Об этом пишет и сам Чаадаев в «Апологии сумасшедшего»: «Мы прежде всего обязаны родине истиной». Важно прочитать эту фразу с верным акцентом. Мы обязаны родине не потому, что она дает нам истину; мы сами должны дать родине истину, чувство просвещенного патриотизма обязывает нас к этому. Чаадаев считает необходимым указывать родине на ее недостатки именно из любви к ней, потому что он желает для нее лучшего будущего. Мы обязаны родине истиной – значит, мы должны говорить своей родине об истине касаемо нее самой, мы должны вернуть родине долг, и долг этот – истина, сколь неприглядной она бы ни была. Но ведь и мы сами часть родины. Поэтому истина возникает только в диалоге с родиной: не бывает истины вне родины, как не бывает истины вне языка и вне «Я». Истина возможна только тогда, когда мы находимся в отношениях с родиной. Мы ее критикуем, мы ее ругаем, мы говорим, что она ничтожна, – тем не менее в этом диалоге возникает истина. Поэтому, хотя истина и выше родины, вне родины истины быть не может.
