– Я не понял, мы все же элитные войска их величеств или пушечное мясо?
– Элитное пушечное мясо
7 Ұнайды
Но мысли голодными демонами лезли из самых чёрных уголков души, заставляя петь им колыбельные из пустых разговоров, ободряющих мыслей и постоянной усталости
1 Ұнайды
Между толчком и реакцией на него существует мгновение. Мгновение собственного выбора: промолчать или ударить в ответ. Это и есть единственно доступная свобода
– Этайн… – Тео отстранился первым, но руки не убрал. Наоборот, поглаживал большими пальцами горячую кожу.
– Да? – Смотреть на него сейчас было то же самое, что смотреть на солнце, поэтому Лисс не смела поднять глаза.
– Мы не должны. – Сиплый голос забрался куда-то в горло комком, не позволяя протолкнуть воздух в лёгкие.
– Я знаю, знаю, – ещё тише отвечала Этайн, прикрывая глаза и подаваясь навстречу ласковым ладоням. Она чувствовала себя сейчас жалко, словно нищенка, выпрашивающая милостыню, тянулась нетерпеливо за этими случайными ласками. Но просто не могла остановиться.
Лисс крепко зажмурилась, в глазах защипало, и по щекам покатились горячие слёзы. Она всхлипнула и больше не смогла удержать боль в себе.
Загремели отодвигающиеся стулья, студенты все как один встали, приветствуя главу «Мортетортюр», она же Разведка внешняя и внутренняя, она же длань императоров карающая, – Кетцера.
Это был, пожалуй, единственный человек во всей империи, который мог позволить себе забыть о фамилии, настоящем имен
Кроме того, Лисс обнаружила одного водяного, который из сделанного для него бассейна плюнул в девушку водой, и болотную виверну.
Её работу прервал глухой вскрик. Этайн сразу поняла, что доносится он с дальнего конца вивария – там, где сидит Кошка Палуга. Сердце принялось выстукивать дробь. Что-то случилось? Лисс поспешила в неосвещённую часть помещения. Свиток и перо так и зависли перед клеткой.
Снова послышались вскрик и ругань. Этайн перешла на бег. Теперь было слышно, что голос мужской.
Чародейка заставила яркий светлячок выхватить из тьмы весьма интересную картину. Кошка с невозмутимым видом, только немного сощурилась от яркого света, сидела, прижимая одной лапой к земле человеческую фигуру. Присмотревшись, Этайн поняла, что фигура – не совсем человек.
– Меур! Что ты тут делаешь?
– Сними, сними с меня это животное! – Эльф, лежащий лицом в землю, предпринял, видимо, не первую попытку встать, поворачивая лицо к Лисс. – Она мне все кости переломала.
– Вряд ли ты мог бы в таком случае пошевелиться, – резонно заметила Лисс. – Что ты тут забыл?
– Не твоё дело.
– Моё, если хочешь, чтобы я тебя вытащила.
– Ха! – Кошка в этот момент двинулась крайне неудачно, выбивая из парня воздух. – А ты что тут делаешь? Нашла способ забрать «Сердце»?
– Откуда ты знаешь? – Лисс обомлела. – Ты следил за мной?
– Так я прав? – Эльф улыбался, но явно через силу. Неужели он и правда ранен?
– Что здесь происходит? – Этайн не успела ответить. Голос из тьмы принадлежал магистру Натоли. А через мгновение под светом появилась и она. Перевела взгляд с Этайн на кошку, а потом и на Меура.
– Магистр, сделайте что-нибудь! – снова заканючил эльф.
– Отпусти, – коротко приказала профессор. И кошка в ту же секунду подняла лапу. Этайн едва сдержалась от победного вскрика. Ага! Значит, догадка её оказалась верна, хозяйка Кошки Палуги – Натоли.
Меур, несмотря на заверения о сломанных костях, достаточно резво вскочил, поспешив выйти из клетки. Кошка провожала своего пленника равнодушным взглядом. Но на выходе из клетки эльфа уже ждала магистр.
– За мной, рок Гран. Мадонна, от вас я всё ещё жду список.
Эльф обжёг Этайн взглядом, но последовал за удаляющейся Натоли.
У Лисс голова шла кругом. Мог ли Меур следить за ней? Или подслушать? Если так, то зачем? Неужели всё-таки эльф шпион?
– Итак, тебе нужно выстроить свою защиту. Дотянись до своего сознания, освободи его от лишних мыслей и вообрази его, как некое пространство. Кто-то делает из него дом, замок, библиотеку. Насколько хватает воображения. Или просто пустую комнату. Над наполнением можешь подумать попозже, это уже другая техника. Сейчас мы будем строить стену вокруг.
– Просто стену?
– Конечно, нет. Это было бы слишком легко. Закрой глаза, положи перед собой руки. Представь в своих руках кирпич. Помнишь, из чего сделан Гвинефэр? Примерно такой.
Этайн послушно положила руки на парту, закрыла глаза, представляя себе этот самый кирпич.
– Представь, какого он цвета, – продолжала говорить Эльдетт, и её тихий голос действовал успокаивающе, вводя Этайн в какое-то подобие сна наяву. – Есть ли в нём прожилки. Какой он на ощупь? Гладкий? Шершавый?
Лисс присмотрелась к своему воображаемому кирпичу. Тот действительно оказался с тёмно-серыми прожилками естественного камня, с одной стороны он был абсолютно гладкий, но все остальные были немного неровными на ощупь. Как стены академии – проеденные солнцем, ветром и дождями.
– Хорошо. Теперь попробуй почувствовать его тяжесть. Он не должен был лёгким, это же настоящий кирпич, верно? У него есть вес, да немаленький.
Это оказалось не так уж и просто. Почувствовать вес несуществующего предмета… Этайн пришлось сосредоточить на этом воображаемом кирпиче всё своё внимание и фантазию. И – о чудо! Кажется, и правда почувствовала прохладную тяжесть.
– Попробуй приподнять его.
Лисс зажмурилась покрепче и немного приподняла руки от стола. Если бы она не была уверена, что это плод её воображения, то могла бы поклясться, что в её руке и правда прохладный камень!
– Это первый кирпичик в нашей башне защиты. Клади его на краю своего сознания.
– А как определить, где его край? – Этайн нахмурилась.
– Это край твоей комнаты, дома, библиотеки, что ты там себе придумала.
Пока ничего. Лисс решила не растрачивать энергию на заполнение внутреннего убранства. И теперь думала, что это было правильное решение. Воображение одного камня заняло у неё немало сил!
Когда кирпич был водружён с этого самого «края», в пустой комнате Этайн внезапно появилась какая-то сила. Лисс сразу почувствовала внутри кого-то постороннего. И сила была тёмной, давящей. От Тео, когда он рушил её защиту, такого тяжёлого чувства не было. Тень, уловимая лишь уголком глаза, мелькнула, обжигая щёку холодом. Потом явилась прямо перед внутренним взором Этайн, соткалась в какое-то подобие фигуры. Фигура лишь отчасти была похожа на Эльдетт – знакомые женские изгибы, но при этом выше, шире в плечах, с длинными руками и… рогами? Тень коснулась кирпича, и тот исчез. В то же мгновение исчезла и тень.
– Магистр! – Лисс распахнула глаза, глядя на Эльдетт. Та как стояла у кресла, так и не шевельнулась. – Я так долго старалась!
– Представляешь, сколько нужно будет сделать кирпичей, чтобы построить целую башню? Нам нужно, чтобы ты делала это инстинктивно, быстро. Потому что в каждый кирпич ещё необходимо
Накануне отъезда Этайн забежала попрощаться с Игнисом. Вставать надо было рано: с рассветом повозка отправлялась в столицу на базар, поэтому посиделки пришлось отменить. Травник нашёлся в комнатке, где в начале каникул Этайн устроила кабинет для приёма посетителей.
– Уже завтра? – поинтересовался он с тенью улыбки.
– Угу. Не говори только, что будешь скучать. – Чародейка крепко обняла друга. От рыжего пахло горькими травами и немножко вином, так что невольно вспомнилась ночь Литы. Мысль яркая и соблазнительная пробежала по позвоночнику, к низу живота – может, остаться сегодня с ним? Последняя ночь, вряд ли что-то испортит. С усилием пришлось от себя эту мысль отогнать. Ничем хорошим, кроме знакомой тяжести у сердца, это не кончится.
– Не буду. – Игнис отстранился первым, аккуратно убрал рыжий локон с лица. Губами коснулся высокой скулы, мягко и ненавязчиво, тут же выпрямляясь. – Береги себя, Тани. И, может, ещё свидимся.
– И ты. – Улыбка у Лисс вышла немного растерянной.
Выходя от травника, она подумала, что всё же была не права. Тяжело на сердце было и от простого прощания. На миг Этайн застыла, крепко-крепко зажмуриваясь, заставляя себя вспомнить насмешливый взгляд васильковых глаз и прикосновение тёплых рук. Что бы ни случилось, даже если они больше никогда не увидятся, она не позволит себе забыть это.
Ранним утром, когда небо уже серело, но солнца ещё не было видно, Этайн побросала в телегу свои пожитки – косу, мешок с книгами и наспех всунутыми лепёшками, крепко обняла родителей и запрыгнула следом.
– А коса тебе зачем? – хмыкнул возница, с кряхтеньем забираясь на козлы. – Бурьян косить?
– Головы.
Телега дёрнулась и заскрежетала по неровной, но сухой дороге.
Весь день Этайн провела в обществе мешков с овощами и «Искусством боя». Дорога прошла не так утомительно, как домой. На душе теперь было спокойно и размеренно. Если боль и осталась, то спряталась куда-то в самые глубины души. Казалось, что на этих каникулах Этайн нашла что-то такое важное внутри себя, что помогло выстоять и окрепнуть. И впредь будет поддерживать среди других жизненных штормов.
К закату благополучно добрались до столицы, без проблем проехав сквозь южные ворота. Стражник без интереса глянул на рыжую чародейку среди капусты да махнул рукой.
На перекрёстке у торговой площади им с попутчиками было суждено расстаться. Торговцы из Лисса собирались найти постоялый двор, а путь Этайн лежал к верхней части города, куда ушёл в начале каникул Тео. Тепло попрощавшись с односельчанами, чародейка, перехватив поудобнее косу, направилась к дому Дахут.
Поначалу Этайн думала, что найти особняк рок Ривов будет непросто, но ошибиться оказалось сложно. Возле великолепного палаццо из светлого камня суетилось множество людей. Очевидно, доставляли всякое для предстоящего праздника. Корзинки, коробки, свёртки.
Протиснуться сквозь такое столпотворение незамеченной было бы легче лёгкого, если бы не одно «но». Оно лежало на плече у Этайн, и, даже укороченная и в чехле, коса привлекала слишком много
– Как только ты понимаешь, что тебя снова накрывает этим ужасом, сосредоточься на своей ладони. – Маттео указал подбородком на руку Этайн. Девушка поняла без слов – отзеркалила жест Тео. – Пять. – Сфорца зажал большой палец, и Лисс за ним. – Назови про себя или вслух пять вещей, которые ты видишь перед собой. Любых.
Маттео выжидательно взглянул на Лисс. Девушка растерянно захлопала ресницами.
– Что? Прямо сейчас?
– Ну да. Я же должен знать, поняла ты меня или нет.
Этайн вздохнула, огляделась по сторонам.
– Пять. Трава, Тео, плащ, сумка… деревья? – Лисс вопросительно взглянула на своего учителя.
– Пойдёт. Четыре. – Сфорца загнул указательный палец. – Найди прямо сейчас четыре вещи, которые ты можешь потрогать, ощутить под пальцами.
– Четыре. – Этайн растерянно огляделась. – Всё, что угодно?
– Да. Главное, чтобы ты это чувствовала. – Тёмные глаза неотрывно следили за каждым её действием.
– Раз. – Лисс коснулась подола своего платья. Ткань была мягкая на ощупь, с шероховатым плетением. – Два. – Девушка протянула руку и пропустила между пальцами травинку, прохладную и тонкую. – Три. – Пальцы провели по золотому шёлку волос. – Четыре…
Был ужасный, неотвратимый соблазн коснуться Маттео. Подушечками пальцев до высокой скулы, вверх, запутаться в кудрях волос, притянуть ближе, а там будь что будет.
Но вместо этого Лисс провела пальцами по его грубому плащу, на котором они сидели, отводя взгляд, надеясь, что Тео не заметил плескавшихся там чувств.
– Три. – Средний палец присоединился к своим собратьям. – Найди три вещи, которые ты можешь услышать. Если тебе так будет проще, прикрой глаза.
Этайн так и сделала. Ей понадобилось некоторое время, чтобы переключиться на иной орган чувств.
– Раз – шум ветра в листве. Два – кузнечики в траве. – Лисс облизнула пересохшие губы. – Пение птиц.
– Два. Не открывай глаза. Найди две вещи, запах которых ты можешь почувствовать.
Этайн мгновенно вспыхнула. Снова.
– Раз – запах сыра. Два – запах морозных лилий…
– Откуда? – В голосе Тео слышалось недоумение.
– Ты пахнешь ими. – Лисс порадовалась, что глаза у неё закрыты, потому что иначе бы она никогда не смогла произнести это вслух. Парень не сказал ни слова. И насколько Этайн слышала, даже не шелохнулся. Подождав ещё пару секунд, Лисс всё же решила открыть глаза.
– Тео? – Его лицо оказалось в пугающей близости. Антрацитовые глаза, загорелая от постоянных тренировок под солнцем кожа и ни одной веснушки, в отличие от неё.
– Один. – Маттео был так близко, что запах лилий становился почти одуряющим. – Найди что-то одно, что можешь попробовать на вкус прямо сейчас.
– Один. – Омут чёрных глаз затягивал до головокружения или это был сладкий мороз? – Твои губы.
Эльдетт тоже давала задания, да только они заключались в работе с собственным сознанием, в полной сосредоточенности, в мыслях, дыхании. А Лисс засыпала быстрее, чем могла сосредоточиться хоть на одном из трёх пунктов.