– Твоя машина сверху похожа на большого муравья, – как-то раз заявила я, открывая ему дверь.
– А ты похожа на принцессу.
Мэтти поднял меня на руки и подкинул, так что я взвизгнула, хотя за его притворным рычанием и доносящимся из комнаты битловским «Эй, Джуд» этого было не расслышать.
На моменте, когда Маккартни увещевал Джуда не бояться, Мэтти сделал вид, что вот-вот уронит меня.
– Хочешь, чтобы я тебя отпустил?
– Не-е-ет!
В следующий миг я уже на полу, пытаюсь выбраться из его крепких объятий – у нас это называлось «играть в тюрьму». У нас были стоп-слова «потные ноги», но не прибегать к ним было делом чести, и Мэтти это прекрасно знал.
– Сдаешься? Точно? Ты же понимаешь, что теперь я тут главный!
Вытирая руки о кухонное полотенце, в дверях появилась мама. Волосы распущены, большие, как у олененка, глаза горят.
– А меня в свои игры не берете?
Мэтти отпустил меня, подошел поцеловать маму и закружил ее в танце. Я цеплялась за его ноги, чтобы он опять меня схватил, а сама готова была с криком убежать прочь, если он попробует меня поймать. «Не догонишь никогда!»
Я намеренно вела себя как назойливое насекомое. «Вот я! Выбери меня!»
Он встречался с моей мамой, но я его тоже любила. Больше, чем кого-либо другого. Иногда даже больше, чем маму.
* * *
– Чем сегодня занимались мои любимые девочки?
Мэтти клеил нам на окна стикеры охранной компании. Никакой охраны у нас не было, но Мэтти сказал, что наклейки заставят потенциальных грабителей дважды подумать, прежде чем к нам лезть. Он много думал о безопасности и всегда говорил маме вести себя осторожнее. «Одинокая женщина – легкая добыча».
– Мы играли в прятки на Парламент-Хилл, – похвасталась я.
– Надеюсь, ты не закрывала глаза, Амелия?
– Если подглядывать, какой смысл играть? – парировала мама.
– Это небезопасно. Как знать, кто прячется в кустах?
Мама закатила глаза и неодобрительно покачала головой.
– Хватит драматизировать.
