойти, в Афган,.. а мож в военное училище сперва по­ступить, а?..»

— Ну что, борец за правду, давай, на выписку! — через некоторое вре­мя, в палату вошла медсестра.

— Как на выписку? — удивился юноша. — Меня же ещё не проопери­ровали?

— Не знаю. Это распоряжение главврача! Он решил, что для твоего же блага операция будет пока излишня, так что лечи свой тонзиллит, — заявила медсестра и тихо добавила с усмешкой, — а в другой раз меньше за правду-матку глотку рви! Будет тебе урок!..

 Микрорайо́н «Щ» — произносится так: «микрорайон Щ-а-а», — один из микрорайонов новосибирского Академгородка. Расположен в его северной ча­сти, на территории бывшего посёлка строителей Новосибирской ГЭС. Гово­рят, строители Академгородка, жившие на месте будущего микрорайона, се­лились в щитовых деревянных одноэтажных домах на две-четыре квартиры. На схемах, для простоты, это место обозначали буквой «Щ» — она-то и дала название микрорайону.

 Новосибирское Высшее Военное Политическое Общевойсковое Училище. НВВПОУ — одно из ведущих военных ВУЗов СССР и Российской Федерации. Основано 1 июня 1967 года. Это было 2-е по величине военное училище в стране, самым крупным было Вольское тыла. Ежегодно в войска из НВВПОУ уходили 5 общевойсковых рот и 1 десантная. Средняя численность роты — около 115 человек, значит, на вы­пуске стояло почти 700 лейтенантов. В 80-х годах начальниками училища были генерал-майоры Зубков Н. Ф. и Ширинский Ю.А
В настоящее время именуется: Военный учебно-научный центр Сухопут­ных войск «Общевойсковая академия Вооружённых Сил Российской Федера­ции» (филиал г. Новосибирск). Училище готовило заместителей командиров рот по политической части для подразделений Сухопутных войск, Воздуш­но-десантных войск и подразделений специального назначения ГРУ ГШ. Боль­шое количество выпускников училища принимало участие в боевых действи­ях (Афганистан, Чечня, Южная Осетия, миротворческие операции). Свыше 20 выпускников училища удостоены званий Герой Советского Союза и Герой Российской Федерации. По количеству Героев Российской Федерации из числа выпускников, Новосибирское училище уступает только Рязанскому высшему Воздушно-десантному командному училищу.