— Я танцую, я танцую, и никто меня не остановит, — весело пел он, — но я должен следить, чтобы не упасть на землю, как бабочка.
1 Ұнайды
изучить небывалое чудо. Обозрев личинок со всех сторон, под всеми мыслимыми углами, одна из обезьянок собралась с духом, вытянула руку и осторожно тронула червяка пальцем. Тот до сих пор лежал на спине, словно в трансе, теперь же вдруг ожил, дернулся и величаво перевернулся на живот. Эффект был потрясающим. Дико крича от страха, мартышки все как одна трусливо забились в дальний угол клетки, где началась безобразная свалка, чем-то напоминающая итонский футбол. Каждая изо всех сил старалась спрятаться за остальных. А личинка, помешкав несколько секунд, медленно поволокла пухлое тело прямо к обезьянам. Тут разыгралась такая истерика, что мне пришлось вмешаться и убрать червяков. Я положил их в клетку мангусты Тикки, она ничего не боялась и в четыре приема расправилась с личинками. А бедные мартышки весь этот день были сами не свои. Да и потом, стоило им увидеть банку в моих руках, как они бросались к задней стенке и жались к ней до тех пор, пока не выяснялось, что в банке нет ничего страшного и опасного, только личинки пальмового жука.
С тех пор я всегда предусмотрительно беру с собой в дорогу несколько складных клеток, чтобы при всех обстоятельствах можно было обеспечить квартирой хотя бы первые сорок—пятьдесят животных.
— Что там за суматоха? — спросил я шофера.
Тот вгляделся, прищурясь, и с радостной улыбкой обернулся ко мне:
— Это базар, сэр, — объяснил он и спросил с надеждой: — Маса хочет остановиться там?
— А ты думаешь, мы сможем там найти добычу?
— Да, сэр!
— По правде?
— По правде, сэр!
Я сделал вид, что рассердился.
— Ты лжешь, негодник, — сказал я. — Ты хочешь там остановиться, чтобы выпить. Разве не так?
— Да, сэр, — ухмыльнулся шофер, — только и маса там тоже найдет добычу.
Высокая трава клонилась под тяжестью росы, тысячи крохотных паучков свили паутину между ее стеблями, их сети отняли у ночи богатый улов росинок — и крохотные капли сверкали в солнечных лучах белым и льдисто-голубым алмазным блеском.
У всех мелких грызунов, а особенно у этих сонь, очень нежная кожа на хвосте. Если вы за него ухватитесь и животное дернется, кожа лопнет и слезет, как палец перчатки. Это явление настолько распространено у грызунов, что речь тут, пожалуй, идет о защитном механизме, вроде того как ящерица отделяет хвост, спасаясь от врага.