«Ай же старыя казак ты, Илья Муромец,
Мои раночки кровавы запечатались,
Да не ходят‑то мои уста сахарные:
Не могу засвистать да и по‑соловьему,
Закричать‑то не могу я по‑звериному,
А и вели‑тко князю ты Владимиру
Налить чару мни да зелена вина,
Я повыпью‑то как чару зелена вина,
Мои раночки кровавы поразойдутся,
Да уста мои сахарни порасходятся,
Да тогда я засвищу да по‑соловьему,
Да тогда я закричу да по‑звериному».
Говорил Илья тот князю он Владимиру:
«Ты, Владимир‑князь да стольнокиевский!
Ты поди в свою столовую во горенку,
Наливай‑ко чару зелена вина,
Ты не малую стопу да полтора ведра,
Подноси‑ко к Соловью к разбойнику».
2 Ұнайды
любимая,
Говорила‑то она да таковы слова:
«Едет батюшко раздольицем чистым полем,
Да и везет он мужичища‑деревенщину,
Да и ко правому ко стремени прикована».
Поглядела его меньша дочь любимая,
Говорила‑то она да таковы слова:
«Едет мужичищо‑деревенщина,
Да и сидит, мужик, он на добром кони,
Да и везет‑то наша батюшка у стремени,
У булатного у стремени прикована.
Ему выбито‑то право око со косицею».
Говорила‑то и она да таковы слова
1 Ұнайды
сыру землю,
Пристегнул его ко правому ко стремечку булатному,
Он повез его по славну по чисту полю,
Мимо гнездышко повез да соловьиное.
В том гнездышке да соловьиноем
А случилось быть да и три дочери,
А и три дочери его любимыих;
Больша дочка эта смотрит во окошечко косящато,
Говорит она да таковы слова.
«Едет‑то наш батюшка чистым полем,
А сидит‑то на добром кони,
Да везет он мужичища‑деревенщину,
Да у правого стремени прикована».
Поглядела его друга дочь лю
1 Ұнайды
А Владимир‑князь‑от стольнокиевский,
Куньей шубонькой он укрывается.
Ты, Владимир‑князь да стольнокиевский!
Ты поди в свою столовую во горенку,
Наливай‑ко чару зелена вина,
Ты не малую стопу да полтора ведра,
Подноси‑ко к Соловью к разбойнику».
То Владимир‑князь да стольнокиевский,
Говорил‑то ведь Владимир‑князь да таковы слова:
«Засвищи‑тко, Соловей, ты по‑соловьему,
Закричи‑тко, собака, по‑звериному».
, Владимир‑князь да стольнокиевский!
Соловей‑разбойник на твоем дворе,
Ему выбито ведь право око со косицею,
И он к стремени булатному прикованный».
Говорил ему Владимир таковы слова:
«Ай же мужичищо‑деревенщина!
Во глазах, мужик, да подлыгаешься,
Во глазах, мужик, да насмехаешься!
Как у славного у города Чернигова
Нагнано тут силы много‑множество,
То пехотою никто да не прохаживал,
И на добром коне никто да не проезживал,
Туды серый зверь да не прорыскивал,
Птица черный ворон не пролетывал;
А у той ли‑то у грязи‑то у черноей
Да у славноей у речки у Смородины,
А и у той ли у березы у покляпые,
У того креста у Леванидова
Соловей сидит разбойник Одихмантьев сын;
То как свищет Соловей да по‑соловьему,
Как кричит злодей‑разбойник по‑звериному,
То все травушки‑муравы уплетаются,
А лазуревы цветки прочь отсыпаются,
Темны лесушки к земли вси приклоняются,
А что есть людей, то вси мертво лежат».
Тут Владимир‑князь стал молодца выспрашивать:
«Ты скажи‑тко, ты откулешный, дородный
добрый молодец,
Тобе как‑то молодца да именем зовут,
Величают удалого по отечеству?»