Глава II

Миссис Бантинг нервно вскочила. Мгновение она стояла и прислушивалась. Вокруг была темнота, которую делала еще гуще полоска света под дверью гостиной, где сидел со своей газетой Бантинг. А потом неровный двойной удар повторился, и она сказала себе, что такой стук не может предвещать ничего доброго. Будущий жилец стучал бы резко и уверенно. Нет, это, наверное, какой-нибудь попрошайка. Подобные посетители являются в любой час дня или ночи, чтобы клянчить или требовать деньги.

Миссис Бантинг уже приходилось вступать в весьма неприятные контакты с этой не поддающейся определению публикой. Таких мужчин и женщин (прежде всего женщин) много во всяком большом городе; они похожи на балласт, беспорядочно носящийся по волнам. Но с тех пор как она стала выключать на ночь газовое освещение в прихожей, беспокойства от них поубавилось: как крысы, которые сбегаются на свет, они покинули темный дом.

Она открыла дверь гостиной. Встречать посетителей, которые стучали в парадную дверь, было обязанностью Бантинга, но жена куда лучше мужа умела спроваживать неприятных или навязчивых гостей. Сегодня, однако, она предпочла бы, чтобы этим занялся супруг. Но Бантинг, поглощенный газетой, не шелохнулся; он только поднял глаза и произнес, когда открылась дверь:

– Кажется, стучат?

Ничего не ответив, миссис Бантинг вышла в холл и медленно отворила парадную дверь. На верхней из трех ступенек крыльца стояла длинная и тощая фигура, облаченная в инвернесскую накидку и старомодный цилиндр. Несколько мгновений посетитель молча щурился, ослепленный, видимо, светом горелки. Опытным взглядом миссис Бантинг тут же определила, что перед ней джентльмен, представитель того сословия, что и их с мужем прежние наниматели.

– Если не ошибаюсь, здесь сдаются комнаты? – Вопрос был задан довольно резким, но нерешительным голосом.

– Да, сэр, – произнесла миссис Бантинг с сомнением.

С тех пор как к ним в последний раз являлся съемщик, то есть не какой-нибудь, а респектабельный, отвечающий их запросам, прошел уже, казалось, целый век. Инстинктивно она немного посторонилась, и незнакомец проскользнул мимо нее в холл. Тут только миссис Бантинг заметила у него в левой руке узкий саквояж, совершенно новый, из добротной коричневой кожи.

– Я ищу тихое жилье, – произнес он. – Тихое жилье, – повторил посетитель мечтательным отсутствующим тоном и нервно огляделся.

Землистое лицо его просветлело: он увидел, что холл тщательно обставлен и сияет чистотой. Рядом стояла очень аккуратная подставка для шляп и зонтов. Усталые ноги посетителя мягко покоил темно-красный половик, подобранный в тон ворсистым обоям. Дом был превосходен, хозяйка, похоже, тоже.

– Комнаты очень тихие, сэр, – проговорила она мягко. – Сейчас свободны четыре. Кроме меня и моего мужа, в доме никто не живет.

Миссис Бантинг произнесла это вежливым, бесстрастным тоном. Трудно было поверить в такое счастье: вдруг к ней в дом является жилец и к тому же на редкость любезный человек, говорящий приятным голосом, который напомнил бедной женщине дни ее радостной, свободной от тревог юности.

– Как раз это мне и нужно, – отозвался он. – Четыре комнаты? Ну что ж, я, наверное, ограничусь двумя, но прежде хотел бы посмотреть все четыре, чтобы сделать выбор.

Как же это здорово, что Бантингу пришло в голову зажечь в холле газ! Если бы не освещение, джентльмен, конечно, прошел бы мимо. Миссис Бантинг направилась к лестнице, в волнении совершенно забыв, что дверь осталась открытой. Незнакомец, которого она уже мысленно именовала «жильцом», быстро шагнул к двери и захлопнул ее.

– Ох, спасибо, сэр! – воскликнула хозяйка. – Сожалею, что вам пришлось побеспокоиться.

На миг их взгляды встретились.

– В Лондоне небезопасно оставлять открытой входную дверь, – проговорил посетитель не без резких нот в голосе. – Надеюсь, обычно вы об этом не забываете. Иначе в дом может забраться кто угодно.

Миссис Бантинг вздрогнула. Незнакомец говорил по-прежнему вежливо, но нетрудно было заметить, что он рассержен.

– Уверяю вас, сэр, я никогда не оставляю дверь открытой, – поспешно заверила она. – Вам нечего опасаться!

И тут из-за двери гостиной до них донесся кашель Бантинга. Звук был совсем негромкий, но будущий жилец миссис Бантинг подскочил, как ошпаренный.

– Что это? – выдохнул он, хватая хозяйку за руку. – Кто там?

– Всего лишь мой муж, сэр. Он недавно выходил купить газету и, наверное, простудился.

– Ваш муж?.. – Незнакомец глянул на нее подозрительно. – А чем, разрешите спросить, он занимается?

Миссис Бантинг остановилась. Чем занимается Бантинг, касается только их двоих. Однако время сейчас такое, что приходится прятать гордость в карман.

– Он слуга, сэр, – сухо отвечала она. – Прежде работал дворецким. Разумеется, он может оказывать услуги и вам, сэр, если пожелаете.

Миссис Бантинг стала подниматься по лестнице. Гость пошел следом. Первый марш лестницы кончался этажом, который миссис Бантинг про себя называла парадным. Там располагались гостиная и за нею спальня. Миссис Бантинг распахнула дверь гостиной и проворно зажгла канделябр.

Комната была красивой, хотя и немного перегруженной мебелью. Пол покрывал зеленый, цвета мха ковер; вокруг стола – он находился в самом центре – было расставлено четыре стула; в углу напротив двери помещался просторный старомодный шифоньер.

На темно-зеленых стенах висело восемь гравюр с изображениями красавиц ранневикторианской эпохи, одетых в бальные туалеты из кисеи и кружев. Этими картинками, вырезанными из старого модного журнала, миссис Бантинг очень дорожила, считая, что они придают убранству комнаты оттенок элегантности и изысканности.

Спешно включая газ, она радовалась в глубине души, что позавчера собралась с силами и сделала в комнате основательную уборку. Долгое время гостиная стояла в том виде, в каком ее покинули прежние жильцы – бессовестные неряхи. Бантингу пришлось пригрозить полицией, чтобы они убрались. Теперь в комнате был восстановлен безупречный порядок, за одним только важным исключением, о котором миссис Бантинг стыдилась вспоминать. На окнах не было прозрачных белых занавесок, но это упущение можно будет легко исправить, если джентльмен в самом деле решится снять квартиру. Но что это?.. Незнакомец стал осматриваться с некоторым сомнением.

– Эти комнаты для меня слишком… слишком просторны, – сказал он наконец. – Я посмотрел бы другие, миссис… э…

– Бантинг, – мягко подсказала она. – Бантинг.

Говоря, она чувствовала, как на ее усталое сердце снова наваливается тяжкий груз заботы. Что, если она все же ошиблась… то есть не совсем ошиблась, но неверно оценила возможности этого джентльмена? Не исключено, что он беден и сможет снять только одну комнату – скажем, за восемь или десять шиллингов в неделю; от такого подспорья им с Бантингом будет мало проку, но все же это лучше, чем ничего.

– Не желаете взглянуть на спальню, сэр?

– Нет, – отозвался гость, – нет. Думаю, я лучше посмотрю верхние комнаты, миссис… – Словно совершая колоссальное умственное усилие, он натужно выдохнул фамилию: – Бантинг.

Две верхние комнаты находились, разумеется, непосредственно над парадным этажом. Но выглядели они довольно жалко и убого, поскольку были начисто лишены украшений. К ним был приложен минимум усилий – собственно говоря, Бантинги, наняв дом, почти ничего в них не изменили.

В самом деле, трудно придать нарядный вид комнате, если главные предметы ее обстановки – раковина и газовая плита. Плита устаревшего образца снабжалась газом через автоматическое устройство, в щель которого полагалось бросать монетки. Она принадлежала владельцам дома, сдавшим его Бантингам в аренду. Зная, что за нее ничего не выручишь, они бросили ее здесь вместе с другим хламом.

Мебель, как и вся прочая собственность миссис Бантинг, была добротной и содержалась в чистоте, но все же помещение выглядело пустым и неуютным, и хозяйка сейчас корила себя за то, что не позаботилась о его убранстве. Но, как ни странно, смуглое, резко очерченное лицо ее спутника удовлетворенно просияло.

– Отлично! Отлично! – воскликнул он, впервые опустил на пол саквояж и быстрым нервным движением потер свои длинные пальцы. – Это именно то, что я искал. – Широкими беспокойными шагами гость приблизился к плите. – Первоклассно… просто первоклассно! Именно то, что мне нужно! Поймите, миссис… э… Бантинг, я человек науки. Я занимаюсь разного рода экспериментами, и при этом часто требуется… сильный нагрев.

Немного трясущейся (как заметила миссис Бантинг) рукой он указал на плиту.

– Это мне тоже пригодится, очень и очень пригодится, – продолжал гость, медленно, ласкающими движениями ощупывая край каменной раковины.

Он откинул голову и провел рукой по высокому лбу, потом добрался до стула и тяжело опустился на него.

– Я устал, – пробормотал он, – ужасно устал! Весь день на ногах, ни разу не удалось присесть. На лондонских улицах не найдешь ни одной скамейки, чтобы передохнуть. На континенте совсем другое дело. В некоторых отношениях континентальные жители куда человечнее англичан, миссис Бантинг.

– Безусловно, сэр, – вежливо подтвердила она и, неуверенно взглянув на гостя, задала столь важный для себя вопрос: – Так вы решили снять комнаты, сэр?

– Эту комнату конечно, – отвечал он, осматриваясь. – Как раз такую я и разыскивал… о такой мечтал в последнее время. – И он поспешно добавил: – Я хочу сказать, что мне всегда хотелось владеть именно таким помещением. Вы не поверите, если я расскажу, как трудно разыскать что-нибудь подобное. Но теперь конец утомительным поискам. Какое же это облегчение, даже передать не могу!

Он встал и еще раз с отрешенным видом осмотрелся. Затем внезапно спросил: «Где мой саквояж?» – причем в его голосе послышались злость и страх. Он уставился на спокойно стоявшую перед ним хозяйку, и по спине у нее вдруг пробежал холодок. Она пожалела о том, что Бантинг остался внизу, на первом этаже.

Но миссис Бантинг давно усвоила, что люди хорошего происхождения и образованные имеют право на странности. Ей было известно, что ученые – публика особая, а новый жилец, без сомнения, к ним принадлежал.

– У меня ведь был с собой саквояж? – нервно и испуганно спросил гость.

– Вот он, сэр, – поспешила успокоить его миссис Бантинг. Наклонившись, она подняла саквояж и подала гостю. Саквояж оказался совсем не тяжелым – по-видимому, он был почти пуст.

– Простите, – пробормотал гость, хватая саквояж. – Я им очень дорожу. Мне стоило огромных трудов приобрести то, что находится внутри, и, лишившись этих вещей, я подвергся бы большой опасности. Вот почему я так всполошился. Надеюсь, вы на меня не обижаетесь.

– Оговорим условия, сэр. – Миссис Бантинг, слегка робея, вернулась к вопросу, который столь много для нее значил.

– Условия? – повторил он. Последовала пауза. – Моя фамилия Слут, – внезапно произнес гость. – С-л-у-т. Переставьте буквы в слове «стул», миссис Бантинг, и вы получите мою фамилию. Я мог бы принести вам рекомендации… – он сопроводил эти слова странным (уклончивым, как выразилась про себя миссис Бантинг) взглядом, – но, если не возражаете, обойдемся без них. Я согласен выплатить вам авансом… ну, скажем, за месяц.

На щеках у миссис Бантинг выступили красные пятна. От испытанного облегчения – а вернее, от радости, которая заслуживала эпитета «мучительная», – у нее подкосились ноги. До этого мгновения она не подозревала, насколько ей хочется есть… хорошенько, досыта наесться.

– Мне это подходит, сэр, – пролепетала она.

– И сколько вы с меня потребуете? – В голосе жильца зазвучали любезные, можно сказать, дружелюбные ноты. – С обслуживанием, разумеется! Надеюсь, вы возьмете на себя уборку? И кухню? Вы ведь, конечно же, умеете готовить?

– Да, сэр. Кроме сложных блюд. Что вы скажете насчет двадцати пяти шиллингов в неделю, сэр? – Она бросила на жильца испуганный взгляд и, не дождавшись ответа, сбивчиво продолжила: – Вам может показаться, что это слишком много, сэр, но хозяйство я буду вести самым тщательным образом, еду подавать хорошую и сытную, а мой муж, сэр… будет рад оказать вам любые услуги.

– Ничего этого мне не нужно, – быстро проговорил мистер Слут. – За своим платьем я стану следить сам. Я привык сам о себе заботиться. Но, миссис Бантинг, у меня совершенно нет желания делить жилище…

– Я могла бы за ту же цену предоставить вам в пользование и второй этаж… пока он не занят, – поспешно прервала его миссис Бантинг. – Мне не хотелось бы, чтобы вы спали здесь в задней комнате, сэр. Она такая маленькая и неудобная. Используйте эту комнату для работы, если вам, как вы говорите, удобно ставить здесь опыты, а еду я стану подавать в гостиную.

– Да, – неуверенно согласился мистер Слут, – наверное, это будет неплохо. А если я предложу вам два фунта или две гинеи? Могу ли я рассчитывать, что вы не возьмете другого жильца?

– Да, – отозвалась она спокойно. – Я буду только рада, если не придется прислуживать никому, кроме вас, сэр.

– Надеюсь, у вас имеется ключ от этой комнаты, миссис Бантинг? Я не люблю, когда меня беспокоят во время работы. – Мгновение он ждал, а потом повторил настойчиво: – У вас есть ключ от этой комнаты, миссис Бантинг?

– Ах да, сэр, ключ имеется… такой изящный миниатюрный ключик. Прежние хозяева вставили в дверь новомодный замок.

Она открыла дверь и продемонстрировала жильцу кружок над старой замочной скважиной. Мистер Слут кивнул, потом немного помолчал, как будто погруженный в собственные мысли.

– Сорок два шиллинга в неделю? Да, это мне вполне подходит. И для начала я сей же час выдам вам аванс за месяц. Ну вот, четыре раза по сорок два шиллинга это будет… – Он откинул голову назад и, глядя квартирной хозяйке прямо в лицо, впервые улыбнулся ей странной кривой улыбкой. – Это будет ровно восемь фунтов и восемь шиллингов.

Он сунул руку во внутренний карман своего длинного похожего на накидку пальто и вынул оттуда горсть соверенов. Затем он выложил их в ряд на голом деревянном столе, который находился в центре комнаты.

– Пять… шесть… семь… восемь… девять… десять фунтов. Сдачу оставьте, пожалуйста, у себя: я попрошу вас сделать для меня завтра утром кое-какие покупки. Сегодня со мной произошло несчастье. – Судя по тону нового жильца, это несчастье не особенно его расстроило.

– Вот как, сэр? Печально это слышать.

Сердце у миссис Бантинг громко стучало. Она ощущала ни с чем не сравнимое волнение. От радости у нее голова шла кругом.

– Да, ужасное несчастье! Я потерял свой багаж, то немногое, что удалось увезти. – Тут он внезапно перешел на шепот. – Не нужно было этого говорить. Что я за дурак! – Голос мистера Слута вновь окреп. – Я слышал от кого-то: без багажа, мол, в пансион не устроиться, тебе непременно откажут. Но вы мне не отказали, миссис Бантинг, и я вам благодарен за… за то, что вы так любезно меня встретили…

Он глядел жалобно, и миссис Бантинг была тронута. Она начала испытывать симпатию к своему новому жильцу.

– Надеюсь, джентльмена я умею отличить с первого взгляда. – Ее размеренный голос дрогнул.

– Завтра мне нужно будет присмотреть что-нибудь из носильных вещей, миссис Бантинг. – Жилец снова глянул на нее жалобно.

– А теперь, сэр, вам, вероятно, хочется помыть руки. И не скажете ли, чего вы желаете на ужин? В доме не так уж много припасов.

– Неважно, что угодно, – поспешно отозвался он. – Мне не хочется, чтобы вы сейчас выходили на улицу. Слишком холодно и сыро и ни зги не видать из-за тумана. Если у вас найдется небольшой бутерброд и чашка молока, мне этого вполне хватит.

– У меня есть очень вкусная колбаса, – неуверенно проговорила хозяйка.

Колбаса в самом деле была вкусная. Только сегодня утром миссис Бантинг купила ее мужу на вечер – сама она довольствовалась крохотным бутербродом с сыром. Но теперь – удивительная, пьянящая мысль – она может послать Бантинга за каким-нибудь лакомством. Десять соверенов приятно грели ей руку.

– Колбаса? Нет, боюсь, колбаса не годится. Я не ем мяса. Уж и не припомню, когда в последний раз пробовал колбасу.

– Вот как, сэр? – Немного поколебавшись, она спросила натянутым тоном: – А пиво или, может быть, вино вам понадобится?

На бледном лице Слута внезапно появилось непонятное гневное выражение.

– Нет, конечно. Мне кажется, я уже сказал об этом достаточно ясно. Я надеялся услышать, что и вы, миссис Бантинг, не увлекаетесь спиртным…

– В рот не беру, сэр, и так всю жизнь. Бантинг тоже не употребляет спиртное, с тех пор как мы поженились.

Будь миссис Бантинг склонна к болтливости, она могла бы добавить, что принудила Бантинга сделаться трезвенником гораздо раньше и что только его покорность заставила ее поверить во всю ту чушь, которую он ей нашептывал в те далекие дни, когда добивался ее руки. И теперь оставалось только радоваться, что он еще молодым человеком принес обет трезвости: иначе в тяжелые времена ничто не удержало бы его от того, чтобы залить тоску спиртным.

Спустившись этажом ниже, она показала мистеру Слуту премилую спальню, расположенную за гостиной. По форме и убранству эта спальня полностью повторяла ту, которую занимала сама миссис Бантинг, только отделка здесь была чуть дороже, а соответственно и лучше.

Новый жилец огляделся, и на его изможденное лицо легло странное выражение блаженства и умиротворенности.

– Тихая пристань, – прошептал он и добавил: – «Он приводит их к желаемой пристани»[1]. Прекрасные слова, миссис Бантинг.

– Да, сэр.

Миссис Бантинг была слегка озадачена. Как давно при ней в последний раз цитировали Библию! Эта цитата явилась окончательным свидетельством в пользу респектабельности мистера Слута.

И еще удача: придется обслуживать всего лишь одного съемщика – даже не семейную пару, а одинокого джентльмена. А в числе супружеских пар им попадались очень своеобразные – и здесь, в Лондоне, и на морском побережье…

Да, Бантингам ужасно не везло! С тех пор как они переехали в Лондон, среди их съемщиков не оказалось ни одной хоть сколько-нибудь любезной и респектабельной семейной пары. Последние жильцы были опустившиеся голодранцы, из тех, кто, как говорится, знал лучшие дни, и промышляли они мелким жульничеством.

– Через минуту, сэр, я принесу вам горячую воду и чистые полотенца.

Миссис Бантинг направилась к двери. Мистер Слут быстро обернулся.

– Мне не хотелось бы, миссис Бантинг, – проговорил он, слегка запинаясь, – чтобы вы поняли чересчур буквально мои слова об обслуживании. Много хлопотать не придется: я привык сам за собой смотреть.

Она почувствовала странное разочарование, словно бы ее отодвинули в сторону.

– Как скажете, сэр. Я просто сообщу вам, когда будет готов ужин.

Глава V

Следующие несколько дней протекли без событий, с приятной монотонностью. Жизнь налаживалась. Прислуживать мистеру Слуту было легко, и миссис Бантинг нисколько не утомлялась.

Как выяснилось сразу, жилец предпочитал, чтобы ему прислуживал только один человек, а именно хозяйка. Он доставлял ей минимум хлопот. Работа даже шла ей на пользу. И то, что жилец не походил на других джентльменов, тоже имело свои положительные стороны, поскольку давало пищу для ума и в какой-то мере спасало от скуки. Тем более что причуды мистера Слута нисколько не походили на те утомительные и противные капризы, которые хорошо знакомы всем квартирным хозяйкам и кажутся оригинальными разве что самим жильцам. Вот, к примеру, одна из причуд: мистер Слут не любил, чтобы его беспокоили слишком рано. Бантинг и Эллен завели себе привычку вставать попозже, и им было только на руку, что не приходится готовить жильцу чай в семь или половине восьмого. До одиннадцати мистер Слут почти никогда ничего не требовал.

И все же он был самым настоящим чудаком. Во второй вечер мистер Слут принес в дом книгу под странным названием «Конкорданс Крудена». Вместе с Библией (миссис Бантинг скоро обнаружила, что между книгами существует связь) они составляли единственное чтение жильца. Этому занятию каждый день после завтрака (мистер Слут обходился без второго завтрака) жилец посвящал целые часы, размышляя над Ветхим Заветом и указателем к нему, носящим столь странное название.

Что же касается такого деликатного – и одновременно важнейшего – вопроса, как деньги, то тут поведение мистера Слута удовлетворило бы любую квартирную хозяйку, даже самую взыскательную. Свет не видел второго такого доверчивого человека. Едва успев вселиться, он оставил свою наличность, значительную сумму – сто восемьдесят четыре соверена – на туалетном столике, завернутую в довольно грязные обрывки газеты. Миссис Бантинг была этим обеспокоена. Она даже позволила себе заметить – в самых осторожных выражениях, – что он поступает легкомысленно, просто недопустимо. Но вместо ответа с его тонких губ сорвался резкий смех, который ошеломил не привыкшую к этому хозяйку.

– Я знаю, кому можно доверять, – произнес он наконец, слегка запинаясь (как бывало, когда он волновался). – И… И уверяю вас, миссис Бантинг, когда я говорю с кем-то, особенно с женщиной, – он со свистом втянул в себя воздух, – мне всегда известно, с кем я имею дело.

В скором времени хозяйка обнаружила, что жилец испытывает по отношению к женщинам странный страх и неприязнь. Делая уборку на лестнице и лестничной площадке, она неоднократно слышала, как мистер Слут вслух читал отрывки из Библии, весьма нелестные для ее пола. Но миссис Бантинг и сама была о женщинах невысокого мнения, так что не обижалась. Кроме того, как квартирная хозяйка, она считала, что пусть уж лучше жилец ненавидит женщин, чем… чем впадает в другую крайность.

В любом случае, что ей было за дело до странностей жильца? Да, мистер Слут не укладывался в общие мерки. Но если бы не «легкий беспорядок на чердаке» (как выразился в шутку Бантинг), разве поселился бы он здесь, разве вел бы такую странную, уединенную жизнь? Он жил бы совсем иначе, в окружении родных или знакомых, принадлежащих к тому же сословию, что и он.

И вот в один прекрасный день миссис Бантинг, оглядываясь назад (ведь даже тем из нас, кто не обладает живым воображением, случается иногда перелистывать страницы прошлого, по той или иной причине задержавшиеся в памяти), задала себе вопрос: как скоро она обнаружила, что жилец повадился покидать дом в самые глухие ночные часы. Она убеждала себя (не поручусь за ее правоту), что в первый раз обратила внимание на эти странные ночные вылазки накануне того дня, когда столкнулась с еще одной загадкой. Речь шла о бесследном исчезновении одного из комплектов одежды мистера Слута (всего их было три).

Меня всегда удивляло, как люди умудряются запомнить на долгие годы не только точный ход каких-либо событий (это еще понятно), но даже день, час и минуту, когда они произошли. Миссис Бантинг, во всяком случае, как ни ломала себе голову, не могла вспомнить, на пятую или на шестую ночь пребывания в ее доме мистера Слута она заметила, что он вышел на улицу в два часа и возвратился только в пять утра. Но в самом факте сомнений не было, а равно и в том, что это открытие совпало с другими отложившимися в памяти происшествиями.

* * *

Той ночью, в самый темный и глухой час, миссис Бантинг внезапно пробудили от глубокого, лишенного сновидений сна неожиданные, но знакомые звуки. Что они означали, стало понятно сразу. Это мистер Слут сошел по лестнице, на цыпочках (в этом она была уверена) прокрался мимо ее комнат и осторожно затворил за собой парадную дверь.

Как ни старалась миссис Бантинг, снова заснуть ей не удалось. Она лежала без сна, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить Бантинга, пока не услышала тремя часами позднее, как мистер Слут проскользнул в дом и поднялся к себе. Лишь затем она сомкнула глаза. Назавтра миссис Бантинг чувствовала себя совершенно разбитой и даже обрадовалась, когда муж, проникшись сочувствием, предложил сам сходить за покупками.

Достойная пара очень скоро установила, что в отношении еды мистер Слут весьма разборчив, хотя и старается всегда казаться довольным. Этот превосходный во всех других отношениях жилец отличался одним, но весьма значительным, с точки зрения содержателей пансионов, недостатком. Странно сказать, но он был вегетарианцем и не переносил мяса ни в каком виде. Правда, иногда он снисходил до того, чтобы поесть цыпленка, и в таких случаях великодушно предлагал разделить это блюдо с мистером и миссис Бантинг.

В тот день – один из тех, которые надолго и живо запечатлелись в памяти миссис Бантинг, – она приготовила для мистера Слута рыбу (из остатков которой предполагала соорудить незамысловатый обед). Зная, что Бантинг будет отсутствовать не меньше часа (он был человек общительный и затевал разговоры во всякой лавке, куда заходил), миссис Бантинг не спеша встала и оделась, а затем прибралась у себя в гостиной.

Не выспавшись за ночь, она чувствовала себя измотанной и радовалась тому, что раньше двенадцати мистер Слут, наверное, не позвонит. Но задолго до полудня тишину нарушил громкий звон. Дверной колокольчик, подумала миссис Бантинг и нахмурилась. Конечно же, это один из тех приставучих типов, что собирают бутылки и прочий хлам.

Медленно и нехотя она подошла к двери. И тут ее лицо прояснилось, потому что на пороге она увидела этого милого юношу, Джо Чандлера. Он слегка запыхался: видимо, шел слишком быстро, а воздух в тот день был сырой и промозглый.

– Джо? – удивленно проговорила миссис Бантинг. – Входите, прошу вас. Бантинг вышел, но скоро вернется. В последние дни вы нас совсем забросили.

– Вам же известно почему, миссис Бантинг…

Секунду она смотрела на него в недоумении. Потом внезапно вспомнила. А, ну конечно, сейчас у Джо много работы… он ловит Мстителя! Муж то и дело намекал ей на это, когда зачитывал вслух отрывки из вечерних газет, которые снова регулярно покупал.

Миссис Бантинг провела гостя в комнату. Хорошо, что Бантинг, прежде чем уйти, разжег в камине огонь, в комнате было тепло и уютно, в то время как на улице царила непогода. Миссис Бантинг простояла у открытой двери какую-нибудь секунду, но ее успело пробрать до костей. Джо тоже был не железный.

– Как же хорошо у вас здесь после собачьего холода! – воскликнул он, опускаясь в кресло.

Тут миссис Бантинг пришло на ум, что молодой человек не только замерз, но еще и устал. На его лице, обычно цветущем и загорелом, как бывает у людей, много времени проводящих на воздухе, сегодня проступила нездоровая бледность.

– Давайте я поскорее приготовлю вам чашку чаю, – сочувственно предложила миссис Бантинг.

– По правде, это как раз то, что мне сейчас нужно, миссис Бантинг!

Он огляделся и вновь повторил ее имя, но на этот раз с вопросительной интонацией. Его голос звучал так странно и хрипло, что она резко обернулась.

– Что такое, Джо? – спросила она. И продолжила, вдруг испугавшись: – Что-то случилось с Бантингом? Он не попал в аварию?

– Боже упаси, нет! Как вам такое пришло в голову? Но, миссис Бантинг, это повторилось!

Джо почти шептал. В глазах его, как показалось устрашенной миссис Бантинг, застыло тоскливое выражение.

– Повторилось?

Она взглянула на собеседника растерянно, с недоумением. И лишь затем сообразила: «повторилось» означало, что произошло еще одно из страшных и таинственных убийств. Но поскольку она на секунду заподозрила, что Джо принес плохие вести о Бантинге, сообщение об убийстве прозвучало в ее ушах, как музыка. Вместо ужаса она испытала невероятное облегчение.

Помимо воли миссис Бантинг начала испытывать острый интерес к поразительной череде преступлений, занимавшей умы обитателей неблагополучных лондонских кварталов. При всей своей нелюбви к таким низменным материям она последние два-три дня частенько ломала себе голову над загадкой, о которой то и дело заговаривал Бантинг (сбросив с себя груз забот, он не стыдился более своей заинтересованности Мстителем и его деяниями).

– Жаль, что Бантинга нет дома, – со вздохом сказала она, снимая с огня чайник. – Он бы изнывал от любопытства, слушая ваш рассказ, Джо.

Но Джо молчал, и миссис Бантинг обернулась к нему.

– Вы неважно выглядите, Джо!

И правда, Джо выглядел хуже некуда.

– Что делать, – проговорил тот, тяжело вздохнув. – Когда вы сказали, что ждете рассказа, мне стало не по себе. Видите ли, на этот раз я прибыл туда одним из первых, и у меня буквально перехватило дыхание. Это было слишком ужасно, миссис Бантинг! Пожалуйста, не надо об этом.

Он жадно отхлебнул горячий ароматный чай. Миссис Бантинг бросила на него сочувственный взгляд.

– Никогда не думала, Джо, что вы способны так разволноваться, какое бы страшное зрелище вам ни представилось.

– До сих пор я ничего подобного не видел. А кроме того… сегодня я сам обнаружил записку.

– Так значит, – вскричала она, – записки, на самом деле, оставляет Мститель! Бантинг всегда так говорил. Он не верит, что это проделки шутника.

– Я тоже этого не исключал, – нехотя признался Чандлер. – Люди бывают разные, миссис Бантинг, даже… – Он понизил голос и настороженно огляделся. – Даже в полиции, и эти убийства всех нас довели до ручки.

– Ну и ну! Неужели вы думаете, что какой-нибудь бобби на такое способен?

Джо нетерпеливо кивнул, словно бы ответ напрашивался сам собой.

– Именно из-за этого клочка бумаги… оттого, что я нашел его на еще теплом теле несчастной женщины, – он содрогнулся, – мне и пришлось сегодня выбраться в Вест-Энд. Один из наших начальников живет тут поблизости на Принс-Альберт-террас, и я должен был пойти туда и обо всем ему сообщить. Там мне не предложили ни еды, ни питья, хотя следовало бы – как по-вашему, миссис Бантинг?

– Конечно, – рассеянно отозвалась она. – Конечно следовало бы.

– Впрочем, не стоило, наверное, об этом упоминать, – продолжал Чандлер. – Он пригласил меня подняться в гардеробную и, пока я рассказывал, был сама заботливость.

– Поешьте сейчас чего-нибудь? – внезапно предложила миссис Бантинг.

– Спасибо, но я не смогу проглотить ни куска. Кажется, ко мне до конца дней не вернется аппетит.

– Вы доведете себя до болезни.

Миссис Бантинг заговорила строго, потому что была женщиной разумной. И чтобы не сердить ее, Джо пришлось взяться за бутерброд, который она приготовила.

– Наверное, вы правы, – признал он. – У меня еще впереди очень тяжелый день. А я ведь с четырех на ногах…

– С четырех? Значит, – она на мгновение замолкла, подыскивая слова, – это нашли в четыре?

Он кивнул.

– Я оказался поблизости по чистой случайности. И если бы я или полицейский, который нашел тело, поспели минутой раньше, мы непременно наткнулись бы на… этого изверга. Впрочем, двое или трое прохожих утверждают, что видели, как он убегал.

– И как он выглядит? – с любопытством спросила миссис Бантинг.

– Сложный вопрос. Улицы сплошь затянуты туманом. Но есть одна деталь, на которую указывают все свидетели. У него в руках был саквояж…

– Саквояж? – вполголоса переспросила миссис Бантинг. – Какой саквояж?

Внутри у нее возникло странное ощущение, похожее на дрожь. Она не могла сказать, чем оно вызвано.

– Обычный небольшой саквояж, – неопределенно ответил Чандлер. – Одна женщина, которая уверена, что видела его, сказала мне (я снимал показания): «Высокая худая тень, таков он на вид. Высокая худая тень с саквояжем в руках».

– С саквояжем? – задумчиво протянула миссис Бантинг. – Странно, очень странно.

– Как раз вполне понятно. Нужно же ему в чем-то носить орудие преступления. Мы все время гадали, где он его прячет. Обычно преступники выбрасывают свой нож или огнестрельное оружие.

– В самом деле? – Миссис Бантинг говорила тем же задумчивым, удивленным тоном. Нужно непременно разведать, что жилец сделал со своим саквояжем, сказала она себе. Возможно – в сущности, даже весьма вероятно, – он по рассеянности потерял саквояж во время одной из своих вылазок в Риджентс-парк (она уже установила, что именно там он любил прогуливаться).

– Через час или два полиция начнет распространять описание преступника, – продолжал Джо. – Не исключено, что это поможет его поймать. Думаю, в Лондоне все без исключения желали бы видеть этого негодяя за решеткой. Ну ладно, пора идти.

– Разве вы не подождете Бантинга? – неуверенно спросила хозяйка.

– Нет, не могу. Я вернусь вечером или завтра и расскажу все новости. Большое спасибо за чай. Он меня подкрепил. А то я совсем скис.

– Вам было от чего скиснуть, Джо.

– Да уж, – удрученным тоном согласился он.

Вскоре вернулся Бантинг, и у супругов произошла небольшая размолвка – первая с тех пор, как в их доме поселился мистер Слут. Случилось вот что. Когда Бантинг узнал, что Эллен толком не расспросила Чандлера и не выудила у него всех подробностей недавних событий, его возмущению не было предела.

– Выходит, Эллен, ты не узнала даже, где произошло убийство? – негодовал он. – Получается, ты просто спровадила Чандлера, и дело с концом! Будто он пришел к нам не затем именно, чтобы поделиться новостями!

– Он зашел попить чего-нибудь и перекусить, – отрезала жена. – Вот что его привело, бедняжку, если хочешь знать. Ему было так худо, что он едва ворочал языком. Он и заговорил, только когда вошел и сел в кресло. Хватит с тебя и того, что было сказано.

– А он говорил, какой формы был клочок бумаги, на котором расписался убийца: квадратный или треугольный?

– Нет, не говорил. Да мне бы и в голову не пришло спросить.

– Ну и глупо! – воскликнул Бантинг и осекся.

На Мэрилебон-роуд появились газетчики и стали выкрикивать новость об ужасной утренней находке – пятом трупе, оставленном Мстителем. Бантинг вышел на улицу, чтобы купить газету, а его жена понесла покупки в кухню. Выкрики газетчиков, вероятно, разбудили мистера Слута. Через десять минут после того, как миссис Бантинг спустилась в кухню, раздался звон колокольчика.

Глава VII

Когда часы на колокольне били полдень, к воротам подкатила пролетка. В ней прибыла Дейзи – розовощекая, веселая, со смеющимися глазами, из тех девушек, что созданы радовать отцовское сердце.

– Тетушка сказала, что, если будет плохая погода, я могу нанять кеб, – объявила она с улыбкой.

Из-за платы за проезд произошел небольшой спор. Любой скажет, что от вокзала Кингс-Кросс до Мэрилебон-роуд двух миль нет и в помине, однако кучер потребовал шиллинг и шесть пенсов, а также туманно намекнул, будто оказал молодой леди милость уже тем, что вообще согласился ее везти. Оставив Бантинга препираться с кучером, Дейзи двинулась по мощеной дорожке к дому, где ее ждала мачеха.

Пока женщины обменивались довольно прохладным поцелуем (со стороны миссис Бантинг это была не более чем имитация), тихий холодный воздух внезапно пронзили громкие крики. Протяжные и горестные, они звучали странно печально, то перекрывая отдаленный шум уличного движения на Эджвер-роуд, то сливаясь с ним.

– Что там? – удивленно воскликнул Бантинг. – Что произошло?

– Они кричат о жутком убийстве у вокзала Кингс-Кросс, – понизил голос кебмен. – В этот раз он за один прием расправился с двумя. Потому-то я и требовал добавки. При мисс нельзя было говорить яснее. За последние пять-шесть часов там набилось народу со всего Лондона: и простая публика, и важная… да что толку, смотреть-то уже не на что.

– Что? Этой ночью тоже убили женщину?

По телу Бантинга пробежала нервная дрожь. Но что же пять тысяч полицейских? Как они такое допустили? Кебмен в недоумении уставился на него.

– Я ведь говорю: их было двое… один труп в нескольких ярдах от другого. Он вконец обнаглел. Но они, само собой, были выпивши. Он на пьяных имеет зуб.

– Его схватили? – рассеянным тоном спросил Бантинг.

– Боже милостивый, нет! И не схватят! Его и след простыл. Тела успели окоченеть. В двух концах узкого переулка, где прежде был проезд. Вот почему на них наткнулись так нескоро.

Хриплые выкрики раздавались все ближе и ближе. Двое газетчиков старались перекричать друг друга.

– Чудовищная находка у вокзала Кингс-Кросс! – в экстазе вопили они. – Опять Мститель!

Не выпуская из рук плетеный чемоданчик, с которым приехала дочь, Бантинг выбежал на дорогу и в возбуждении сунул мальчишке пенни за полупенсовую газету. Его била дрожь. Будучи знаком с Джо Чандлером, Бантинг воспринимал происходящее как личное дело. Он надеялся, что Джо скоро придет и все расскажет – как накануне, когда его самого, к сожалению, не было дома.

В прихожей Бантинг услышал взволнованный голос Дейзи, которая рассказывала мачехе о том, как в доме Тетушки обнаружилась скарлатина и как вначале соседи приняли ее за простую крапивницу. Но когда Бантинг распахнул дверь гостиной, Дейзи в страхе вскрикнула:

– Что случилось, Эллен? На тебе лица нет!

– Открой окно… ну же, – отвечала приглушенным голосом миссис Бантинг.

– Ужасная находка у вокзала Кингс-Кросс… наконец полиция напала на след! – заливались газетчики.

Из горла миссис Бантинг вырвался смех. Она хохотала и хохотала, раскачиваясь взад-вперед, словно в приступе неудержимого веселья.

– Папа, что это с ней?

Дейзи была напугана до полусмерти.

– Истерика – вот что, – кратко ответил отец. – Я сбегаю за кувшином с водой. Подожди минутку!

Бантинг ужасно расстроился. Ну и чудачка Эллен – никогда не думал, что она способна ни с того ни с сего разнервничаться. Внезапно тишину в доме нарушил донесшийся сверху звон колокольчика. То ли этот звук, то ли грозные слова о кувшине с водой произвели на миссис Бантинг волшебное действие. Сотрясаемая дрожью, она все же овладела собой и встала.

– Поднимусь наверх. – Голос ее слегка прерывался. – А ты, детка, бегом в кухню. Там в духовке запекается кусок свинины. Начни чистить яблоки для соуса.

На ватных ногах миссис Бантинг начала подниматься по лестнице, цепляясь за перила трясущейся рукой. Скоро ценой огромного усилия она вернула себе уверенность и, немного помедлив на площадке, постучалась в дверь верхней гостиной. Мистер Слут отозвался из спальни:

– Миссис Бантинг, я, кажется, простудился, поэтому не будете ли вы так добры принести чашку чаю и оставить у двери?

– Очень хорошо, сэр.

Миссис Бантинг отправилась обратно. Ей все еще было не по себе, голова кружилась. Потому она не стала спускаться в кухню, а приготовила жильцу чашку чаю на конфорке в гостиной.

За полуденной трапезой супруги немного поспорили о том, где будет спать Дейзи. Ранее было решено устроить ее в задней комнате наверху, но теперь миссис Бантинг передумала.

– Наверное, лучше Дейзи будет спать со мной, а ты, Бантинг, устроишься наверху.

Бантинг не сумел скрыть удивление, но согласился. Скорее всего, Эллен права: девочке будет наверху одиноко, да и, в конце концов, каким бы респектабельным джентльменом ни представлялся жилец, они все же недостаточно его знают.

Дейзи была девушка добродушная, она любила Лондон и искренне стремилась помочь мачехе.

– Не спускайся: я вымою посуду, – весело прощебетала она.

Бантинг принялся ходить взад-вперед по комнате. Жена поглядывала на него украдкой, гадая, о чем он думает.

– Ты купил газету? – спросила она наконец.

– Да, конечно. Но спрятал. Думал, раз ты так разволновалась, тебе лучше ее не видеть.

Бросив на мужа быстрый взгляд, миссис Бантинг убедилась, что он держится как обычно и, по всей видимости, далек от задних мыслей.

– На улице, кажется, что-то выкрикивали… до того, как мне сделалось плохо, я хочу сказать.

Настал черед Бантинга взглянуть на жену настороженно. Он ни минуты не сомневался в том, что внезапный приступ – или истерика, все равно, как это назвать, – у его жены был вызван именно выкриками газетчиков. И она была не единственной женщиной в Лондоне, которой Мститель подействовал на нервы. В утренних газетах говорилось, что многие жительницы столицы боятся в одиночку выходить из дома. Возможно ли, чтобы ее необычное поведение не имело никакой связи с криками и переполохом за окнами?

– Разве ты не слушала, о чем они кричали?

Миссис Бантинг подняла глаза. Она была бы рада притвориться, что ничего не знает. Но это оказалось ей не по силам.

– Да, – глухо отозвалась она. – Краем уха. Что, случилось еще одно убийство?

– Еще два убийства, – поправил жену Бантинг.

– Два? Какой ужас! – Видя, как побледнела – а скорее, позеленела – супруга, Бантинг решил, что ей снова сделалось плохо.

– Эллен! – встревожился он. – Эллен, побереги свои нервы! Не знаю просто, что на тебя нашло. Пожалуйста, не думай об этом! Давай не будем об этом говорить… так много, как…

– Нет, будем! Я хочу! – истерически выкрикнула миссис Бантинг.

Супруги стояли у разных концов стола: Бантинг спиной к камину, а миссис Бантинг – спиной к двери.

Глядя на жену, Бантинг ощутил растерянность и тревогу. Она действительно резко сдала; даже ее худощавое тело, казалось, съежилось. Он уныло подумал, что Эллен больше не выглядит моложе своих лет. Ее изящные руки (белые и красивые, словно не знавшие грубой работы) судорожно цеплялись за край стола. Это зрелище расстроило Бантинга. «Бог мой, – произнес он мысленно, – как бы Эллен не расклеилась! Только этого нам сейчас не хватало».

– Рассказывай, – негромко велела она. – Видишь, я жду. Давай, Бантинг, выкладывай!

– Да тут и выкладывать почти нечего, – нехотя отозвался он. – В газетах сведений с гулькин нос. Но кучер, который привез Дейзи, рассказывал…

– Ну?

– То же самое, что ты только что слышала. На этот раз пострадали две женщины и обе, бедняжки, были вдрызг пьяны.

– А где произошло убийство? Там же, где прежние? – Миссис Бантинг глядела испуганно.

– Нет. Гораздо дальше на запад… собственно, не так уж далеко от нас. У вокзала Кингс-Кросс, если, конечно, верить кучеру. Кажется, в бывшем проезде. – Заметив, что лицо у жены странно изменилось, он поспешно добавил: – Ну все, пока достаточно! Джо Чандлер расскажет больше. Сегодня он наверняка к нам заглянет.

– Выходит, от пяти тысяч полицейских не было никакого проку? – задумчиво заметила миссис Бантинг, а затем отпустила край стола и выпрямилась.

– Ноль, – кратко констатировал Бантинг. – Мститель хитер, сомневаться не приходится. Но погоди минутку… – Он обернулся и взял отложенную в сторону газету. – Да, тут сказано, что полиция напала на след.

– Вот как, – замирающим голосом произнесла миссис Бантинг и снова, склонившись, ухватилась за край стола.

Но ее муж этого не видел. Поднеся газету к самым глазам, он читал, и в его тоне слышалось удовлетворение:

– «К счастью, теперь мы можем сообщить, что, согласно утверждению полицейских, на этот раз они напали на след и располагают данными, которые, не исключено, позволят арестовать…»

Уронив газету, Бантинг кинулся к жене. Со странным, чуть слышным стоном она соскользнула на пол, увлекая за собой скатерть. Похоже, она находилась в глубоком обмороке. До смерти испуганный, Бантинг распахнул дверь и крикнул:

– Дейзи! Дейзи! Скорее, детка, Эллен плохо.

Ворвавшаяся в гостиную Дейзи принялась действовать так уверенно и хладнокровно, что отцу оставалось только изумляться.

– Быстро, папа, принеси влажную губку, – распорядилась она, – и капельку бренди, если у тебя найдется! А я за ней присмотрю! – Принимая из рук отца пузырек, она удивленно добавила: – Ума не приложу, с чего это Эллен так прихватило. Когда я приехала, она была в полном порядке. Слушала – и, кажется, внимательно – мои рассказы и вдруг ни с того ни с сего… да ты и сам видел, папа? Раньше ведь с ней такого не бывало?

– Нет, – прошептал Бантинг. – Но знаешь, детка, нам пришлось пережить тяжелое время – такое тяжелое, что и признаваться тебе не хотелось. Вот Эллен и сдала. Она женщина выдержанная, помалкивала, но трудности не прошли даром!

Приподнявшись, миссис Бантинг медленно открыла глаза. При этом она инстинктивно поднесла руку к голове, чтобы поправить прическу. Она не совсем «отключилась», хотя так, наверное, было бы лучше. Просто у нее было ужасное чувство, что ей невмоготу стоять… что, более того, она непременно грохнется на пол. Слова Бантинга задели болезненную струну в сердце бедной женщины. Когда она открыла глаза, они были переполнены слезами. Эллен понятия не имела о том, что мужу известно, каких мук стоили ей недели недоедания и бесплодных надежд.

Миссис Бантинг питала болезненную нелюбовь к проявлениям чувств. Любую несдержанность она припечатывала словом «глупость». Поэтому, очнувшись, она произнесла только:

– Хватит суетиться! У меня всего лишь чуть-чуть закружилась голова. Я и не думала терять сознание, Дейзи. – Она раздраженно отмахнулась от Бантинга, который поспешно поднес ей стакан с капелькой бренди. – В рот не возьму эту гадость, даже если буду при смерти! – Цепляясь ослабевшей рукой за стол, она поднялась на ноги. – Ступай в кухню, детка. – Голос миссис Бантинг жалобно дрожал.

– Ты морила себя голодом, Эллен, потому так и вышло, – внезапно заявил Бантинг. – Теперь я вспоминаю: последние два дня ты совсем ничего не ела. Я всегда говорил тебе… все время долдонил: женщине нужно питаться как следует, воздухом сыта не будешь. Но ты меня не слушала!

Дейзи стояла, переводя взгляд то на отца, то на мачеху. На ее веселое красивое лицо легла тень.

– Мне и в голову не приходило, папа, что вы так нуждались, – произнесла она взволнованно. – Что же вы не сказали? Я бы выпросила что-нибудь у Тетушки.

– Как раз этого мы и не хотели, – поспешно отозвалась мачеха. – Но конечно… да, я до сих пор не пришла в себя. Наверное, я никогда этого не забуду. Это напрасное ожидание, этот… – Она остановила себя, прежде чем с ее губ сорвалось слово «голод».

– Но сейчас все уладилось, – горячо заговорил Бантинг. – Все в порядке. Спасибо мистеру Слуту.

– Да, – странным, изменившимся голосом подтвердила жена. – Да, теперь наши дела поправились, и, как ты сказал, благодарить за это нужно мистера Слута. – Она добрела до стула и села. – Ноги еще немного подкашиваются, – пробормотала она.

Взглянув на нее, Дейзи обернулась к отцу и прошептала достаточно громко, чтобы миссис Бантинг могла разобрать слова:

– Как ты думаешь, папа, может, показать Эллен врачу? Пусть пропишет ей что-нибудь укрепляющее.

– Только не врач, – с неожиданной решительностью запротестовала миссис Бантинг. – На последней службе я их видела достаточно. У бедной хозяйки перебывало тридцать восемь докторов за последние десять месяцев. Она верила каждому их слову! И что же, спасли они ее? Куда там, все равно она отправилась на тот свет, только, наверное, немного скорее, чем без них.

– Она была со странностями, твоя последняя хозяйка, – начал Бантинг задиристо.

Эллен отказывалась уходить со службы, пока была жива госпожа. Иначе они могли бы пожениться несколькими месяцами раньше. Вспоминая те времена, Бантинг всегда негодовал.

– Не будем об этом. – Жена слабо улыбнулась ему и необычно мягким, ласковым тоном обратилась к падчерице: – Дейзи! Если ты не хочешь спускаться в кухню, тогда придется мне.

Девушка тут же выпорхнула из гостиной.

– Девочка расцветает прямо на глазах, – с любовью заметил Бантинг.

– Люди склонны забывать о том, что красота это еще не все. – Жене стало немного лучше. – Но ты прав, Бантинг: Дейзи очень недурна. И усердия у нее, кажется, прибавилось.

– Не забыть бы об обеде для жильца, – озабоченно заметил Бантинг. – Рыба, так ведь? Не сказать ли Дейзи, чтобы подготовила еду, а я отнесу ее наверх, раз ты не совсем хорошо себя чувствуешь.

– Я вполне смогу сама отнести мистеру Слуту завтрак, – поспешила заверить Эллен.

Ее раздражало, что муж называет завтрак жильца обедом. Они сами садились за обед в полдень, но мистеру Слуту подавался завтрак. Несмотря на все странности жильца, миссис Бантинг никогда не забывала, что он джентльмен.

– В конце концов, он любит, чтобы ему прислуживала я. Мне это вполне по силам. Не беспокойся, – добавила она после долгой паузы.

Глава VIII

Оттого ли, что завтрак сильно запоздал, или по какой-то другой причине, но мистер Слут проглотил свою полуденную трапезу – тушеного палтуса – с куда большим аппетитом, чем его квартирная хозяйка, на тарелке которой красовался кусок запеченной свинины.

– Надеюсь, вы чувствуете себя получше, сэр, – принужденно произнесла миссис Бантинг, войдя в комнату с подносом.

Но жилец в ответ пожаловался:

– Нет, миссис Бантинг, мне сегодня не по себе. Устал. Чувствую себя как выжатый лимон. Когда я лежал в постели, за окном все время кто-то шумел: вопли, крики и прочее. Похоже, Мэрилебон-роуд уже не такая тихая улица, как раньше?

– Нет, сэр, мне так не кажется. Мы всегда считали, что здесь очень спокойно, сэр. – На мгновение хозяйка замялась, не в силах заговорить о том, что означали эти необычные шумы. – Вы, наверное, простужены, сэр, – вдруг предположила она. – На вашем месте я не ходила бы вечером на улицу. Лучше побыть дома, в покое. Снаружи кишмя кишит всякий грубый народ… – Возможно, в ее ровном голосе жилец уловил просительную ноту, оттенок предостережения. Мистер Слут поднял на хозяйку свои блестящие серые глаза, в которых читалась настороженность.

– Печально это слышать, миссис Бантинг. Наверное, я последую вашему совету. То есть побуду дома. Когда под рукой Священное Писание, не нужно ломать себе голову, раздумывая, чем бы заняться.

– А вы не боитесь испортить себе глаза, сэр? – с любопытством спросила миссис Бантинг.

Непонятно почему, она почувствовала себя лучше. Ей больше нравилось разговаривать с мистером Слутом здесь, чем раздумывать о нем внизу. Эти беседы, казалось, прогоняли прочь ужас, который наполнял ее душу и тело. Когда она бывала наверху, мистер Слут проявлял такую мягкость, рассудительность… да и благодарность.

Бедный мистер Слут – любезный и одинокий! Конечно же, такой джентльмен не обидит и мухи, не то что человека. Чудаковат – да, спору нет. Но за годы службы горничной миссис Бантинг повидала массу причудников как мужского, так и женского пола, причем последних гораздо больше.

Будучи при обычных обстоятельствах женщиной на редкость рациональной и уравновешенной, она в прежние дни никогда не позволяла себе задумываться о некоторых отклонениях, присущих иным представителям человеческого рода, в том числе и тем, кто вырос в благополучной семье и получил хорошее воспитание – примеры чему находились в домах, где она служила. Досадно было бы теперь сделаться слабонервной дамочкой или… или истеричкой.

– Хорошо, сэр, – произнесла она окрепшим голосом, почти таким же веселым, как в первые дни пребывания у них мистера Слута. – Примерно через полчаса я поднимусь снова, чтобы убраться. И, уж простите меня за эти слова, надеюсь, сегодня вы спокойно посидите дома и отдохнете. На улице сплошная мерзопакость! А если вам понадобится какая-нибудь мелочь, за ней сходим мы с Бантингом.

* * *

Около четырех часов дня в парадную дверь позвонили. Трое домочадцев сидели за столом и болтали. Дейзи вымыла посуду (в самом деле, помощницей она оказалась неплохой) и теперь развлекала старших забавными рассказами о привередливости Тетушки.

– Кто это может быть? – удивился Бантинг. – Для Джо Чандлера еще рановато.

– Я открою, – поспешно вскочила жена. – Только чужих нам еще не хватало.

В передней она сказала про себя: «След? Какой след?» А отворив парадную дверь, с облегчением вздохнула.

– Это вы, Джо? Вот так сюрприз! Но мы вам очень рады. Входите.

Чандлер вошел. Его красивое молодое лицо выражало некоторую робость.

– Я подумал, мистеру Бантингу, наверное, захочется узнать… – начал он громким веселым голосом, но миссис Бантинг тут же приложила палец к губам. Ей не хотелось, чтобы слова Чандлера достигли ушей жильца.

– Потише, пожалуйста, – проговорила она с нажимом. – Жильцу сегодня нездоровится. Простудился, – быстро добавила она. – Не выходил уже дня два или три.

Ее удивили собственная дерзость и… лицемерие. Эти секунды и несколько слов, ею произнесенных, составили в жизни Эллен Бантинг целую эпоху. Впервые она намеренно, не моргнув глазом, соврала. Она принадлежала к тому – очень многочисленному – разряду женщин, которые легко мирятся с умолчанием, но считают недопустимой прямую ложь.

Чандлер пропустил ее замечание мимо ушей.

– Мисс Дейзи приехала? – понизив голос, спросил он.

Миссис Бантинг кивнула. Они вошли в комнату, где сидели отец и дочь.

– Ну как? – вскочил Бантинг. – Как, Джо? Рассказывайте, что это за таинственный след, о котором пишут газеты! Конечно, о поимке преступника речь пока не идет?

– Боюсь, на это надеяться рано, – уныло произнес Джо. – Если бы его схватили, меня бы, наверное, здесь не было. Но Скотланд-Ярд, наконец, распространяет описание его внешности. И к тому же… К тому же найдено орудие преступления!

– Что вы говорите? – вскричал Бантинг. – Вот это да! Какое же оно? А они уверены? Ошибки быть не может?

– Не совсем уверены, но, похоже, это оно и есть.

Миссис Бантинг проскользнула в комнату и закрыла за собой дверь. Не проходя дальше, она окинула взглядом остальных. Никто не обратил на нее внимания – и слава богу, подумала она. Можно было слушать, не принимая участия в разговоре.

– Сейчас я вам кое-что прочту! – торжественно объявил Джо. – Нам это выдали утром около девяти. Публику пока не знакомили. Быстро управились, надо заметить.

И он прочел вслух:

– «Разыскивается мужчина, возраст приблизительно двадцати восьми лет, худощавого сложения, рост около пяти футов. Цвет лица смуглый. Бороды и бакенбард нет. Носит черное пальто из диагонали, твердую фетровую шляпу, высокий воротничок и галстук. При себе имел сверток в газетной бумаге. На вид очень респектабелен».

Миссис Бантинг сделала шаг вперед. Из груди у нее вырвался протяжный вздох несказанного облегчения.

– Вот он каков! – заключил Джо радостно. – А теперь, мисс Дейзи, – Джо обернулся к девушке с улыбкой, но в его голосе, звучавшем весело и искренне, чувствовалась странная, чуть заметная дрожь, – если вам известен располагающий молодой человек, который соответствует этому описанию… тогда вам нужно только пойти и получить вознаграждение – пять сотен фунтов.

– Пять сотен фунтов! – вскричали одновременно Дейзи и ее отец.

– Да. Именно столько предложил вчера лорд-мэр. Но мы, полицейские, этой награды, к сожалению, не получим. Несправедливо: ведь нам, как ни крути, достанутся все хлопоты!

– Разрешите взглянуть? – спросил Бантинг. – Хочу изучить как следует.

Чандлер небрежно протянул ему листок. Через мгновение Бантинг вернул ему бумажку.

– Довольно ясно, не так ли?

– Да. Не сомневаюсь, найдутся сотни – нет, тысячи – молодых людей, отвечающих этому описанию, – саркастически заметил Чандлер. – Как сказал сегодня один мой приятель: «После этого вряд ли кто-нибудь решится взять в руки сверток в газетной бумаге». Выглядеть респектабельно теперь тоже не рекомендуется, так?

Дейзи разразилась звонким, как колокольчик, смехом. Юмор мистера Чандлера пришелся ей по вкусу.

– Если его видели, то почему же не схватили? – внезапно спросил Бантинг.

– Да, Джо. Это странно, как вы считаете? – негромко произнесла миссис Бантинг, тоже вступая в разговор.

Джо Чандлер кашлянул.

– Дело вот в чем. Самого преступления никто не видел. Портрет, что здесь описывается, составлен со слов двух человек, которые, как им кажется, видели преступника. Последнее преступление произошло… минутку… часа, наверное, в два. Ну вот, в такое время, да еще и в туманную ночь, прохожих на улице бывает немного. Одна женщина утверждает, что заметила молодого человека, который удалялся с места преступления. Вторая свидетельница показала, что Мститель прошел мимо нее, но было это значительно позже. Портрет основывается преимущественно на словах этой последней. А кроме того, шеф, составляя описание, просмотрел и другие свидетельства – я имею в виду, по предыдущим убийствам. Вот откуда оно взялось.

– Так может оказаться, что Мститель нисколько на этот портрет не похож? – разочарованно протянул Бантинг.

Его радовало, что Эллен не выказывает недовольства этим разговором и даже наоборот, проявляет вдумчивый интерес. Она подошла вплотную к беседующим и выглядела вполне здоровой.

– Да. Похоже, орудие, с помощью которого он творил свои злодеяния, попало к нам в руки. Во всяком случае, в сотне ярдов от заброшенного проезда, где обнаружили тела, был найден необычный нож: заточенный, как бритва, и острый на конце, как кинжал – именно так выразился шеф, когда мы сегодня у него собрались. На эту улику он как будто возлагает больше надежд, чем на свидетелей, которые видели человека со свертком, идущего быстрым шагом. Но как бы то ни было, работы у нас теперь будет по горло. Придется проверить каждую лавку в Ист-Энде, где продаются – или продавались – подобные ножи, а также все рестораны!

– Это еще зачем? – спросила Дейзи.

– А как же, может, найдутся свидетели, видевшие у кого-нибудь такой нож. Но, мистер Бантинг – Чандлер заговорил деловым, официальным тоном, – объявление в газетах собираются опубликовать только завтра, поэтому прошу вас пока помалкивать. Видите ли, мы боимся спугнуть преступника. Если он узнает, что нож в руках полиции, то затаится, а это нежелательно! Если мы установим, к примеру, что такой нож продан месяц назад и покупателя можно найти, то тогда…

– Что тогда? – спросила миссис Бантинг, подходя ближе.

– Ну, тогда в газетах вообще ничего не появится. Сообщение будет только в том случае, если поиски – в лавках и прочих подобных местах – не дадут результата. Тогда, разумеется, мы будем пытаться найти какого-нибудь случайного свидетеля, видевшего нож и его владельца. Ему обещано пять сотен фунтов.

– Ой, хотела бы я видеть этот нож! Что угодно бы отдала! – вздохнула Дейзи, в волнении стискивая руки.

– Ах ты, жестокая кровожадная девчонка! – зло прикрикнула на нее мачеха.

Все изумленно на нее уставились.

– Ну что ты, что ты, Эллен! – с упреком произнес Бантинг.

– Что за жуткая мысль, – глухо проговорила его жена, – продать ближнего за пятьсот фунтов.

– Конечно же, я хотела бы видеть этот нож! О вознаграждении я не сказала ни слова. – запротестовала обиженная Дейзи. – Это мистер Чандлер упоминал о нем, а я только сказала, что хочу поглядеть на нож.

– Когда-нибудь, возможно, вы его увидите, – успокаивающим тоном предположил Чандлер, которому пришла в голову грандиозная мысль.

– Да что вы! Разве это возможно?

– Если преступника поймают, то мы с вами сможем отправиться в «Черный музей» при Скотланд-Ярде, где этот нож будет храниться. Подобные вещи всегда передают в музей. Если нож в качестве улики поможет обличить Мстителя, тогда его поместят в музей и вы его увидите!

– «Черный музей»? Неужели при Скотланд-Ярде есть музей? – удивилась Дейзи. – Я думала, есть только один музей – Британский…

Тут рассмеялись не только Бантинг с Чандлером, но даже миссис Бантинг.

– Глупенькая! – ласково произнес отец. – В Лондоне полным-полно музеев, что песку в море. Спроси хоть у Эллен. Когда я за ней ухаживал, мы частенько их посещали, если погода была плохая.

– Наш музей пришелся бы мисс Дейзи по вкусу, – с энтузиазмом заговорил Чандлер. – Ни дать ни взять комната ужасов!

– Раньше вы нам о нем не рассказывали, Джо, – заинтересовался Бантинг. – Так, значит, есть музей, где хранятся всякие предметы, связанные с преступлениями? Ножи убийц и все такое прочее?

– Ножи? – вскричал Джо, обрадованный тем, что оказался в центре внимания (Дейзи не сводила с него своих голубых глаз, и даже миссис Бантинг смотрела выжидающе). – Да что там ножи, мистер Бантинг! Там даже хранятся яды в пузырьках – с их помощью преступники расправлялись со своими жертвами.

– И вы можете ходить туда в любое время? – восторженно выдохнула Дейзи, не представлявшая прежде, какие необычные и приятные привилегии полагаются сыщикам лондонской полиции.

– Разумеется, – улыбнулся Джо. – И, без сомнения, мне разрешат взять с собой кого-нибудь из знакомых. – Он значительно посмотрел на Дейзи.

Она ответила заинтересованным взглядом. Разрешит ли Эллен, чтобы она отправилась туда в сопровождении одного лишь Джо Чандлера? Эллен так заботится о приличиях… она просто невыносимо строга. Но что это говорит отец?

– В самом деле, Джо?

– Конечно!

– Тогда вот что! Если вам это не доставит слишком больших хлопот, я бы очень хотел как-нибудь сходить туда с вами. Не дожидаясь, пока поймают Мстителя! – Бантинг широко улыбнулся. – Мне хватит и того, что там уже имеется. Эллен, конечно, со мной не согласна. – Он бросил взгляд на жену. – Но не думаю, что я такой уж кровожадный человек! Просто я с ума схожу от любопытства, когда слышу о преступлениях… таким уж уродился. Всегда завидовал дворецкому, который имел отношение к Балемской тайне!

Мисс Дейзи и молодой человек снова обменялись беглыми многозначительными взглядами. Глаза Джо сказали: «Не смешно ли, что вашего отца потянуло в такое место? Но ничего не поделаешь: если ему приспичило, придется его взять, хотя куда приятнее было бы пройтись вдвоем». А в глазах Дейзи, умей Джо так же ловко, как она, расшифровывать взгляды, он прочел бы ответ: «Досадно, что тут скажешь. Но отец не думал ничего плохого. Все равно мы прекрасно прогуляемся, пусть даже втроем».

– Как насчет послезавтра, мистер Бантинг? Я зайду за вами, скажем, в полтретьего, и мы вместе с мисс Дейзи отправимся в Скотланд-Ярд. Много времени это не займет: можно будет доехать на омнибусе до Вестминстерского моста. – Он оглянулся на хозяйку. – А вы, миссис Бантинг, не пожелаете к нам присоединиться? Там есть на что посмотреть.

Но та решительно помотала головой.

– Да у меня внутри все перевернется при виде яда, отнявшего жизнь у какого-нибудь бедняги! А про ножи и говорить нечего! – На ее бледном лице проступил неподдельный отчаянный ужас.

– Ну, ну! – быстро вмешался Бантинг. – Каждому свое – я всегда так говорю. Эллен все это ни к чему. Пусть остается караулить дом… то есть, прошу прощения, жильца!

– Мне не нравится, когда подсмеиваются над мистером Слутом, – недовольно отозвалась миссис Бантинг. – Но как же вы добры, Джо – доставить Бантингу и Дейзи такое редкостное удовольствие!

Никто из троих собеседников не понял ее сарказма.

Глава IX

Войдя в большую арочную дверь, которая вела в тот отдел Нового Скотланд-Ярда, где бьется сердце громадного организма, противостоявшего всему преступному миру, Дейзи Бантинг ощутила себя в волшебном царстве. Даже лифт, с помощью которого все трое вознеслись на один из верхних этажей гигантского здания, поразил ее до глубины души. Дейзи с детских лет вела спокойную, тихую жизнь в провинциальном городке, где обитала ее тетушка, и никогда прежде не видела лифта.

Немного гордясь внушительностью окружающей картины, Чандлер повел своих друзей по просторному коридору. Дейзи цеплялась за руку отца, ошеломленная счастьем, которое на нее свалилось. Она даже перешла на шепот из почтения к этому удивительному месту с обширными залами, где в тишине сидело множество людей, с головой ушедших (так, во всяком случае, ей показалось) в разгадывание детективных тайн. Когда они достигли какой-то полуоткрытой двери, Чандлер внезапно остановился.

– Взгляните сюда, – сказал он, обращаясь скорее к Бантингу, чем к его дочери. – Это хранилище отпечатков пальцев двухсот с лишним тысяч человек. Вы ведь знаете, мистер Бантинг: стоит нам получить отпечатки чьих-нибудь пяти пальцев, и преступной карьере этого человека приходит конец. Совершив новое преступление, он уже никуда от нас не денется. Но подумайте вот о чем: чтобы сказать, имел ли кто-то раньше дело с правосудием, нужно сличить его отпечатки со всеми, здесь хранящимися, а их почти четверть миллиона комплектов. И однако же ответ вам дадут в течение получаса! Удивительно, не правда ли?

– Удивительно! – Бантинг глубоко втянул в себя воздух. Но тут на его флегматичном лице появилась тень. – Конечно удивительно, но все же не позавидуешь беднягам, Джо, которые тут значатся.

– Верно! – ухмыльнулся Джо. – И те из них, кто поумнее, прекрасно понимают свое положение. Недавно один такой умудрился специально изранить себе пальцы, чтобы исказить рисунок. Понимаете? Но через полтора месяца у него наросла новая кожа, с теми же линиями, что и прежде!

– Вот бедолага! – прошептал Бантинг, и радостно-возбужденное лицо Дейзи тоже омрачилось.

Они свернули в коридор поуже, и им снова попалась полуоткрытая дверь. Видневшаяся за ней комната значительно уступала размерами залу, где идентифицировались отпечатки пальцев.

– Если вы сюда заглянете, – пояснил Джо, – то поймете, как мы, опознав отпечатки пальцев, разузнаем все об их обладателе. Здесь хранятся сведения о том, кто что совершил, какие сделал признания и прочее. Отпечатки находятся в помещении, которое я показал вам прежде, а здесь, под тем же номером, можно найти записи.

– Поразительно! – пробормотал Бантинг.

Но Дейзи не терпелось двигаться дальше и увидеть, наконец, «Черный музей». Предметы, о которых толковали Джо и отец, казались ей чересчур отвлеченными, а потому не заслуживающими интереса. Ждать ей оставалось недолго. Внезапно перед ними появился приятный широкоплечий молодой человек, который, по-видимому, был на дружеской ноге с Джо Чандлером. Открыв ничем не примечательную дверь, он впустил посетителей в помещение «Черного музея».

На миг Дейзи поразилась и почувствовала легкое разочарование. Большое светлое помещение напомнило ей Зал науки в публичной библиотеке городка, где она жила с тетушкой. Как и там, в центральной части располагались простые стеклянные витрины, достаточно высокие, чтобы экспонаты можно было рассматривать, не нагибаясь.

Она прошла вперед и заглянула в ближайшую витрину. Там располагались по большей части мелкие предметы довольно затрапезного вида. Подобные вещи можно найти в шкафу, где держат старый хлам: пузырьки от лекарств, грязный платок, предмет, похожий на поломанный детский фонарик, и даже коробочка с пилюлями… Что касается стен, то они были увешаны странными ржавыми железками, загадочными изделиями из дерева и кожи и прочими подобными вещами. Увиденное совершенно не вдохновляло.

И тут Дейзи Бантинг обратила внимание на полку под ближайшим окном (благодаря большим окнам помещение было залито ровным и ярким светом). На полке красовался ряд гипсовых голов в натуральную величину, все они слегка клонились вправо. Их было не больше дюжины; странные лица смотрели удивленно-беспомощно, как живые.

– Что это? – вполголоса поинтересовался Бантинг.

Дейзи крепче ухватилась за его рукав. Даже она уже догадалась, что эти необычные трагические лица представляли собой посмертные маски тех, кто пал жертвой сурового закона, гласящего: око за око, зуб за зуб.

– Повешенные! – кратко отозвался хранитель «Черного музея». – Слепки сделаны посмертно.

Бантинг нервно улыбнулся.

– Не сказал бы, что они похожи на мертвецов. Можно подумать, они прислушиваются.

– Это на совести Джека Кетча, – игриво заметил проводник. – Он придумал завязывать галстук пациента под левым ухом! Такую штуку он проделывает с каждым джентльменом, которому оказывает разовую услугу. Взгляните сюда…

Дейзи с отцом подошли ближе, и хранитель указал пальцем на небольшие впадины слева на всех шеях. От впадин тянулись волнистые бороздки, показывающие, как крепко галстук Джека Кетча сжимал шею клиента, когда тот устремлялся через врата вечности.

– У них скорее растерянный, чем испуганный или… или страдальческий вид, – удивился Бантинг.

Эти застывшие в безмолвном недоумении лица с широко раскрытыми глазами притягивали его взгляд и трогали душу.

– Растеряешься тут, когда все твои жизненные планы обращаются в ничто и ты знаешь, что жить тебе осталось какую-нибудь секунду, – раздался буднично-бодрый голос юного Чандлера. – Как же иначе?

– Да, это верно, – прошептал Бантинг.

Дейзи слегка побледнела. На нее начала действовать мрачная, мертвящая атмосфера этого места. Девушка постепенно осознавала, что все эти потертые вещички в стеклянных витринах представляют собой звенья в цепи доказательств, которые почти всегда приводили виновного на виселицу.

– На днях здесь побывал один желтокожий джентльмен, – внезапно заметил хранитель. – Брамин – так он себя называл. Видели бы вы, как взвился этот язычник! Он заявил… ты не помнишь в точности его слова? – обратился он к Чандлеру.

– Он сказал, что каждая из этих вещей, кроме самих витрин – для витрин он, как ни странно, сделал исключение, – излучает зло. Именно так он выразился. Заявил, что ему здесь становится плохо. И это были не пустые слова: его желтая кожа позеленела, и беднягу пришлось срочно отсюда выволочь. Только в противоположном конце коридора он пришел в себя!

– Ну и ну! Чудеса! – удивился Бантинг. – Видимо, у него самого совесть была нечиста. А вы как думаете?

– Ну хорошо, мне тут больше делать нечего, – проговорил добродушный приятель Джо Чандлера. – Сам все покажешь своим друзьям. Ты ведь знаешь немногим меньше моего, правда?

На прощание он одарил посетителей улыбкой, но все же, не удержавшись, вновь обратился к Бантингу:

– Глядите. В этой витрине хранятся инструменты Чарльза Писа. Вы, наверное, о нем слышали.

– Еще бы!

– Большинство посетителей считают его случай самым интересным из всех. Пис был человеком поразительным! Сложись его жизнь иначе, из него вышел бы великий изобретатель. Вот его лестница: в сложенном виде она совсем маленькая – самая обыкновенная связка дощечек, на такие в то время на лондонских улицах никто не обращал внимания. С ней он выглядел, наверное, как самый что ни на есть честный работяга. Когда его арестовали, он торжественно заявил, что всегда открыто носит лестницу под мышкой.

– Каков наглец!

– Да, а разложив ее, он мог с земли забраться на третий этаж любого старого дома. Ума ему было не занимать! Развернет одно звено, а остальные раскладываются сами, так что ему оставалось только стоять внизу под облюбованным окошком и смотреть, как поднимается лестница. А потом, сделав свое дело, он отправлялся в обратный путь с обычной связкой старых деревяшек под мышкой! Клянусь, это был искусник из искусников! Не знаю, знакома ли вам история о том, как он однажды лишился пальца. Ну вот, ему понятно, что констеблям велено высматривать человека без пальца. Так что же он делает?

– Приставляет фальшивый палец, – предположил Бантинг.

– Ничего подобного! Пис решает изображать однорукого. Вот его фальшивая культя; видите, она изготовлена из дерева и черного войлока. Мы считаем, что из всех наших экспонатов этот, наверное, самый хитроумный.

Тем временем Дейзи отпустила руку отца и отправилась в дальний конец комнаты. Чандлер, пожирая ее восторженным взглядом, отправился следом. Она склонилась над одной из витрин.

– Для чего эти бутылочки? – с любопытством осведомилась она.

Дейзи имела в виду пять склянок с различным количеством мутной жидкости.

– Здесь, мисс Дейзи, находятся яды. В эту капельку бренди добавлено достаточно мышьяка, чтобы отправить на тот свет нас обоих и вашего батюшку впридачу.

– Нужно запретить аптекарям торговать такими веществами, – улыбнулась Дейзи.

Она никогда не имела дела с ядами, и вид этих пузырьков не внушал ей ничего, кроме приятного трепета.

– Они и не торгуют. Мышьяк извлечен из липучки для мух. Дама заявила аптекарю, что ей нужны средства для ухода за кожей, но на самом деле ей требовалась липучка: она задумала с ее помощью избавиться от мужа. Наверное, он ей немного наскучил.

– Быть может, он был невыносимый человек и заслужил свою участь, – предположила Дейзи.

Эта мысль показалась обоим настолько забавной, что они громко, в унисон рассмеялись.

– Слышали вы когда-нибудь, что сотворила некая миссис Пирс? – спросил Чандлер, внезапно сделавшись серьезным.

– Да, – отозвалась Дейзи с легким содроганием. – Это была очень дурная женщина, она убила маленького ребеночка и его мать. Ее выставили у мадам Тюссо. Но Эллен не пустила меня в комнату ужасов. Она не разрешила папе повести меня туда, когда я в прошлый раз была в Лондоне. Тогда я на нее обиделась. Но теперь, побывав здесь, кажется, сама туда не захочу!

– Так вот, – неспешно продолжил Чандлер, – в этой витрине полно вещей, оставшихся от миссис Пирс. Но тележка, в которой обнаружили тела, находится у мадам Тюссо – так, во всяком случае, говорят. А вот кое-что не менее любопытное, но не такое страшное. Видите этот мужской пиджак?

– Да, – выдавила из себя Дейзи.

Ею начал овладевать страх. Она уже не удивлялась, что индийскому джентльмену сделалось в музее плохо.

– Грабитель застрелил человека, заставшего его на месте преступления, Но по рассеянности забыл там свой пиджак. Полиция обратила внимание, что на одной из пуговиц есть щербинка. Какой от этого прок, спросите вы, мисс Дейзи? Поверите ли вы мне, если я скажу, что отколотый кусочек пуговицы был найден и помог отправить преступника на виселицу? И это еще более удивительно, так как все три пуговицы разные!

Дейзи с любопытством уставилась на осколок пуговицы, из-за которого был повешен человек.

– А это что? – спросила она, указывая на грязный обрывок материи.

– Ну, это довольно жуткая вещь, – нехотя объяснил Чандлер. – Это кусок рубашки. Его похоронили вместе с женщиной – зарыли в землю, я имею в виду, – которую муж разрубил на куски и пытался сжечь. Эта тряпочка привела его на виселицу.

– До чего же гадкое место этот ваш музей! – капризно заявила Дейзи и отвернулась.

Ей хотелось оказаться в коридоре, вне стен этой гнетущей комнаты, такой светлой и веселой на вид. Но ее отец прилип к витрине, где были выставлены образцы адских машин.

– Некоторые из них настоящие маленькие шедевры, – убежденно сказал гид, и Бантингу оставалось только согласиться.

– Пойдем отсюда, папа, пожалуйста! – взмолилась Дейзи. – Мне уже хватило. Если я побуду здесь еще, то напугаюсь до полусмерти. Мне ночью приснятся кошмары. Как ужасно думать, что на свете полным-полно дурных людей. Выходит, на любом углу мы можем наткнуться на убийцу и ничего даже не заподозрить?

– С вами этого не случится, мисс Дейзи, – улыбнувшись, заверил Джо Чандлер. – Скорее всего, вам не придется встретиться даже с обычным мошенником, а уж об убийцах и говорить нечего. Их не больше, чем один на миллион. Даже мне ни разу не доводилось иметь дело с настоящим убийцей!

Но Бантинг не был расположен торопиться. Он наслаждался каждым мигом, проведенным в «Черном музее». Теперь он погрузился в изучение развешенных на стенах фотографий. Особенное удовольствие доставили ему те, которые имели отношение к знаменитому и до сих пор не раскрытому преступлению, совершенному в Шотландии. В этом деле немалую роль сыграл слуга умершего, помогая не прояснить, а, наоборот, запутать обстоятельства.

– А что, частенько убийцы остаются безнаказанными? – задумчиво поинтересовался он.

Приятель Джо Чандлера кивнул.

– Таким случаям нет числа! – воскликнул он. – Правосудие в Англии бессильно. Все шансы всегда на стороне убийцы. Только один из десяти кончает так, как заслужил, – на виселице.

– А что вы скажете о нынешних убийствах… я имею в виду Мстителя?

Бантинг понизил голос. Дейзи и Чандлер, впрочем, уже направились к выходу.

– Я не верю, что его поймают, – доверительно проговорил собеседник. – Выследить сумасшедшего гораздо труднее, чем обычного преступника. А Мститель, я так считаю, самый настоящий безумец, из числа хитрых и внешне спокойных. Вы слышали о письме? – Он перешел на шепот.

– Нет, – уставился на него Бантинг. – О каком письме вы говорите?

– Имеется письмо – в один прекрасный день оно окажется в этом музее, – которое пришло как раз накануне последнего двойного убийства. Подписано оно «Мститель». Буквы печатные, такие же, как на клочках бумаги, которые он всегда оставляет на месте преступления. Учтите, не обязательно оно написано Мстителем, но почерк похож как две капли воды, и шеф относится к нему очень серьезно.

– А где оно было опущено? Ведь узнав это, удается иной раз выйти на преступника?

– Увы, нет. Преступники обычно проделывают долгий путь, чтобы отправить почту. Оно и понятно. На этом письме стоит штемпель почтового отделения на Эджвер-роуд.

– Что? Рядом с нами? – вскричал Бантинг. – Боже! Какой ужас!

– С ним можно запросто столкнуться в любой момент. Не думаю, что Мститель чем-нибудь выделяется… собственно говоря, мы знаем, что он выглядит неприметно.

– Так вы считаете, та женщина, которая заявила, будто его видела, была права? – нерешительно спросил Бантинг.

– Наше описание основывается на ее словах, – осторожно ответил собеседник. – Но утверждать ничего нельзя! Подобные расследования – это настоящее блуждание в потемках. Если истина выйдет наружу, то только благодаря счастливой случайности. Конечно, у нас тут из-за этого дела все идет кувырком. Ничего удивительного!

– А как же, – поспешно вставил Бантинг. – Клянусь, я вот уже месяц ни о чем другом не могу думать.

Дейзи исчезла. Отец нашел ее в коридоре, где она, опустив ресницы, выслушивала то, что говорил ей Джо Чандлер. Он рассказывал о своем родном доме в Ричмонде, где жила его мать. Это был прелестный маленький домишко на границе парка. Джо спрашивал, не сумеет ли Дейзи как-нибудь туда выбраться. Его мать угостит их чаем, и они прекрасно проведут время.

– Вот уж не знаю, почему бы Эллен меня не отпустить. – В голосе Дейзи зазвучали бунтарские нотки. – Она такая старомодная, все мысли только о приличиях… настоящая старая дева! И знаете, мистер Чандлер, когда я у них останавливаюсь, отец мне не позволяет делать ничего, что не одобрит Эллен. Но вас она любит, и если только вы ее попросите?..

Дейзи подняла глаза на Джо, и он с глубокомысленным видом кивнул.

– Не беспокойтесь, – заявил он уверенно, – я ее уломаю. Но, мисс Дейзи, – он густо покраснел, – я собирался задать вам один вопрос… только не обижайтесь…

– Да? – немного взволнованно спросила Дейзи. – Отец уже подходит, мистер Чандлер. Говорите быстрее.

– Судя по вашим словам, вы ни разу не выходили прогуляться с молодым человеком?

Мгновение Дейзи колебалась, потом на ее щеках заиграли хорошенькие ямочки.

– Нет, – проговорила она печально. – Нет, мистер Чандлер, ни разу. – И добавила в порыве откровенности: – Видите ли, мне никогда не выпадало такого случая!

И Джо Чандлер улыбнулся, довольный.