— Пожалуй, начну удивлять вас уже сейчас, — произнесла я. — Я не собираюсь выходить за вас замуж. — На лице Максимилиана не отразилось ровным счётом ничего, словно мой отказ — шутка какая-то. — Не воспринимайте это как оскорбление, скорее, как жест доброй воли с моей стороны. Я вас избавляю от множества нервных ситуаций и спасаю от поистине непредсказуемой жены. Цените. И расскажите остальным, кто распускает слухи, о моём благородстве.
Кажется, короля хватил удар (то ли из-за отказа, то ли из-за новости о моём благородстве), потому что он застыл, и мы сбились с такта прямо посреди танцевального зала. Мы стояли напротив, держась за руки, и неотрывно смотрели друг на друга. Сердце забилось быстрее — скорее всего, успела устать от танца.
Вдруг Максимилиан улыбнулся — но не ехидно, а даже нежно, восхищённо. Он взял мою правую руку и поцеловал… нет, не пальцы! А внутреннюю сторону запястья, при этом коварно смотря на меня. У меня же… даже поджилки затряслись. Или что там обычно трясётся в такие моменты?
В общем, сердце сошло с ума, а я не знала, куда себя деть. И как себя вести в подобных ситуациях. Этот король… он какой-то не такой. Какой-то неправильный. Зачем он так сделал? И почему вызвал у меня такую странную, смешанную реакцию? Что же он творит?
Права была Камилья, слишком права. Бежать от него надо сломя голову.
Наклонившись ко мне, но по-прежнему удерживая мои ладони в своих, Максимилиан выдохнул:
— Не буду.
— Что не будете? — непонимающе уточнила я, находясь на грани реальности, чувствуя, что к телу не желает возвращаться подвижность.
— Не буду рассказывать о вашем благородстве, — пояснил он. — Вдруг кто-то уведёт такую драгоценность?
2 Ұнайды
Представив, как Арк-Вирт выбивал у коменданта разрешение, мы с девушками переглянулись. Элай, сообразив, что использовать это слово в отношении трёхметрового орка как минимум опрометчиво, закатил глаза и исправился:
— Просил выдать разрешение, без рукоприкладства.
— Ещё скажи, что та дубинка здесь для красоты, — поделилась Рами.
Теперь мы все внимательнее посмотрели на ручку от дубинки, выглядывающую из-за штор. Орк позеленел, даже уши, и поспешно оправдался:
— Это семейная реликвия! Отец дал с собой на удачу.
— Дубинку на удачу — это практично, — согласилась Клаудия. — Если удача повернулась к тебе не той стороной, можно развернуть её обратно, сместив или убрав человека, который мешает повернуться этой самой удаче. Я определённо хочу к оркам, как минимум ради такой дубинки.
1 Ұнайды
Ты необычная, Купава, поэтому я бы точно не хотел такой жены.
Вот даже Элай понимает, что жена из меня будет отвратительная, так почему же Максимилиан не отступится?
1 Ұнайды
– Ничего не забыли? – уточнил он хриплым голосом.
– Вашу совесть? – не могла не съязвить я.
1 Ұнайды
— Что это, ваше высочество?! Тут дыры! Может, мыши прогрызли?
— Ага, ножницами, аккуратно так, — хмыкнула я, оглядывая прорехи в своих платьях и брючных костюмах, а потом внимательно посмотрела на Крепыша, который старательно делал вид, что его ну очень увлекает книга по бытовой магии. — Не знаешь, кто к этому причастен?
Он посмотрел, даже подлетел и поцокал языком, а потом патетично воскликнул:
— Мыши нынче пошли такие вёрткие и умелые! И с ножницами справляются на раз-два, своими глазами видел!
Хмилья вовсе не была глупой и тоже быстро сообразила, кто к этому причастен. Её рука сама по себе потянулась к мухобойке, которая последние дни уже не использовалась — осень вступала в свои права. Крепыш, заметив манёвр, попятился к двери.
— Эй, я ценный экспонат! Единственный во всём Энибурге! Меня нельзя вот так жестоко! Да за мной стоит сам ректор! Да я…
Последнее я уже не слышала, так как Крепыш вылетел в коридор, а Хмилья бросилась за ним. Пожав плечами, я оделась и отправилась на занятия.
И мы все старательно записывали.
Вообще за три дня обучения я поняла одно: группа боевиков любила учиться. Будто все понимали, что боевой факультет не место для прогулов и отсутствия самодисциплины. Студенты осознавали, что в будущем наша профессия связана с серьёзными рисками, поэтому от любой мелочи будет зависеть наша жизнь. А потому надо учиться, учиться и ещё раз учиться.
И работать. Сегодня в числе остальных студентов я отбывала последний день наказания в библиотеке. Под ехидным взглядом мадам Теодермы мы разбирали завалы, и к пятнице почти справились. Я заодно пыталась найти что-нибудь ценное о драконах, но как назло все книги были с эротическим уклоном. Ну неужели драконы ни на что не способны, кроме любовных утех?!
Элай ничего не ответил, остался спокоен, лишь перо в его руке дрогнуло, но это заметила только я.
— Наслышан о вчерашнем инциденте. Это тоже войдёт в историю академии, особенно восстание орколейца, — хмыкнул Фаут и сосредоточил взгляд на Арк-Вирте. В этот момент весь наш курс понял, что возненавидит магистра сильнее какого-нибудь дракса. — Если кто-то считает, что применение физической силы так необходимо, как и разрушение устоев, на которых держатся целые королевства, не то что одна академия, то я спешу напомнить, к чему приводит изменение существующих порядков. Думаю, вы уже догадались — речь пойдёт об Орколейских островах.
Буквально все почувствовали, насколько неприязненно говорил о них магистр Фаут. Адепты невольно сплотились вокруг самого крупного нашего представителя, готовые защищать его любой ценой. И в этом заслуга ночного происшествия — подстава со стороны старшекурсников нас сплотила, сразу выявив лидеров и подпольных шпионов (читай — меня).
— У кого-то слишком длинный нос, — заключила я. — Зачем полез читать чужую корреспонденцию?
— Да я же из лучших побуждений! Я же хотел оградить тебя от гнева отца, броситься грудью на амбразуру, взять на себя огонь первого ряда, защитить ценой своего живота…
— Я поняла, — остановила поднятой ладонью этот поток синонимов и хмыкнула. — Ну и каково стать героем?
— Хлопотно, — сделал вывод Крепыш.
— Потому что любопытство до добра не доводит, — ни на грамм не поверила в его благие помыслы и села на стул. — О чём было письмо?
— Раскроешь меня — скажу.
— Мы тут не в сказки пришли играть, пирожки и яблоки я есть не собираюсь, хоть дикие, хоть домашние, — вспомнила старо-бриольскую сказку. — Так что живо говори, что успел прочитать. От этой информации зависит, насколько быстро я избавлю тебя от этого клочка бумаги
— Я буду недалеко, ваше высочество, вернусь к записям, — улыбнулся парнишка и отошёл в другую часть сторожки, сев за письменный стол, заваленный стопками каких-то папок и бумаг.
Я положила кисет на стол и развязала тесёмки — своей спиной я как раз перекрывала обзор пограничнику, поэтому он не видел, как Крепыш, пошатываясь, выбрался из кисета и… буквально рухнул со стола в мою кружку с чаем.
Брызги разлетелись в стороны, попав на моё платье, и пограничник на мгновение обернулся. Я подарила ему обезоруживающую улыбку и он, зардевшись, вернулся к своим обязанностям. Крепыш выплыл из чашки и начал хлебать чай, который по запаху был с валерианой по меньшей мере, а может, ещё какие успокаивающие травы заварили.
Я пожал плечами. План Илиаса был уместен, всегда полезно иметь запасной вариант. Однако… что-то мне подсказывало, что эта милая гномка рано или поздно согласится. И почему-то казалось, что только она способна встать по левую руку от меня во время коронации.
В ней есть все черты правительницы. Сегодня во время аудиенции с народом она это доказала. Вела себя спокойно и рассудительно, несмотря на свой юный возраст. А ещё она бесспорно обладала доброй душой, ведь её искреннее желание помочь фейри восхищало.
Вот только я точно знал, что нет спасения от тёмной магии. Фейри слишком проявили себя, перестали жить закрыто и этим привлекли враждебные силы.
— Хватит хмуриться, Илиас. В конце концов, уже через несколько дней мы будем дома и сможем расправить крылья. Порадуйся хоть этому.
Илиас вновь что-то пробурчал, а я ушёл с веранды, отчего-то улыбаясь. Победа будет за мной. Я не проигрывал ещё ни одного сражения, и Купава пока даже не знает, с кем связалась