в этой тени в этой лени
жить бы жить без умиренья
с запахом мешаясь флоксов
старых дачных ортодоксов
и в родстве со всем живым
понимать что ты любим
и осокой и репьём
ласточкой и воробьём
«здесь завалится небо за спи́ну...»
здесь завалится небо за спи́ну
или за́ спину да всё едино
здесь земля прилипает к подошвам
здесь пронзительно сладко и тошно
здесьздесьздесь я жила не жила
и живой не была никогда
ничего за душой не имела
а шалталась-болталась без дела
по часам изживала себя
и сжевало меня моё время
петушком золотым клюнув в темя
и завалится небо за плечи
и меня уже нет не излечит
запах листьев гниющих от течи
там по краю где контур намечен
вдоль залива неровной чертой
а черти не черти немотой
станет ночь и окончится вечер
и уже не надейся на встречу
в этой жизни да равно и в той
«август густ ленивой тенью...»
август густ ленивой тенью
обесцвеченной сирени
и зелёной тряской ряски
запахом нагретой краски
на двускатной красной крыше
вкусом жарким пьяной вишни
духом первых яблок палых
и цветов настурций алых
и травой примятой телом
человечьим потным белым
густо так что гуще даже
чем на крымовском [3] пейзаже
в этой тени в этой лени
жить бы жить без умиренья
с запахом мешаясь флоксов
старых дачных ортодоксов
и в родстве со всем живым
понимать что ты любим
и осокой и репьём
ласточкой и воробьём
«летом кажется жизнь будет вечной...»
летом кажется жизнь будет вечной
ветер волосы треплет беспечно
шагом медленным вдоль парапета
никуда ниоткуда одета
легче лёгкого в сторону света
устремляется плоть а душа
преисполнена сладостной лени
ускользает от тягостной тени
и в восторге творит антраша
«перетерпеть февраль...»
перетерпеть февраль
перетереть подошвой
обледеневший снег
свинцово-серый наст
и станет так легко
под мартовской порошей
скользящей по лицу
как будто нету нас
как будто никогда
не тяготила ноша
бессмыслицы житья
безвременья пустяк
и не был человек
плохим или хорошим
а маялся зазря
зачем живу дурак
