кітабын онлайн тегін оқу  Казахские народные сказки

В давние времена жил батыр Боран. У него был друг Каскарау, с которым он был в ссоре. А у Каскарау была невеста из рода Ногай. Как-то раз ногайцы откочевали и увезли с собой девушку. Место, куда перекочевали ногайцы, далеко: они перешли через море, а это море очень широкое.

Каскарау не поехал за невестой, а собрал своих людей и спросил у них, как ему поступить. И они ему сказали так:

– О чем ты спрашиваешь, Каскарау? В старину говорили: «Ворона хоть тысячу раз каркнет, весны не будет, а гусь раз крякнет – и пришла весна». Что из того, что мы собрались? Помочь тебе мы ничем не можем. Зачем ты ссоришься с Бораном? Кто тебя защитит, если нападут враги? Сам ты не сможешь выстоять против них. Прекрати ссору с батыром. Таков наш тебе совет! Мы заставим тебя преклонить перед ним колено!

Принесли они в дар Борану дорогой ковер и черного нара. Привели к нему и Каскарау.

– Мы привели к тебе твоего друга, – обратились люди к Борану, – и заставили его преклониться перед тобой, сказав ему: «Не считай годы, а почитай людей». В народе говорят: «Честь рода – честь батыра». Разве не видишь, что запятнана честь нашего рода? Ногаи увезли нашу невесту. Вот мы и пришли сообщить тебе об этом.

– Я так и думал, что вы собрались не зря, – сказал Боран. – И я знал, что вы попросите о помощи. Однако я в большом затруднении. Не ногайцев я боюсь! Не к лицу батыру об этом говорить. Путь до них труден. В объезд моря ехать нельзя, это три долгих месяца. Есть другая дорога: от одного берега к другому. Это расстояние можно преодолеть за пятнадцать дней. Но дорога идет через камыши, а в камышах бродят хищные звери и страшные чудовища.

Люди вздрогнули от страха, а потом решили:

– Боран! Если тебя не страшит расстояние, то мы поедем с тобой. Мы будем сопровождать тебя.

– Нет! – ответил Боран. – Я не хочу, чтоб говорили: «Боран испугался трудного перехода и поехал в объезд моря». Лучше мне умереть, чем слышать это. Я поеду трудной дорогой, и много людей мне не надо. Дайте мне десять жигитов, которые смогут готовить обед. Дайте им двадцать самых лучших коней из табуна. А у меня есть свой конь, свое оружие. Чтоб не откладывать, мы отправимся через неделю. Вы должны в день нашего отъезда собрать весь народ и устроить той.

Как сказал Боран, так и было сделано.

Боран с жигитами отправились в путь. Где остановятся, там Боран лежит, сложив руки на животе. Лежат и девять жигитов, а десятый готовит горячую пищу. Так они и двигались.

Но вот въехали они в заросли камыша. Здесь было уже не до сна. По-прежнему ели они горячую пищу и медленно продвигались вперед. А страшные звери то показывались, то удалялись. И вновь появлялись.

И вдруг из зарослей вышел страшный медведь и заревел во всю свою пасть. Жигиты Борана, никогда не видевшие подобного зверя, попадали с коней. Но Боран не испугался и очень громко крикнул. Медведь исчез.

Тогда Боран поднял своих жигитов и сказал:

– Что с вами? Зверь страшен? А если он опять выскочит и заревет, снова будете падать с коней? Так, что ли?

И тут опять выскочил медведь и зарычал пуще прежнего. Боран рванулся к нему навстречу и крикнул громко. Медведь снова исчез в зарослях. На этот раз жигиты не попадали с коней. Они крепко держались за гривы.

– Видите, какой он страшный, – сказал Боран. – Несколько дней мы ехали без опаски, а тут на тебе!.. Наверно, он бросится и в третий раз. Тогда я пойду на него. Может быть, сама смерть привела его ко мне. Не пугайтесь его рева. Если упадете с лошадей, то не унести вам костей. И не мешайте мне...

Боран не договорил, как из зарослей в третий раз вышел медведь и заревел изо всех сил. Боран не растерялся и тоже крикнул. Но на этот раз медведь не испугался батыра и кинулся на него. Боран соскочил с коня и пошел на медведя. Они сцепились в страшной схватке. И когда медведь собирался положить свои лапы на плечи Борана, батыр схватил медведя одной рукой за горло, а другой ударил его по голове. Удар был так силен, что голова зверя сразу же разлетелась на куски.

Так они избавились от первой опасности, встреченной ими на пути.

Прошло четырнадцать дней. На пятнадцатый день стали уже выходить на другой берег, как вдруг на пути встали густые заросли. Обращаясь к жигитам, Боран сказал:

– Я слышал, что здесь собираются чудовища. Нам надо остановиться, накормить коней, не снимая с них седел, а пораньше утром выехать в путь. Пока не наступила ночь, приведите в порядок свои доспехи и будьте готовы ко всему.

Сказал так Боран и прилег. Девять жигитов тоже прилегли, а десятый стал готовить обед. Развел он костер – дым пошел на него. Он удивился: «Почему дым идет в мою сторону?» Поднял жигит голову и видит: прямо перед ним сидит страшное волосатое чудовище. И оно было не одно, сзади него сидели такие же чудовища.

Жигит крикнул и разбудил товарищей. Все они прижались к Борану. То же самое, точь-в-точь, проделали чудовища. Это были жезтырнаки. Вся их сила в руках, пальцы у них – как когти орла, а тело покрыто густой шерстью.

Боран попросил своих жигитов сесть – и чудовище усадило своих. Боран не знал, что делать дальше. Он не на шутку перепугался чудовища, которое его передразнивало. И Боран решил прибегнуть к хитрости.

Он подошел к костру и подбавил огня. Чудовище проделало то же самое. Боран взял мешок с продовольствием, вытащил кусок бараньего сала и насадил его на палку. Затем повернулся к костру и стал растапливать сало. А когда оно растопилось, Боран стал размазывать его по голому телу. Затем, бросив жезтырнаку палку, сказал: «Иди, батыр, померимся силами», – и наклонился над огнем. Чудовище проделало то же самое. Но как только оно подошло к огню, сало загорелось, и пламя охватило все волосатое тело чудовища.

Жезтырнак бросился к своим. Пламя перекинулось на них. Все чудовища побежали в камыш – загорелся камыш. Жезтырнаки стали гасить огонь водой. Дым застилал их. Одно из чудовищ, убегая, крикнуло: «Подожди, Боран, мы еще встретимся!»

Боран воспользовался суматохой, вскочил на коня и вместе со своими жигитами пустился в путь. А огонь разгорался все сильнее. Ехали они спокойно целый день. К вечеру огонь стал утихать, дым рассеялся.

Жигиты радостно проговорили:

– Кажется, счастливо мы отделались!

– Подождите радоваться, – сказал Боран. – Ведь вы слышали, что сказал один из них: «Подожди, Боран, мы еще встретимся». Значит, они не оставили нас. Вот управятся с огнем и догонят. И чем эта встреча кончится для нас, неизвестно.

Когда дым совсем рассеялся, они увидели пыль. Это двигались к ним чудовища.

– Ну, друзья, – сказал Боран, – теперь они нас догонят. Если они придут сюда, вы не мешайте мне с ними сражаться, уходите. Я не обижусь.

Жигиты стали возражать Борану и говорить, что первый раз они испугались спросонок, не разобравшись, в чем дело. Их десять, и они могут противостоять десяти.

Так они ехали и спорили. Но когда чудовища оказались совсем близко, жигиты забыли о своей храбрости и последовали совету Борана: поехали вперед, оставив батыра одного. Боран повернул коня навстречу жезтырнакам и стал ждать.

Жигиты же к вечеру добрались до высокого холма и с его вершины высматривали батыра. Они сокрушались: «Если Боран погибнет, не видать и нам родины!» Вдруг вдалеке на дороге они увидели что-то черное. Одни говорили, что это Боран, другие – что чудовища. Недаром в народе говорят, что трусливому везде черти мерещатся.

Но вот один из жигитов крикнул:

– Да это же наш Боран!

Подъехал Боран. Все были очень рады его видеть. Батыр изменился в лице, побледнел, осунулся, глаза впали. И он, и его конь были в крови.

Когда жигиты обступили Борана, он сказал:

– От врагов мы счастливо отделались. Есть ли здесь вода? Надо переночевать, напоить коней, отдохнуть и завтра – в путь.

Боран слез с коня. Попросил подложить седло под голову и заснул богатырским сном. Жигиты от волнения не могли заснуть и всю ночь просидели возле костра.

Утром они прибыли к ногайцам. Сваты не могли устоять перед батыром. Они делали все, что он им приказывал. И снарядив невесту Каскарау, они с почестями проводили гостей.

На обратном пути жигиты увидели трупы жезтырнаков, которых перебил Боран. Их было больше шестидесяти.

В давние времена в городе Басре жил бай Алган. Было у него трое сыновей: Берген, Мерген и Каим. Бай владел несметным количеством скота. Когда сыновья подросли, бай позвал к себе старших – Бергена и Мергена.

– Вы оба уже взрослые. Каим еще молод. Заберите весь скот и ухаживайте за ним, а я уже стар, – сказал им отец.

Братья стали отказываться:

– Нет, отец. Не нужен нам твой скот. Он нажит нечестно, в таком скоте не будет прока. Мы сами наживем себе богатство.

Отец всячески уговаривал сыновей, но они наотрез отказались. Так и не сумел старик убедить детей и, выпасая скот, досадовал: «О, аллах, ты наделил меня этим скотом, так и забери же его!»

Однажды вечером старик возвращался со скотом домой и неожиданно встретился с аксакалом, ехавшим верхом на ишаке.

– Эй, Алган-бай! Чем ты так огорчен? – спросил старец.

Все рассказал ему Алган:

– Я молю аллаха: он мне дал этот скот, теперь прошу, чтобы он же забрал его у меня.

– Искренне ли говоришь ты это? – спросил аксакал.

– Искренне, – ответил бай. – Пусть аллах хоть сейчас заберет скот.

– Тогда поступи так, как я скажу. У тебя дома есть черный пес. Увидев тебя, он выбежит навстречу. Подзови его и пни по голове. В косяке у тебя есть серый жеребец. Когда загонишь скот во двор, три раза ударь того жеребца уздечкой по голове. В стаде верблюдов у тебя есть черный верблюд-вожак. Его ударь три раза по голове поводком. Среди твоих коров есть серый бык. Его тоже ударь три раза. Ударь также серого барана. Входя в дом, пни три раза правую створку двери, а левую – два раза. Побей палкой горящий в доме огонь и разбросай пепел по воздуху. Потом ложись спать и ни о чем не думай. Если хочешь избавиться от своего скота, выполни мои советы, – сказал аксакал и тут же исчез.

Обрадовался старик. Пригнал он скот домой, ударил, как сказал аксакал, пса, жеребца, верблюда, быка и барана. Входя в дом, пнул три раза правую и два раза левую створки двери, потом стал палкой хлестать горящий огонь и развеял по воздуху пепел. Увидела это старуха и испугалась: не сошел ли с ума старик?

Поужинали старики и легли спать. Когда перевалило за полночь, старик проснулся и услышал невнятный шум за дверью. Вышел во двор и видит: его овцы превратились в мышей, коровы – в маралов, лошади – в куланов, верблюды – в джейранов, и все бегут прочь.

Вернулся старик в дом и разбудил старуху:

– Эй, старуха, вставай, наш скот разбрелся, уйдем и мы, без скота нам здесь делать нечего.

И побрели старики вслед за мышами.

Что же произошло с их сыновьями?

На следующий день старший сын проснулся, когда солнце было уже высоко над землей. Смотрит, матери нет, нет и ее одежды. Вышел во двор – нет скота. Видит, лежат только черный пес и черный ягненок. Подошел он к псу, позвал его – пес ни с места.

Проснулся второй сын, узнал, что произошло, и тоже стал звать собаку. Собака не шевельнулась. Вернулись братья в дом и разбудили младшего брата, Каима.

– Вставай! Родители сбежали от нас и угнали весь скот, – сказали они.

Вышел младший брат и увидел пса с ягненком. Позвал он собаку, та встала и, визжа, бросилась мальчику на грудь.

Стали братья жить втроем. Ухаживали за ягненком. Но вот у них кончилось все съестное, и братья решили зарезать ягненка.

Каим сказал:

– Как-то отец говорил: «Если зарезать черную овечку и перед сном подложить под голову заднюю ногу, не съев ни кусочка мяса, можно увидеть во сне, что ждет человека впереди». Давайте зарежем ягненка, ногу по очереди будем подкладывать под головы и увидим, какая жизнь ждет нас.

Послушались старшие братья младшего. Зарезали они черного ягненка, и старший брат Берген первым положил под голову ногу ягненка.

Наутро он рассказал свой сон:

– Во сне я на рыжем жеребце пас косяк лошадей какого-то бая. Доставалось мне за это в день кесе недобродившего кумыса, а иногда и того не было.

– Вероятно, тебя в жизни это и ждет, – разгадал его сон Каим.

На следующий вечер ногу ягненка положил под голову средний брат Мерген. Во сне он на лысом воле пас коров какого-то бая. Иногда ему доставалось на ночь кесе кислого молока, а иногда и вовсе ничего не доставалось.

– Значит, и тебе суждено жить так, – сказал Каим.

Каиму же приснилось, что шанырак на ночь остался открытым. В его отверстие виднелось созвездие Белой Лошади[1]. Потом на его обнаженную грудь полил дождь. Каим вскочил с постели и понял, что это был сон. Рассвет еще не наступил. «Если я расскажу братьям свой сон, то они могут наговорить дурного. Лучше я скажу, что ничего не видел», – решил он.

Когда наступило утро, старшие братья потребовали:

– Ну, что тебе приснилось, Каим, говори!

– Ничего не приснилось.

– Ах ты, бездельник! – разгневались братья. – Ты просто не хочешь нам рассказать свой сон.

Они избили Каима и прогнали из дому.

Побрел Каим куда глаза глядят. За ним увязался черный пес.

Вот идет Каим неделю, месяц и вышел к быстрой реке. На другом берегу человек пас волов. Каим крикнул ему:

– Эй, ата, переправьте меня через реку!

– Зачем мне переправлять тебя? – ответил ему старик.

– У меня нет родителей. У кого нет детей, тому я могу быть сыном, – сказал Каим.

Старик сел на вола и переправил Каима на другой берег.

– Дитя мое, ты в самом деле хочешь стать моим сыном? Если ты говоришь правду, то эти волы, что я пасу, принадлежат хану Шигаю. За один год своего труда я получаю одного вола. Скоро я получу вола, зарежу его, созову народ, дам тебе в руки жилик и усыновлю, – сказал ему старик.

– Пусть будет ваша воля, ата. Стану вашим сыном, – ответил Каим.

Старик выпросил у хана вола, зарезал его, созвал народ, вручил Каиму жилик и усыновил его.

Когда Каиму исполнилось тринадцать лет, он сказал отцу:

– Вот что, ата. Вы меня усыновили, чтобы я избавил вас от бедности. Вы уже состарились. Теперь я буду пасти волов. А вы отдыхайте.

– Нет, мой милый, в это время свирепствуют овод и шершень, волы могут разбежаться. Буду пасти сам, – ответил старик.

Но Каим даже слушать не хотел. Убедившись, что мальчика не уговорить, старик разрешил Каиму погнать на выпас сорок волов. Каим пас волов до вечера, а вечером пригнал домой всего двадцать восемь волов.

– А где же еще двенадцать волов, сынок? – тревожно спросил отец.

– Они пасутся там, в степи. Завтра пригоню всех вместе, – ответил Каим.

Но на следующий день он пригнал назад лишь десять волов.

– Эй, сынок, где волы? – опять спросил отец.

– Они присоединились ко вчерашним волам. Завтра соберу всех волов вместе и пригоню, – ответил Каим.

На следующее утро отец напутствовал:

– Сегодня, мой мальчик, пригони всех волов до единого.

Каим на выпас погнал десять волов, а к вечеру вернулся только сам.

– Эй, сынок, где волы? – опять спросил отец.

– О, ата, вы знаете эту местность? – обратился он к отцу.

– Еще как! Ведь я родился и вырос в этих местах, – ответил старик.

– Тогда знаете Бас-тюбе?

– Нет.

– А Май-тюбе?

– Нет.

– Знаете ли Кзыл-тюбе?

– Нет.

– Может быть, знаете Бок-тюбе?

– Тоже нет.

– А Кок-тюбе?

– Совсем не слышал!

– Ой, ата, что же вы тогда знаете? Ваши сорок волов пасутся на тех сопках. Завтра пойдем вместе и пригоним, – сказал Каим.

На следующее утро старик разбудил мальчика, и пошли они в горы. Когда пришли, отец увидел, что головы сорока волов сложены в одну кучу, жир – в другую, мясо – в третью, потроха – в четвертую, шкуры – в пятую. Вот что означали названия Бас-тюбе, Май-тюбе, Кзыл-тюбе, Бок-тюбе и Кок-тюбе. Увидел старик зарезанных волов и потерял от горя рассудок.

– Ах ты, шайтан! Убьет теперь хан нас обоих. Не сыном, а горем явился ты ко мне! Сейчас же донесу на тебя хану, сотрет он тебя с лица земли! – закричал старик и бросился бежать в аул.

– Я сам расскажу хану, – сказал Каим.

Прибежал Каим в аул, когда люди уже собирались спать, и постучался в дверь хана.

– Что случилось? – спросил хан из покоев.

– У меня прошение к вам, – обратился Каим.

– Прошение свое скажешь завтра. В конце двора стоят два белых коня. Пройди туда и ложись возле них, – приказал хан.

Добрался Каим до конца двора, тут к нему подходит человек.

– Эй, ты уже пришел? – спросил неизвестный.

– Да, пришел, – ответил Каим.

– На, седлай этих тулпаров, – сказал неизвестный, подавая упряжь.

Каим оседлал коней, человек подошел снова и сказал:

– Этот коржун положи под себя. Ну, надо побыстрее уехать отсюда.

Они вскочили на тулпаров, кони рванулись, и всадники ускакали из аула.

Наутро оказалось, что спутником Каима была девушка.

– О, аллах, что это такое? С кем я еду? – забеспокоилась девушка.

Она достала из-за пазухи книжку-гадалку и заглянула в нее. В книжке было написано: «Это батыр по имени Каим. По воле аллаха ты будешь его суженой».

Тут же девушка натянула поводья.

– Эй, Каим, остановись! – воскликнула она. – Пора подкрепиться.

Они спешились и стали натягивать шатер. Вдруг раздался чей-то страшный раскатистый голос. Путники не обратили на это внимания и продолжали свое дело.

Этими землями владел хан Будур. Охранял их дяу, которому одно ухо служило постелью, а другое покрывалом. Крика дяу боялись не только животные, но даже насекомые. Каим же с девушкой пробыли здесь четыре дня, и сколько ни кричал дяу, они не обращали на него никакого внимания.

Вызвал к себе Будур-хан визирей и сказал:

– Дяу кричит уже четыре дня. Узнайте, что случилось с ним, он не дает людям покоя.

Приехали визири к дяу:

– Что с тобой случилось? Вот уже несколько дней ты кричишь и никому не даешь покоя.

– Сегодня четвертый день, как остановился на земле хана один мальчишка и не уезжает. При нем находятся белый конь, черный пес и беркут, с ними он выезжает на охоту. Жена остается дома. Сколько бы я ни кричал, он не боится, – ответил дяу.

– Надо донести хану, – сказал один из визирей.

– Нет, вначале надо узнать, потом донести хану, – сказал другой.

И они поехали к шатру Каима.

Был полдень, Каим сидел в шатре.

– Эй, другом или врагом прибыл ты сюда? – обратились визири к мальчику.

– Спросите своего хана, что он желает – дружбу или вражду. Я готов и на то, и на другое, – ответил Каим.

Визири вернулись к хану.

– Какой-то мальчик поселился на ваших угодьях. Сколько дяу ни кричал, тот и ухом не повел. Мы поехали к нему и спросили: «Друг ты или враг?» Он ответил нам: «Сообщите своему хану, что я готов и к дружбе, и к вражде, пусть выбирает сам». Вообще этот мальчик ничего не боится. И еще, таксыр, если бы вы видели его жену, красивее ее на свете не сыскать, а муж у нее совсем мальчик! – наперебой рассказывали визири.

– Скажите им, что мы будем друзьями, и перевезите их ближе к аулу! – повелел хан.

Каим с женой поселились возле ханского аула. Приехал к ним хан со своими нукерами и поздравил с новосельем.

Когда хан вернулся в свою орду, он созвал приближенных и сказал:

– Я влюбился в жену этого мальчика и хочу жениться на ней. Придумайте что-нибудь.

– Мой повелитель, – обратился к нему главный визирь. – В нашем ауле есть мыстан[2]. Она сделает так, чтобы красавица стала вашей женой.

Вызвали мыстан. Подумала старуха и сказала хану:

– Напейтесь крови черной овечки, обильно изрыгайте ее и катайтесь по земле. Затем созовите народ и дайте мне проверить ваш пульс. Я скажу: «Болезнь очень опасная. Нужно найти молоко айбокена»[3]. А вы, – обратилась мыстан к визирям, – подготовьте людей. Когда зададите вопрос: «Кто найдет молоко айбокена?» – пусть они как один закричат, что это под силу только Каиму.

Зарезал хан черную овечку, напился ее крови, начал обильно изрыгать ее и, скрутившись, безумно кататься по земле. Созвали весь народ. Когда все собрались, мыстан стала прощу- пывать пульс хана.

– От вашей болезни есть единственное средство, это молоко айбокена, – сказала она хану.

– О люди, кто достанет молоко? – обратился главный визирь к собравшимся.

– Найдет только Каим, – закричали все хором.

Хан пригласил к себе Каима и сказал:

– Ну, друг мой, жизнь моя, видать, в твоих руках. Никто, кроме тебя, не добудет молока айбокена. Поезжай за ним.

– Пойду домой и подумаю, – ответил Каим.

Он вернулся к себе и рассказал обо всем жене. Взглянула жена в книжку-гадалку и сказала:

– У хана есть белая кольчуга и белый меч, который складывается вдевятеро. На привязи стоит вороной с отметиной тулпар. Попроси все это. Если даст, поезжай, а не даст – откажись.

Пришел Каим к хану и попросил все, что перечислила жена. Когда он назвал вороного с отметиной тулпара, хан с радостью подумал: «Каим легко нашел свою смерть». Тот скакун сбросил и раздавил многих людей аула и потому был прикован цепью к вбитым в землю четырем кольям. «Как только Каим освободит коня, не успеет он сесть, как тулпар растопчет его», – заключил хан.

– Сходи и приведи коня, – сказал хан. – Потом я выдам все остальное.

Хан вызвал коневода и приказал:

– Отдай этому человеку вороного с отметиной тулпара!

Услышали это люди аула и собрались все. Коневод отомкнул дверь, а сам стал подсматривать в щель, через которую подавал коню корм. Только вошел Каим в конюшню, как вороной за-ржал. Каим сорвал все цепи с ног коня, сделал из пояса петлю, накинул на шею и вывел тулпара во двор.

– Ойбой, он достоин быть ханом! – восхищались собравшиеся.

Каим явился к хану, тот испугался и выдал мальчику остальное снаряжение.

Каим получил все необходимое для дороги и вернулся домой.

– Как только выедешь из дома, найди местность с хорошим пастбищем и дай коню возможность пятнадцать дней хорошо попастись. Только потом приступи к поиску айбокена, – посоветовала жена.

Каим двинулся в путь. По пути он на пятнадцать дней от- пустил коня на отдых. После этого доехал до одной горы и взобрался на ее вершину. Неожиданно конь заговорил:

– Каим, взгляни по сторонам, что видишь вокруг?

– Кроме густорастущих сосен и берез, ничего не видно, – ответил Каим.

– Тогда послушай, что я тебе расскажу. Я был любимым конем такого же батыра, как ты. Хан послал того батыра за молоком айбокена. Тогда мы пришли и остановились точно на этом месте. Я не заметил, как подскочил айбокен. Я метнулся в сторону, но тот успел стащить с меня хозяина и тут же растерзал. Я спасся благодаря своей быстроте. Отомстить айбокену за хозяина не хватило моих сил, и я от злости начал убивать людей хана. Будь это дети или взрослые, я кусал, бил копытами и убивал без разбора. Меня поймали и приковали к четырем кольям в том железном сарае, откуда ты вызволил меня. Вот что произошло со мною. А ты все же внимательнее посмотри по сторонам, не видно ли чего?

Каим посмотрел вокруг.

– На верхушке одного дерева в густом сосновом бору что-то белеет, – ответил он.

– Это и есть айбокен. Он хотел полететь на луну и расшибся. Сейчас он повис на дереве. Сук пронзил ему круп. Направь меня в его сторону и освободи поводья. Я буду скакать изо всех сил. Когда я поравняюсь с ним, ты переруби сук мечом. Айбокен рухнет на землю. Мы не будем возвращаться к нему – поскачем дальше. «Вернись, вернись!» – крикнет он тебе. Но ты не оглядывайся. Он позовет второй раз. И только когда взмолится он в третий раз: «Вернись, друг мой», – пойди к нему. Перевяжи ему рану своей рубахой. Потом расскажи ему, что тебе нужно, – сказал тулпар.

Каим едва успел обнажить свой меч – а его тулпар уже был возле айбокена. Взмахнул Каим мечом – и айбокен рухнул на землю. «Вернись!» – тут же вскрикнул айбокен. Каим-батыр не обратил на это внимания. Айбокен окликнул во второй раз. Каим скакал дальше. Он вернулся лишь тогда, когда тот крикнул в третий раз. Каим подскакал к айбокену, промыл его рану и перевязал рубахой.

– Ну, друг мой, что ты пожелаешь от меня? Я исполню твое желание, сделаю все, что в моих силах, – обратился к батыру айбокен.

– Заболел наш хан, ему нужно молоко айбокена. Я ищу это молоко, – ответил Каим.

– Это нетрудно сделать. Я сейчас крикну, и сюда соберутся разные животные. Среди них будет и самка айбокена с шестью сосками. Она будет стоять головой на запад. Выступи вперед и взмахни кнутом. Она пойдет за тобой. Приедешь к хану, подои айбокена и напои своего хана. Если не захочет хан молока, погладь животное по лбу и скажи: «Разгроми аул хана». Тысячная армия не остановит его. Всех уничтожит. А если послушается тебя хан, тогда погладь животное по груди и произнеси: «Возвращайся в свои горы». Не успеешь моргнуть, как оно исчезнет. Когда у тебя будут другие дела, найдешь меня здесь.

Сказал так айбокен и крикнул три раза. Тут же начали сходиться со всех сторон разные животные. Самой последней прибыла самка айбокена длиной в четыре метра и остановилась головой на запад. Каим стал впереди нее, взмахнул кнутом и поехал – самка айбокена последовала за ним.

Приехал он в свой аул в тот же день.

– Ойбой-бой, Каим раздобыл не только молоко – привел самого айбокена! – восхищались люди.

Услышал об этом хан и затрясся от испуга.

Каим привел айбокена в ханскую ставку. Увидел хан айбокена и забегал по комнате.

– О, дорогой Каим, прошло много времени, как ты уехал. Я принял разные лекарства и выздоровел. Не мучай теперь айбокена, отпусти его обратно, – затрепетал он.

Не захотел Каим, чтобы айбокен уничтожал людей, погладил его по груди и сказал:

– Возвращайся в свои горы!

Не успел он оглянуться, как айбокен уже исчез.

Хан снова вызвал к себе мыстан.

– Каим вернулся невредимым. Что еще можешь придумать? Нет мне жизни без нее. Как трава, иссыхаю я от любви. Возьми половину моего состояния, найди какой-нибудь выход, чтобы я мог жениться на ней, – умолял он ведьму.

– Есть еще один выход, – сказала мыстан. – Если даже тысячи жизней у Каима, он не вернется из этой поездки. Для этого вы должны снова напиться крови черной овечки и валяться на земле, изрыгая кровь. Соберите людей и дайте мне пощупать пульс. Тогда я скажу: «Ваша болезнь опаснее первой, будете болеть длительное время. Нужно достать молоко морской коровы». Морская корова находится под охраной трех дяу – Ак-дяу, Кара- дяу и Кзыл-дяу. Между нами и теми дяу стоит шесть гор. На вершину Куз-тау не только человек, птица не сможет подняться. А дальше стоит гора Тас-тау. Там одни скалы, гладкие как зеркало. Даже горный тур сорвется с них, не говоря уже о человеке. А за ними лежит Кар-тау. Там день и ночь падает снег. Толщина снега достигает тысячи метров. Через них и подавно не перейти. Еще дальше находятся горы Муз-тау. Они скользкие и выше, чем все остальные. Самой быстрокрылой птице понадобится целый месяц, чтобы пролететь без отдыха от их подножия до вершин. За ними лежат горы Саз-тау. Стоит упасть маленькому камешку на их поверхность, они тут же втянут его в себя. И наконец встретятся горы От-тау. Не только человек, даже птица не перелетит через них. Пламя, поднимающееся от них, достигает самого солнца. Вот туда и посылайте врага своего. Как только Каим уедет, через несколько дней можете обвенчаться с его женой.

Напился хан крови черной овечки и стал кататься по земле. Собрался весь народ. Мыстан взялась за пульс:

– Ой-ой-ой, сказать правду или нет?

И нарочно закатила глаза.

– О, мудрая, говори все, не утаивай! – взмолился хан.

Люди тоже поддержали его.

– Тогда я скажу вам все, не примите только близко к сердцу. Болезнь хана намного опаснее прошлой. Если даже найдется средство для лечения, он пролежит два-три месяца, а если не найдется, через три месяца умрет, – ответила мыстан.

– Какое же нужно ему лечение? – стали спрашивать визири.

– Кроме молока морской коровы ничем другим нельзя вылечить его, – заключила мыстан.

– Ойбой, – обратились визири к собравшимся, – кто может найти ту морскую корову?

– Ее найдет Каим, – ответил кто-то, и все обратились к Каиму: – У нас говорят: «Рождаешься для себя, а страдать будешь за народ», – сослужи эту службу, наш храбрый батыр.

Каим дал клятву раздобыть это молоко.

На следующий день Каим выехал на поиски морской коровы. Пусть он пока едет, а мы вернемся к хану.

Спустя три дня хан пригласил своих визирей и отправился за женой Каима. Жена Каима знала об этом давно. Она взяла свою книжку-гадалку, прочитала заклинание – и вокруг дома возникла крепость о девяти стенах.

Увидел это хан, собрал весь подвластный ему народ и приказал разрушить стены крепости. До вечера сумели разрушить только восемь стен. Последнюю решили разнести утром сле- дующего дня. Глянули утром: снова возникло девять стен. И так каждый день. Разрушенные Будур-ханом стены возникали снова и снова.

Вернемся к Каим-батыру.

Каим приехал к спасенному им айбокену, рассказал все и попросил помощи.

– Помочь я ничем не могу, – ответил айбокен. – Та корова находится под присмотром дяу – Ак-дяу, Кара-дяу и Кзыл-дяу. Чтобы попасть туда, нужно преодолеть шесть гор. Даже птицы не могут перелететь через те горы. Выслушай, что я посоветую тебе. Посмотри, вон стоит байтерек, дотянувшийся до самого неба. На вершине его вьет гнездо самрук. Ежегодно могучий удав проглатывает ее птенцов. Если ты убьешь того удава и избавишь птенцов от смерти – кто не любит свое дитя? – птица доставит тебя куда захочешь. Ничего другого я не смогу придумать.

Подъехал Каим к высокому байтереку. Один лист этого дерева так велик, что вполне может служить навесом. Смотрит Каим: на вершине в гнезде сидят три птенца. Каждый из них с верблюда величиною. Перья у птенцов только начали пробиваться. Каим отпустил коня пастись и стал ждать удава. Ждал, ждал – не заметил, как задремал.

Проснулся от странного звука – это визжали птенцы. «Почему они так визжат?» – подумал он и стал оглядываться кругом. Вдруг видит: вверх по стволу ползет к птенцам огромный удав. Каим выхватил складывающийся вдевятеро белый меч и взмахнул им. Надвое рассек он голову удава. Затем рассек на куски его туловище и сел отдохнуть.

Вдруг поднялся сильный ветер. Каим посмотрел по сторонам и увидел: летит огромная птица. Ветер был поднят взмахами крыльев птицы. Это и была самрук. Когда птица села на гнездо, дерево согнулось и едва не переломилось.

– Дети мои, я чувствую запах человека, – сказала она, подавая птенцам принесенную пищу.

– Кого бы вы хотели видеть – друга или врага? – запищали птенцы.

– Сперва хотела бы увидеть врага, – ответила мать.

Птенцы показали на убитого удава. Птица вмиг проглотила удава.

– Теперь покажите мне друга, – сказала она.

– Выходи, – запищали птенцы Каиму.

Когда Каим вышел из-за дерева, птица кинулась, схватила его и хотела проглотить. Птенцы схватили мать за горло и не да-ли проглотить Каима.

– Очень жаль, дети мои, – сказала мать, выпустив Каима. – Если бы я проглотила и обратно изрыгнула его, то у него была бы сила тысячи человек. А сейчас он обрел силу только ста человек.

Потом самрук расспросила Каима, куда и зачем он едет. Каим сказал, что он разыскивает молоко морской коровы.

– Это дело трудное, я не смогу достать тебе такого молока. Я могу только доставить тебя туда, а в остальном поступай так, как можешь сам, – ответила ему птица.

– Хорошо, вы меня доставьте только туда, – согласился Каим.

– Тогда жди меня здесь две недели, я заготовлю детям пищу. Припасу также для нас сорок мес воды. На нашем пути лежит огненная гора, вода может нам пригодиться, – сказала птица.

Каим остался на месте, а птица улетела. Она два раза в неделю возвращалась в гнездо и заготовила детям пищу на целый месяц. Потом запаслась водой и на третьей неделе сказала Каиму:

– Ну, полетим.

Целый месяц летела самрук высоко-высоко в небе.

– Посмотри вниз, что видишь? – сказала однажды птица Каиму.

– Вижу землю величиной с потник, – ответил Каим.

– Мы летим низко, – сказала птица и взмыла еще выше.

Так они летели еще несколько дней.

– Взгляни-ка еще раз вниз, – сказала самрук.

– Земля не больше ушка большой иглы, – ответил Каим.

– Закрой глаза, – сказала птица, и Каим зажмурил глаза.

– Теперь открой.

Каим открыл глаза и увидел, что от сорока мес воды не осталось ни капли.

Птица приземлилась и сказала:

– Иди вдоль берега. Придешь к мосту. Перейдешь его и окажешься у дома Ак-дяу. Захвати с собой мое перо. Где бы ты ни ночевал, воткни перо около костра наискось к дому.

Самрук простилась с Каимом и поднялась в воздух. Каим сел на своего коня и приехал к большой белой юрте. В юрте сидела девочка пятнадцати-шестнадцати лет. Губы девочки были зажаты железным замком.

– Чья это юрта? – спросил Каим у девочки, сняв с ее губ зажимы.

– Это юрта Ак-дяу, – ответила она.

– Где он сам?

– Ушел на охоту.

– Тогда я остановлюсь у вас, – сказал Каим и вошел в юрту.

Там стояли одна саба кумыса и полный казан мяса.

– Подай мясо и кумыс, – сказал Каим девочке.

– Отец будет ругать меня, – ответила девочка.

Каим сам взял мясо и кумыс.

– Ешь, – обратился он к девочке.

– Отец будет ругать. Он зажал мне губы, чтобы я ничего не ела.

– Твой отец не вернется и ругать тебя не будет, – сказал батыр и дал девочке поесть.

– Какой дорогой возвращается твой отец? – спросил он.

– Вот этой, – указала девочка.

Каим поехал по той дороге. Въехал он в лес, привязал коня к дереву, а сам притаился в засаде. Прошло немного времени, впереди показался Ак-дяу. На руке его сидел беркут, следом бежала гончая. Беркут клекотал, собака выла, а кольчуга чуть ли не разрывалась на дяу от натуги.

– Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все мое тело содрогнулось, когда родился Каим!..

– Что я сделал тебе плохого?! – закричал Каим и выскочил из укрытия.

Схватились они насмерть. Долго бились. Наконец Каим поднял Ак-дяу над головой и ударил о землю. Отрубил ему голову и поехал к его дому. Девочка увидела голову и заплакала, жалко ей было отца.

Каим поехал дальше и приехал к юрте Кара-дяу. Там было два казана мяса и две сабы кумыса. Дома была единственная дочка. Он вошел в юрту и увидел, что губы девочки тоже зажаты. Он сломал зажимы, посадил девочку рядом, накормил и расспросил, какой дорогой возвращается ее отец. Потом поехал навстречу. У Кара-дяу также выла собака, клекотал беркут и разрывалась кольчуга.

– Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все мое тело вздрогнуло, когда родился Каим! – злился дяу.

– Что я сделал тебе плохого?! – крикнул Каим, и они схватились.

Каим одолел дяу, отрубил голову, привез дочери и сказал:

– На, возьми, твой отец отправился туда, откуда больше не возвращаются!

Приехал он после того в юрту Кзыл-дяу. Там тоже сидела девочка с зажатым ртом.

– Ты чья? – спросил ее Каим.

Девочка сама сняла зажимы и объяснила, что она дочь Кзыл-дяу.

– Тогда дай кумыса, – сказал он.

Здесь было три казана мяса и три сабы кумыса. Девочка подала.

– Садись со мной пить кумыс, – предложил он ей.

Девочка не отказывалась, как прежние, и стала с Каимом пить кумыс.

– Скажите, вы Каим-батыр? – спросила она.

– Да, как ты узнала?

– У моего отца есть два брата. Когда они соберутся, говорят: «Нам смерть принесет только Каим-батыр. Все мы погибнем от его руки». И вот я чувствую, близок час моего дорогого отца. Ты будешь драться с ним семь дней и семь ночей. Потом из носа моего отца начнут спускаться белый и красный шелковые шнурки. Когда можно будет хорошенько ухватиться за них, ты ухватись и вырви их. Они и есть жизнь моего отца. Конечно, ты его победишь и без этого. Но если эти шелковые шнурки достигнут земли, то они опутают тебе ноги, и пока порвутся, ты будешь драться не меньше месяца... Отец мой возвращается по этой дороге, поезжай, выедешь ему навстречу.

Каим выехал на дорогу и слышит: воет собака, клекочет беркут.

– Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все тело мое вздрогнуло, когда родился Каим, – ворчал дяу.

– Эй, дяу, что я тебе сделал недоброго?! – заорал Каим, выскочив из укрытия.

Они дрались отчаянно. Семь дней и семь ночей продолжалась их битва, и на восьмой день из носа Кзыл-дяу выступили на вершок белый и красный шелковые шнурки. Каим ловко ухватил их и вырвал. Кзыл-дяу грохнулся на землю. Каим отрубил его голову и привез дочери.

– На, это голова твоего отца, – сказал он.

– В скорой смерти отца я виновата сама, не то он пожил бы еще немного, – ответила девочка.

В доме Кзыл-дяу Каим и нашел морскую корову.

Каим остался ночевать в доме Кзыл-дяу. Перо птицы самрук он воткнул возле огня.

– О, что я вижу, Каим вернулся! – услышал он наутро чей-то голос. Это была дочь Кара-дяу. Там же оказалась и дочь Кзыл-дяу.

На другой день Каим остался в доме Кара-дяу. Перо птицы он воткнул наискось у костра.

– О! Каим вернулся! – опять услышал он голос на следующее утро. Это была дочь Ак-дяу. Она сгоняла в кучу весь скот.

Смотрит Каим и не верит глазам своим: он со скотом и дочерьми Кзыл-дяу и Кара-дяу за ночь очутился у юрты Ак-дяу.

Заночевал он на этот раз в юрте Ак-дяу. И опять воткнул перо птицы у огня.

На четвертый день он очутился у своего дома. Обрадовалась жена, что муж жив и невредим.

Прилетела самрук.

– Ну, батыр мой, это все, чем я могла послужить тебе за спасение моих детей. Не обижайся за малую услугу и освободи меня, – сказала птица.

Каим поблагодарил птицу и распрощался с нею.

«Вернулся Каим и привез не только морскую корову, но и до- черей трех дяу», – говорили всюду люди аула.

– О, мой повелитель, по вашей воле я привез вам морскую корову, можете даже съесть ее мясо, – доложил Каим хану.

– Дорогой мой, после твоего отъезда я принял разные снадобья и сейчас чувствую себя хорошо, – ответил хан.

Потом он вызвал к себе мыстан.

– Этот дьявол опять вернулся, что еще можешь придумать?! – напустился он на ведьму.

Долго думала мыстан.

– Ничего придумать не могу, – ответила она.

Хан тут же умер от разрыва сердца.

По просьбе людей Каим стал ханом.

Прошло сколько-то времени, и старшая жена Каима родила мальчика. Назвали его Арпалысом. На следующий год другие три его жены тоже родили сыновей. Был устроен той.

Когда Арпалысу исполнилось шесть лет, он с сыном дочери Кара-дяу стал ходить на прогулку в горы. Отец подарил им одинаковые кольчуги и вооружение воинов. Если Арпалыс брал в руки копье, на его наконечнике сверкала искра.

– Сын мой, пока что избегай встречи с противником. Искра на наконечнике твоего копья может погаснуть. Коль ты не послушаешься меня и наконечник твоего копья затупится, опусти его в конский помет, – говорила мать.

Как-то Арпалыс с друзьями поднялся на гору. У подножия на другой стороне показался большой табун.

– Вы подождите здесь, а я поеду и узнаю, кто там обитает, – сказал Арпалыс своим друзьям и направился к лошадям.

Пришел и видит: стоит много юрт. Из крайней большой юрты послышалось пение. Арпалыс подъехал, привязал лошадь к столбу, копье прислонил к юрте, вошел внутрь и приветствовал хозяев. В постели лежал на спине великан и напевал песню:

Старец жалуется на поясницу,
Я же силы свои хвалю.
Я готов с любым батыром сразиться,
Даже с войском – всех разгромлю.

Великан пел и не обратил никакого внимания на приветствие мальчика. Рассердился Арпалыс: «Если ты батыр, то посмотрю я на тебя!» – закричал он, выбежал на улицу, схватил копье, вскочил на коня и помчался к табуну великана.

Жена великана выбежала за ним, увидела, что он поскакал к табуну, и снова влетела в юрту.

– Напрасно ты не принял приветствие этого мальчика! Он не простой, а батыр. На наконечнике его копья сверкают искры. Сейчас он угонит лошадей! Только ты не сразу вступай с ним в поединок. Сперва пошли других воинов. Когда мальчик убьет нескольких из них, копье его затупится. Вот тогда ты вступи с ним в поединок. Иначе тебе не одолеть его, – сказала она мужу.

Арпалыс с ходу вспугнул большой косяк лошадей и погнал его. Табунщики видели это, но испугались Арпалыса и не посмели вступить с ним в бой. Но один из них, самый смелый, догнал Арпалыса.

– Эй, батыр! – крикнул он. – Хозяин этого табуна такой же батыр, как и ты. Его боевой конь среди этих лошадей. Оставь хотя бы его коня.

– Хорошо, забери коня, – сказал Арпалыс.

Серый с подпалинами конь был крупный, под стать своему хозяину. Пригнал табунщик коня и объяснил, что произошло. Рассердился великан.

– Пока я догоню вас, преграждайте ему путь! Если же вы его упустите, тогда я сперва расправлюсь с вами! – пригрозил он.

Все погнались за Арпалысом. Вслед за ними поскакал и сам великан.

Догнали табунщики мальчика. Всех их побил Арпалыс. А вот и сам великан. Ударил его Арпалыс, но его пика не смогла пронзить врага. Погасли искры. Арпалыс разогнал лошадь и с ходу воткнул копье в конский помет. Увидел это великан и повернул коня обратно. Догнал его Арпалыс, вонзил в него пику, и великан грохнулся на землю, как дерево, вырванное с корнями.

Арпалыс вернулся к друзьям, и они поехали в аул. По пути в одной лощине они увидели человека. Он шел, все время падая и вставая.

– Поезжай, узнай, кто этот бедняга, – сказал Арпалыс одному из друзей.

Скоро посланец вернулся.

– Там старик и старуха. Приветствовал я их, а они не ответили. Они что-то высматривают, потом падают и царапают землю. Я ничего не понял.

– Побудьте здесь, я сам поеду узнаю, – сказал Арпалыс и, взяв с собой брата Аима – сына дочери Кзыл-дяу, поскакал к старикам.

Когда мальчики поклонились, старик резко поднял голову.

– Ой, мои милые, неужели это вы? Если не сам Каим, то его дети? – сказал он и зарыдал.

Это оказались отец и мать Каима, некогда отправившиеся за мышами. Посадили дети стариков на коней и поехали домой. Одного из братьев Арпалыс послал к Каиму.

– Скажи отцу, что я нашел деда. Пусть отец захватит с собой кесе меду и выедет нам навстречу.

Получил Каим такое сообщение и подумал: «Что это значит? Мой же сын повелевает мной!» Не понял он смысла слов сына, но все-таки выехал навстречу с полной кесе меда. Со слезами радости повстречался он с отцом и матерью.

Когда все успокоились, он спросил Арпалыса:

– Сын мой, почему твое послание ко мне было такого властного тона?

– Отец мой, ты великий хан. Узнав о родителях, ты выехал бы из аула со слезами на глазах. Что могли бы подумать люди о своем хане? Я хотел, чтобы ты был величавым, как всегда, – ответил сын.

Привез Каим родителей домой и устроил большой той.

Однажды сыновья Каима Касым и Есим вдвоем отправились в дальнее путешествие. Ехали они несколько месяцев и въехали в темный лес. На пути они встретили большие табуны лошадей. Кони паслись по масти: белые – в одном табуне, серые – в другом, саврасые и вороные – в третьем. Касыму и Есиму понравились табуны, и они решили угнать их в свой аул. Так и сделали. Вечером остановились на ночлег. Ночью пошел ливень, и они в поисках укрытия набрели на старый заброшенный там – землянку. Касым раньше Есима стреножил коня и вошел в там. Вверху кто-то бегал из угла в угол.

– Кто там, человек или шайтан? Если человек, то отзовись, если шайтан, то я сейчас же убью тебя! – заорал Касым-батыр.

– Я человек, – послышался дрожащий голос.

– Что ты здесь делаешь?

– Я расскажу тебе все, – ответил незнакомец.

Спустился он к Касыму и сел возле него.

– Я сын бая. Нас было трое. Наш отец угнал свой скот и сам скрылся. Оставил нас. Мы стали бедными и не знали, куда податься. Младший брат Каим тоже сбежал от нас. Бедняжка, не знаю, где его застала смерть. Мы со старшим братом нанялись пастухами – я пас лошадей, а мой брат – коров. Бай решил сменить свое становище. И когда вчера мы проезжали через эту местность, из-за бугра выскочил человек на белоснежном коне и помчался за нами. Вслед за ним – другой, третий... и так сорок человек на белоснежных конях набросились на нас. Я упал с коня и притворился мертвым. Когда они уехали, я кое-как добрался до этого тама и скрылся здесь.

– Вы говорите, что Каим – сын убежавшего бая? – спросил Касым.

– Да, мой милый, но откуда ты его знаешь? – удивился незнакомец.

– Мы сыновья Каима, – ответили Касым и Есим.

Тут они обняли друг друга, а наутро отправились в путь. В пути повстречали еще одного человека. Это оказался старший брат Каима.

После объятий и поцелуев к ним подошел какой-то старик.

– Дети мои, вы говорите о Каиме – сыне Алган-бая? – спросил он.

– Да, – ответили ему.

– Ойбой, сын мой, он еще жив! Когда я усыновил его, он женился на дочери хана Шигая и скрылся с нею, – сказал старик. – Вот это его вторая мать, – указал он на старуху, стоявшую в слезах.

Так через много лет вся семья собралась вместе.

Жил бай. Владел он большими стадами разного скота. Что ни год, то множились стада бая, и все труднее стало присматривать за ними: то птицы и звери нападут, то вор объявится и угонит косяк лошадей. И вот как-то осенью, когда по утрам степь стала седеть от инея, загоревал бай: «Приближается долгая зима. Как уберечь стада от лютых холодов, зубов хищников и завистливых людей?» И надумал бай поискать в степи опытного табунщика, смелого и меткого стрелка, кому можно было бы доверить табуны.

Был в степи такой казах, известный табунщик, батыр и меткий стрелок Акжан, у которого только и было богатства, что гнедой конь.

Приехал к нему бай и умоляет:

– У меня шесть табунов лошадей. Если они благополучно перезимуют, один табун будет твой.

Что батыру воры и хищники! Согласился Акжан и попросил бая дать ему в помощники пять человек. Выделил бай пять человек, и один из них был брат бая.

Выбрал Акжан сочные пастбища. Табунщики поставили в затиши шестикрылую юрту, чтобы готовить здесь пищу и отдыхать по очереди.

За днями проходят дни, за месяцами – месяцы. Никто не увел ни одного коня, ни один зверь не полакомился кониной.

Однажды Акжан, как обычно, отсылает табунщиков отдохнуть и остается с табунами один. Табунщики развели огонь, приготовили пищу, подкрепились, отдохнули. Пора было ехать к табунам, дать отдых батыру. Брат бая, разомлев в тепле после сытной пищи, заупрямился, не захотел ехать к табунам и лег спать. Табунщики не стали с ним спорить, сели на коней и уехали. Скоро к юрте подъехал Акжан.

Смотрит Акжан: юрта странно приподнята над землей. Подъехал батыр ближе, а внутри сидит огромное одноглазое чудовище – дяу и жарит на огне байского брата. Батыр не испугался, вошел в юрту и выстрелил прямо в глаз великана. Дяу взревел от боли, вскочил и бросился наутек, унося на себе юрту. Акжан на коне преследовал дяу. Долго шла погоня, наконец страшилище скрылось в огромной пещере.

Батыр спешился и вошел в пещеру. Осмотрелся он и увидел дяу. Тот был мертв. Забрал Акжан юрту и вернулся к табунам.

– Я должен поехать в аул и рассказать баю о случившемся, – сказал батыр табунщикам, попрощался с ними и поехал.

До аула было три дня пути. Весь день ехал Акжан, к вечеру заехал в один аул, чтобы переночевать. В юрту, где остановился Акжан, вошел незнакомый человек. Поговорив о том о сем, он ушел, спросив зачем-то у хозяев, где они постелят своему гостю. Хозяева недоумевали, зачем это нужно незнакомцу, но Акжан догадался, что братья убитого им дяу хотят отомстить ему. «Держись, Акжан, ночью тебе предстоит бой!»

Батыр положил на свою постель бревно, укрыл его своим чапаном, а сам спрятался в овраге около юрты и стал ждать. Глубокой ночью вдруг прилетела гигантская птица, опустилась у дверей юрты и превратилась в огромного человека. Это был дяу. Дяу вошел в юрту, но тут же вышел, волоча за собой бревно. Акжан выстрелил из лука, великан взвизгнул и побежал, увлекая за собой бревно. Акжан сел на коня, поехал по следу дяу и нашел его мертвым.

С рассветом батыр продолжал путь и опять остановился на ночлег в чужом ауле. Здесь точь-в-точь повторился случай с дяу. Акжан убил и этого.

На третий день батыр добрался до своего аула, рассказал людям о поединке с тремя дяу, а баю поведал о смерти его брата. Бай очень горевал, да что делать – мертвые не воскресают от слез. Устроил бай в честь батыра Акжана богатый той, на котором гуляли все люди аула.

Батыр Науша был выходцем из богатого двенадцати- коленного Младшего жуза. Науша рано остался сиротой и долго был беспризорным, пока не подобрал его один бай из рода Алим.

Богатый был этот бай. Одних только лошадей у него было несколько сотен, а другого скота он и счету не знал. Год от года множились стада бая, и одна только беда была у него: время от времени нападали на табуны воры и угоняли скот, особенно лошадей.

Распалилось от гнева на воров сердце маленького батыра, и вот однажды он обратился к своему приемному отцу:

– Отец, разрешите мне пасти лошадей. Помощников не надо – и один управлюсь.

Растрогался бай:

– Сын мой! Разве ты сможешь одолеть опытных воров? Эти злодеи убивают табунщиков – взрослых мужчин. Где уж тебе, ребенку, справиться с ними?!

Но Науша стоял на своем, и бай уступил. Обрадованный первым успехом Науша тайно от отца заказал восьмивершковую камчу из двенадцати ремней и айбалтá[4].

Самый лучший скакун из табуна отца стал конем маленького батыра. Прикрепил мальчик балта между седлом и домброй, взял в руки камчу и, оставив всех табунщиков дома, выехал в ночное.

Не сходя с коня, объезжает маленький батыр табуны, чутко прислушиваясь к темноте. Наступила глубокая ночь. Вдруг забеспокоились лошади – помчался мальчик на шум и видит: три вора делят табун на части. Закричал Науша, но на него даже внимания не обратили. Погнали воры табуны – заплакал мальчик и – за ними:

– Братцы, не угоняйте моих лошадей! Не пользуйтесь тем, что я мал!

Лишь смех в ответ. Разгневался маленький батыр, настиг он двух воров, ехавших рядом позади табунов, и сильными ударами камчи сбил их с коней. Третий вор бросился наутек, но мальчик и его настиг и сбил с коня. Собрал он вместе всех лошадей, прихватил коней воров и приехал домой. Вместе с табунами пригнал он и воров, связанных одним арканом.

Восторженно встречали аулчане маленького героя. А бай на радостях устроил богатый той. С этого времени у бая и у его соседей перестали пропадать лошади. Возликовали казахи – появился у них наконец защитник, и среди родов Алимулы и Байулы стали называть храброго мальчика батыром.

Прошло сколько-то лет – подрос Науша и затосковал по родным краям. Просит он отца отпустить его на родину. Жаль баю расставаться с отважным жигитом, но разве удержишь человека силой? Раз задумал Науша уехать – рано или поздно уедет. Отпустить его лучше добром.

Согласился бай и решил наделить жигита лошадьми и богатством, чтобы помнил он своего приемного отца. Но ничего не захотел брать Науша. Попросил он только двух верблюдов для переезда, двух коров и двух помощников. Еще он сказал отцу, что хочет взять одного коня из табуна.

– Бери самого лучшего скакуна, – сказал бай.

Пришли вечером Науша с баем к табунам. Науша и говорит:

– Отец, я лягу спать. Ночью ко мне подойдет конь и обнюхает со всех сторон. Вы запомните этого коня – он будет моим.

Лег Науша, а бай остался в седле. Глубокой ночью подошла к Науше трехлетняя серая кобылица, тощая, облезлая, обнюхала юношу со всех сторон и осталась около него до утра. Науша проснулся утром и заявил, что его лошадь пришла к нему.

– Зачем тебе эта паршивая кобылица? Любая другая лучше этой, – недоумевал бай.

– Нет, отец. Эту серую я приметил еще жеребенком. Не хочу другой.

Бай приготовил все, что хотел подарить Науше: табун лошадей, сотню овец, двух коров, двух верблюдов, и дал двух помощников. Проводил он сына до Урала и со слезами на глазах благословил в путь.

С родом Алим граничил другой род, где жил батыр Силыбай. Огромного роста, толстый, сильный, Силыбай был непобедим в этих краях. Был он чванлив и горд не в меру. Его раздражали разговоры о каком-то там низкорослом, ничем не примечательном с виду Науше. Люто возненавидел Силыбай своего соперника и готов был померяться с ним силами, чтобы навсегда закрыть рты людям, восхищавшимся храбростью маленького батыра. Науша знал о настроении Силыбая и готовился к встрече с ним.

Любил народ своих батыров, гордился ими. И больно было ему знать, что Силыбай не признает своего маленького брата. Собрались однажды аксакалы двух родов и стали думать, как бы подружить им жигитов. И решили они устроить богатый той, пригласить на него батыров и познакомить их. При первой встрече они не посмеют драться, скорее всего подружатся.

И вот уже все приготовления к тою закончены. Силыбай приехал раньше Науши и после взаимных приветствий расположился в отведенной для него юрте. Наушу тоже встретили с почетом и привели в юрту Силыбая.

– Силеке, – обратились аксакалы к батыру, – ваш младший брат Науша пришел отдать вам салем.

Но Силыбай как лежал, вытянувшись во весь свой могучий рост, так и остался лежать, только голову слегка приподнял.

– Казахи часто не могут отличить настоящего батыра от обыкновенного жигита, – брезгливо бросил Силыбай. – А этот и на человека-то едва похож. Было бы кому подавать руку.

– Эй, Силыбай! – обиделся Науша. – Не слишком ли много берешь на себя? Не быть мне батыром, если будущей весной я не оставлю от тебя мокрого места.

Оскорбленный батыр выбежал из юрты, кликнул своих жигитов, вскочил на коня, и скоро только облако пыли заклубилось вдали.

Шли дни за днями. На смену лету пришла зима, после долгой зимы наступила весна.

Силыбай со своими жигитами перешел Урал и разорил род Байулы. Науша был в отлучке и не мог помешать разбойникам. Но когда до батыра дошел слух о постигшей его родичей беде, он собрал своих верных жигитов и помчался вдогонку врагам. Уверенный в своей силе, Силыбай не торопился. Он гордо восседал на белом скакуне, сам одетый во все белое. Сабля его с белым флажком на конце была наготове.

«Ишь, какой самоуверенный наглец», – подумал Науша и при- казал своим жигитам быть осторожными, не проливать безрассудно кровь.

– Если случится так, что Силыбай одолеет меня, вы не мешкая уходите, – наказывал он друзьям. – Если же я сшибу Силыбая, вы бросайтесь на его людей.

Гикнув громко, Науша во весь дух ринулся на Силыбая. Не сбавляя хода, он промчался мимо невозмутимо сидящего на своем коне Силыбая, и враг поскакал следом за ним. Что есть силы скакали лошади батыров, и когда Силыбай стал настигать своего соперника, тот неожиданно резко повернул коня и по- мчался навстречу противнику. Силыбай не растерялся и принял лобовой бой. Он взмахнул для сокрушительного удара саблей, но Науша ловко сломал рукоять его сабли и вонзил пику в висок противника. Силыбай тяжело рухнул на землю.

Увидев гибель своего батыра, люди Силыбая бросились наутек. Не стали преследовать их жигиты Науши, собрали весь скот, богатство и вернулись домой.

На западной стороне земель рода Байулы лежали две долины с прекрасным водопоем – озерами Шандыкол и Тамдыкол. И вот возле этих озер на высоком холме поселился дракон. Не стало житья людям. Дракон поедал всех, кто появлялся у озер, – и скот, и людей. Решили люди уже откочевать из этих мест, но на выручку пришел Науша. Он дал слово батыра избавить народ от страшного чудовища. Взял он саблю и отправился к дракону.

Жигиты видели, как он пошел на дракона, взмахнул саблей. Дракон взметнул хвост. Какое-то время не было видно ни батыра, ни дракона. Но вот показался Науша и медленно, еле волоча ноги, направился к жигитам. Все бросились к батыру, подхватили его на руки. Науша был очень бледен. Когда он несколько оправился, то рассказал:

– Я отрубил голову страшилищу, но он в предсмертных судорогах задел меня хвостом, и я потерял сознание. Когда очнулся, то увидел, что лежу под хвостом дракона. Я с трудом высвободился – такой он большой и тяжелый. Скажите родичам, пусть остаются на местах. Дракона больше нет…

Народ горячо благодарил своего славного батыра.

Как-то батыр Кубугул видел сон: в стране калмыков на реке Хоргосом стоит богатый дом калмыка-батыра. У него есть дочь – красавица Акбелек-сулу, которую отец держит в неволе. И эта красавица обратилась к Кубугулу с просьбой – вызволить ее из неволи. Если он это сделает, то она выйдет за него замуж.

На другой же день Кубугул выехал из своего аула и после долгих странствий достиг берега реки, за которой жил отец Акбелек-сулу. Подъехав к реке, он увидел на другом берегу ту самую девицу, которая явилась ему во сне. Возле нее была только одна старуха. Заметила девушка приближавшегося молодого всадника и быстро ушла в дом.

Кубугул поздоровался со старухой и стал просить, чтобы она устроила ему свидание с ее госпожой. Старуха сначала отказывалась, но когда Кубугул перекинул ей мешочек золота, то велела, чтоб он вечером ждал их.

Было уже темно, когда Кубугул заметил двух женщин, направляющихся к нему. Это были Акбелек-сулу и старуха. Кубугул схватил девушку в свои объятия и нежно прижал к груди. Акбелек-сулу взглянула на него и сказала, что если он искал ее и желает увезти, то пусть не медлит, так как в доме могут заметить ее отсутствие, и тогда им несдоброватъ, так как отец ее считается самым сильным батыром во всем крае. При этом Акбелек-сулу указала на лежащий недалеко от них камень и рассказала, что под этим камнем за железными дверями стоит богатырский конь и что взять его может тот, кто сдвинет этот огромный камень и разломает железные двери. Отец ее приходит сюда каждый день, но камень сдвинуть не может.

Кубугул выслушал девушку, подошел к камню, взял его и отбросил подальше, затем разломал железные двери и вывел коня.

Посадил Кубугул Акбелек-сулу на своего коня, а сам сел на богатырского тулпара. Простились они со старухой и отправились в путь.

Всю ночь мчались они, перескакивая через реки и овраги. Утром подъехали к громадному озеру и остановились отдохнуть. Кубугул осмотрел все кругом: никого не было видно, лишь дикие кони и сайгаки резвились на равнине вокруг озера, да над озером носились тучи птиц, и их крик нарушал тишину летнего утра.

Кубугул хотел уже расседлать коней, как вдруг задрожала земля, и затем вдали показалось несколько всадников. С тревогою и испугом взглянула девушка на Кубугула. Несмотря на далекое расстояние, отделяющее их от всадников, Акбелек- сулу поняла, что это едет ее отец со своими слугами. Кубугул успокоил девушку, а сам сел на своего могучего коня и помчался навстречу всадникам.

Девушка не успела еще опомниться от испуга, а Кубугул побил уже всех слуг отца своей невесты, а самого батыра, обезоруженного, привел в свой стан.

Акбелек-сулу бросилась к отцу в ноги, вымаливая у него прощения за самовольное бегство и за причиненное ему горе, и стала просить благословения на вступление в брак с Кубугулом.

Отец поднял дочь и сказал, что если нашелся такой сильный молодой жигит, который сумел выкрасть его Акбелек и вывести из-под земли коня, то против этого брака он ничего не имеет, да и не в силах был бы бороться с ним. Кубугул и Акбелек поблагодарили старого батыра и отправили его домой.

После этого Кубугул оставил невесту, а сам пошел на озеро, чтобы убить на завтрак лебедя. Подошел он к берегу и увидел лебедицу с малыми лебедятами. Взял Кубугул лук и прицелился, но в этот момент лебедица закричала человеческим голосом:

– Жигит, не стреляй в меня, одинокую, и не дай погибнуть моим малым детям, а спеши скорей к своей невесте и спаси ее от злого духа, который живет в этом озере. Знай, что на случай нужды я тебе буду полезна.

Кубугул быстро побежал к стану и увидел, что невеста его уже мертва. Кубугул сейчас же отправился к лебедице и рассказал ей о своем горе. Лебедица на это сказала:

– Теперь злой дух улетел за море. Подводное свое жилище он запер, а ключ поручил хранить большой черной птице, которая летает над облаками над этим озером. Если ты хороший стрелок, то высмотри в вышине эту птицу и застрели ее, а я возьму у нее ключи, отопру дом и найду там пузырек с живой водой. Тогда и оживим девушку.

Кубугул долго смотрел вверх, наконец увидел в безоблачном небе черную точку. Натянул он лук и пустил стрелу. Послышался страшный шум – это пораженная стрелою птица неслась вниз со скоростью падающей звезды. Птица упала на середину озера, и вода затопила берега.

Лебедица быстро подлетела к птице, взяла ключ, нырнула на дно и свободно вошла в дом злого духа. Отыскав пузырек с живой водой, она всю ее забрала себе в рот, а вместо взятой воды налила из другого пузырька смертельного зелья и поставила на прежнее место. Затем заперла снова дом, повесила ключи на птицу, а сама тотчас же полетела к Акбелек-сулу. И Кубугул быстро побежал к стану, но не успел добежать, как увидел, что невеста сама идет к нему.

Через несколько дней Кубугул с невестой благополучно прибыл в свой аул и справил большой той.

В далекие годы жил на свете скотовод Ерназар. Счастливо жил старик. Имел он восемь сыновей, восемь помощников.

Но вот случился в степи большой джут. Погнали казахи скот в благополучный край, где не было голода. Вместе с ними откочевали и восемь сыновей Ерназара. А сам Ерназар со своей старухой остался дома. Пищей он запасся на целый год. Надеялся старик на родной земле пережить голодное время.

Прошло двенадцать месяцев. Не вернулись сыновья к отцу и никаких известий о себе не прислали. Кончился запас пищи у Ерназара. Стали голодать они со старухой. Сильно ослабели, едва держались на ногах.

Вот встала однажды вечером старуха с постели, открыла тундук. Посмотрел Ерназар и увидел: висит на веревочке лошадиный тостик. Обрадовался старик, говорит:

– Свари его поскорее!

Сварила старуха тостик. Съели они его, насытились, окрепли. Через девять месяцев родила старуха сына. Назвали его Тостиком.

Не по дням, а по часам рос малыш. Прошел один месяц, а все его принимают за годовалого. Прошел год, а Тостику уже дают пятнадцать лет. Такой он был рослый и здоровый – настоящий батыр. Никто не мог побороть его. И никто не умел так метко стрелять из лука, как стрелял Тостик. Вот скачет жигит на лошади и держит двумя пальцами кольцо. Прицелится Тостик из лука – и стрела легко пройдет через колечко.

Хорошо было иметь такого сына! Пойдет Тостик на охоту, настреляет диких коз и птиц, принесет домой много мяса. Сытно жили его родители.

Увидел однажды Тостик чижика. Поднял он лук и отшиб птичке крыло. Запрыгал чижик с одним крылом по траве. Бежит Тостик за ним вдогонку. Заскочила птичка в юрту, Тостик за ней. Видит: сидит старуха и прядет. Чижик перескочил пряжу, а Тостик задел и оборвал несколько ниток.

– Ах ты, бездельник! – закричала сердито старуха. – Порвал мне пряжу! Чем болтаться попусту, лучше разыскал бы своих непутевых братьев, бросивших отца.

Ничего не ответил Тостик старухе. Не знал он о том, что у него есть братья. Никогда ему не говорили о них родители.

Вернулся Тостик домой. Заметила мать, что сын чем-то озадачен, и спрашивает:

– Что с тобой, сынок? С кем ты поссорился?

Рассказал Тостик о встрече со старухой.

– Разве правда, что у меня есть братья?

– Врет пустоголовая старуха! – говорит мать. – Нет у тебя никаких братьев.

Поверил сын ее словам и успокоился.

Прошло несколько дней. Играл Тостик в бабки с мальчишками и нечаянно ударил сына старухи. Пуще прежнего обозлилась она. Стала ругать Тостика:

– Смерть бы тебя задавила, окаянного! Силу девать тебе некуда. Пошел бы лучше да поискал кости своих пропавших братьев.

Еще сильнее призадумался Тостик. Опять спрашивает свою мать о братьях. Молчит она, словно воды в рот набрала.

Попросил тогда Тостик у матери поесть. Отсыпала она пшеницы и велела поджарить. Поджарил сын и говорит:

– Попробуй, мама, готова ли пища?

Взяла мать горсть горячей пшеницы. Тостик схватил ее руку и сжал изо всей силы. Взмолилась тут мать:

– Отпусти, сынок!

Тостик не выпускает:

– Расскажи всю правду о братьях, тогда отпущу.

– Хорошо, расскажу.

Освободил Тостик руку матери. Она и говорит:

– Было у тебя восемь братьев. В год последнего джута откочевали они со скотом в благополучный край и не вернулись. Живы ли сейчас и где находятся, мы с отцом не знаем.

Решил Тостик отправиться на розыски братьев. Заготовил он большой запас дичи и мяса для родителей и стал собираться в далекий путь. За пояс Тостик заткнул железную стрелу, в руку взял железную палку, а ноги обул в железные сапоги.

Идет Тостик месяц, идет год, второй. Железные подошвы сапог стали тоньше монеты, а железная палка – тоньше иглы. Побывал он во многих странах. Прошел много гор, степей и пустынь. Но так и не нашел пропавших братьев.

Уже хотел было Тостик вернуться назад в родительский дом, как вдруг заметил высокий зеленый холм. С трудом поднялся он на него. Открылась перед ним цветущая долина. Увидел он многочисленные табуны лошадей, а за табунами громадный аул.

Направился Тостик к нему. На пути попалась ему одинокая юрта. Вошел он передохнуть и видит: стоит на очаге большой котел с вареным мясом. Наелся Тостик досыта и быстро дошел до аула.

Много здесь было народу. Собрались казахи на поминки. Стал Тостик разыскивать среди них своих братьев. Вдруг слышит крик:

– Подавать восьми ерназаровским! Подавать восьми ерназаровским!

С этими словами внесли подавальщики в большую белую юрту блюда с кушаньями.

Насторожился Тостик. Захотел посмотреть на восемь ерназаровских. Устремился он за подавальщиками.

– Куда лезешь? – закричали они на него, схватили за шиворот и оттолкнули прочь.

Размахнулся Тостик, ударил ближнего подавальщика. Тот сразу упал замертво.

Все удивились необыкновенной силе удара. Спрашивают Тостика:

– Что ты за человек? Кого тебе надо?

Отвечает Тостик:

– Я сын Ерназара и разыскиваю своих восьмерых братьев. Мне надо увидеть восемь ерназаровских.

Тут выходят братья Тостика и приглашают его в юрту.

Рассказал он им об отце и матери. Обрадовались братья, обняли Тостика и поведали ему о своих несчастьях. На пути в благополучный край отстали они от своих спутников, заблудились и потеряли весь скот. От огромного табуна уцелела лишь одна- единственная рыжая кобыла.

– Табуны лошадей, которые встретились тебе по дороге, приплод от этой кобылы. Теперь мы снова богаты скотом и можем вернуться к отцу.

Погнали девять сыновей Ерназара табуны на родину. Но лошади никак не хотят уходить с привычного места. Убегают и возвращаются назад.

Тогда поймал Тостик рыжую кобылу. Привел ее на холм. Спутал ей ноги и повалил на землю. Жалобно заржала рыжая кобыла. Стали на ее голос сбегаться лошади. Когда собрались все, развязал Тостик кобыле ноги, поднял ее и повел за собой. Весь табун последовал послушно за ним. Так девять братьев благополучно пригнали лошадей на родину к отцу.

Обрадовался Ерназар, увидев сыновей живыми и здоровыми. Устроил он богатый той. Гости выпили целое озеро кумыса и съели гору мяса. Все были довольны угощеньем.

Решил Ерназар женить всех своих сыновей, а невест им взять от одной матери. Поехали его сваты по аулам. Никак не могут найти мать, имеющую девять дочерей-невест. Рассердился Ерназар и сам отправился на поиски.

Долго разъезжал он по степи, побывал во многих аулах и тоже не нашел.

Вот едет старик в обратный путь и видит перед собой аул. Подъехал Ерназар к средней юрте.

Дает знать хозяевам о своем желании быть гостем.

Пригласили старика в юрту. Вошел он и сразу заметил: на кереге висят восемь пар сережек. Заплакал от досады гость.

Удивилась хозяйка:

– Чего плачешь?

Ответил Ерназар:

– У меня девять сыновей, и ищу для них девять невест. Но раз девять женихов родились от одного отца, то я хотел бы, чтобы девять невест были рождены одной матерью. По числу сережек вижу, что у тебя только восемь дочерей. Я плачу, что нет девятой.

– Если так, то ты не горюй, – утешила хозяйка. – Есть у нас еще одна пара сережек, моей младшей дочери Кенжекей. Я держу ее отдельно от остальных, потому что все восемь старших дочерей для меня то же, что одна девятая, самая младшая.

Показала старуха Ерназару серьги младшей дочери и повесила их на место.

– Если для тебя восемь дочерей равноценны одной Кенжекей, – говорит Ерназар, – то и для меня один Тостик равноценен восьми сыновьям. Пусть Кенжекей будет невестой моего Тостика. Высватал Ерназар девять дочерей и возвратился домой. Созвал он сыновей и объявил:

– Надо ехать за невестами!

Собрали братья караван и вместе с отцом тронулись в путь.

Вот едут они через пустынную степь и встречают по дороге Бекторы – дочь пери. Увидела она Тостика, влюбилась сразу и замыслила разлучить его с Кенжекей.

Прибыл Ерназар с сыновьями в аул к невестам. Погостил здесь и отпраздновал сразу девять свадеб. Тридцать дней гуляли на свадьбах гости да еще сорок ночей.

Наконец собрался Ерназар в обратный путь. Стал он готовить караван в дорогу.

Наделили родители дочерей богатым приданым. Много им дали скота. Но младшая дочь Кенжекей все же осталась недовольна. Только отъехал караван от родительского аула, отправила она отцу посланца с просьбой дать ей коня Шалкуйрыка, аксырматсаут[5] в придачу к нему и Ак-Тюс – белую верблюдицу.

Рассердился отец на свою дочь. Говорит ее посланцу:

– Для Кенжекей хватит богатства Ерназара. Зачем она просит у меня Шалкуйрыка? Шалкуйрык – вожак моих лошадей. А где же видано, чтобы вожаком владела женщина? Ак-Тюс – вожак моих верблюдов. Никогда не было случая, чтобы женщину наделяли такой верблюдицей. Аксырматсаут – вооружение, переходящее от предков в наследство только к старшим сыновьям. Можно ли его отдавать младшей дочери? Поезжай к ней и передай мои слова.

Прискакал посланец к Кенжекей и привез ей ответ отца.

Тогда Кенжекей говорит:

– Отправляйся снова к отцу и скажи ему: я просила дать Шалкуйрыка, потому что на таком коне подобает ездить только батырам. Мне хотелось, чтобы на нем ездил настоящий батыр – Ер-Тостик! Я просила Ак-Тюс – она одна в силах поднять походную юрту батыра Ер-Тостика. Я просила дать в придачу аксырматсаут, чтобы носил его достойный батыр – Ер-Тостик.

На этот раз слова Кенжекей убедили отца. Отослал он дочери Шалкуйрыка, Ак-Тюс и аксырматсаут. Поручил также передать дочке, чтобы Ерназар не останавливал караван на ночлег в урочище Соркудук, иначе постигнет Кенжекей большая беда.

Вот идет караван с сыновьями и снохами Ерназара через пустынную степь. Кенжекей первая заметила маленькую землянку, стоящую на дороге. Когда приблизились верблюды к землянке, вышла из нее Бекторы, дочь пери.

Приветствовала она караван:

– Ой, как прекрасен Ер-Тостик, жених возлюбленный твой,
Кенжекей!
Лошадь твоя Шалкуйрык – ветра быстрее в степи,
Кенжекей!
Верблюдица много несет добра,
Кенжекей!
Солнце блестит на твоей тяжелой стальной броне,
Кенжекей!
Если не брезгуешь ты бедной землянкой моей,
Кенжекей!
Сделай привал у меня, свежий ты выпей кумыс,
Кенжекей!
Счастье твое не сбежит, если заглянешь ко мне,
Кенжекей!

Не понравились Кенжекей слова Бекторы. Ответила она ей:

– Дочь пери, Бекторы, ты лучше молчи,
Завистливой речи я знаю цену!
А если прекрасен возлюбленный мой, –
То знай, я люблю жениха своего!
И если мой конь быстрее, чем вихрь, –
Я еду сама на своем коне.
И если навьючена Ак-Тюс, –
Свою верблюдицу навьючила я.
И если сверкает стальная броня, –
То я не чужую надела броню.
Твоей землянкой не брезгую я,
Привал не устрою, однако, я в ней.
Меня не заманит твой свежий кумыс.
И если предложишь ты мне даже мед,
Не стану я есть, Бекторы, у тебя!

Прошел без остановки караван со снохами мимо обозленной Бекторы. Скоро прибыл он в урочище Соркудук.

Говорит Кенжекей Ерназару:

– Не будем делать привала. По всем приметам место здесь плохое.

Выслушал Ерназар и думает: «Не успели еще доехать до дому, а младшая сноха уже начинает командовать мною».

И велел старик устроить в Соркудуке ночевку.

Поставила Кенжекей раньше других снох свою юрту. Пригласила в гости Ерназара. Поговорила с ним откровенно. Увидел старик, что младшая сноха его – умная женщина. Пожалел он, что не послушался ее совета.

Густой туман окутал степь с вечера.

Помнила Кенжекей предостережение своего отца и не спала всю ночь. Но рано утром все же обнаружила исчезновение Ак-Тюс. Сказала сноха свекру о беде. Быстро оседлал старик лошадь, поскакал на поиски верблюдицы. Едет он по степи и видит: стоит саксаул, рядом с ним куст растет. Повод верблюдицы зацепился за куст. Нагнулась верблюдица и щиплет траву. А под деревом дряхлая старуха сидит.

Просит ее Ерназар:

– Бабушка, подай повод!

– Дорогой мой, – отвечает старуха жалобным голосом, – если я встану, то не смогу сесть, а если сяду, то не смогу встать. Нет у меня силы подать тебе повод.

Наклонился Ерназар с лошади, хотел поднять повод, а старуха и вцепилась ему в этот миг костлявыми пальцами в горло.

Сразу догадался Ерназар – напала на него жалмауыз-кемпир. Попытался он вырваться из ее рук, да куда там! Пальцы старухи словно аркан! Почувствовал Ерназар – пришла к нему смерть.

Выступили у старика на глазах слезы. Стал он просить старуху:

– Дожил я до преклонных лет, только что поженил своих сыновей и думал насладиться радостной жизнью деда. Седая у меня борода и седые волосы. Отпусти меня, матушка!

– Нет, – хрипит старуха и давит ему горло.

У Ерназара душа из нижней части живота сразу перекочевала в верхнюю. Продолжает молить старик:

– Везу девять снох. Что хочешь возьми из их богатого приданого, только отпусти меня! – Нет! – отвечает старуха и еще крепче жмет горло.

Почувствовал старик, что душа его вошла в грудь и стала подниматься вверх.

– Если мало этого, то пастбища мои полны верблюдов. Всех отдам, только отпусти меня!

– Нет! – отвечает старуха и сильнее сжимает костлявые пальцы.

Душа Ерназара поднимается к горлу все выше и выше.

– Если этого мало, возьми моих снох. Белы они как яйца, бойки как сороки. Всех отдаю тебе. Отпусти меня!

– Нет!

Душа Ерназара уже готова выйти из горла.

– Если этого мало, возьми девятую сноху Кенжекей, самую красивую и умную. Только выпусти меня, матушка!

– Нет!

Душа Ерназара подбирается к самому носу.

– Если этого мало, есть у меня восемь сыновей – как столбы они крепки. Все они твои. Выпусти меня, матушка!

– Нет!

Тут душа Ерназара чуть не выскочила из ноздрей. Увидел он смерть перед самыми глазами. Начал стонать старик:

– Если и этого мало, отдам я тебе самое дорогое, что есть у меня: крыло мое в бедствии, силу мою в одиночестве – любимого сына моего Ер-Тостика. Возьми его, только выпусти меня. Тут жалмауыз-кемпир сразу ослабила пальцы.

– А как же ты мне отдашь Ер-Тостика?

Отвечает Ерназар:

– У меня в кармане точилка. Ер-Тостик точит ею свою стрелу. Она ему очень нужна. Я оставлю ее тебе в залог. Он придет за ней сюда.

Отпустила жалмауыз-кемпир старика. Вернулся Ерназар к каравану. Ведет за собой в поводу Ак-Тюс, словно и не случилось ничего. Не подозревал только старик, что Кенжекей, незаметно подкравшись к саксаулу, слышала его разговор с жалмауыз-кемпир.

Прошло несколько дней. Заметил Ер-Тостик – ночью Кенжекей закрывает на запор свою юрту. Не понравилось это ему. Вошел он в нее силой и лег в постель. Кенжекей вынула стальной кинжал, приставила к своей груди острием, а рукояткой к груди Ер-Тостика и шепчет:

– Лежи спокойно, иначе мы погибли оба.

– Почему погибли?

– Отец твой отдал тебя жалмауыз-кемпир. Ты теперь не мой. Сначала освободись от жалмауыз-кемпир, а потом приходи и будешь моим мужем.

Усомнился Ер-Тостик в словах Кенжекей:

– А зачем отцу было отдавать меня жалмауыз-кемпир?

Отвечает Кенжекей:

– Если не веришь, спроси у отца свою точилку.

Наутро говорит Тостик отцу:

– Я хочу сходить на охоту. Дай мне точилку наточить стрелу.

Поискал Ерназар в кармане и отвечает:

– Должно быть, я потерял ее в Соркудуке, когда искал Ак-Тюс. Точилка осталась возле саксаула. Там я кормил лошадь.

Решил Ер-Тостик отправиться на поиски своей точилки.

Посоветовал ему Ерназар ехать на двух лошадях – пегой резвой, как о шести ногах, и рыжей резвой, как о семи ногах. Так и поступил Ер-Тостик.

Увидела Кенжекей, как муж сел на шестиногую лошадь, а семиногую взял в повод, и запела:

– Вот вижу твой путь я опасный, Ер-Тостик:
Безводные степи лежат пред тобою.
Пройти через степи нельзя и кулану –
Тебе на коне их придется проехать.
Пустыня песками твой путь преградила,
Пустыней лететь и орлу невозможно,
А должен проехать ее на коне ты!
Заменят ли кони в пути тебе крылья?
Шестиногую пегую в табун привели,
От смирной кобылы она – не товарищ.
Когда перетрутся копыта о камень,
Когда в лоб ударит ей пламенем солнце,
Не выдержит лошадь шесть дней перехода!
Семиногую рыжую в табун привели,
От старой кобылы – совсем не годится!
Когда в лоб ударит ей пламенем солнце,
Не выдержит даже семь дней перехода!
У отца не взяла я себе иноходцев,
А выбрала лошадь, чтоб ездить батыру!
Возьми, Ер-Тостик, Шалкуйрыка в дорогу.
Крылом твоим будет, опорой и другом!

По душе пришлось Ер-Тостику предложение Кенжекей. Послал он жигитов найти в табуне Шалкуйрыка. Только жигиты никак не могут поймать лошадь. Никого не подпускает к себе близко Шалкуйрык. Кто спереди подойдет, того он укусит; кто сзади – того лягнет. Пошел Ер-Тостик сам к Шалкуйрыку. Протянул руку с уздечкой. Почуяла лошадь настоящего хозяина, дала себя взнуздать.

Оседлал Ер-Тостик Шалкуйрыка, а Кенжекей загадала про себя примету: «Ак-Тюс принесет верблюжонка либо в тот день, когда умрет Ер-Тостик, либо в тот день, когда он возвратится домой». Опоясалась она платком и еще загадала: «Развяжется либо в тот день, когда умрет Ер-Тостик, либо когда он приедет назад». Поняла Ак-Тюс думы Кенжекей. И дала ей клятву обязательно принести верблюжонка в день возвращения или смерти Ер-Тостика.

Когда отъехал Ер-Тостик подальше от каравана, заговорил Шалкуйрык человеческим голосом:

– Теперь у нас с тобой одна душа, Ер-Тостик. Запомни, что я скажу. Возле твоей точилки нас поджидает жалмауыз-кемпир. Она попытается тебя поймать, когда ты будешь поднимать точилку. Отвлеки внимание старухи, а я сделаюсь ниже полыни. Ты на ходу сможешь поднять и увезти точилку. Только назад не оглядывайся.

Вот подъезжают они к саксаулу. Увидел Ер-Тостик ветхую старуху. Закричал ей громким голосом:

– Бабушка! Сидящие за тобой девушки все ли твои?

Оглянулась старуха. Шалкуйрык сделался ниже полыни, схватил Ер-Тостик на полном скаку точилку – и был таков!

Догадалась старуха, кто ее перехитрил. Захрипела она страшным голосом. Зашипела по-змеиному. Засверкала глазами. Кинулась догонять Ер-Тостика.

Быстрей стрелы летит Шалкуйрык. Но и жалмауыз-кемпир не отстает. Гонится за ним по пятам. Такая тут началась скачка, что горы стали рассыпаться, как кучи песка!

Зацепил Шалкуйрык на полном скаку копытом черный камень величиной с юрту. Пополам треснула земля под лошадью. И провалился под землю Ер-Тостик вместе с конем. Долго летели они вниз. Наконец остановились.

Встал Шалкуйрык на четыре ноги и заговорил человеческим голосом:

– Мы в подземном царстве змеиного хана Баны. Здесь по- близости должен быть его дворец. Оставь меня, когда увидишь его. Войди во дворец один. Вход охраняют две черные змеи. Они будут свистеть и бросаться на тебя, но ты не пугайся. Это рабы хана Баны. Когда пройдешь через дверь и войдешь в комнату, подползут к тебе две серые змеи. Они заберутся за пазуху и вылезут из голенищ. Эти змеи – дочь и сын Баны-хана. Ты их тоже не страшись. Когда ты сядешь на пол, к тебе со свистом подвинутся две громадные желтые змеи. Это сам Баны-хан и его жена. Держись с ними смело, иначе потеряешь к себе уважение и мы не сможем найти дорогу назад, на поверхность земли.

Все вышло так, как предсказал Шалкуйрык.

Когда желтые змеи превратились в людей – в мужчину и женщину, увидел Ер-Тостик перед собой Баны-хана и его любимую жену.

– Добро пожаловать, Ер-Тостик! – приветствовал гостя хан. – Жители подземного царства уважают смелых людей, живущих на земле. Они не обидят тебя!

И серые змеи тоже приняли человеческий образ. Увидел Ер-Тостик стройного юношу и красивую девушку. Дети Баны- хана радостно приветствовали Ер-Тостика.

А две черные змеи превратились в черных рабов. И с низкими поклонами подошли они к гостю, готовые служить ему.

Долго прожил Ер-Тостик в подземном царстве. За это время он узнал, что Баны-хан сильно враждует с Темир-ханом. Несколько раз Баны-хан сватал у него дочь за своего сына, но Темир-хан всегда отказывал. Сказал Баны-хан Ер-Тостику:

– Если ты привезешь ко мне дочку Темир-хана, то я отдам тебе в жены свою дочь.

И отправился Ер-Тостик сватать дочь Темир-хана.

Ехать предстояло семь месяцев. Едет Ер-Тостик через пустын- ную степь и видит человека с ножом, притаившегося за деревом. «Какое зло замышляет этот человек?» – подумал Ер-Тостик и начал наблюдать за ним. Тут две сороки сели на ветку. Человек с ножом изловчился – вмиг срезал и переставил птицам хвосты. Даже не почувствовали сороки, какую проделку с ними совершил удивительный ловкач.

Спрашивает Ер-Тостик:

– Кто ты такой?

– Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спустился в подземное царство, и жду его на дороге.

– А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

– Мое искусство ты видел. Нет птиц более чутких, чем сороки. Но и они не заметили, как я переставил их хвосты. Я Вор- богатырь.

– А я Ер-Тостик, которого ты поджидаешь.

Отправились они в дальнейший путь вместе – Ер-Тостик и Вор-богатырь.

Повстречался Ер-Тостику еще один человек. На каждой ноге у него было привязано по большому камню, но бегал он так быстро, что догонял оленей, ловил их, а затем спутывал им ноги.

Спрашивает Ер-Тостик:

– Кто ты такой?

– Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спу- стился в подземное царство, и жду встречи с ним.

– А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

– Когда мне нужно догнать оленя, я привязываю камни к ногам, а если надо догнать птицу, – отвязываю их. Я богатырь Ветроног.

– А я Ер-Тостик, которого ты ждешь.

Тронулись они дальше втроем: Ер-Тостик, Вор и Ветроног.

Повстречался им еще один человек. Он лежал, прикладывая к земле то правое ухо, то левое.

Спрашивает Ер-Тостик:

– Кто ты такой?

– Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спустился в подземное царство, и жду его на дороге.

– А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

– Я здесь слышу, о чем говорят люди, находящиеся на другом конце пустыни. Меня зовут богатырь Чуткое Ухо.

– А я Ер-Тостик, которого ты ждешь.

Отправились они дальше вчетвером: Ер-Тостик, Вор, Ветроног и Чуткое Ухо.

Шли, шли и видят: стоит высокая гора. Вдруг на их глазах она начинает расти. Подошли они ближе и увидели человека. Передвигает он горы с места на место. Легко поднимает – и ставит одну на другую.

Спрашивает Ер-Тостик:

– Кто ты такой?

– Я хочу быть товарищем Ер-Тостику. Я видел, как он спу- стился в подземное царство, и жду его на дороге.

– А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

– Я обладаю великой силой и не знаю, куда мне ее деть. Со скуки я перекатываю горы с места на место. Меня зовут бога- тырь Горокат.

– А я Ер-Тостик, которого ты ждешь.

Отправились они дальше впятером: Ер-Тостик, Вор, Ветроног, Чуткое Ухо и Горокат.

Подходят к большому озеру. Смотрит на него Ер-Тостик и ничего понять не может. Вода в озере то исчезнет сразу, то вновь появится. И вдруг заметил Ер-Тостик сидящего в камышах человека с трубочкой во рту. Наберет он через трубочку воду в рот – и озеро высохнет до дна. Потом выпустит ее обратно – и озеро вновь наполнится до самых берегов.

Спрашивает Ер-Тостик:

– Кто ты такой?

– Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я слышал, что он спустился в подземное царство, и жду его на дороге.

– А каким искусством ты владеешь, чтобы быть товарищем Ер-Тостика?

– Я могу проглотить любое озеро. Я богатырь Озероглотатель.

– А я Ер-Тостик, которого ты ждешь!

И двинулись они дальше вшестером: Ер-Тостик, Вор, Ветроног, Чуткое Ухо, Горокат и Озероглотатель.

Вечером подходят они к высокому холму. Сидит на нем человек и разглядывает луну. Спрашивает Ер-Тостик:

– Кто ты такой? Что ты делаешь здесь?

– Я хочу быть товарищем Ер-Тостика. Я видел, как он спустился в подземное царство, как он вошел во дворец змеиного хана Баны, как выехал в страну Темир-хана и как по дороге набрал себе пятерых товарищей. Я богатырь Всевидящий Глаз.

– Будь моим товарищем! – отвечает Ер-Тостик.

Отправились они дальше всемером: Ер-Тостик, Вор, Ветроног, Чуткое Ухо, Горокат, Озероглотатель и Всевидящий Глаз.

Только на седьмой месяц добрались они до страны Темир-хана и увидели пустынную местность. Население услышало, что к ним едет Ер-Тостик, и откочевало неизвестно куда.

Приложил богатырь Чуткое Ухо к земле уши и услышал далекий разговор. Говорит он Ер-Тостику:

– Народ откочевал в урочище, которое называют «Недоступное человеку».

Богатырь Всевидящий Глаз поднес ладонь к бровям и увидел, что население спряталось за широким утесом, находящимся за шестью горами и семью озерами.

Тут богатырь Горокат смахнул с дороги горы, а богатырь Озероглотатель проглотил воду из семи озер.

И очутился Ер-Тостик с шестью богатырями в ауле Темир-хана.

У Темир-хана гостил в это время Кеще-хан. Приехал он сватать ханскую дочь. Узнал Темир-хан, что Ер-Тостик прибыл от хана Баны с тем же намерением, и объявил:

– Чьи сваты окажутся искуснее и хитрее, те и увезут из моего аула дочь.

И велел он заколоть для пира всех баранов, верблюдов, лошадей, пригнанных в подарок Кеще-ханом, а также и свой скот.

Начался пир, и собрался народ посмотреть на искусство обоих сватов.

Отвели Ер-Тостику праздничную белую юрту. Начали подавать угощение. Но сколько ни принесут жигиты кумысу и мяса, никак не могут насытить сватов Баны-хана. Богатырь Озероглотатель один выпил весь кумыс и поел все кушанья, приготовленные для пира.

Несколько раз приказывал Темир-хан колоть новые стада баранов. Но все мясо в один миг исчезало в бездонной утробе Озероглотателя.

Посоветовал Кеще-хан Темир-хану:

– Надо в кушанье положить яду, чтобы эти обжоры не съели твоего последнего барана.

Услышал богатырь Чуткое Ухо этот заговор и сообщил Ер- Тостику. А тот послал Вора-богатыря на кухню. Вынул Вор-богатырь яд и переложил его в блюдо, предназначенное для Кеще- хана и его свиты.

Только проглотили они по одному кусочку мяса, как сразу же умерли.

Так одержал Ер-Тостик победу над Кеще-ханом.

Кончился пир. Устроил Темир-хан байгу. Приказал вывести на нее всех лучших скакунов. Ер-Тостик тоже стал готовить к состязаниям Шалкуйрыка.

Тут заговорил конь человеческим голосом:

– Если коней запустят на далекое расстояние, то бег мой будет, как всегда, быстрым. Но если я буду скакать даже три дня, то вряд ли сумею остановиться. Поэтому, когда я стану приближаться, ты натяни передо мной тройную веревку, скрученную из джута, волоса и шелка. Если порвется она целиком – меня ты больше не увидишь. Я так промчусь, что не смогу остановиться. Если веревка уцелеет, я разобьюсь насмерть. Но если она порвется до половины, я хотя и упаду, но все же останусь жив. Не теряй надежды, Ер-Тостик, на добрый исход!

Задумал Темир-хан уморить единственную лошадь Ер-Тостика. Нарочно назначает скачки на дальнее расстояние. Самые быстрые кони в состоянии пробежать его не меньше чем за неделю.

Умчались лошади, а гости стали смотреть борьбу.

Легко победил богатырь Горокат всех силачей подземного царства. Никто больше не захотел выйти с ним на единоборство. Стал показывать Горокат народу свою силу – поднимет ближнюю гору, как маленький камешек, и на место поставит.

Так проходит неделя в играх и развлечениях. Наступает срок возвращения лошадей. Идет народ встречать их.

Говорит богатырь Чуткое Ухо Ер-Тостику:

– Я слышу топот копыт: приближаются лошади.

Богатырь Всевидящий Глаз добавляет:

– Я вижу облако пыли: это мчится наш Шалкуйрык!

Натянул тогда Ер-Тостик тройную веревку. Быстрее вихря мчится Шалкуйрык. Добежал до веревки и упал. Увидел Ер-Тостик: джутовая и волосяная веревки порвались, а шелковая уцелела.

Обращается тогда он к своей лошади:

– В Соркудуке отец мой сделал привал,
Большое несчастье мне он причинил.
Злой жалмауыз-кемпир, чтобы душу спасти,
Точилку мою он оставил в залог.
Вот я оседлал самых лучших коней,
Поехал точилку свою выручать.
Сказала жена мне моя Кенжекей:
– Безводные степи лежат пред тобой,
Их даже не в силах кулан пересечь.
Пустыня за ними еще тяжелей –
Ее пролететь не под силу орлу!
Шестиногий конь не годится тебе –
От смирной кобылы родился на свет.
Семиногий конь не годится тебе –
От старой кобылы родился на свет.
Чтоб не обидеть мою Кенжекей,
Тебя оседлал я тогда, Шалкуйрык.
Я помощь твою не забыл, Шалкуйрык!
Крылом моим быстрым ты был, Шалкуйрык!
Советы давал мне в беде, Шалкуйрык!
Имел три души, но осталась одна.
Вставай, Шалкуйрык! Оживи, Шалкуйрык!
Мой верный товарищ, прошу я тебя!

Услышал Шалкуйрык слова своего хозяина, ожил и вскочил на ноги. Вышел он победителем в состязании. Остальные лошади прибежали через несколько дней. Следующее состязание в беге Темир-хан устраивает для пеших жигитов. Отбирает он лучших своих бегунов с мыстан-кемпир во главе. А Ер-Тостик выставляет богатыря Ветронога.

Прошли бегуны однодневное расстояние. Наступил вечер. Решили они переночевать, а с утра начать состязание. Мыстан- кемпир говорит Ветроногу:

– Ты устал, голубчик. Спи крепко и ни о чем не беспокойся. Я сама разбужу тебя, когда будет нужно.

Понадеялся Ветроног на обещание мыстан-кемпир и крепко заснул. А когда проснулся, солнце уже стояло над самой головой. Все бегуны давно начали состязание и уже прошли больше половины пути. Догадался Ветроног, что старуха его обманула. Схватил он горсть песку и помчался догонять своих соперников. Бежал он так быстро, что в пути даже птиц обгонял. Настиг Ветроног бегунов и видит – впереди всех мчится мыстан-кемпир. Бросил он старухе песок в лицо. Начала старуха протирать глаза да ругаться и отстала. Прибежал Ветроног первым и принес победу Ер-Тостику.

Очень не хочется Темир-хану отдавать свою дочь за сына змеиного хана Баны. Придумал он новую хитрую задачу для Ер-Тостика. Просит Темир-хан достать со дна озера потонувший котел окружностью в сорок саженей.

Велит Ер-Тостик богатырю Озероглотателю осушить озеро. Но сколько ни старается богатырь, ничего не получается. Третья часть воды все время остается в озере.

Видит Шалкуйрык неудачу Озероглотателя. Предлагает он Ер-Тостику:

– Я достану котел. Когда я нырну в воду, наблюдай, какого цвета поднимется пена. Если белая – значит, все у меня благополучно, котел я поднял. А если пена будет красная – значит, не поднял, случилась беда и я остался навсегда под водой.

И с этими словами нырнул Шалкуйрык на дно озера.

Смотрит Ер-Тостик на воду, какая пена появится на поверхности. Показалась белая пена. Обрадовался он – все идет хорошо. Но скоро появилась красная пена. Опечалился Ер-Тостик и запел:

– В Соркудуке отец мой сделал привал,
Большое несчастье мне он причинил.
Злой жалмауыз-кемпир, чтобы душу спасти,
Точилку мою он оставил в залог.
Тогда оседлал я тебя, Шалкуйрык,
Точилку поехали мы выручать.
Хороший совет мне дала Кенжекей.
Крылом моим был ты и другом в пути,
С тобой обманули мы злую старуху.
Когда подскакал ты к ведьме коварной,
Стал ниже полыни, чуть выше травы.
Точилку схватил у нее я под носом!
Ты помнишь, как мы уходили вдвоем
И как по пятам мчалась злая старуха?
Шаталась гора, и шел каменный град,
Осколки кругом разлетались как вихрь.
Ты камень громадный хвостом зацепил,
И треснула сразу под нами земля,
Открыв нам змеиное царство Баны.
Я помощь твою не забыл, Шалкуйрык!
Крылом моим быстрым ты был, Шалкуйрык!
Опорой ты был для меня, Шалкуйрык!
Советы давал мне в беде, Шалкуйрык!
Имел три души, но осталась одна.
Всплыви на поверхность воды, Шалкуйрык,
Мой верный товарищ, прошу я тебя!

На призыв Ер-Тостика поднимается из воды Шалкуйрык. К хвосту его привязан громадный котел. Вытащил он его на берег, встряхнул мокрой гривой и стал рассказывать Ер-Тостику:

– Очень глубокое озеро! С трудом я добрался до дна. Ты увидел на поверхности воды белую пену, когда я нашел котел. Схватил я его зубами, но никак не могу вытащить. Тут ты увидел красную пену. Пришлось подождать, пока отрастет мой хвост. Когда он стал достаточно длинным, я обвязал им котел и поднялся из воды.

Отдал Ер-Тостик котел Темир-хану. Но тот задумал уже новую хитрость. Решил он сжечь Ер-Тостика вместе с шестью богатырями.

Велел Темир-хан построить сарай из толстого железа. Обма- ном завлек он в него Ер-Тостика с товарищами. Как только вошли они, дверь за ними закрыли на семь замков. Обложили сарай со всех сторон дровами и зажгли огромный костер.

Но богатырь Горокат ударил дверь ногой, и распахнулась она настежь. У богатыря Озероглотателя находилась за щекой вода целого озера. Выпустил он ее на дрова и загасил огонь.

Ничего больше не мог придумать Темир-хан. Понял он, что перехитрить Ер-Тостика невозможно. Привел Темир-хан свою дочь и сказал:

– Вот тебе невеста для ханского сына. Ты победил сватов Кеще-хана и меня.

И тогда тронулся Ер-Тостик в обратный путь вместе с шестью богатырями, сослужившими ему верную службу.

По дороге богатыри один за другим отстали от Ер-Тостика в тех самых местах, где он раньше их встретил.

Каждый богатырь, прощаясь, говорил:

– Дальше для меня нет дороги!

Привез Ер-Тостик невесту для ханского сына. Доволен остался Баны-хан. Отдает он в жены свою дочь Ер-Тостику и говорит:

– Проси у меня чего хочешь. Все тебе дам.

– Ничего мне не надо, – отвечает Ер-Тостик. – Я хочу одного – выйти из подземного царства и вернуться на родину.

– Твое желание будет исполнено.

Дал Баны-хан Ер-Тостику много проводников и сам указал направление.

Отправился Ер-Тостик на поверхность земли. Ехать ему предстояло шесть месяцев. Дорога шла через непроходимые мертвые пустыни. Даже орлы здесь опасались летать. Все проводники погибли в пути. Умерла и дочь Баны-хана. В живых осталась только ее рабыня Кункей.

Миновали путешественники пустыню. Едут степью и подъезжают к роднику. Возле него росло дерево. Присели Ер-Тостик и Кункей отдохнуть.

Вдруг на верхней ветке жалобно запищали птенцы, поднялся Ер-Тостик и видит: по стволу дерева ползет к ним удав. Поднял Ер-Тостик лук и выстрелил ему в голову. Упал удав мертвым, и птенцы сразу успокоились.

Лег спать Ер-Тостик. Проснулся он от сильного ветра и страш ного шума. Это прилетел двуглавый орел-великан и сел на де рево. Одна голова у него была птичья, другая – человечья. А раскрытое орлиное крыло покрывало такое пространство земли, какое всадник мог проехать только за месяц.

Набросился орел на Ер-Тостика. Но тут запищали птенцы, сказали что-то орлу.

И заговорила человечья голова орла:

– Зачем ты пришел в мои владения, Ер-Тостик? Сюда не ступала еще нога человека. Или ты задумал охотиться на моих птенцов?

Отвечает Ер-Тостик:

– Я житель земли и заблудился. В твои владения попал случайно. Птенцам твоим никакого зла я не причинил, а даже спас их от удава. Он мертвый лежит перед тобой. Если не веришь мне, спроси своих птенцов.

Подтвердили птенцы слова Ер-Тостика.

Спрашивает орел:

– Скажи, Ер-Тостик, что ты хочешь? Все для тебя сделаю.

Поведал Ер-Тостик о своих похождениях в подземном царстве и говорит:

– Одного я хочу – вернуться на поверхность родной земли.

Обещает орел:

– Хорошо!

Ер-Тостик, Шалкуйрык и Кункей забрались на орлиное крыло. Не успели они оглянуться, как очутились на земле.

Вырвал орел из своего крыла маленькое перо и сказал Ер-Тостику на прощание:

– Возьми это перышко. Оно обладает волшебной силой. Когда случится с тобой беда, потри его белым камнем и я выручу тебя.

Взмахнул орел крыльями и улетел. Обогрелся Ер-Тостик под горячими лучами солнца и крепко заснул. Не боялся он на земле никакой опасности. А опасность Ер-Тостику угрожала большая. Пока он находился в подземном царстве, пери Бекторы задушила жалмауыз-кемпир. Отомстила она старухе за то, что та проворонила Ер-Тостика. У жалмауыз-кемпир был сын – Шоин-Кулак. Вот говорит ему Бекторы:

– Ер-Тостик не может оставаться под землею. Проследи, когда он выйдет, излови живым и приведи ко мне. Но если упус-тишь его, как упустила твоя мать, – не жди от меня пощады.

Дни и ночи караулил Шоин-Кулак возвращения на землю Ер-Тостика. Нашел он его спящего. Связал по рукам и ногам и притащил к Бекторы.

Приказала Бекторы бросить Ер-Тостика в глубокий колодец, Кункей отдать в жены Шоин-Кулаку, а Шалкуйрыка держать в путах.

Много лет просидел Ер-Тостик на дне колодца. Родила за эти годы Кункей сына Шоин-Кулаку. Только для Шалкуйрыка никак не могли найти подходящих пут: все время рвал он их на части.

Однажды оседлал Шоин-Кулак Шалкуйрыка и поехал на охоту. На обратном пути спутал он ноги коня ремнем длиной в сорок саженей. Но сыромятный ремень не мог долго держаться. Развязался один конец, и вырвался Шалкуйрык на свободу.

Помчался конь к колодцу, где томился Ер-Тостик. Начал рыть землю копытами и сбросил ремень в колодец. Увидел Ер-Тостик привязанный к ремню белый камень и вспомнил о подарке орла. Достал он перышко, потер его, и тут мигом прилетел двуглавый орел. Вытащил он Ер-Тостика из колодца, развязал ему руки и ноги и говорит:

– Тебя я освободил, но осилить Шоин-Кулака никак не могу. Душа его находится не при нем. Ты избавишься от него лишь тогда, когда найдешь место, куда он прячет свою душу. Постарайся найти ее. Тогда ты будешь свободен.

Улетел орел, а Ер-Тостик вскочил на Шалкуйрыка и поскакал в аул Шоин-Кулака. Тут его с плачем встретила Кункей. Рассказала она Ер-Тостику, как мучает ее злой муж.

– Освободи меня от него, иначе я умру! – просит Кункей.

Пообещал Ер-Тостик помочь ей. Узнал он, что Шоин-Кулак сильно любит своего сына, и научил Кункей, как выведать тайну, а сам выкопал яму под колыбелью ребенка и спрятался в ней.

Поздно вечером приехал Шоин-Кулак. Весь день искал он убежавшего Шалкуйрыка и очень устал. Накормила Кункей мужа и уложила в постель. Сама же стала качать колыбель сына и незаметно ущипнула его. Заплакал ребенок.

Говорит Шоин-Кулак:

– Убаюкай его!

Стала Кункей баюкать, а сама еще сильнее ущипнула ребенка. Заплакал сын громче.

Спрашивает Шоин-Кулак:

– Почему он плачет?

Отвечает тогда Кункей:

– Ребенок говорит: «Должно быть, я сын не Шоин-Кулака, а Ер-Тостика. Если бы Шоин-Кулак был родной отец, он мою душу спрятал бы вместе со своей. А он до сих пор скрывает, где находится его душа. Ер-Тостик мне бы давно рассказал!»

Поверил Шоин-Кулак словам Кункей и говорит:

– Пусть не болтает сынок глупостей. Отец его не Ер-Тостик, а я. Если же сын хочет знать, где моя душа, я ему скажу.

Тут Шоин-Кулак отправил Кункей из юрты, а сам подошел к колыбели и шепчет на ухо сыну:

– Свою душу я при себе не храню. Она далеко отсюда. Возле родника Борык-Булак пасутся дикие козы. Среди них есть черная коза. В животе она носит девять черных сундучков. В самом маленьком девять цыплят. Это моя душа! А если, сынок, твоей душе тесно в твоем маленьком теле, она может соединиться с моей. Но об этом никто не должен знать. Иначе нас может постигнуть смерть.

Погладил Шоин-Кулак сына по голове, лег в постель и сразу уснул. А Ер-Тостик выбрался потихоньку из ямы и поехал к роднику Борык-Булак. Схоронился он возле водопоя и стал поджидать.

Ровно в полдень прибежали сорок диких коз. Постояли они вблизи родника, понюхали воздух и умчались.

Немного погодя появились новые козы. Посмотрели по сторонам, посовещались между собой и тоже скрылись.

А день стоял жаркий. Жажда сильно мучила животных. Все время стремились козы к воде, да не решались подойти.

Говорит одна коза:

– Возле воды я слышу чужой запах.

Другая подтверждает:

– Он похож на запах человека.

А третья добавляет:

– Должно быть, это враг Шоин-Кулака.

Услышала черная коза последние слова и мигом умчалась.

Тогда Ер-Тостик начал успокаивать коз. Сидит в камышах и поет:

– Приветствую вас, сорок коз, у чистой, прозрачной воды!
Не вижу я черной козы: хранитель души, где же ты?
Свободное время найдя, тебя повидать я пришел.
Хранитель души, подойди, явился проведать тебя!
Прозрачна вода в роднике – напейся прозрачной воды!
Ер-Тостика я победил, жену молодую отнял.
Почуяла запах его? Ко мне от него он пристал!
Не бойся, скорей подойди, нам надо поговорить!
Я душу сынка своего доверить желаю тебе.
Зову я тебя, подойди. Чужого здесь нет никого!

Но не верят козы Ер-Тостику. Стоят в отдалении. Между собой переговариваются. Каждую минуту готовы умчаться. Рассердился Ер-Тостик:

– А если у черной козы доверья к словам моим нет,
Обиды я ей не прощу! Будь проклято имя мое,
Имя Шоин-Кулака, коль угрозы не выполню я!
Пусть гончая лишь прибежит ко мне собака моя,
Заставлю я ноги тогда у черной козы ободрать!
Ручьем чтобы кровь пролилась у черной трусливой козы!

Посовещались козы и пошли потихоньку к роднику. Но к самой воде не подходят. Притаился Ер-Тостик в камышах. Даже дышать перестал. Приблизились козы к воде. Осмотрелись по сторонам. Опустили осторожно головы. А черная коза, самая пугливая, после всех подошла. Тоже голову наклонила. Начала пить.

Утолили козы жажду. Стали уходить одна за другой.

А черная коза никак напиться не может. Пьет и пьет. Надулся у нее живот от воды. Почти земли стал касаться.

Тут прицелился Ер-Тостик из лука, спустил стрелу и распорол козе живот. Девять черных сундучков выпали на землю. Схватил Ер-Тостик самый маленький, открыл его и видит: девять цыплят ворошатся. Восьми он сразу же головы свернул, а девятого пощадил. Хотел посмотреть на Шоин-Кулака еще живого, потому и оставил ему девятую часть души.

Сунул Ер-Тостик черный сундучок с цыпленком себе за пазуху, вскочил на Шалкуйрыка и поскакал в аул Шоин-Кулака.

Встречает его Кункей возле юрты. Спрашивает Ер-Тостик:

– Как Шоин-Кулак?

– Плохо! Чуть живой!

Вошел Ер-Тостик в юрту и видит в ней умирающего Шоин-Кулака. Брови у него шевелятся, и сам чуть дышит.

Усмехается Ер-Тостик:

– Эй, богатырь! Чего лежишь?

Тут Шоин-Кулак как накинется на него! Завязалась борьба. Ер-Тостик рассчитывал быстро одолеть противника. В нем ведь только одна девятая часть души осталась. Но чувствует он, что к Шоин-Кулаку прежняя сила возвращается. Упал Ер-Тостик на землю. Показалось ему, что гора свалилась на него, а тело словно кто железной решеткой стянул.

Задыхается Ер-Тостик от усталости. Потом обливается. И стал он тут умолять Кункей:

– Из подземного царства змея – хана Баны
Проводила одна нас на землю Кункей,
Чтобы рабство найти здесь и тягостный плен
В доме мужа Шоин-Кулака своего.
Реки слез пролила от него ты, Кункей!
Вся надежда моя на тебя лишь сейчас.
Силы слабнут мои, смерть готовит злодей.
Ты приблизься ко мне, не пугайся, Кункей!
Есть за пазухой здесь у меня сундучок,
Ты возьми поскорей и замочек открой.
В нем цыпленок сидит – ему шею сверни,
Умоляю тебя – мне в беде помоги!

Быстро вытащила Кункей из-за пазухи Ер-Тостика черный сундучок, открыла крышку. А там восемь цыплят сидят и пищат.

Закричал Ер-Тостик в ужасе:

– Рви им головы скорей!

Как только оторвала Кункей голову последнему, восьмому, цыпленку, так Шоин-Кулак сразу же дух испустил.

Тут понял Ер-Тостик, почему к Шоин-Кулаку сила вернулась. Пока шла борьба, цыпленок вывел еще семь цыплят. Хорошо еще, что не восемь! А то с целой душой был бы непобедим Шоин-Кулак!

Прилег усталый Ер-Тостик отдохнуть в юрте Кункей. Вдруг слышит он из колыбели голос сына Шоин-Кулака:

– Не радуйся, Ер-Тостик! Я отомщу тебе за смерть отца!

Тогда Ер-Тостик связал мальчишке руки и ноги и вместе с колыбелью бросил в воду.

Уничтожил Ер-Тостик своих врагов, сел на Шалкуйрыка и отправился домой на родину. А здесь отец и братья уже давно забыли о нем. Решили, что погубила его жалмауыз-кемпир.

Только одна Кенжекей не теряла надежды на возвращение Ер-Тостика. Терпеливо ждала она, когда Ак-Тюс принесет верблюжонка. В тот день, как загадала Кенжекей, Ер-Тостик или домой вернется, или узнает она о его смерти.

Однажды утром не нашла Кенжекей Ак-Тюс на обычном месте и отправилась на розыски верблюдицы. Ищет она Ак-Тюс, а сама поет:

– В путь дальний когда отправлялся Ер-Тостик,
То клятву дала ты мне, Ак-Тюс:
Иль в день возвращенья, иль в день его смерти
Принести верблюжонка.
Куда же исчезла сегодня так рано,
Моя Ак-Тюс?
Что сердце верблюжье тебе подсказало?
Муж умер сегодня? Домой ли вернется?
Горюю давно я, не зная покоя.
Утешь мою душу, дай знать поскорее
Мне, Ак-Тюс!

В это время развязался платок на пояснице Кенжекей и запутался в ногах. Насторожилась Кенжекей:

– С поясницы моей развязался платок,
Развязался платок не случайно!
О Ер-Тостике новость услышать должна –
Завязала платок я с загадкой!

Тут наткнулась Кенжекей на Ак-Тюс и увидела возле нее маленького верблюжонка.

И тут же показался на дороге старик на белой хромой лошади. Платок у Кенжекей совсем свалился с ног. «Должно быть, старик везет мне извещение о смерти Ер-Тостика!» – подумала Кенжекей и заплакала.

Но белая лошадь громко заржала. Тут узнала Кенжекей Шалкуйрыка. А Ер-Тостик узнал Кенжекей, хотя она тоже была седая и старая.

Обнялись они и сразу помолодели от радостной встречи, превратился Ер-Тостик в молодого жениха, Кенжекей – в невесту, а Шалкуйрыку снова стало пять лет.

После веселой свадьбы они жили долго и очень счастливо.

В давние времена жил знаменитый охотник по имени Булдымерген. Был он метким стрелком, сильным, смелым и ловким, да и умом бог его не обидел.

Однажды вышел он на охоту. Ездил по горам, по долам, устал сильно и сел под деревом отдохнуть. Сидит он в тени и смотрит на бегущий рядом ручей. А за ручьем у высокой скалы пасется олень. Над головой его вздымается куполом яркий нимб, сверкает на солнце, переливается, слепит нестерпимым блеском. Булдымерген глядит и не знает, верить собственным глазам или не верить. А перед ним и вправду олень. Рога – что сосновая крона, к тому же чистейшего золота.

Мерген решил подстрелить оленя. Только прицелился, как златорогий олень заговорил человеческим голосом.

– Погоди, меткий стрелок, – остановил он охотника. – Подойди ко мне.

Булдымерген подошел к оленю. Сколько лет он охотился на зверя, но такого чуда никогда прежде не видывал. Удивлению его не было предела. Златорогий олень вмиг обернулся седобородым старцем, увенчанным золотыми рогами. Одеяние его отливало серебром. Булдымерген не мог вымолвить ни слова, не мог отвести глаз.

– Я слышал, что в этих горах можно встретить знаменитого охотника Булдымергена, и пришел, чтобы разыскать его. Ты не знаешь такого, сын мой? – спросил седобородый старик.

– Почтеннейший, я и есть тот самый Булдымерген! – ответил охотник.

– Тогда, сынок, я расскажу тебе о своей просьбе.

– Говорите!

– Мой сын – хан подземного царства. Возле нашего города есть глубокое ущелье. Уже двадцать лет в нем обитает семиглавый дракон. Каждую неделю он забирает, как дань, одного юношу, одну девушку и десять баранов. Он грозится проглотить весь город вместе с его жителями, если мы не будем платить ему дань. Мало того, дракон каждого, кто окажется близ ущелья, живым не отпускает. Никто не может с ним справиться. Говорят, что его осилит только Булдымерген. Потому я и разыскиваю тебя, сынок. Лишь ты один можешь избавить наш народ от несчастья, – заплакал старик.

– Вы не пытались отравить его? – спрашивает Булдымерген. – Можно было бы обмазать животных ядом и пустить в ущелье. Дракон проглотил бы их и сдох.

– Мы испробовали это средство, сынок. Но на злодея яд не действует. Скоро он истребит весь наш род. Если можешь, не отказывай мне, постарайся ради народного блага, свет мой! – взмолился седобородый старец.

– Хорошо, – сказал Булдымерген, – я сражусь с драконом. Он собрал оружие, сел на коня и последовал за златорогим стариком. Они прошли через отверстие, которое соединяет земное царство с подземным, и явились в город, где живет старик.

* * *

Булдымерген, не откладывая дело надолго, взял свой стосаженный алмазный меч и отправился к обиталищу дракона. Он взобрался на гору. Поднялся сильный буран. Ветер срывал камни и нес их вниз по склону. Булдымерген догадался, что это дракон делает вдох. Он напрягся, крепко перехватил наперевес свой стосаженный меч и отдался воле ветра. В тот же миг, влекомый волной воздуха, он очутился у пасти дракона. Втянутый вдохом, острый клинок рассек дракона надвое с головы до хвоста. Дракон, не успев даже ударить хвостом, мгновенно испустил дух. Буран немедленно улегся.

Истерзанный страхом и отчаянием народ возликовал. Восторженная толпа с почестями проводила Булдымергена в город. В честь героя было устроено пышное празднество.

Златорогий старец обратился к избавителю со словами:

– Сын мой, ты, оказывается, человек одинокий. Хлеб свой добываешь в поте лица охотой на диких зверей. У нас много скота и имущества. Будь братом моему сыну, оставайся с нами, будешь жить своим домом, разожжешь свой очаг.

Меткий стрелок ответил ему отказом.

– У меня есть мой бедный аул, за мной моя беззащитная родня. Я не могу ради собственной выгоды оставить их на произвол судьбы.

Убедившись, что Булдымерген тверд в своем решении возвратиться в родные края, златорогий старец одарил его несметными сокровищами из ханской казны и с почетом проводил домой. С тех пор аул славного охотника Булдымергена поправил свои дела и зажил в достатке.