Из щелей тут же посыпались обломки и пыль, заполняя и без того грязное помещение непроглядной завесой. Пара секунд, и гул прекратился, как и неконтролируемое разрушение, но у Виноградова сердце до сих пор находилось где-то в области пяток. Он тяжело дышал, замерев на месте, не собираясь сдвигаться ни на сантиметр.
— Похоже трамвай наверху проехал,
