Оглавление

Пролог

Записи из дневника Агасфера.

Испокон веков мир подразделялся на два непохожих друг на друга царства. Я изучал эти миры, блуждая по мистическим лесам и исследуя омертвевшие земли. Меня интересовала другая жизнь. Жизнь по ту сторону дозволенного. Однажды я сумел пересечь черту духовных врат, но обратного пути, как такового, нет. И в тот день, в тот момент, в ту секунду предо мной предстало Царство Духов. Царство, о котором принято молчать.

Прошло уже пару лет с тех пор, как я оказался в этой ловушке. Здесь нет таких, как я. Я единственный, в чьих жилах течёт алая кровь. Многое узнал, пребывая в Царстве Духов. Общался с существами, населяющими здешние земли. Они называют два мира — Царством духов и Царством алой крови. Царство Алой Крови мой дом — мир, который населяют люди. Для них это самое царство является неким пропитанием. Всё построено на душах. Именно она источник пищи. Человек особый деликатес. Как они называют его — высшая ценность. Ценность, которую не в праве кто-либо тронуть. Дух, погубивший человека, карается существом, называющим себя жнецом — прислужником Божества Смерти. Божества… Создания постоянно говорят о них, однако я не до конца понимаю. По их словам они обитают на краях вселенной, словно в другом измерении. Это нечто вне человеческого понимания, нечто, что я не могу понять по сей день. У них есть прислужники — в некотором роде собратья. Свет и тьма. Ангелы, ставшие на колени пред Божеством Света, и жнецы, преклоняющиеся Божеству Смерти. Ангел — свет во вселенной, жнец — его тень.

Всё было, есть и будет так. Покамест ангел с алой кровью на руках не падёт, обретя чёрные крылья за спиной, и не разразит на сотни лет войну между Светом и Тьмой.

Глава 1

Третий день первого месяца весны.

Амели возвращается сюда снова и снова. Пытается найти то, чего словно не существует во вселенной для неё. Сколько бы времени не прошло. Сколько бы она не старалась. Ничего. Не. Изменится.

Постоянные мысли об одиночестве глумят мышление. Ей тяжело. Она пыталась изо всех сил убежать от самой себя — не получилось. Некогда счастливая девушка навзрыд рыдает у себя в голове, спрятавшись под одеялом. Боится издать лишний шум, прикрывая ладонью рот. Мечты разрушены так же, как и какие-либо цели. Для неё в мире нет ничего прекрасного. Лишь спустя несколько лет она понимает суть происходящего. Чудес не бывает, а красивого финала, как в тех сказках, что ей читала мама на ночь, уж тем более. День изо дня повторяется и ничего не меняется совершенно.

Волны с характерным всплеском разбиваются о каменную скалу внизу. Холодный ветер обжигает бледные щёки, а тёмные тучи аккуратно укладываются поверх воздушной прослойки. Девушка сидит на прохладной траве, крепко обняв собственные колени, и мажет пустыми глазами по волнующему океану несколько минут. Глубже вдыхает морской воздух и поднимается на ноги. Серое мрачное место изо дня в день приветствует её и принимает к себе. Амели не отпускает собственное пристанище взглядом и надевает на голову чёрный мотошлем с тонированным стеклом, затем садится на мотоцикл. Тяжёлый камень на душе не даёт ударить по газу сразу, и она пару секунд сидит на месте. Громкий рёв машины разносится по спокойному месту.

Спустя час она возвращается в свой дом. Помещение, что называет домом. Жуткий бардак из разбросанных вещей, немытой посуды с плесневыми остатками еды и несколькими бутылками алкоголя. Двадцать семь квадрат выглядят максимально ужасно. В нескольких местах обои обшарпаны и порваны, мебель прошлого века покрыта несколькими слоями густой пыли. Настроение портится лишь сильнее. Амели подходит к прикроватной тумбочке, выдвигает один ящик и достаёт пачку таблеток. Быстро набирает в ладонь и глотает, ничем не запив. Лишь затем плетётся к постели и засыпает, расслабившись под антидепрессантами.

Беспросветная тьма. Неприятный шум в ушах оглушает помутнённую голову. Девушка пытается раскрыть омертвевшие веки — не может. Странный запах глубоко вбивается в нос, хочется сильно закашляться, выплеснув что-то из лёгких, но ощущение парализованности окутывает девичье тело от кончиков пальцев до глубины сердца. В голове эхом отражается чей-то звонкий крик, вытесняя все здравые мысли.

— Кто-нибудь вызовите скорую! Пульс очень слабый!

«Этот голос…» — словно искрой пролетает в мыслях и тут же угасает.

По всему телу проходится пронзающая боль, особенно жутко болит в районе шейных позвонков и поясницы. Тяжело дышать: что-то мешает. Вновь душераздирающий крик, и она чувствует леденящее прикосновение чужих кончиков пальцев к кисти правой руки.

Сердце поражает ударом, следом идёт холодный пот. Амели в одно мгновенье оказывается в своей постели — там, где вчера уснула. Она моментально подрывается, тяжело хватая спёртый воздух бледными губами. Эти кошмары… Как же сильно они надоели ей.

Вновь пьёт те таблетки. Амели старается отдышаться, будто после пробежки, и прикрывает тяжёлые веки. Нервно сглатывает вязкую слюну. Откидывается на изголовье кровати, крепко сжимая в руке простынь, как по щеке неспешно стекает слеза, оставляя после себя неприятный мокрый след. Сквозь тупую боль внутри Амели открывает глаза и потупляет взгляд на потолке, немного щурится, рассматривая крошащуюся побелку.

— Время… — хрипит девушка, опрокидывая одеяло на другую сторону постели в надежде найти телефон.

Она подносит руку с часами ближе к глазам и закатывает их. Сегодня нужно встретиться с Софией насчёт её свадьбы. За последние пару месяцев имя София намертво приелось к губам. София, София, София и её свадьба. Внутреннее отторжение в Амели не даёт ей нормально спать. Пусть она и её родная сестра, но данное поведение искренне начинает бесить. Она младше, светлее и куда счастливее, чем Амели. Девушка рада за сестру, у которой есть любовь, радость и всё то, о чём мечтала Амели. София уедет и тогда…

— Тогда, — Амели смотрит в потолок. — Могу ли я, наконец, стать счастлива?

Воротится от безумных мыслей и с особым трудом поднимается с постели, несколько раз проверяет телефон на наличие сообщений от Софии в духе «Почему не отвечаешь? Ты же знаешь, как это важно для меня». Тихо хнычет от недосыпа и встаёт на ноги. Плетётся на кухню и замирает. Перед глазами вновь то помещение с кучей хлама. Обстановка немного бьёт по мозгам.

Амели спотыкается, падает, кое-как находит чистые более-менее нормальные вещи и одевается. Старенькая серая толстовка и обычные чёрные джинсы, слегка обтягивающие бёдра. Легко проводя расчёской по мягким светло-русым волосам, рассматривает девичье лицо напротив в зеркале. Замирает и тяжело сглатывает. Неприятные синяки под глазами, слегка сальные волосы и в принципе помятый вид заставляют нахмуриться. Большие карие глаза продолжают бегать по вытянутому личику с припухшими красными губами, но останавливаются на заострённом конце носа. Пустые миндалевидные глаза, не выражающие эмоций. Как же сильно раздражает этот опустошённый вид на протяжении пары лет.

Бесит само существование.

Уже несколько дней подряд идёт холодный дождь. Большие капли воды с силой ударяются по окнам и стекают вниз. На дорогах царствует сплошная слякоть после растаявшего снега вместе с дождём. Мерзость. Неудивительно, наступил гнусный март.

Место встречи — кафе неподалёку. Амели открывает стеклянные двери и слышит звонок небольшого колокольчика. Помещение выглядит довольно просторным и уютным. Ухоженные деревянные столики на мраморной плитке, приветливые официанты в бежевых фартуках и полосатых штанах и масляная картина ангела бросаются в глаза. Девушка глубже вдыхает приятный аромат пряников с кухни и заостряет своё внимание на той самой картине. Она внимательнее рассматривает парня с белоснежными крыльями за спиной, его нимб и бледную кожу на щеках. Он кажется ей пустым внутри, чем-то напоминает её саму. Ангел с дьявольскими глазами. Именно так она бы назвала данное произведение.

— Амели! — зовёт знакомый голосок откуда-то слева.

Девушка поворачивается на звук, оторвавшись от картины, и видит Софию. Детское личико с розоватыми щеками ярко улыбается и подзывает к себе рукой. Амели слегка дёргает уголком губ при виде сестры и покорно подходит. Садится напротив Софии. Ненароком осматривает её внешний вид и замечает болезненную худобу, хоть та и остаётся такой же активной, как и раньше.

— Что случилось? — внезапный вопрос звучит в тишине от Амели. — Ты хорошо питаешься? — с волнением в голосе произносит девушка, пробегаясь глазами по рукам Софии.

— Всё в порядке, просто устала от подготовки к свадьбе. Постоянные нервы, знаешь же, — та слегка смеётся, превратив собственный смешок в неловкость. — Уже завтра будет этот день, когда я буду замужем, время так быстро летит.

— Ты станешь совсем взрослой, — Амели подаётся вперёд, ближе к сестре, и проводит по её щеке ладонью. — А мозгов до сих пор нет, — затем хватает ту за кончик носа и дёргает.

— Эй! — София смеётся и толкает старшую. — Завтра важный день, а ты мне нос откручиваешь, — она становится серьёзнее. Встреча не похожа на те, что были раньше. Она напоминает больше прощание. — Что собираешься делать, когда я перееду в Париж?

Наступает недолгая тишина.

— Радоваться и скрытно завидовать, — саркастически произносит девушка.

— А если серьёзно? — София вновь ярко улыбается.

— Я серьёзно, — Амели смотрит на часы позади Софии. — Мне нужно на работу. Встретимся тогда завтра на свадьбе.

Амели резко подрывается с места и ступает к выходу, не дождавшись реакции сестры. Не желает говорить на данную тему. Она уже решила для себя, что будет после её переезда. София уедет и начнёт новую жизнь с любимым человеком, где для Амели места не будет. Очевидность сложившейся ситуации давит на голову. Амели старается не думать о будущем, проживая дни в настоящем.

Маленький магазинчик, в котором она работает, располагается недалеко отсюда: всего один квартал. За прошедшие пару лет Гавр узнал Амели в хорошем свете, пусть она и постоянно меняла место работы, не жалея своё физическое и моральное состояния. Если искать новое место, устроиться куда-либо выходит довольно сложно.

На улице наконец появляются первые отголоски весеннего солнца. Амели останавливается на светофоре в ожидании зелёного света и глубоко вдыхает запах после дождя. Мокрый асфальт под ногами слегка скрежет подошву. Особая свежесть и некая окрылённость охватывают девушку где-то внутри. Забытое ощущение. Амели прикрывает тяжёлые веки и подставляет бледные щёки к яркой звезде, стараясь уловить каждый ясный лучик греющего солнышка своим носиком. В голове неожиданно возникает частичка прошлого. Маленькая София резвится на поляне, бегает по маленьким лужицам и громко смеётся, пока придумывает смешные прозвища для Амели. Тёплые воспоминания слегка трогают каменное сердце девушки, но ненадолго. Та вновь принимает привычную для себя пустоту.

Тем временем Андрэ прикрывает опаздывающую Амели. Терпеливо лжёт начальнику, что та сегодня вызвалась работать на складе, и также терпеливо бегает с кассы на склад и обратно. Краем глаза парень замечает знакомую медлительную походку и сразу переводит взгляд в ту сторону.

— Наконец-то, — грубит Андрэ, недовольно цокая языком. Хочет сказать что-то ещё, однако не успевает — Амели просто проходит мимо и не обращает на него внимания. — Я сегодня буду на складе, — Андрэ снимает с себя рабочий фартук, неаккуратно комкает тот и бросает под кассу, и уже через пару секунд удаляется на склад.

Амели надевает рабочую униформу, и вновь всё повторяется. День сурка длится уже более полугода. Девушка скучающим взглядом наблюдает за минутной стрелкой на часах в ожидании окончания смены, лишь иногда переводит глаза на парня, который расставляет товар. Работают вместе полгода, но практически не разговаривают. Один раз у них завёлся разговор, но дальше не пошло. У неё немного тех, с кем она может поддерживать интересные беседы. Точнее, София и её жених. Амели считает себя грубой для близкого общения с кем-либо, а упоминать про отношения вовсе не стоит.

Она глубоко погружается в свои мысли, не видя и не слыша ничего, кроме своих воспоминаний. Ей запрещено, но не может по-другому. Перед глазами возникают силуэты, различные ситуации, которые прокручиваются вновь и вновь. Что-то где-то не так сказала, в другом нужно было поступить иначе, а в следующем принимает свой леденящий образ.

Пробуждает ото «сна» грубая пощёчина, отдающая громким звоном в девичьей голове. Перед глазами всё мгновенно расплывается от столь сильного удара. Амели поднимает взгляд и видит перед собой пьяного мужчину лет сорока, который что-то кричит ей. Лишь через пару мгновений девушка приходит в себя и разбирает, что тот пытается донести до неё. Она не реагирует, хотя сердце посылает необъяснимую тревогу. Амели с удовольствием бы ответила ему, однако в тюрьме не хочет встретиться с собственным отцом. Она ничего не говорит и не перечит, лишь пробивает товары. Тот даёт несколько купюр больше положенного и уходит прочь. Девушка забирает его сдачу себе.

Амели кончиками пальцев дрожащей руки осторожно дотрагивается до болезненного места. Щека горит алым пламенем и, кажется, забирает в свои огненные объятья челюсть. Глаза наполняются, скорее, удивлением, а не болью и страхом. Антидепрессанты действуют на славу. В сердце мимолётно проскакивают те моменты, когда отец поднимал руку, когда избивал её до полусмерти и ярко улыбался окровавленному лицу. В голове слышны собственные детские крики, плач и истерики. Она помнит каждую деталь собственного кошмара, но никогда не подаст виду.

Ты обещала самой себе.

Тело начинает подрагивать, и она сразу пьёт ещё одну таблетку. Смена подходит к концу без новых приключений. Девушка оставляет заявление на увольнение. Больше ей не понадобится эта работа. Ещё утром она приняла окончательное решение, которое не даёт ей покоя до сих пор. Странное сомнение посещает её каждый раз при мысли о собственном счастье. Сомнение в виде Софии.

Мотор мотоцикла глохнет. Амели вновь оказывается здесь, на скале перед тихим океаном. Она долго думает над всеми «за» и «против» и не в силах прийти к одному выводу. Проходит час, два. На душе становится спокойнее. Отпускает Софию и саму себя без кучи мыслей.

Наступает день долгожданной свадьбы. Огромный банкетный зал в ресторане украшен в белых и розовых тонах. Огромные колонны обрамляют множественные букеты цветов и небольшие банты из атласных лент. Колонны соединяются друг с другом с помощью белых тканей вместе с лентами из цветов. Около ста гостей уже нашли свои места за своими столиками, музыканты исполняют мелодичную симфонию, а официанты приносят закуски.

Амели старается не обращать внимания на шум вокруг неё и уже с утра проверяет работу каждого из нанятых сотрудников, не может посидеть и секунды. То тут, то там нужно убедиться, что всё идёт по плану. Ей неудобно бегать в непривычных для неё туфлях, особенно подстраиваться под длинное платье. Запинается который раз на дню.

Она подходит к одному из свободных стульев и спокойно усаживается на него, ощущая неприятную испарину на лбу. Тяжело вздыхает и не замечает Софию, незаметно подкравшуюся к ней.

— Амели, может попросить помочь свидетеля? Ты уже на ногах не держишься, — София гладит Амели по спине, затем треплет макушку.

— Почему ты до сих пор не в платье? — единственное, о чём может думать Амели. — Мне не нужна ничья помощь, уже скоро начало. Мой тебе совет: надень платье или я сама встану на место невесты и уеду в Париж, в прекрасную и беззаботную жизнь.

София только цокает, затем удаляется. Амели протирает виски, стараясь снять всё накопившееся напряжение, и резко подрывается со стула, в кого-то врезаясь головой. Она болезненно шипит и ругается себе под нос, пока краем уха слышит тихий смешок. Она поднимает глаза и видит Пьера — жениха сегодняшнего торжества.

— Ты не ушиблась? — обеспокоенно спрашивает Пьер, придерживая Амели под локоть. Девушка непринуждённо кивает и переводит взгляд на силуэт за парнем. Высокий, широкоплечий мужчина с привлекательной внешностью заставляет потупить взгляд. Амели неловко встречается с серыми глазами и мгновенно теряется на пару секунд, затем старается выровнять дыхание. Молодой человек миловидно улыбается ей широкой улыбкой, однако та примечает, что блондинистые волосы и чёрный костюм тройка приятно сочетаются.

— Мне кажется, ей больше интересен я, нежели ты, — низкий тембр голоса врезается в разум, и девушка хлопает ресницами, смутившись собственному ступору. Пьер пускает тихий смешок.

— Это Марк, он свидетель и будет тебе помогать во всём, — Марк протягивает руку для пожатия, однако Амели неуверенно хватается за неё и пожимает. Она искренне не хочет помощи от других, особенно от человека, которого знает пару минут. Ей придётся разговаривать с ним.

— Я же сказала, что мне не нужны помощники, — отнекивается девушка, нахмурив брови.

— Настолько не нужны, что твои ноги трясутся? — встревает Марк, взглядом указываясь на лодыжки девушки. — Тебе стоит посидеть, а я займусь остальным.

Пьер соглашается с Марком и далее никто не даёт вставить Амели слов. Её ставят перед фактом и усаживают на свободное место для отдыха. Ей остаётся лишь следить глазами за всем происходящим.

Новоприбывшие гости усаживаются на места, официанты приносят больше закусок. Вот кто-то рассказывает смешные истории друг другу, другие чокаются бокалами с шампанским. Друзья Пьера треплют его по голове, затем идут к Софии и каждый из них целует её руку. Пьер и София выглядят счастливыми и жизнерадостными. Для них будто не существует ничего иного, кроме них самих. Амели впервые за долгое время может прочувствовать частички радости внутри себя, видя, как её сестрёнка, которую она растила большую часть своей жизни, наконец, искренне улыбается собственному будущему. На душе как-то спокойно и тепло.

Церемония начинается. Амели стоит у свадебного президиума, на её руках уложена мягкая нежно-розовая подушка, поверх которой два обручальных кольца. Ноги слегка трясутся от некого волнения в душе, но она старается привести себя в порядок, сжав пальцами ткань той подушки. Под торжественную музыку Пьер делает строгие шаги к президиуму и становится лицом к гостям. Он стоит ближе к Марку — своему другу. Амели нервно ждёт появление Софии в роскошном платье.

За большой аркой, украшенной шариками и букетами цветов, появляется София. В её руках небольшой букетик полевых цветов, лицо закрывает белая фата, а позади волочится подол платья. Амели судорожно вздыхает, восхищаясь её красотой. Пышное белоснежное платье ей определённо к лицу.

София поднимается к Пьеру, тот сразу же подхватывает её за руки и крепко сжимает. Он волнуется, по нему видно.

— Ты очень красивая, — еле выговаривает её жених, нервно покусывая свои губы.

Амели сдерживает лёгкий смешок, ощущая внезапные слёзы на глазах.

Молодожёны дают друг другу клятвы в любви и доверии, целуются и, наконец, расписываются. Затем они выпускают белых голубей со своих рук и искренне смеются, когда одна из птиц случайно падает на пол. Весь зал хохочет от странной неловкости.

Амели проходит в зал, берёт бокал с шампанским и чокается с гостями, наблюдая глазами за Софией. Да, она счастлива. И Амели счастлива за неё. На её глазах вновь и вновь появляются слёзы то ли радости, то ли грусти от того, что её сестрёнка выросла и стала такой взрослой.

Уже вечереет. Конкурсы проходят весело и задорно, гости развлекаются, напевая песни и разбивая посуду. Амели чувствует сильную усталость. Молодожёны уезжают на фотосессию, затем они должны запустить голубей у прибрежья океана.

Амели остаётся в ресторане, слушает песни гостей вместе с музыкантами и тихо сидит поодаль от всех, допивая бокал шампанского. Голова трещит по швам от всей суматохи, и она уже скорее хочет, чтобы сегодняшний день закончился.

— Устала? — знакомый голос заставляет вернуться в реальность.

— Немного, — устало отвечает Амели, покручивая бокал меж пальцев и наблюдая за жидкостью, переливающейся из стороны в сторону. — Не привыкла к шуму.

— Тогда, может, отойдём к прибрежью? — Марк протягивает для девушки руку, чтобы помочь той встать. Амели думает пару секунд и элегантно протягивает ладонь в ответ.

Напротив видит довольную улыбку. Марк не отпускает чужой руки, ведёт её до конца их пути, словно Амели принцесса, а он её долгожданный принц. Путь недалёкий до ближнего прибрежья, и уже через пару минут молчаливой ходьбы они оказываются на месте. Здесь свежо, нет той мрачной суеты, однако вечером довольно холодно. Амели смотрит на тёмный горизонт, не говоря ни слова. Ей не нужны сейчас разговоры, она хочет насладиться этим спокойствием и непринужденностью. Марк снимает с себя пиджак и накидывает его на женские плечи, заметив, как Амели начинает дрожать от холода. Сам же остаётся в жилете и рубашке.

— Сам замёрзнешь же, — негодует Амели, хотя по телу проходится приятная тёплая нега от чужого тела. Его парфюм мягко вбивается в нос и заставляет вздрогнуть.

— Будет некрасиво с моей стороны, если я оставлю девушку мёрзнуть, — мужчина укладывает руки на парапет и глубже вдыхает морской воздух, слегка прищуривается от ветра и рассматривает волны.

— Люблю находиться там, где разбиваются волны, — внезапно выдаёт девушка, прикрыв веки. Она подставляет щёки под ветер, ощущая, как тот щекочет шею. — Они чем-то напоминают меня.

— Океан глубок и бездонен, волны бушуют из стороны в сторону, а затем вновь стихают, позволяя насладиться своими красотами. Океан напоминает долгую историю, в которой есть взлёты и падения, а в итоге наступает долгожданное спокойствие, — мелодичный голос Марка успокаивает Амели. Его тон и слова, будто отрывки из книги. Он кажется ей интересным и понимающим.

— Кажется, ты единственный, кто понимает меня, — смеётся Амели, ощутив румянец на щеках.

Марк ничего не отвечает. Девушка чувствует неловкость в минутном молчании.

— Моё имя Тэй, — разрушает тишину Марк странным высказыванием.

— Мы знакомы пару часов, а ты уже успел солгать насчёт своего имени, — девушка усмехается с собственной глупости и даёт себе пару мысленных пощёчин, чтобы больше не видела ни в ком идеала.

— Марк тоже моё имя, — Марк переводит глаза на девушку. Амели встречается с ним взглядом. — Марк для друзей, а Тэй для тех, кто мне нравится.

Он выглядит серьёзным, а Амели покрывается румянцем ещё сильнее. Она чувствует горение на собственных кончиках ушей, но её спасают гости, пришедшие фотографироваться на набережной. Амели удаётся избежать диалога далее, и она отходит в сторону, стараясь вернуться в прежнее состояние. Она не привыкла к тому, чтобы кто-то уделял ей столько внимания.

Девушка встаёт рядом с невестой и натягивает яркую улыбку, пусть и не искреннюю. София сегодня особенно прекрасна и особенно жизнерадостна. Амели хочет, чтобы она оставалась такой же, даже если её не будет рядом. София крепко обнимает сестру и целует в щёки, затем берёт ту за руки.

— Мы сейчас уезжаем, и я знаю, что ты не поедешь, потому что не любишь шум и так далее, — София неприятно тараторит, — Я хотела сказать, что очень сильно люблю тебя, и я просто не знаю, что бы делала без тебя.

София крепко обнимает сестру и уходит, чмокнув ту на прощание. Странно, но её слова колом врезаются в сердце.

Зачем она это сказала?

Зачем она испортила всё?

Вчера она решила для себя, что для неё наступит конец, как только София уедет. Теперь же становится всё сложнее. Совесть изъедает её изнутри. Она чувствует себя виноватой и не может решиться на страшный поступок.

Амели приезжает домой, чтобы переодеться в обычную одежду, и уходит сама не знает куда. Весь оставшийся день гуляет по различным местам. В голове тугим узлом путаются мысли о самой себе, прошлом и жизни, к которой она в итоге пришла. Нет, не об этом она когда-то мечтала.

«Ненавижу себя» — какая же частая фраза в её пустой голове. Настолько ничтожна и противна. На глаза оседает затуманенная пелена боли и глубокой обиды, невольно стекают слёзы. Она возвращается в то самое место, где проводит большую часть своего времени. Смотрит вдаль, словно в последний раз, и копошится в карманах в попытках достать любимую фотографию и случайно срывает на той уголок.

— Прости… — еле слышно дрожит голос.

Сжимает помятую фотографию меж пальцев и тихо плачет. Обессилено падает на колени. Изображение Амели и Софии рядом с мамой. Лучезарная улыбка одаряет детское личико. Она такая маленькая, красивая и беззаботная. Это единственная фотография, где Амели улыбается, ни о чём не думая. Сердце до боли разрывается в клочья. Слёзы застилают глаза, а в груди постоянные ранения собственной души.

— Прости меня… — всхлипывает и вновь повторяет Амели, лишь крепче сжав в руке фото. Она ненавидит себя. Ненавидит до глубины души. — Прости, что я стала такой, — извиняется не перед матерью или Софией. Извиняется только перед самой собой. — Прости, что я стала твоей наихудшей версией, умоляю, прости.

Крик боли и страдания не слышен — он рвёт её изнутри. Амели виновата перед тем некогда счастливым ребёнком. Однако прощения не заслуживает. Ни на каплю.

От собственных мыслей спасает уведомление с телефона. Девушка достаёт его с кармана джинс и видит знакомый контакт Софии. Девушка тяжело вздыхает и собирается с мыслями. Она должна жить ради неё. Она единственная для Софии родной человек. Она её семья. Амели не позволит себе отпустить это маленькое солнышко в её жизни.

Она в последний раз мажет взглядом по волнам и уходит. Не хочет больше сюда приходить. Садится на мотоцикл и срывается с места. В голове тугим узлом спутываются все мысли, пока шлем снаружи обдаёт леденящим воздухом. Ей нравится большая скорость, она её немного успокаивает неизвестным образом. Амели прикрывает глаза на пару секунд, стараясь отдаться этому бессмысленному течению.

Сильный удар откуда-то сбоку. Девушка раскрывает веки, ощутив сильнейшую боль по всему телу. Всего лишь пару секунд, и она оказывается далеко от своего мотоцикла, лежа на дороге перед легковым автомобилем. В глазах мутнеет, голова ходит кругом, улавливая в темноте белые маленькие вспышки. В ушах неприятный звон, среди которого она различает чёткие шаги в её сторону. С неё стягивают шлем, однако что-либо увидеть не получается. Амели пытается пошевелиться, но не выходит: её позвоночник, будто сломали пополам. Мужские голоса с непонятной речью ощущаются лишь ближе. Уже спустя пару секунд Амели чувствует, как её хватают за ноги и за руки. Она хочет что-то выкрикнуть, но сплошная режущая боль не позволяет. Всплеск воды. Мышцы окатывают ледяной жидкостью, и те сводят. Девушка барахтается, ощущая, как её уносит глубже, как её утаскивает стихия, но ничего сделать не удаётся. Юное тело в мгновение ока ослабевает, погружаясь под воду. Она чудом остаётся в живых. В мутнеющем сознании появляется знакомый силуэт. Те самые два хвостика по бокам, светлая улыбка маленького солнышка и громкий смех. Где-то внутри проносится истерическое «нет», и девушка сгибает ноги в коленях. Ей больно. Невыносимо больно. Кажется, несколько рёбер со стороны удара сломаны вдребезги и вывихнуто плечо. Изо всех оставшихся сил барахтается в мутной воде багрового цвета, но безуспешно. Не теряя надежды, пытается всплыть на поверхность. Тело уже давно онемело и отказывается слушаться вовсе. Уже не чувствуя боли, опускается лишь глубже в самую тьму без единого шанса на спасение. Тяжёлые веки опускаются, и из лёгких выходит последний кислород. Секунды тянутся будто вечностью, пока сознание впадает в глубокий сон, длящийся бесконечностью. Сердце больше не издаёт ударов.

Время смерти двадцать два года.

Тело не найдено.

Глава 2

600 лет до свершения пророчества Авроры.

Шестнадцатилетний юноша с силой бьёт по бокам своего коня в попытке скрыться от стражников короля. Внутренне просит о прощении за доставленную боль своему другу, иногда поглаживая его вороную гриву. Жеребец несётся сквозь толпу деревенского населения, проплывает рысью меж преград и сбивает пеших стражников с пути. Копыта с особым грохотом стучат по вытоптанной тропе прямо к лесу. Юноша дёргает за поводья, сворачивая коня в берёзовую чащу, где нет ни единой тропы, чтобы их выследили. Парниша крепко удерживает пальцами небольшую кожаную сумку на поясе со свежеиспечённым хлебом, украденным с лавки на рынке.

Жеребец ступает уже спокойным шагом, тяжело хватая тёплый поток летнего воздуха широкими ноздрями. Юноша не управляет им, он сам знает дорогу. Парень улыбается яркой улыбкой, глубоко вдохнув аппетитный аромат. Он бегло спускается с коня, даже не дожидаясь, что тот остановится, и валится на землю из-за своей неуклюжести.

Жеребец ржёт и приподнимает переднюю ногу, ударяясь копытом о землю. Юноша протирает ушибленный бок и бежит к высокому дубу средь множества берёз, затем удобно валится подле основания ствола. Он не ел эти пару дней. Берёт в маленькие ручки сумку и достаёт мягкую булочку, ощутив, как слюни быстро заполоняют ротовую полость. Конь не спеша подходит ближе, унюхав сладостный запах, и чуть ли не крадёт хлеб из рук мальчика. Тот же, в свою очередь, шикает, но отламывает кусочек для друга.

Этот жеребец единственное, что есть у маленькой, беззащитной и такой одинокой души в тёмном лесу. Они чем-то похожи. Оба сироты, которых бросили на произвол жестокой судьбы. Три года назад юноша наткнулся в лесу на неправомерную бойню скота. Животных уводили из деревень без ведома хозяев, а затем забитых заживо продавали на рынке. Среди тех животных была кобыла и маленький жеребёнок. Его матери разбили голову тяжёлым камнем, а он смог сбежать, спрятавшись за густотой деревьев. Тогда юноша забрал жеребёнка себе, пообещав ему, что заменит ему мать. Так и произошло.

Парень с особым наслаждением пробует приятное изделие, внезапно ощутив тяжесть на коленях. Опускает взгляд вниз и видит морду коня. Он мягко улыбается и аккуратно гладит того по носу. Парниша поднимает глаза ввысь, внимательно рассматривая сочную лесную крону, и тщательно жуёт сухую булку. Птицы с особой лёгкостью прыгают с ветки на ветку, что-то щебеча на своём.

— Когда-нибудь мы будем такими же свободными и летающими, — тихо произносит парень, оглаживая мягкую гриву жеребца.

Парень прикрывает тяжёлые веки лишь на секунду, сглатывая вязкую слюну, как слышит громкое ржание. Зрачки нервно бегают по вмиг окровавленным штанам, а затем взгляд медленно перемещается на глубоко воткнутую стрелу в грудину жеребца. Точное попадание в сердце и практически мгновенная смерть.

Юноша не верит в реальность, полностью отрицает действительность, но уже через пару мгновений сам уворачивается от новой стрелы, примкнув к соседней берёзе. Туманная пелена с отчаянием и жёсткой болью оседает на глаза, когда тот вновь мажет пустыми глазами по своему другу. Ветви с треском ломаются под чужим весом где-то позади, и юноша отшатывается к соседнему дереву не в силах убежать. Тело немеет, пока сердце отдаёт тяжёлые удары о стенки грудины. В ушах гул, дыхание сбивается с нормы. Он чуть ли не падает в обморок от вида мёртвой конины подле родного дуба, но новый треск и шелест зимних листьев пробивают разум. Юноша старается бежать, приникая то к одной берёзе, то к другой, петляет, стараясь запутать преследователей, и, наконец, срывается на бег. Не оглядывается назад и смотрит только вперёд, однако запинается о камень и падает лицом в траву, разбив себе нос. Отделывается лёгким головокружением.

— Мальчишка бежал туда! — слышится из рощи совсем неподалёку.

Юноша приподнимается на руках и встаёт на шаткие ноги, затем небрежно вытирает рукавом рубахи просочившуюся кровь из-под носа.

— У них есть стрелы, — шепчет парень, пробегаясь глазами позади себя. Юноша бежит. Не оглядывается и расчищает ворох мыслей в голове. — Я бегу к утёсу, — произносит вновь, резко останавливаясь на бегу у самого края скалы. — Мой единственный шанс спастись, — позади стражники короля направляют на него стрелы. — Прыгнуть.

Дыхание на миг останавливается, а дух восполняет потухшую грудь. Он срывается с места и прыгает с обрыва, намереваясь приземлиться в быстрое течение реки внизу, что унесёт его в другие места.

Юноша приземляется в воду. Однако тот даже догадываться не мог, что под его головой в воде окажется острый осколок горы.

Глава 3

Ночной парижский воздух развевает блондинистые волосы парня, прохаживаясь меж каждого локона и укладывая удлинённую чёлку на затылок и виски. Меж указательным и средним пальцами крепко зажимает зажженную сигару и подносит фильтр той к пухлым губам, в наслаждении затягиваясь ядовитым дымом. Мост Александра Третьего один из красивейших мостов Парижа. Ночью каждый фонарь загорается практически алым пламенем, освещая собой воды под низом. Парень проникается особой атмосферой ночного одиночества и в то же время абсолютной свободы, прикрывая уставшие веки.

— Париж… Город любви и спокойствия, — тихо проговаривает парень, шумно выдыхая чёрный ядовитый дым. — Или же полнейшего безумия?

На губах цветёт ухмылка от вороха мыслей. Смакуя на кончике языка сладкую горечь, вновь затягивается и раскрывает веки лишь на секунды. Рассматривает ночное полотно небес и о чём-то думает, потупив взгляд. Взор серых глаз устремляется куда-то вниз на набережной у моста. Он надламывает чёрные брови и чуть щурится, вглядываясь во тьму. По безлюдной дороге хромает вендиго — дух, пожирающий человеческую плоть. Худощавый вытянутый силуэт, жёлтая кожа мерзко обрамляет кости существа, а вместо морды — череп оленя со сломанными рогами. Чёрная кровь капает с острых зубов духа, тот тяжело дышит. Он выбрался из Царства Духов, чтобы найти новую жертву для своего вечно голодающего желудка.

Парня привлекает его поведение, и он замечает, что существо встаёт на четвереньки, затем быстро срывается к прибрежью. Там тело некой девушки прибивает волнами к бетону. Она не двигается.

Ему нет дела до их разборок, но если вендиго сейчас растерзает это тело, то душа больше не сможет покинуть место кончины и превратится в очередного монстра. Монстров хватает в Царстве Духов, здесь им нет места.

Вдохнув холодный поток воздуха, парень гасит бычок о парапет моста и неторопливым шагом направляется в сторону набережной. Белоснежные туфли стучат по бетонным ступенькам, ладони элегантно заложены в карманы белых брюк, и он доходит до места назначения быстрее той твари. Вставая к вендиго лицом, он перекрывает ему путь к жертве, затем раскрывает ладонь правой руки, собирая из крохотных частичек небесного света катану. Существо встаёт на четвереньки, опираясь на копыта задних ног и острые когти передних лап. В глубокой тишине разносятся мерзостные всхлипы и постоянное сглатывание крови напротив. Крепче сжимая рукоятку своего священного оружия, парень не двигается. Каждый ожидает от другого каких-либо действий.

Омерзительный рёв твари грубо впивается в уши. Парень уклоняется от прыжка вендиго, проскальзывая под ним, словно тень. Он улавливает момент, когда существо теряет секунды на то, чтобы развернуться, и насквозь пронзает чёрное сердце со спины. Ломает тому кости грудины, вонзая лезвие катаны глубже, и несколько раз проворачивает её вокруг своей оси. Тихий рык, и тварь падает на бетон, захлёбываясь в собственной крови. Мужчина зачёсывает пальцами чёлку назад и тяжко вздыхает, подняв голову к небу. Данные битвы приносят ему слишком много стресса, пусть и несерьёзные. Пора признать, что он не создан для убийств.

Он толкает ногой убитую тварь. Вендиго перекатывается и соскальзывает в воду, мигом растворяясь в жидкости, как в смертельной кислоте. Парень кривит рот от сложившейся картины, затем его катана растворяется в воздухе, распадаясь на те частички света, из которой она создана.

Шмыгнув, он подходит к спасённой девушке. Мёртвой девушке. Присаживается на корточки и, резко ухватившись за мокрые девичьи волосы, тянет на себя. Внимательно исследует глазами глубокую рану на затылке, затем перемещает свой взор на разбитые виски. Картина не из приятных, но он привык. Кожа уже синеет, а тело окаменевает, покрываясь тёмными сетями бывших сосудов.

— Стоило мне оставить тебя на пару минут одну, как ты уже плаваешь мёртвая на другом конце Франции, — он кривит губы, видя знакомое лицо. Цокает, фокусируя взгляд на глубоких ранах.

Парень недолго рассматривает её и кидает обратно в воду на съедение рыбам и бактериям. Выпрямляя спину, он отряхивает свой белый костюм и внимательно смотрит по сторонам. Хочет уходить, но что-то внутри не пускает, и вновь смотрит на плавающее тело.

— У неё нет приближённого ангела, — говорит сам себе, словно для подтверждения. Если оставит её сейчас, придёт другой дух.

Ругаясь на самого себя, мужчина засучивает один из рукавов и несколько секунд рассматривает два символа на запястье в виде небольших татуировок. Подносит те к губам и тихо проговаривает:

— Время смерти двадцать два года.

Один из символов загорается небесным пламенем и тут же угасает. Парень опускает рукав, краем глаза вновь посматривая на безжизненное тело, и уходит отсюда прочь.

Тринадцатый день второго месяца весны.

— Мама, а правда, что у каждого человека есть свой ангел? — маленькая Амели с потрёпанной куклой в руках подходит к матери на кухне. Её глаза-бусинки блестят в свете солнца из окна, а губки слегка подрагивают. Она смотрит на свою маму за раковиной и замечает странный синий отпечаток под её глазом, но вопросов старается не задавать. Мама никогда не отвечает на них.

— Конечно, милая, — она не смотрит на Амели и продолжает мыть посуду, пряча лицо в волосах.

— Почему тогда наши ангелы не могут помочь нам? — Амели быстро моргает, смотря в окно на солнечный день. Сегодняшнее утро особенно спокойно для неё. Папы нет дома. — Я бы хотела, чтобы ангелы помогли папе полюбить нас.

— Я бы тоже хотела, Амели, — мама отходит от посуды и зачёсывает волосы за уши, присаживаясь к девочке на корточки. Она смотрит на свою дочь с невидимыми слезами на глазах и мило улыбается, затем аккуратно поглаживает Амели по волосам. Глаза мамы слезятся, и та невольно вытирает их тыльной стороной ладони.

— Почему ты плачешь?

Ответа так и не последовало.

Мгла оседает на глаза. В голове туман и бардак. Дыхание тяжёлое и глубокое. В нос забивается чужеродный запах. Амели ощущает себя, своё тело, но не может разомкнуть век. Реальность, будто сонный паралич, ломающий границу между сном и явью. Становится невыносимо жарко, кто-то дышит в её шею и пытается укусить, однако не решается. Амели кричит внутри, хочет убежать далеко-далеко, но тело не поддаётся. Вот-вот кто-то дотронется до её щеки, кто-то унесёт за собой во тьму. Всё резко замирает.

И она слышит в своей груди тишину. Сердце не бьётся.

Амели раскрывает веки и видит над собой незнакомый потолок. Худая рука тянется к грудине и крепко сжимает пальцами переодетую одежду. Она пытается нащупать биение собственного сердца, но находит сплошную тишину. Амели бегает глазами по всему помещению и мысленно представляет себя в гробу. Кажется, это и есть гроб.

Девушка внезапно заходится в приступе кашля, отхаркивая застоявшуюся воду из лёгких. Она поворачивается на бок, выплёвывая жидкость на бордовое постельное бельё, и рефлекторно обнимает свою талию руками, вспомнив, как сильно болело левое ребро. Лишь сейчас приходит полное осознание происходящего. Ошарашенный взгляд прыгает с одного угла комнаты на другой, а дыхание учащается в одно мгновение.

«Где я?» — очевидный вопрос возникает в девичьем сознании. Амели судорожно переводит глаза на свою одежду. Её переодели в оранжевую футболку большого размера и широкие чёрные штаны. Девушка дёргается к изголовью постели и бьётся макушкой о стену, затем задирает футболку. Тяжёлый взгляд мажет по идеально чистому телу. Ни одной раны, ни одной отметины или маленькой царапины нет. Внутри девушки бродит жуткая тревожность. Если бы её сердце билось, оно бы выбило дыру в её грудине.

Я.. жива?

В памяти возникает чёткое воспоминание: сильный удар, треск собственных костей, авария. Амели обливается леденящим потом. Она успокаивает себя мыслью о том, что вероятность выжить, хоть и маленькая, но есть. Девушка водит руками по мягкой простыни, затем по подушкам. Это точно не её комната и не её постель.

Она решает, что нужно уходить отсюда, или хотя бы узнать своё местонахождение. Аккуратно свешивает ноги с постели и ступает по тёплому ламинату, слегка прогибающемуся под её весом, щурится, стараясь привыкнуть к темноте, и замечает дверь на другом конце комнаты. Она осматривается пару раз по дороге к выходу и замечает несколько деталей в виде картин, зеркала и занавешенного окна. Привлекает окно по большей части. Амели ступает к карнизу и слегка тянет шёлковую ткань в бок. За стеклом лишь фонари, растворяющие светом тьму, множество машин и домов.

— Надеюсь, это Гавр, — шёпот ударяется о стены.

Подойдя к выходу, Амели аккуратно укладывает ладонь на дверную ручку, набирается сил и открывает. Сквозь образовавшуюся щель бьётся тёплый свет, который исходит от ближайшего светильника. Значит, в доме кто-то есть. Нервно сглотнув вязкую слюну, Амели распахивает дверь и ступает дальше по коридору.