Оглавление

Бюджетный сон в летнюю ночь

(хроники оперативной реальности N-ского района)

Вступление

Давным-давно, в далёкой-далёкой бюрократической галактике, за мириады парсеков от земли и уж точно не в нашей губернии, во имя и на благо своего народа трудится особый орган — Районная Администрация.

Её будни — сложная экосистема, подобная тихой равнинной реке, по берегам которой влачат своё существование небольшие сёла и деревни. Непосвящённому взгляду она предстаёт лишь мерным, маслянистым дрожанием застойной воды. Но это — иллюзия. Под гладью поверхностного спокойствия жизнь бурлит, а порой даже переливается через край.

Если продолжить эту гидрологическую метафору, то здесь есть свои канцелярские щуки — матёрые хищники, безжалостно охотящиеся на молодую поросль в лице неопытной плотвы. Здесь плавают премудрые караси седых чинов, мастерски зарывающиеся в ил архивов при первом намёке на проверку, дабы удержаться у скупой, но вечной кормушки.

Время от времени реку вздымают водовороты интриг и взбивают шумные перекаты сплетен, чья цель — отвлечь взор окружающих, а иногда и правоохранительных органов, от бездонных омутов финансовых тайн и тёмных денежных течений.

Из года в год, как вечный круговорот, совершаются рутинные мероприятия, от древности покрытые толстой болотной ряской традиций. Здесь, как и повсюду в этой вселенной, поощряются непричастные и наказываются невиновные. А большинство обитателей этих вод — среди которых изрядно жён, дочерей и любовниц особо приближённых лиц — давно уяснили простую истину: в мутной воде рыбка ловится лучше.

И прежде чем пытливый читатель примется за изучение как первой, так и последующих глав этих хроник, должное уточнение: всё нижеизложенное — от первой до последней строчки — есть плод чистейшей выдумки. Все совпадения имён, должностей, абсурдных ситуаций и бюрократических квестов — не более чем причудливая игра случая, не имеющая ни малейшего отношения к какой бы то ни было реальности. Особенно — к нашей.

«Необыкновенный концерт, или Культурное просвещение по разнарядке»

«В два часа дня всем обязательно быть в районном доме культуры на конкурсе „Хозяюшка села-2025“!» — пропела, как фреза по металлу, руководитель орготдела Елизавета Олеговна (в простонародье — «Говна»), просунув в дверь голову и бюст, будто проверяя, пролезет ли остальная часть тела. — «Присутствие — форма подтверждения лояльности! Кого не досчитаемся, тот автоматически попадает в списки на оптимизацию!» Окинув кабинет суровым взглядом следователя по особо важным делам, она поплыла дальше, оставляя за собой шлейф дешёвого парфюма «Бюджетная роза» и вселенской тоски.

«Опять?! — взвыл я, ведущий специалист отдела по привлечению инвестиций в районный бюджет Миша Полугаров, выждав, пока шаги стихнут. — На прошлой неделе нас гоняли на открытие туалета у автовокзала как „социально значимый объект“, теперь вот… хозяюшки! Да когда инвестиции-то привлекать? На словах что ли?» Я, конечно, врал. От мыслей о том, как буду дремать в тёмном зале под убаюкивающие вопли районной самодеятельности, у меня на душе становилось светло и спокойно. Но имидж принципиального страдальца за дело нужно было поддерживать.

«А давайте, правда, саботируем!» — пропищала бухгалтерша Верочка. — «У меня отчёт по нецелевому использованию целевых средств!»

«Тише!» — прогремел из своего угла начальник нашего отдела Иван Спиридоныч, ударив кулаком по столу эпохи развитого застоя. — «Культурный фронт — тоже фронт! Кто на него не явится, у того я лично вычту из премии стоимость билета, которого нет! Шагом марш!»

Спиридоныч был нашим стратегическим резервом. Бывший прапорщик и начальник продовольственного склада, он руководил отделом по принципу «слышу звон — иду на него». Весь его управленческий арсенал состоял из трёх фраз: «Так точно!», «Не могу знать!» и «Дудки!». Сейчас он листал календарь с голыми девушками, гадая, совпадет ли число их одежды с процентом явки на концерт.

Зал районного «Дома культуры» напоминал пересадочный узел в час пик. Половина — согнанные по разнарядке бюджетники с лицами, выражавшими кроткий вопрос «За что?». Другая половина — родители юных дарований, метавшиеся с костюмами и паникой. Я занял свою тактическую позицию у запасного выхода, в кресле, помеченном прошлогодней жвачкой, и стал ждать.

На сцену под звуки неуверенной фанфары (духовой оркестр был «на больничном», играла запись с помехами) вышел глава района Виталий Аркадьевич. Он окинул зал взглядом хозяина тайги и начал: «Дорогие землячки-хозяйки! Вы — наш стратегический резерв, человеческий капитал и опора в санкционное время! Ваши руки взращивают не только картошку, но и будущее района!»

За его спиной на экране запустили слайд-шоу. «Хозяйка села-2022» доила корову. «Хозяйка села-2023» вела трактор. «Хозяйка села-2024» в форме сотрудника ГИБДД стояла у «Мерседеса» своего мужа, главного врача районной больницы, и отдирала тонировку с лобового стекла. Подпись: «Перед законом все равны». Зал апатично хлопал.

Затем плавно, как по накатанной колее, речь главы перетекла к предстоящим в сентябре выборам. «Друзья! Осеннее голосование — это не просто бюллетень! Это — заявка на благоустройство нашего района! Дом, где явка 95%, может претендовать на замену сгнивших лавочек у подъездов на новые! Улица с активностью в 99% — на устранение одной (!) ямы на проезжей части! Давайте вместе создадим видимость народного доверия, и область нам выделит деньги на создание видимости их работы!» Аплодисменты были такими же жидкими, как суп в районной столовой. Все уже слышали эту сказку про белого бычка, который должен был привезти асфальт, но постоянно сбегал.

Концерт начался. «Хор Ветеранов» (он же по субботам «Церковный хор») затянул «Ах, сад-виноград». Я благополучно провалился в сон.

Меня разбудила звенящая тишина. На сцене, цепляясь за микрофонную стойку, стоял крепко пьющий депутат сельского поселения Василий Иванович У., он же, в простонародье «Депутат Балтики №9». Его лицо было благородного кирпичного оттенка. Он молчал, водя по залу мутным, но обвинительным взглядом.

«Я… всех вас… спрашиваю… — начал он с пафосом Шекспировского героя. — …когда вся страна… крЕпится духом… и чЕствует матерей… Что это за беспредел творится у нас?!» Взметнув руку, он указал в пространство, будто на гигантскую невидимую картину. «На въезде в район, на рекламном щите, НАДПИСЬ! — прогремел депутат. — „НАСОСИ НА ДАЧУ“! Это что за похабщина?! Где цензура?! Где нравственность?! Где архитектурный надзор?!»

Он сделал паузу, чтобы все прониклись. Начальник отдела архитектуры, врио Кряков, побледнел, как стена после побелки. В зале повисла тишина, которую можно было резать.

Первым в себя пришёл глава района, опытный руководитель, который работал во власти ещё со времён СССР. Он быстро и чётко отдал несколько указаний, похожих на лязг затвора автомата Калашникова при стрельбе короткими очередями:

— Так!

— Начальница культуры, да, да, ты, Стрельцова,