автордың кітабынан сөз тіркестері  Невский проспект

Инна Соболева

Демидов, но немалую сумму внес и начальник III отделения граф Александр Христофорович Бенкендорф, известный потомкам прежде всего как душитель всех и всяческих свобод) открылась первая в России и вторая в Европе больница для «маленьких детей, подвергшихся различным прилипчивым и другим болезням, их возрасту свойственным». Попечителями больницы Демидовы оставались до 1917 года.

женского пола свободного достояния доставить способы к производству рукодельных работ, посредством которых они могли бы честным и полезным образом снискивать содержание себе и своим семьям». Там же работала бесплатная столовая. Кормили всех, кто в этом нуждался. Обеды были не изысканными, но сытными и вкусными. Когда увидели, что «семейные труженицы» часто вынуждены отрываться от работы, чтобы навестить малолетних детей, оставшихся дома без присмотра, организовали «дневное убежище для детей» – первый в истории России детский сад. В Демидовском доме давали детям необеспеченных родителей не только приют и пищу, но и начала образования. В 1834 году в Петербурге на средства благотворителей (самым щедрым из них был

Дело в том, что домом 54 по Невскому проспекту владел Анатолий Николаевич Демидов, человек во многих отношениях интереснейший. У своего промотавшегося приятеля он купил княжество в Италии и стал именоваться князем Сан-Донато. Но о России не забывал. В Петербурге основал первый в нашей стране Дом трудолюбия, главной целью которого было «бедным лицам

Казанским собором). Михаил Григорьевич Земцов владел домом 48, Паоло Трезини – домом 54. В доме 20 император Петр поселил Жана Батиста Леблона. В доме 15 некоторое время обитал Джакомо Кваренги, в доме 22 – Андрей Иванович Штакеншнейдер, в доме 26 – Луиджи Руска. Федор Иванович (Иоганн Фридрих) Лидваль жил в доме 50, а Гарольд (Юлий Андреевич) Боссе почти четверть века владел домом 5.

А уж строили на Невском почти все, кто вообще строил в Петербурге.

жил, а когда начал строить Зимний, из своей привычной и удобной квартиры на Первой Береговой улице (Шпалерная, 48) перебрался на Невский в дом 46. В Строгановском дворце в разное время жили Федор Иванович Демерцов и Андрей Никифорович Воронихин (потом переехал в дом 27 рядом со строившимся Казан

памяти. Ни на одном доме на Невском проспекте нет мемориальной доски, сообщающей о том, что в этом доме жил архитектор, которому мы обязаны счастьем видеть не унылые коробки, а красоту и гармонию. Исключение – Московский вокзал. Там есть доска с надписью, что его строил архитектор Константин Андреевич Тон. Не так давно на цоколе дворца Белозерских-Белосельских – спасибо! – установили закладную доску, сообщающую, что здание заложено в 1847 году, строитель – архитектор А. И. Штакеншнейдер. А между тем многие зодчие не только творили, но и жили на главном проспекте столицы. Одни – потому что престижно, другие – чтобы быть поближе к работе. Так, Франческо Бартоломео Растрелли, когда строил Строгановский дворец, в нем и

А вот обстоятельство, которое заставляет задуматься о благодарности, точнее, о благодарной

бы «выжать» из драгоценной столичной земли максимальный доход.

управа следила только за неукоснительным выполнением двух требований. Во-первых, за соблюдением красных линий улиц (за линию фасадов могли выступать только навесы над подъездами, эркеры и балконы на уровне второго этажа и выше). Во-вторых, за тем, чтобы высота карниза над уровнем земли не превышала 11 саженей (23,5 метра). Именно такое «Высочайше утвержденное[33] в 1844 году мнение Государственного Совета об ограничении постройки в Санкт-Петербурге высоких зданий» спасло Невский проспект от появления небоскребов, которые разрушили бы традиционный силуэт города. Домовладельцев это бы не остановило. Они охотно поставили бы на принадлежащих им участках здания любой возможной высоты – лишь

измельченным декором, иной раз напоминали недавно разбогатевшую купчиху, надевавшую по будням все свои бриллианты. Ей-то это казалось красивым, а вот люди светские брезгливо морщились. Но и аристократы не остались безразличны к строительному ажиотажу на главном проспекте столицы. Надстраивали свои дома Строгановы (дома – не дворец), правда, делали это достаточно тактично; даже великий князь Сергей Александрович не удержался, купил трехэтажный дом (№ 43) рядом со своим дворцом и приказал надстроить его до пяти этажей. О том, как исказили надстройками замыслы великих зодчих владельцы зданий, фланкирующих иноверческие храмы, я уже писала.

Облик домов стал частным делом их владельцев. Городская