Там затаишься где-то в укромном месте до темноты. В полночь проберёшься на бастион, туда к восточной стене, помнишь? Услышишь крик чайки и сбросишь вниз сию верёвку. — Резун сунул парню небольшой холщёвый мешок. — На одном её конце петля имеется, закрепишь верёвку на зубце стены. Всё понял? Сможешь сделать сие?
Иван, вытерев ладонью вспотевший лоб, напряжённо думал. Потом отрицательно мотнул головой…
— После обеда и до захода солнца всегда работаю с бумагами и хозяином. И никогда под вечер судья не даёт мне никаких поручений. Никак нельзя будет уйти, дядько Данила! И ежели Али-Мустафа обнаружит, что меня нет в кабинете, то непременно шум подымет, стражникам сообщит… — Иван пожал плечами.
— Так, разумею… а поздно ночью, к полуночи, когда все спать ложатся, уйти сможешь? Кади имеет привычку работать в библиотеке чуть не до рассвета. Но сидит тихо, по дому не шастает. Пожалуй, в полночь смогу. Да, смогу, дядько! Но как в крепость попасть? Стражники ночью не за что не откроют ворота, еже схватят, пожалуй…
Опустив голову, Резун задумчиво барабанил пальцами по столу.
— Сегодня что у нас? Четверг, верно? — казак некоторое время размышлял о чём-то. — Каждый четверг, в полночь с портовых складов в фортецию идёт обоз. Десятка два больших возов, доверха гружённых всякими воинскими припасами — порохом, ядрами и прочим оружием. Полагаю, турки уже готовятся к приёму своего великого войска. А ночью возят из-за людской толчей возле причалов, да и скрыться от глаз лазутчиков вражьих желают… обоз охранят татарские стражники, но это безделка! — Резун пренебрежительно усмехнулся. — Мы хотели вначале снять их, возчиков, и под личиной басурман проникнуть в фортецию. Но… Возы разгружаются во дворе крепости, у арсенала. Там, завсегда полно турок, а до главного бастиона черти-сколько по крепостным коридорам. Не один из моих пластунов не бывал в середине сего гнезда басурманского, да ещё ночью. Короче, сможешь втихаря, с телегами прошмыгнуть во двор фортеции. А оттуда — на бастион? Сие главное, там тебе карты в руки!
