Оглавление

Дисклеймер:

Данная книга является художественным произведением, не пропагандирует и не призывает к употреблению наркотиков, алкоголя и сигарет. Книга содержит изобразительные описания противоправных действий, но такие описания являются художественным, образным, и творческим замыслом, не являются призывом к совершению запрещенных действий. Автор осуждает употребление наркотиков, алкоголя и сигарет.

Часть 1. Добро пожаловать!

«Сегодня хуже, чем вчера, все задом наперед…» -от этой песни я очнулся. В голове была каша, во рту ужасный привкус, а взгляд отказывался фокусироваться на происходящем. Мысли путались и мой, и без того затуманенный мозг попытался подать импульс, чтобы понять, где я нахожусь. Так, я в машине и куда-то еду. Такси? Возможно. Последнее, что я помню, это как подходил к дому. Нет, я не лег спать. Или лег? И дошел ли я дома? Твою мать. «Зимою будет веселей, нас пустят в рай, зимою будет холодней, и пускай. И ничего, что я дурак, все равно, в природе все не просто так, суждено» -композиция продолжала играть. Очень «позитивно» для нынешней ситуации.

— Эй, друг! -обратился я к водителю. — Ты, конечно, извини, я закимарил. Куда я тебе сказал ехать?

— Очнулся. -сказал пассажир с переднего сидения.

«Пассажир? Вот черт, я не один еду.» -подумал я про себя. За окном мелькали дома, магазины, рестораны, люди. Улица была широкой, как будто центральной в городе, но сама местность мне казалась незнакомой. В машине работал кондиционер, а панель приборов показывала температуру плюс двадцать один. Может это вообще мне снится? Жуткое чувство похмелья никак не отпускало.

— Мужики, куда мы едем? -вновь обратившись уже к обоим, я стал ожидать ответа.

— На реабилитацию. Видать сильно ты мать довел. Ни в какие рамки. -не поворачиваясь ответил пассажир.

— Так, стоп! Мы с ней договаривались на следующей неделе. Остановитесь-ка! -внутри я почувствовал, как нервы начинают напрягать организм, а кровь закипать от злости.

— И последнюю недельку ты решил оторваться напоследок, да? Ты так близких в могилу сведешь. На себя посмотри. -сказал водитель.

Я осмотрел свою одежду, вполне прилично одет. Не грязный. Может он про лицо? Да, последние года я заливал ежедневно, хотя не замечал особых изменений во внешности. Знакомые, правда, говорили иногда, когда встречали на улице, что я помятый, но не более. Конечно, помятый, сплю плохо, постоянно потею, да еще эта депрессия. Нервы, нервы, все от нервов…

— На сколько хоть? -спросил я, уткнувшись в окно.

— Ненадолго. Месяцок всего. В себя придешь и домой поедешь, не переживай. -сказал пассажир и добавил: — Подъезжаем.

Мы повернули в частный сектор. Вокруг были коттеджи, иногда покосившиеся старые дома. Было очевидно и странно, что мы едем ни в какой ни центр, а непонятно куда.

— И где ваш центр? -явно с недовольной гримасой, обратился я к ним.

— Еще метров двести. Да ты не переживай. На природе ведь, а не в центре города. Тут воздух чистый, свежо. Приехали.

Перед нами открылись автоматические ворота и мы въехали во двор. Обычный неприметный кирпичный дом, постройки середины девяностых. Цокольный этаж с въездом под два автомобиля. Ни вывески, ни каких-то опознавательных табличек, что это реабилитационный центр, не было. Выходить из машины я не торопился. Из дома вышли еще двое в спортивных костюмах. Один по комплекции как я, худощавый, среднего роста. Второй высокий и накаченный, восточной внешности. Ребята, которые меня привезли, вышли из машины и, подойдя к парням в костюмах, поздоровались и обнялись с ехидными ухмылками на лицах.

— Наркотики? -спросил с явным акцентом высокий качок.

— Не, синька. -ответил водитель и направился к моей двери. — Выходи.

— Звонок дайте! -не выходя из машины, ответил я. — Жене позвонить.

— Какой жене? У тебя жены нет, ты в разводе. Нам матушка твоя сказала. -сказал пассажир.

— Вас ебет в разводе я или нет? Развод ничего не значит. Дайте позвонить. -моя злость набирала обороты.

— Ты за языком следи -это раз. Во-вторых, вы с ней на пару бухали. Нельзя звонить. Тем более ей. Твоя мать за тебя отвечает и мы. — наглым взглядом впился в меня водила.

— Да вы в край охуели? Это тюрьма что ли? Это вообще незаконно. И мое дело, кому и когда звонить. -я вытащил из пачки сигарету и прикурил.

— Слушай, Андрюх, ну ты сам подумай. Ты не работаешь уже больше года, кредитов набрал, бухаешь как не в себя. То у жены своей, не помню как там ее, то к мамке бежишь. Ее то пожалей. Ну не зря же ты здесь. Было бы все хорошо, мама бы не звонила нам и не искала способов тебя вылечить. Согласен? -вещал водитель, сев на корточки.

— Ну, в некотором смысле, согласен. Хорошо поете. Мамка рассказала? Да, есть проблемы, да, бухаю. Но я же не под забором валяюсь и не шарахаюсь с алкашами. -затянувшись очередной раз, ответил я.

— Да какая разница-то? Через год будешь уже под забором. Мать в отчаянии, пойми. Для тебя же лучше хочет. Ну побудешь у нас месяц, а потом строй свою жизнь, как считаешь нужным.

— Ну, окей. А что лучше-то? Звонить уже нельзя. Что еще нельзя? — мой голос становился наглее и ехиднее.

— Курить можно только первые три дня, потом нельзя. У нас некурящий центр. Первый звонок на тридцать седьмой день. Потом раз в неделю. Можешь записку написать, мы сфоткаем, отправим.

— Да идите-ка вы нахер! -по-моему, сейчас меня понесет. — Курить нельзя? Это вообще борщ. И, погодите-ка, какой тридцать седьмой день? Вы же сказали месяц. А тридцать седьмой день — это уже второй месяц пойдет. Чего-то вы ребята дурку валяете.

— Правила такие! -послышался голос качка.

— Какие правила? Я не подписывался на это. Я собирался в реабилитационный центр, а это что? Шарага какая-то, а-ля колония-поселение. Нет, так не пойдет. Давайте, сами звоните матери, сейчас, пусть в другой центр меня отправляют. В нормальный.

— Сам в дом зайдешь или силой? -спросил водитель.

Сам не пойду, так их четверо, затащат. Бежать сейчас или пока под их балалайку поплясать? Хорошо, посмотрим, что у них там.

— Сам. –ответил я и вышел из машины. — И да, кто у вас тут главный? Я с ним хочу поговорить.

Все четверо хихикнули, по глазам было видно, что не я первый такой «борзый» и «умный» сюда приехал.

— Проходи. -качок показал мне на дверь и взял за плечо, как конвойного.

— Да не трогай ты меня. -я отдернул руку и шагнул вперед.

Поднявшись по небольшой лестнице, я дернул дверь, которая оказалась заперта.

— Не торопись. -услышал я голос худощавого парнишки в спортивном костюме.

Он достал мощную связку ключей и долго стал копаться, пытаясь найти нужный. Выбрав подходящий ключ, он открыл дверь, и я зашел в прихожую.

— Тебе туда. –водитель указал на дверь впереди. –Ладно, ребята, мы погнали. –добавил он и «по-братски» распрощался со своими товарищами.

Мы прошли в небольшую комнатушку, в которой сидел улыбчивый паренек в кофте с капюшоном. На вид ему было лет тридцать, может тридцать три. Сопровождающие закрыли за мной дверь. Паренек жестом показал на диван:

— Присаживайся. Меня зовут Антон! Как доехали?

— Нормально. Только я не помню, как я в машине оказался. Голова раскалывается. –ответил я, плюхнувшись на мягкий диванчик.

Антон открыл дверцу шкафчика, достал упаковку таблеток и выдавил из пластинки пару штук, налил в стакан воды из электрического чайника и протянул мне.

— На, выпей. Цитрамон. Тебя в невменяемом состоянии грузили. Мама сказала, что ты пришел, вырвал с корнем прикроватную тумбочку, откинул в угол и грохнулся на кровать. Так и заснул. Потом она позвонила нам.

— То есть подождать, когда я проснусь, не судьба? Обязательно вот так брать и пихать в тачку человека в бессознательном состоянии? — спросил я, глотая таблетки.

— Да мало ли что ты еще выкинуть мог? Мама устала от тебя, понимаешь? А она у тебя не молодая…

Он не успел закончить свою приготовленную тираду. Поставив стакан на стеклянный столик, я вытер губы:

— Слушай, дружок. Во-первых, мы с ней договаривались, что я сам сюда приеду. Во-вторых, что за детский сад брать меня и привозить вот так, без моего согласия? И, в-третьих, что это вообще за реабилитация такая? Похоже на лагерь какой-то для малолетних преступников. Я не хочу здесь находиться. Так что давай по-хорошему. Ты сейчас звонишь ей, говоришь, что мне здесь не нравится, и я спокойно потом еду на другую, нормальную реабилитацию.

— Это не тебе решать. Мы с твоей мамой уже договорились.

— А кому решать? Мне, на секундочку, тридцать пять годков. Я полностью дееспособный человек. Так что решать, что мне нравится, а что нет, только мне, понял? Или мне начать сейчас психовать, стекла бить и так далее. Давай по-человечески, а?

— По-человечески? -ухмыльнулся Антон и тут же в его глазах появилось презрение. — А ты по-человечески поступал, если тебя, здорового, как ты говоришь, мужика, сюда привезли? По-человечески, что твоя мать ночей не спит из-за тебя? По-человечески, что ты кредиты берешь и пропиваешь?

— У меня сейчас период такой. -вставил я, но он не останавливался.

— Да у всех у вас период. А как только здесь оказываетесь, то сразу «я взрослый, я самодостаточный». Поверь, самодостаточные в таких местах не оказываются, и мы хотим тебе помочь. А будешь буянить, поедешь на мотивацию.

— Куда? На какую мотивацию? -в голове росло непонимание.

— Реабилитация мотивационная. Только там церемониться с тобой не будут. Будешь по струнке ходить, понял? Ладно, давай так… -он налил в черную чашку кипяток и продолжил: — Я сегодня позвоню твоей маме, поговорю с ней. Ты пока отдыхай. А через пару дней зайдешь и поговорим. Может и домой поедешь.

— Почему через пару дней? -удивленно спросил я.

— Я сегодня смену сдаю. А так как я твой консультант и я общаюсь с ней, то придется подождать следующей моей смены. Обустраивайся. Сейчас придет твой старший брат, он все расскажет и покажет.

— Какой брат? Не понял.

— Мы здесь как семья и помогаем друг другу. К новеньким на первое время приставляется старший, наставник так сказать. В общем, освоишься. Вещи у тебя есть?

— Какие вещи? Я так понял, ваши бравые ребята меня в машину закинули прямо так и все.

— Ну значит привезут. -ответил он, собирая свою сумку.

— Надеюсь, что это не понадобится я скоро свалю отсюда… Старший брат, наставник… Секта, блядь, а не центр. –я встал с дивана.

— И не матерись, пожалуйста, у нас не принято. И да, нужно договор подписать, что ты согласен на условия центра.

Я повернулся, посмотрел на листочки и ручку, которые он уже успел положить на столик.

— Не материться? Хуй вам, понял?! И договор я хер подпишу, пока не решим, что да как.

— Подпишешь. Никуда ты не денешься.

— Хуй вам! -еще раз произнес я, вытянув средний палец к его лицу. Повернув ручку двери, я вышел обратно в прихожую. Никого не было, Антон остался за дверью. Справа был слышан гул разговоров и звон посуды. «Жрут что ли?» -подумал я, и посмотрел на дверь. Она была прозрачная, но затонирована, то есть меня не видели те, кто был по ту сторону. Да, я был прав, жрут. За столами сидели парни и девушки, мужчины и женщины. Посередине этой огромной комнаты стояла большая кастрюля с макаронами и чан с какой-то субстанцией, типа подливки. Люди выстраивались в очередь, подходили к нему и ждали, пока девушка поварешкой положит порцию. «Пионерский лагерь, бля!» -всплыло в голове и тут я попятился на дверь, в которую вошел. Сразу же меня посетила мысль выйти обратно, ибо меня не прельщала перспектива оставаться здесь. Совершенно не прельщала. Реабилитационный центр, в моих представлениях, должен быть другим. Типа больнички что ли. А здесь? Какой-то коттедж, какие-то парни в спортивных костюмах, в общем, мой мозг отказывался принимать все это. Я сделал шаг к входной двери и дернул за ручку. Дверь не открылась. На звук дерганья ручки вышел Антон:

— Уже домой? –позлорадствовал он. — Погоди, сейчас Серегу позову.

Он закрыл дверь своей комнаты и направился к двери, в которую я смотрел пару минут назад. Приоткрыл ее и слегка прикрикнул:

— Балуев! Серега, подойди. Потом доешь. -он кого-то поманил рукой и развернулся ко мне. — Сейчас Серега тебе все расскажет. Не уходи никуда. -с сарказмом произнес он и опять нырнул к себе в кубрик[1].

— Здорово. Я Серега. -неожиданно передо мной появился парень и протянул руку.

— Андрей. –я ответил на рукопожатие.

— Ты без вещей что ли? –бубнил он под нос так, что я еле разбирал его слова.

— Ага.

Открыв ту самую затонированную дверь, мы оказались в той самой «столовой» или что это у них тут. Я почувствовал себя первоклашкой или новым сотрудником, которого приводят в офис на новое место. Такое ощущение, что я поднялся на трибуну и должен что-то сказать. А все молчат и смотрят только на меня. Не по себе. Совсем не по себе. По этой здоровенной комнате пробежалась волна перешептываний: «Новенький?», «Наркоман?», «Алкаш вроде», «Хи хи хи». Так противно стало. Как будто тебя оценивают перед покупкой. Я повернул взгляд к окну.

— Есть будешь? –спросил Серега.

— Нет, не голоден. –ответил я, в надежде скорее покинуть это помещение.

Из столовой на второй этаж вела угловая лестница, куда мы стали подниматься. Внутри дома оказалось не так уж и плохо. Я не совсем еще успел сориентироваться, двери, двери, двери.

Второй этаж был не полным, он как бы нависал над столовой и был своеобразный балконный коридор, с которого можно было увидеть, что происходить внизу.

— Нам до конца. -Серега шел не спеша. — Тут толчок и душевая. Наша комната вот там, в углу справа. Прямо — это женская. Тебе повезло, вдвоем жить пока будем. У нас комната вообще на троих только. Раньше типа «VIP» была и, говорят, стоила отдельных бабок. Но я не знаю, правда ли. Заходи.

Он толкнул дверь. От ручки к ручке с двух сторон была намотана тряпка, чтобы дверь закрывалась плотнее. Комната показалась мне уютной, три полуторки, шкаф, сервантик с антресолью и три тумбочки. Ну точно как в лагере.

— Ну вот. Я там сплю. –мой теперешний сосед указал на кровать слева у окна. –Выбирай, либо эта у входа, либо напротив меня.

— Я там буду. –сказал я и шагнул к кровати справа.

— Я пойду вниз, обед доем. Девчонкам скажу, чтобы белье постельное тебе постелили. Потом группа у нас после обеда, тебе можно не ходить пока. Дело твое. Вечером расскажу все подробнее. Если захочешь поесть, спускайся вниз, я или ребята подскажут, что да как. –он посмотрел на часы и исчез за дверью.

Я оглянулся еще раз, повесил джинсовку в шкаф и вышел в туалет. Гул внизу не затихал. Громкий звон чашек и тарелок говорил о том, то их трапеза подходит к концу. «Через 10 минут группа уже!» — прокричал кто-то неприятным и писклявым женским голоском.

И как я подписался на это дерьмо? Зачем пообещал мамке? В голове крутились неприятные мысли о предстоящих двух днях нахождения в столь чудном учреждении, пока не настанет смена Антона. Еще не зайдя в уборную, я заметил, что на всех окнах, где стояли стеклопакеты, не было ручек и рамы соединены между собой железными пластинами, которые были прикручены шурупами. На некоторых окнах, где рамы были деревянными, установлены решетки. Вот уж точно, реабилитируют в таких условиях, наверное, по полной.

Вернувшись в комнату, я заметил, что постель уже была заправлена. Странно, меня же не было всего минут пять. Оперативно. Оглядевшись, я не увидел ни души. Снизу донеслось: «Боже, дай нам разум и душевный покой…». Да еб твою мать, точно секта. Тут еще и религию пропагандируют. Не, вот это точно не для меня. Я снял джинсы, забрался под одеяло и уткнулся в потолок. Ко мне еще не пришло осознание того, где я и как вообще тут все происходит. Ну да ладно, через два дня свяжусь с мамкой и либо в другую реабилитацию, либо дома завязывать буду. Как же я ошибался…

Проснувшись, я посмотрел на часы. Полдевятого вечера. Я надел джинсы, вышел из комнаты и спустился вниз. Навстречу пробежала девчонка, похожая на «мультяшку». Нездоровая и натянутая улыбка, как будто никогда не сходила с ее лица.

— Приветик! -бросила она мне и поднялась наверх.

— Привет. -сказал я, и узнал тот самый писклявый голосок, который днем кричал снизу.

Весь народ кучковался в малюсенькой комнатке. Судя по мебели, это была кухня. Люди стояли плечом к плечу, кушали то ли печенье, то ли булочки.

— Привет! -услышал я за спиной. — У нас чай перед отбоем. Попей, брат. Меня зовут Алик.

Я повернулся и увидел перед собой паренька кавказкой внешности. Мы пожали друг другу руки.

— Привет. Я курить хочу. -сказал я.

— Сейчас сходим, брат. Ключи возьму. -ответил он и прошел в комнату, где меня принимали.

Стоя у порога кухни, я визуально изучал местный контингент. Вот взрослый дядька, в отцы мне годится, сидевший у стенки и смотря сквозь всех присутствующих. Мой сосед Серега, смеющийся с какой-то девицей. Так и не скажешь, что здесь все алкоголики или наркоманы.

— Пошли. –отвлек меня Алик.

Он открыл ту самую злосчастную дверь, порог которой я сегодня переступил на свою голову. Мы спустились по лестнице и он с пульта открыл ворота в гараж.

— Зайди туда, там кури. Чтобы другие не смотрели. А то им тоже хочется. –улыбнулся он и протянул мне открытую пачку и зажигалку. Я вытянул две штуки, одну незаметно положил в карман, вторую прикурил.

— А ты здесь как? -затянувшись горьким дымом «Винстона», выдохнул я.

— Наркотики, брат. Героин. -ответил Алик и цикнул. — Страшное дело.

— Да уж. А у меня вот синька. Сам собирался приехать, да мать решила раньше меня сдать. Вот и привезли.

— Я знаю. Говорили. Я старший дома здесь. Ты на группы ходи, помогает, правду говорю. Я уже два месяца тут, интересно. Много узнал. По программе идти надо.

— Да не совсем я в это верю! Слушай, а у вас здесь молятся что ли еще? Заметил икон много там висит. –спросил я.

— Да. Но это по желанию. Никто не заставляет. У нас своя молитва. Это дело каждого. Привыкнешь.

— Не, я здесь оставаться не хочу. Я Антону уже сказал, пусть звонит моим, чтобы на другую реабилитацию поехать. А то курить нельзя, звонить нельзя, не мое это. Вроде навстречу пошел, говорит зайти в следующую смену. –я докурил, кинул бычок в ведро, и добавил: — Пошли!

Алик ухмыльнулся, но никак не прокомментировал мои слова. Снова зайдя в дом, я поднялся на второй этаж и направился по балконному коридору в сторону своей комнаты. Из соседской двери выскочил парень:

— Привет! –он протянул мне руку и добавил: — Слушай, пойдешь в следующий раз курить, если не сложно, захабари хоть чутка.

— Тут все совсем так плохо с куревом? –спросил я, нащупывая сигарету в кармане.

— Да вообще.

— Ладно, если получится. –я обошел его и пошел к своей двери.

«Так, совсем невеселая перспектива» -думал я про себя. Зайдя в комнату, я увидел Серегу, лежащего на кровати и читающего книгу. Он отложил книгу на тумбочку и посмотрел на меня с завистливой, но доброй улыбкой:

— Покурил?

— Ага. –улыбнулся я в ответ.

— Ты на «ребе»[2] первый раз? Наркотики?

— Да, первый. Алкашка. Че-то как-то слишком уже борщить с этим стал.

— Оооо! -воскликнул мой сосед, привстав с кровати и протягивая руку. -Поздравляю, коллега! Сергей-алкоголик! Нас тут всего двое. А я все ждал, когда алкаша привезут. -рассмеялся он.

— Да уж. Ну, расскажи, что здесь, как здесь? Давно приехал? –мне не терпелось узнать побольше информации об этом «чудном» заведении.

Я лег на кровать, оперся на локоть и приготовился слушать своего собеседника. Серега даже не успел начать, как в дверь зашел молодой человек. Как потом оказалось, он был консультантом. Зайдя, он пристально посмотрел на меня и спросил:

— Привет. Ну как ты, устроился?

— Устраиваюсь потихоньку.

— Ясненько. Если будут вопросы, заходи завтра, пообщаемся. Ребята, отбой через пятнадцать минут. Давайте, не бродите.

Он вышел и плотно закрыл за собой дверь. Я снова повернулся к Сереге, в ожидании, что все-таки уж сейчас услышу его повествование. Он выключил основной свет, накинул полотенце на ночник, чтобы из коридора было не так заметно, что мы не спим. Закрыл шторы, лег под одеяло и начал:

— Ну что тут рассказывать? У меня завтра месяц уже, приехал на три. Мы так с батей решили. Но, может и через два заберут, смотря как пойдет. Я запойный, подшивался пару раз, бесполезняк.

— Да лажа все эти подшивки. Я на «детоксе» две недели пролежал в клинике, потом подшили при выписке. Вышел, сразу литр вкатил в этот же день. Ничего.

— Ну вот. В общем, утром подъем, зарядка, потом завтрак и весь день группы. –продолжал мой, пока единственный, товарищ в этом месте.

— Весь день? Да это же с ума сойти. –я закатил глаза, положил голову на подушку и уставился в потолок.

— Ага. Надоедает жутко. Но в этом вся соль программы. Двенадцать шагов, слышал?

— Слышал.

— Контингент здесь разный. Практически одни наркоты. Консультанты, к слову, тоже все из бывших, но не любят, когда их так называют, они называют себя выздоравливающими. –Серега скривил гримасу и показал пальцами кавычки. –Хитрожопые донельзя, постоянно врут, пытаются съехать, уходят от вопросов. Костян вот, который заходил сейчас, более менее парень. Антон так вообще мудила, каких поискать. Пиздабол страшный.

— Я с Антоном сегодня разговаривал, когда привезли. Сказал ему, что не мое это место. Он пообещал с матерью поговорить. Может, даст позвонить, поговорю, объясню что да как. –надежда не оставляла меня.

— Да, конечно, жди. Напиздел он тебе. Может он и позвонит ей, конечно, но тебе поговорить не даст. А ей скажет, что все в порядке и тебе здесь нравится. Знаешь, как они нашим в уши льют? Только в путь. Они же бабки имеют тут и очень даже не плохие. Вот ты не будешь рыпаться, в надежде, что тебя заберут скоро, а они родителям, мол, ваш cы́ночка выздоравливает, но нужно еще все закрепить, иначе сорвется. Родители, естественно, уши развешивают и платят. Они на все готовы, чтобы мы здоровыми были. Эти пидоры этим и пользуются. Конечно же, программа двенадцати шагов работает, но вот это их отношение раздражает. А близкие, тем, что отправили тебя сюда, хоть на какое-то время, можно сказать, купили свое спокойствие и уверенность, что ты не бухаешь где-то на хате и им мозг не выносишь.

— А если я буду рыпаться? –спросил я.

— А будешь рыпаться, они могут и на мотивацию отправить. Правда, только с согласия родных. Там, говорят, полный пиздец. Бьют, по веревочке ходить заставляют. В общем жопа.

— Это же незаконно. –наивным голосом сказал я, хотя понимал, что сморозил херню.

— Ты смеешься? Конечно, не законно. В Москве парочку таких центров прикрыли. Мне один реабилитант рассказывал, свидетелем был. Приехал «СОБР»[3], всех положили. Соответственно, половина контингента заявила, что их удерживали незаконно. Всех повязали. Организаторы продали хаты, тачки, кому нужно подмазали и дело закрыли. Центры тоже. Но никого не посадили. Откупились, короче. А через полгодика благополучно открылись новые. Вот такая лабуда. И здесь так же. Государство у нас алкашами и наркоманами не занимается, а тут на тебе, пожалуйста, есть хорошие люди, которые хотят помочь зависимым и лечить их. Открывают фонды, центры, соответственно есть покровители. Вот тебе готовый бизнес. Так на нас, а точнее на наших близких, делают бабки. –создавалось ощущение, что Сереге давно хотелось выговориться и кому-то вылить весь этот негатив.

— Если честно, не совсем верится. Но помогает же, раз люди обращаются. И пользуется спросом это все. –я слегка был в шоке от его рассказа.

— Конечно, пользуется. У наших близких — это последняя надежда, чтобы их чадо было здоровым. А стоимость данных услуг толком нигде не регламентирована. Да и они не предоставляют медицинские услуги. Ни лицензии, ничего толком не нужно. Есть деньги, связи, да хоть завтра иди и открывай «ребу». А помогает программа тем, кто еще не все мозги свои пропил или пронаркоманил. Хотя, некоторые вроде выкарабкиваются и после десяти лет употребления.

— Ты-то давно бухаешь? –прервал его я.

— Ну как сказать? Подкосил меня развод. Бизнес свой был по продаже автозапчастей. Я не то, что бухал как свинья подзаборная. Но, если начинал, то надолго. А у меня еще давление. В общем, лет семь, примерно. А ты?

— Я года четыре общем и целом. Ну как? После универа устроился в контору нормальную, денежка хорошая стала появляться. Ну и стал подбухивать. Нормально все было года до десятого, примерно. Потом женился, с женой тоже выпивали, хотя это и не влияло на работу. Так, как все, в общем. Даже небольшое дело открыли. Развелись с ней в итоге. Я погулял как следует. Потом со школьной подругой замутили, двадцать лет ее знаю, может и больше. Стали жить, все хорошо было. А в январе шестнадцатого у меня дом сгорел, батя в нем тоже.

— Бля, соболезную. –перебил Серега.

— Ну и меня как переклинило. Да и еще сыграло то, что я к тому моменту дома работал, на сделке. И зарабатывал неплохо. Иногда, очень даже. Женились с Анькой. На моря ездили. Короче, типа жизнь удалась. В общем, пить стал ежедневно и много. Ну а чего? Сидишь дома за ноутбуком, ездить никуда не нужно, все по телефону, да в интернете. Вышел в магазин, взял пузырь и дальше работать. Короче, так незаметно и затянуло. Хотя, при всем при этом я думал, да ладно, у меня же бабки есть, я же не под забором валяюсь. Я же вискарь глушу, а не боярышник. Ну, короче, как-то так. Потом водка пошла. Морда пухла. С Анькой ругались много. Агрессивным стал. Подкосила меня морально смерть отца. Психологически как-то тяжело. До сих пор. Недосказанность какая-то чувствуется у нас с ним была. Не успел я чего-то, наверное. Заливал все. Вот так и оказался здесь.

— Невесело. Будешь аналитичку писать, так и напиши все это. Как раз первая тема «Почему я здесь». -Серега произнес это и достал тетрадь.

— Что писать? Вы здесь еще и пишете? -мое удивление росло с каждой новой информацией.

— Аналитическую работу. Ну, это типа домашнего задания. Самоанализ, так сказать. Типа, через написанное проживаешь все заново. Это и называется работа по шагам. –он вытащил из тетради лист и протянул мне. На листе была напечатана таблица «Шаг 1. Шаг 2. Шаг 3…». Напротив каждого шага была тема работ.

— Да не собираюсь я им душу изливать. Тем более незнакомым людям. Я слышал, конечно, про группы, ну, типа, как в американском кино: — Я Дэйв, и я алкоголик. Ну и все в таком ключе. Но, если честно, не представлял, как это все в жизни.

— Здесь примерно так же. Пишешь цели на день, которые должен выполнить. К вечеру итоги дня. Разные группы тут. Сам увидишь. –было видно, что Сереге не очень-то хотелось очередному новенькому рассказывать всю местную «кухню» заново.

— Ну и какие цели ты завтра будешь себе ставить? –мне было интересно, какие цели можно ставить в доме с решетками на окнах и закрытыми дверьми.

— Мы их с вечера обычно пишем. Там ничего сложного нет. Есть четыре сферы выздоровления от зависимости. «Био», «психо», социальная и духовная модель выздоровления. Ну, к примеру, на завтра у меня, вот смотри. –он открыл тетрадь и ткнул пальцем. В столбце было написано:

«Био: 20/20 прис/отж.

Психо: Жить трезвыми

Социо: 3 обратных связи

Дух.: 5 добрых дел.»

— Ну, отжимания и приседания я понял. А остальное? –задалбливал я соседа новыми вопросами.

— «Психо» –это программная литература. Я читаю книгу «Жить трезвыми». Можешь взять, что хочешь, что касается программы. «Социо» –социальная сфера. Общение с коллективом, например. У меня обратные связи, лень сейчас объяснять, сам увидишь. Ну, и духовная сфера. Если верующий, то можешь читать духовную литературу, ходить на молитву. Если нет, то делай добрые дела. Это всё, в принципе, никто не проверяет, это для себя. Для совести, так сказать. –Серега закрыл тетрадь и положил на тумбу. — Давай спать. А то подъем рано. Тебе то можно поспать еще пару деньков, а, если я не встану, то дрюкнут всех.

— В смысле? –я не унимался с вопросами.

— Если кто-то не встает, проспал там или просто забил, то страдает вся группа. Короче, потом тогда в течение трех дней все будут вставать на полчаса раньше.

— Пиздец какой-то. Ладно, спокойной ночи. Нужно переварить все. –я подытожил разговор и отвернулся к стене.

— Да, кстати. –Серега, оказывается, еще не закончил. — С матом тут осторожнее. Между собой-то ладно, а вот, если при консультантах, то «соточку» пиши.

— Какую «соточку»? –спросил я, повернувшись вполоборота.

— Сто раз фразу какую-нибудь, которую они придумают. Ну, что-то типа «я больше не буду ругаться матом» или что-нибудь в этом роде.

— А если не буду писать?

— Если не напишешь, накажут группу или тебя индивидуально. Например, прогулку всем отменят или звонок домой. Сам понимаешь последствия, да? –Серега выключил ночник.

— Охуели, других слов, извини, у меня нет. –с этими словами я закрыл глаза.

 Кубрик — Помещение для судовой команды на корабле. В народе применяется к маленьким помещениям.

 Реба — реабилитация. Этап избавления от наркотической или алкогольной зависимости. Процесс возвращения человеку его положительных черт характера и нормальных способностей для жизнедеятельности, которые были утрачены в результате приема наркотиков или алкоголя.

 СОБР — специальный отряд быстрого реагирования.

Часть 2. День первый

Я проснулся от громкого свистка. Еле открыв глаза, я сначала не понял, где нахожусь, но быстро сориентировался. Серега сидел на своей кровати и тоже пытался проснуться.

— Здорово. -нехотя выдавил он.

— Здорово. Это чего за херня была? Или мне приснилось? -заспанным тяжелым голосом спросил я.

— Ты про свисток что ли? Так подъем такой здесь. –протирая глаза, ответил он.

В тот же момент с первого этажа донеслась оглушительная танцевальная музыка. Хоть я и не пил вчера, но просыпаться под такие басы даже трезвым не очень-то приятно.

— А это тоже подъем?

— Типа того. Сейчас поиграет минут двадцать, потом молитва, потом зарядка. Я на молитву не хожу, так что сейчас умоюсь и чайку заварю. У тебя даже кружки нет?

— Не-а. -ответил я, почувствовав себя каким-то бродягой, прибившимся к нормальным людям.

— Сейчас попрошу на кухне. Только у нас запрещено в комнатах есть и пить чай. Ты особо не афишируй. Консультанты-то знают. Просто наглеть не нужно. По-тихому, в общем. -Серега напялил «спортивки» и вышел за дверь.

В жопу все. Я накрылся одеялом и закрыл глаза, в ожидании пока Серега не принесет кружку и не угостит чаем. В голову полезли самые разные мысли. Докатился я. Мать жаль, Аньку жаль. Намучались со мной. В говно превратился какое-то. А раньше? Ведь раньше всегда на позитиве, всегда в любой компании «свой». А сейчас вот тут лежу. Наверное, так мне и надо, мудаку. Четвертый десяток, а мозгов как у молокососа. Хорошо, хоть батя всего этого не видит. Что дальше? А дальше тупик, стена, Андрюх, сте-на! И нахер я кому такой нужен? Гнать ссаными тряпками таких, как я. Только жизнь отравляю всем. И ведь осознавал, что нельзя так жить, ну нельзя. Так нет же, хули нам быкам? Пока есть, что налить, мы же храбры и веселы. А на утро, как обоссаный щенок, в долг просишь.

— Вот и кружка. -Серега незаметно вошел в комнату. -Держи.

Я поднялся, взял кружку и закинул в нее пакетик с чаем. Непривычно мне утро с чая начинать.

— А кипяток где взять? -спросил я.

— В коридоре кулер стоит.

Я вышел в коридор и был встречен оценивающими взглядами. За столиком у кулера сидели трое: парень, который покурить просил принести, писклявая девчонка и ещё одна, с провалившимися глазами. «Мэрилин Мэнсон, мля» -пронеслось в башке. Не обращая внимания, я налил в кружку кипяток и направился обратно. Зайдя в комнату, я сходу спросил:

— Слушай, а сколько здесь всего народа-то?

— Ты четырнадцатый. Немного пока. Дом на двадцать пять рыл рассчитан. -ответил Серега, прихлебывая горячий чай.

— Нихуя себе. А дом специально, что ли строили для этих целей?

— Не, все фонды в основном снимают. Но кто сдает дом для кучи наркоманов и алкашей, я не знаю.

— Я бы точно не сдал. Ну его нахер.

Серега привстал, поставил кружку с чаем в тумбочку и пошел к выходу.

— Я на зарядку. Десять минут всего. Спускайся потом на завтрак.

— А что на завтрак? Яичница? -надеясь на положительный ответ, поинтересовался я.

— Хуишница. -Серега посмотрел на меня как на идиота. — На курорте что ли? Каша.

— Ладно, спущусь.

Как же неохота спускаться, со всем знакомиться. Начнется: «Кто? Откуда? С чем?». Бесит. Влип, сука. Так и получилось. Через минут пятнадцать, я спускался по лестнице вниз, как юродивый, которого ждут, чтобы над ним поиздеваться и похохотать. И опять эти взгляды дебильные. А хотя, по большому счету, мне-то что? Какая-то стайка никчемных нарко́тов смотрит, обсуждает. Пффф. Да и хер с ними. Серега позвал за столик, я сел напротив него. За столом нас было шестеро. Три парня и три девчонки.

— Я кашу не буду. Чай попью. -сказал я, и отодвинул тарелку.

— Ну ты даешь! -сказал один из сидящих, взял мою тарелку и вывалил половину каши в свою. -Будете? -он окинул взглядом остальных.

— Я Макс. –представился он, прожевывая.

— Андрей. -кивнул я.

— Я Вика! -послышался уже знакомый писклявый голос справа.

— Таня. –хмурым голосом сказала еще одна девушка.

— Катя. -и последняя девушка тоже представилась. — Ты здесь как?

Ну началось. Я вдохнул, и вкратце, поверхностно рассказал примерно то же, что и говорил Сереге накануне вечером:

— Да как? Как все! Жил, не тужил, пока деньги были. Потом дома сел работать. Стал выпивать ежедневно. Незаметно переросло в алкоголизм. Сам того и не заметил. Думал, что со мной-то уж точно этого никогда не случится.

— Как и мы все. -ухмыльнулась Татьяна.

— Ну а ты? -я посмотрел на Катю.

— Героин. Ну как? Не сразу. Сначала травка, гашиш. Потом амфетамин[1]. А потом и герыч попробовала. Не слезть было. Воровать стала, по притонам болтаться. В общем, весело. -она так это сказала, как будто нисколько не жалеет об этом. Даже с юмором.

— И долго торчишь? -спросил я.

— С двенадцати лет начала, героин лет пять уже. В дурке провалялась даже.

— А сейчас тебе сколько?

— Двадцать пять. -ответила Катя и встала из за стола.

— Нормально так. -я допил чай, поставил кружку, поднялся и бросил Сереге: — Я в комнату пойду.

— У нас сейчас «цели на день.» Не хочешь посидеть, просто послушать? -сказал он.

— Не, посплю, наверное.

Вместо комнаты, я прошелся в предбанник, еще вчера я заметил там шкаф с книгами. Открыв его, я был неприятно удивлен. Три стеллажа книг с церковной литературой, остальное про наркоманию и алкоголизм. Из консультантской показался Костя.

— Привет. Ну как ты? Сейчас группа, пойдешь?

— Нет. Не хочу. Тебя же Костя зовут? Есть что-нибудь нормальное почитать?

— Там, ниже посмотри. Смотря, что для тебя «нормальное». Если на группу не идешь, то поднимись в комнату, пожалуйста.