автордың кітабын онлайн тегін оқу Федор Сологуб
Надежда Тэффи
Федор Сологуб
«Федор Сологуб» — рассказ русской поэтессы, писательницы Надежды Тэффи(настоящее имя Надежда Александровна Лохвицкая, по мужу Бучинская; 1872–1952).
В небольшом очерке Тэффи с юмором и легкой грустью вспоминает о своем знакомстве и дружбе с поэтом серебряного века Федором Сологубом. Некоторые события из жизни Сологуба читатель видит глазами писательницы.
Известность и популярность Надежде Тэффи принесли, прежде всего, юмористические и сатирические рассказы, поместившиеся в сборники «Юмористические рассказы», «И так стало», «Карусель», «Дым без огня», «Неживой зверь», «Городок», «Ведьма». Ее перу принадлежат также ряд стихотворений, переводы, роман «Авантюрный роман», мемуарная проза о З. Гиппиус, А. Коллонтай, А. Керенском, Г. Распутине, А. Аверченко и других современниках писательницы.
В своих произведениях Надежда Тэффи пыталась создать портреты людей разных типов характера, уровня образования и сословия. Главное для Тэффи — подчеркнуть индивидуальность каждого человека. Читатель просто ощущает симпатию автора к своим персонажам, любовь к людям.
Знакомство мое с Сологубом началось довольно занятно и дружбы не предвещало. Но впоследствии мы подружились.
Как-то давно, еще в самом начале моей литературной жизни, сочинила я, покорная духу времени, революционное стихотворение «Пчелки». Там было все, что полагалось для свержения царизма: и «красное знамя свободы», и «Мы ждем, не пробьет ли тревога, не стукнет ли жданный сигнал у порога…», и прочие молнии революционной грозы.
Кто-то послал это стихотворение в Женеву, и оно было напечатано в большевистском журнале.
Впоследствии, в дни «полусвобод», я читала его с эстрады, причем распорядители-студенты уводили присутствовавшего для порядка полицейского в буфет и поили его водкой, пока я колебала устои. Тогда еще действовала цензура, и вне разрешенной программы ничего нельзя было читать.
Вернувшийся в залу пристав, удивляясь чрезмерной возбужденности аудитории, спрашивал:
— Что она там такое читала?
— А вот только то, что в программе. «Моя любовь, как странный сон».
— Чего же они, чудаки, так волнуются? Ведь это же ейная любовь, а не ихняя.
Но в то время, с которого я начинаю свой рассказ, стихи эти я читала только в тесном писательском кружке.
И вот мне говорят странную вещь:
— Вы знаете
