покажу: на, мол, царская милость, смотри!» И несет Иван-дурак в руках не разберешь что: взял он жердь, согнул ее в дугу, стянул ее жилой, толстой и звонкой, а к дуге прицепил-подвесил сковороды, заслонки, колокола, ширкунцы, бубенчики.
Подошел Иван-дурак к царю, поклонился. Отставил одну ножку вперед, оперся на жердь, да как дернет за струну, – батюшки мои!
– Дз! бум, динь, динь, бум, бум! – такой звон пошел, что все собрание покатилось со смеху; даже сам царь засмеялся.
– Этакого досужества, – говорит, – мы еще не видали! Из какой ты волости, добрый человек?
– Волости я не ведаю, а зовут меня Ивашка-дурашный, – и опять как дернет за струну! – Бзз, бум, динь, динь!.. – такой опять звон пошел.
– Вот, дескать, – говорит, – царская милость, мое старание – любо тебе или нет?!
– Любо, любо! – говорит царь.
– А честный ты человек, или нет? – спрашивает царь.
– Честный, честный, – говорит народ честной.
– То-то и есть… лучше быть дураком да честным, чем умным да мошенником.
И посмотрел тут царь на многих, и многие при этом глаза потупили.
– А хочешь ли ты, – спрашивает опять царь, подумав немного, – хочешь ли ты, честный человек, быть моим казначеем?..
– Как не хотеть, вестимо, хочу, – говорит Ивашка, и поклонился царю в ноги.
– А умеешь ли ты считать?
– О! считать-то он горазд, всякого плута обочтет!.. – кричит народ честной.
И взял царь Ивашку-дурака к себе в казначеи
