Оглавление

Глава 1
Яна

— Девушка, вам повторить? — услышала Яна голос бармена, отвлекшего ее от невеселого водоворота мыслей.

Она посмотрела на свой бокал, в котором буквально минуту назад плескалось французское игристое. На краю стекла был виден небольшой отпечаток алой помады. Улыбнувшись, девушка кивнула участливому сотруднику заведения.

— И бокал, пожалуйста, поменяйте, — попросила она.

Яне нравилось, чтобы напиток и любое его вместилище выглядели привлекательно и эстетично, а новая помада в этом смысле совершила непозволительную дерзость, когда наследила.

— Конечно, — отозвался бармен и точным движением руки мгновенно подхватил бокал со стойки; машинально покрутив его в пальцах, он поставил грязную посуду куда-то вниз, за пределы видимости девушки.

Новый, идеально чистый бокал так же быстро был поставлен перед Яной, и из бутылки, поддерживаемой барменом с помощью белого полотенца, в него полилась искристая жидкость. Яна обратила внимание на полотенце и обрадовалась, что оно есть: это означало, что бутылка была мокрой, а значит, игристое точно холодное, как она любит. Она приложила губы к краю бокала и сделала глоток.

Как же хорошо! Но еще лучше было сейчас чокнуться с подружкой и рассмеяться, думая о чем-то своем, или не рассмеяться, а просто грустно усмехнуться. Еще можно было бы похвастаться чем-нибудь, пожаловаться на кого-либо, обсудить кого-то. Кого? Да кого угодно; у подруг проблем с кандидатами или кандидатками для обсуждения никогда не возникало. Да вот хоть, например, того парня, который сидит неподалеку от нее; перед ним стоит пинта темного пива, а он не отрывает глаз от телефона. Интересно, ему тоже не с кем провести вечер четверга или он кого-то ждет. Она была слишком глубоко и долго погружена в свои мысли и не заметила, как давно он пришел. Его бокал опустошен меньше чем на треть, но ведь это может быть и второй. Кто его знает, сколько времени она не обращала внимания на окружающую обстановку. Кстати, и правда, а сколько? Яна покосилась на экран своего смартфона, лежащего на барной стойке перед ней. Было всего десять часов вечера. Получается, что не больше получаса, так как в 9:30 Яна отвечала в мессенджере на запрос клиентки по кейтерингу. В голове у девушки во время разговора проносилось: «Будь неладен твой девичник! Сколько розовых кексов надо стайке романтичных девиц, если одна из них решила воплотить в жизнь свои матримониальные планы? И как нова идея о том, чтобы украсить их миниатюрными мужскими достоинствами? О, похоже, все подружки невест нашей необъятной родины будут считать это смешным еще лет десять. Может, уже самой научиться их печь, а то надоел этот жалостливый и понимающий взгляд знакомой кондитерши, когда я в очередной раз заезжаю к ней с подобного рода заказом».

«Брр, Яна, все, стоп! — внутренне одернула себя девушка. — Мы не думаем о работе, мы расслабляемся и настраиваемся на общение! Мы мисс социализация!»

Она огляделась вокруг. Почти все столики были заняты небольшими компаниями или парами. За недлинной барной стойкой было только два свободных стула: между ней и парнем справа, на котором она сначала задержала свой взгляд, а затем перевела глаза на зеркало, расположенное за спиной бармена. Оно занимало всю стену, вдоль которой были расставлены многочисленные бутылки с напитками, и, таким образом, с помощью него Яна, избавленная от необходимости вертеть головой по сторонам, могла видеть весь основной зал заведения и продолжать изучать облик заинтересовавшего ее незнакомца. Кроме них, у стойки сидели два парня, рьяно обсуждающие какой-то совместный проект и периодически потягивающие свои негрони; девушка с парнем, которые основную часть времени тратили на просмотр своих лент в соцсетях, иногда, правда, отрывались от этого занятия, перебрасываясь парой фраз и потягивая через трубочки «Апероль».

Можно было бы удивиться такой наполненности заведения в четверг, для Питера, и лета, и для Рубинштейна это было в порядке вещей, здесь всегда было так.

Перспективы общения не торопились пролиться на нее звездным дождем, поэтому она сделала еще глоток жидких пузырьков и пристально вгляделась в зеркало, размещенное напротив барной стойки. У парня, проводящего время за кружкой с пивом «Гиннесс», которое невозможно было спутать с чем-то другим благодаря насыщенному темному цвету напитка в сочетании с плотной пеной, что-то сияло в ухе, какая-то очень необычная сережка. Еще один поворот головы девушки в его сторону мог бы вызвать подозрение. Правда, Яна была уверена, что никому здесь вообще нет дела до того, куда она смотрит; зеркало служило ей стратегическим оружием, с помощью которого она пыталась рассмотреть детали. В какой-то момент переведя взгляд на свое отражение, девушка поняла, что является счастливым обладателем самого подозрительного лица в заведении.

«Это шараповский прищур! Да я само очарование», — подумала она.

Стратегия наблюдения оказалась неэффективной, да к тому же идиотской, поэтому она приняла решение просто прогуляться до туалета. Задуманный хитрый маневр даст ей уникальный шанс разглядеть чертову сережку, что было просто необходимо, так как этот незакрытый гештальт не даст ей жить спокойно.

Она взяла с барной стойки телефон, повернулась на крутящемся стуле на сто восемьдесят градусов и после аккуратного спуска на пол процокала рядом с объектом исследования. Шаг до цели, и вот оно — все ясно! В ухе у молодого человека маленький золотистый динозавр! «Блин, это очень круто! Мне тоже такой нужен. Интересно, где он его добыл. Надо будет сделать ему комплимент, когда вернусь», — пронеслось в ее голове. Проходя мимо, девушка еще раз бросила цепкий взгляд на сережку и подумала: «А какой породы этот динозавр? А динозавров, вообще-то, различают по породе или, может, по видам, группам?». Она знала только термины «тираннозавр» и «тирекс», но не была уверена, что это разные наименования вымерших животных. В этом вопросе ведущим экспертом было адское исчадие Кирюша, с матерью которого Яна встречалась в понедельник, чтобы обсудить празднование пятилетия ребенка в стиле «Парка юрского периода». Она знала, что многие дети в этом возрасте увлекаются динозаврами. Но конкретно этот мальчик, судя по всему, был фанатом исключительно вымершей живности, ибо ныне живущую и вполне разумную Яну он так отчаянно колотил своими маленькими, но сильными ножонками под столиком кафе, в котором, собственно, и проходила встреча, что она бонусом к заказу организации праздника получила еще и парочку нарядных гематом. К счастью, ехать к заливу загорать ей сейчас было совсем некогда, да и не с кем, поэтому знаки особого расположения Кирюши можно было спрятать под длинными платьями и сарафанами, которые она всегда носила летом, и широкими брюками палаццо, которые девушка особенно полюбила в этом году.

Мысли о Кирюше и его маме опять унесли ее в сторону работы, и, погрузившись в них, она по инерции прошла мимо Дино (Яна решила, что парня будет звать так) и села на свой стул. «Черт! Забыла отвесить комплимент», — вздохнула она про себя, а делать его теперь было уже как-то неудобно: вдруг он подумает, что она к нему клеится. Но, с другой стороны, а чего такого, могла бы просто повернуться к нему и сказать: «Классный динозавр у вас в ухе! Мне очень нравится». Но он, скорее всего, подумает, что она к нему подкатывает, и это будет особенно глупо выглядеть, так как она его явно лет на пять старше. Вот если б Яна была здесь с подружкой и девушки непринужденно болтали, то прерваться и сказать что-то незнакомцу было очень органично. Подруга в этом случае служит идеальным предохранителем от домыслов. К сожалению, Яна такой подругой в данный момент не располагала. Ее предохранитель — лучшая подруга Машка — живет в столице, так что они видятся, только когда Маша приезжает в Питер или Янка наведывается к ней в Москву. И хоть происходит все это регулярно, но периодические пять-шесть встреч в год никак не могут устранить постоянную нехватку дружеского общения, даже если их чат в мессенджере ведет довольно полноценную, насыщенную жизнь. Заполнение всего своего свободного времени работой безотказно функционирует уже много лет, с тех пор как после окончания универа Маша переехала со своим парнем в Москву и девушки стали активно строить карьеру. Да, конечно, иногда с Яной случались какие-то любовные истории и на время занимали ее внимание, заполняя собой очевидную пустоту, но недостаток именно дружеского общения так или иначе напоминал о себе. Хоть в том же походе в кино или на концерт в одиночку, к которым она даже привыкла, и теперь, когда она собиралась в кино, ей уже было просто лень писать кому-то из знакомых, приглашая составить компанию на сеанс. Но иногда, особенно в последнее время, когда бизнес шел в гору и заказов становилось все больше, все как она хотела, Яна стала понимать, как сильно ей не хватает ее подруги. Не где-то там в Москве, а здесь, рядом. А заводить новых друзей в тридцать два года — это штука довольно проблематичная. Во всяком случае, такое ощущение у нее было. Идея, что приобрести хороших знакомых можно, придя одной в бар в очередной раз, явно оказалась провальной. Не затевать же разговор с барменом, в самом деле! От бесед с барменом, примерно как от разговоров с таксистом, веет тихим отчаянием.

Конечно, она виновата сама. Яна была слишком занята в последние годы, чтобы поддерживать регулярные, качественные отношения со всеми своими школьными и университетскими друзьями. Все их общение в итоге свелось к поздравлениям с днем рождения, о котором напоминает какая-нибудь из соцсетей, или с замужеством, женитьбой, рождением детей, о которых также исправно сообщали пресловутые соцсети. С теми же знакомыми, жизнь которых не изобиловала такими судьбоносными событиями, диалоги состояли из взаимных «с днем рождения, дорогая!» и «спасибо, милая!» и различались разве что набором эмоджи (последние, как оказалось, тоже могут выходить из моды). «Душевность» этой дружбы, как сургучом, запечатывалась стопроцентной лайкоотдачей на все посты и рилсы, а также избранные сторис. Абсолютно любую дружбу можно без лишних усилий довольно быстро перевести в такой формат, однако чтобы вернуть ее из него обратно, нужны какие-то тектонические сдвиги, не меньше. Поэтому-то Яне и показалось, что завести новых друзей будет проще. Ключевое слово здесь — показалось. Иногда Яна совершала такие вот соло-вылазки в бары вечером после работы, каждый раз уверяя себя, что сегодня переступит через свою гордыню и с кем-нибудь заговорит, но постоянно возвращалась домой ни с чем. Иногда, конечно, с ней знакомились мужчины, и порой даже вполне результативно по ее меркам. Она кому-то из них впоследствии отвечала на сообщения и, что совсем невероятно, даже с несколькими сходила на пару-тройку свиданий, прежде чем ей стало скучно, а скучно ей в итоге становилось неизменно. Однако мужское внимание — это отнюдь не то, чего ей так не хватало последние несколько лет. Его Яне частенько оказывали и заказчики на работе, и партнеры по ивентам. Само по себе понятие «искать любовь» было ей неблизко. Во-первых, она убедила себя, что не была одной из тех женщин, которым, чтобы быть счастливыми, непременно нужно постоянное присутствие мужчины рядом, то есть она отказывалась мыслить категориями «половинок». Во-вторых, как ни парадоксально, она считала стоящей внимания только большую и искреннюю любовь, а последняя, как известно, случается в жизни любого человека практически фатально без его участия и согласия. Имея перед глазами пример до сих пор влюбленных друг в друга родителей, Яна не сомневалась, что такая точно бывает. Ну а в-третьих, опять же, как ни плохо это сочеталось со здравым смыслом, она хотела быть нежной принцессой, которую носят на руках, притом принц-«носильщик» должен признавать за ней равные с ним права, выполнять половину домашних дел и ценить ее карьерные достижения. Естественно, как и она его. Такие «простые» требования к наполнению любовных отношений делали почти непристойным поиск этой самой любви.

А вот к поиску друзей она относилась более рационально. Главный критерий — это просто должны быть люди, с которыми интересно и комфортно. Конечно, мнения могут не совпадать по тысяче пунктов, но с друзьями должно быть и весело, и спокойно одновременно. Поэтому девушка почти серьезно задумалась над тем, чтобы записаться на какие-нибудь курсы по совету психолога, на пост которого она не так давно наткнулась в соцсетях. Идея состояла в том, что группа, объединенная одним делом, так или иначе должна коммуницировать между собой, и это может дать толчок чему-то большему впоследствии. Сначала Яна отнеслась к этому скептически, но мысль зудела в мозгу, а она, как настоящая достигаторша, не могла позволить себе отмахнуться от возможного рабочего варианта. В последнем случае она не сможет с чистой совестью сказать себе «я сделала все, что было возможно, и этот психолог — очередная доморощенная умница, советами которой руководствуются только наивные дурачки»; сдача без боя не ее путь, так как достижение целей всегда было ее движущей силой, ее красной тряпкой, ее вызовом. Из этой силы возникла любовь к составлению списков, ведь ничто не может быть приятней вычеркивания выполненных пунктов. Да и жить по принципу «книгу не читал, но осуждаю» Яна не привыкла и привыкать не планировала.

Она сделала еще глоток из бокала и поняла, что пришло время вызвать такси. Миссия «Коммуникация» провалена, да и игристого больше не хочется. Было бы что отмечать…

— Еще бокальчик? — игриво приподняв бровь, поинтересовался бармен.

Очень хотелось пошутить про водочку и полет домой, но она сдержалась, чтобы сохранить образ воспитанной деловой молодой женщины. На этот образ красноречиво намекали ее обожаемые широкие бежевые брюки, белая офисная рубашка, рукава которой были закатаны, дорогие часы, свежий маникюр, умело уложенные гладкие темно-русые волосы до плеч, новая, пусть и не прошедшая тест-драйва на идеальность, красная помада и уверенный взгляд внимательных серых глаз. Молодой женщины… Когда она докатилась до того, что даже сама себя стала так называть? Это же уму непостижимо! Вроде еще позавчера была зачетная неделя, когда они с одногруппницами носились по коридорам универа с глазами оленя в свете фар, а теперь она после рабочего дня сидит одна в баре и чувствует себя успешной, уставшей и пустой. Тогда, покупая один хот-дог на двоих, они думали, что будут счастливы когда-то в будущем, «когда вырастут», — у них будут квартиры, машины, карьеры, и они смогут каждый день месяца, не повторяясь, надевать новую одежду. Иногда, конечно, в этой картине счастья фигурировал еще муж и дети, но в их компании — почти никогда на первом месте и точно никогда в ее случае. Яна всегда думала, что вся ценность достижений именно в том, чтобы быть их источником единолично. Сейчас у нее были все эти нарисованные в университетские годы компоненты счастья, а она ловила себя на том, что предпочла бы тот хот-дог на двоих и кофе из автомата вместо искрящейся в одиноком бокале жидкости по цене двух недель студенческой жизни за бутылку.

— Нет, спасибо. Можно счет? — с притворной лучезарной улыбкой сказала она бармену.

По инерции взглянув в зеркало и переведя взгляд вправо, она увидела, что темноволосый Дино исчез. Тогда, почувствовав облегчение, она повернулась в ту сторону, где он раньше сидел. Увидев на стойке пустой бокал с остатками характерной белой пены на стенках, вздохнула и подумала: «Надеюсь, что это не девушка продинамила парня в этот вечер, а человек просто предпочел провести время наедине с собой». А еще пронеслась мысль, что она-то предпочла бы ровно противоположное, однако в итоге скоротала вечер так же, как он.

Яна оплатила счет, вызвала такси через приложение и вышла на улицу, чтобы выкурить сигарету, пока ждет машину. Через четыре минуты за ней приехал некий Дмитрий, который, кроме вопросов о комфортности температуры в салоне и предпочитаемой радиостанции, ничего не произнес, то есть явно не рвался поддерживать разговор, чем, естественно, заслужил свои пять звезд и чаевые. Она всю поездку просто смотрела в окно, наслаждаясь видами родного города, который, как обычно в это время года, забыл покрыть ночное небо темным покрывалом. Яна удивлялась появлению новых заведений, на которые не обращаешь внимания, когда носишься по городу за рулем в рабочей спешке, следя только за потоком, подсказками навигатора, указателями парковки и сигналами светофора. До дома ее в этот вечер, как обычно, довезли быстро. Несмотря на то что время стремительно приближалось к двенадцати, на дорогах было людно, как днем. И светло почти так же. Яна вошла в свою уютную квартиру в новостройке на Обводном канале, в которую переехала три года назад, со смешанным чувством: облегчения от окончания дня и разочарования от исхода вечера. Оперевшись спиной о стену, она ловко скинула босоножки на невысоком тонком каблуке, облегченно вздохнула, потом подобрала их и аккуратно поставила в обувницу. Затем поставила сумочку на тумбу в прихожей, прошагала в гостиную и, не включая свет, благо в Питере июнь этого действия особо не требовал, обвела комнату глазами. Девушка любила свою квартиру, очень. Ее душу грел тот факт, что все здесь сделано именно так, как она хотела. Каждый квадратный метр ее небольшой жилплощади был распланирован и оформлен, чтобы ей было удобно, и за те три года, что она здесь живет, ей ни разу в голову не пришла мысль «ну вот тут как-то не очень, надо было по-другому сделать». Никогда не перестанет она ратовать за привлечение дизайнера интерьера. Многие считают, что если дом большой, то следует тратиться на него, а если это обычная двушка, то как будто бы и ладно, самим все можно продумать. Ей же казалось, что, наоборот, чем меньше площадь, тем важнее ее грамотно и качественно использовать. Именно поэтому она сразу наняла хорошего дизайнера, подготовившего идеальный для жизни проект, в котором были учтены все пожелания заказчицы. И теперь каждый вечер, возвращаясь сюда, она благодарила себя за то, что не сэкономила на своей нервной системе и тяге к прекрасному.

Яна провела руками по бархатистой ткани дивана и откинулась на спинку, устремив взгляд в потолок. И опять уже не в первый раз за последнее время ее посетила мысль, что тишина в ее самом любимом на свете месте не всегда радует. Может, было бы хорошо, если кто-то, кроме нее, здесь жил? Кто-то, кто не посягает на ее самостоятельность, не расхаживает по дому в трусах и не оставляет грязные тарелки на столе. Нет-нет, merci beaucoup, она не про мужчину думала, а про питомца. В качестве своего домашнего животного кошку Яна не рассматривала, потому как эти создания непредсказуемы: не факт, что мурлыка, которого ты завел, не будет фыркать на тебя и своенравно бить хвостом, когда ты попытаешься почесать ему пузико. Она знает: у нее была такая кошка в детстве. Эта зараза гуляла сама по себе и все «эти ваши телячьи нежности» на дух не переносила. Яна размышляла также о возможности завести собаку, но не большую, активную и шумную, а маленькую, спокойную и мягкую. Но каждый раз, представляя, как тискает непременно пушистого любимца, она сталкивалась с сопротивлением рациональной стороны своей натуры, которая напоминала: собаку надо будет выгуливать, а Яна так любит поспать! И если бедная псинка будет будить ее каждый день в восемь утра и тащить на улицу, причем неважно, какая погода снаружи — холод, снег, жара, дождь, даже ураган, гололед и так далее и тому подобное, то она проклянет тот день, когда решилось завести это шерстяное сокровище. Еще Яны допоздна не бывает дома в будни. Как можно поселить в доме питомца и обречь его на почти ежедневное сиротство, долгое ожидании вечерней встречи с хозяйкой, которая может серьезно задержаться, например, на мероприятии, проводимом ее агентством. Как-то неправильно заводить себе компаньона, который должен скрашивать твое одиночество, и заставлять его чувствовать себя покинутым в течение большей части дня, недели, месяца, да всей жизни этого существа, в конце концов. В общем, эти противоречивые мысли, то и дело пробегая мимо, застревали в голове девушки на десяток-другой минут и вот уже больше года в итоге ретировались, так и не придя к каким-то договоренностям между собой.

Яна медленно покачала головой, прерывая очередную бесплодную дискуссию, звучащую в собственном мозге, и попыталась взбодрить себя, чтобы подняться с дивана. Усилия не прошли даром — она встала и пошла в спальню, где переоделась в уютный домашний комплект из майки и шортиков в горошек. Затем смыла косметику, протерла лицо тоником, задобрила сывороткой и нанесла увлажняющую маску, предварительно убрав волосы с лица, надев на голову розовую повязку с ушками, которая появилась в ее ванной как результат очередного неконтролируемого припадка онлайн-шопоголизма, и пошла искать в холодильнике то, что с достаточной убедительностью можно выдать собственному желудку за еду. К счастью, среди нескольких контейнеров с просроченной едой из любимого «Вкусвилла» обнаружился один, у которого еще не вышел срок годности. Судьба подбросила ей кальмара с рисом, и она ей, в общем-то, была благодарна. Пока еда грелась, она еще раз пролистала содержащийся в заметках список пунктов, касающихся организованной ее агентством уже сегодняшней гендер-пати[1], и убедилась, что напротив всех них выставлены галочки. К тому же одна из ее менеджеров — Алена, которая была назначена в качестве главного организатора этого мероприятия, — девушка опытная; праздники, проводимые под ее началом, обычно проходили гладко, и Яна только подстраховывала ее в случае ЧП. Пятница для владельцев агентств, организующих разного рода развлекательные мероприятия, — это вовсе не день, предваряющий выходные, а самое рабочее и горячее время. До вечера она будет дежурить за рулем, чтобы быстро привезти/увезти или неведомым образом добыть что угодно, внезапно ставшее необходимым на празднике. Генер-пати, как правило, не длятся долго, но в этот раз будущая мама — очень активная девушка. Янино агентство уже организовывало день рождения мужа этой девушки в прошлом году, и все сотрудники хорошо запомнили, что ее гости любят тусоваться до победного. Скорее всего, состав друзей у этой семьи с того момента изменился не сильно, а значит, Яне и ее подчиненным придется работать внеурочно. Постоянного клиента надо холить и лелеять. Как известно, удержать заказчика гораздо труднее, чем привлечь.

В субботу Яна сможет отдохнуть и радоваться ничегонеделанию, потому что, как ни странно, в эту субботу у ее агентства нет мероприятий, и она наконец-то сможет повидаться с родителями, семейные традиционные обеды с которыми прогуливает уже почти месяц. Честно говоря, хотя ей это было несвойственно, она даже немного соскучилась по ним. А может, просто усталость и тоска, которые напали на нее после сегодняшнего провального похода в бар с надеждой на новые знакомства, дают такой эффект. Может, она просто соскучилась по любым людям, которым искренне интересно, как у нее дела. Жаль, что из-за плотного графика особой надежды на то, что удастся смотаться в Москву к Машке, у нее нет. Это бы точно помогло избавиться от грустных мыслей. Так или иначе, а поездку к родителям на Московский она с удовольствием завтра подтвердит. Может, мама даже приготовит что-нибудь вкусненькое сама и не станет заказывать доставку еды из ресторана, если дочь хорошо изобразит жалобный тон. Яна вообще не понимала, почему мама, воспринимающая приезд чада как мини-праздник, все время норовит удивить ее какой-нибудь едой из элитных заведений: доставку-то оттуда Яна прекрасно может заказать и сама, а вот приготовление домашней еды в ее жизненные приоритеты не входило. Да, ей точно стоит поставить напоминание написать маме сообщение, а то плакали ее домашние харчи. Сейчас же, нарезая не самого нежного кальмара, который уже завтра отправился бы в помойку, Яна, как завзятый мазохист, особенно ярко представляет себе мамину стряпню. Отвлечься от мыслей о домашней окрошке ей помогла пара серий «Бриджертонов», просмотренных, как обычно, залпом перед отходом в царство Морфея. Если бы не рабочий день завтра, она с удовольствием посмотрела бы весь сезон, но усилием воли девушка выключила телевизор и отправилась спать, по дороге договорившись с собой (опять же, не без борьбы сломив сопротивление) не скроллить соцсети, едва опустив голову на подушку, а просто выставить будильник и отложить смартфон на прикроватную тумбочку.

Утро выдалось солнечным, благодаря чему трагичность подъема была значительно уменьшена, хотя в глубине души Яна, конечно, страдала каждый раз, когда приходилось просыпаться по будильнику, а не по доброй воле. Так было еще с детского сада, и взрослые всю жизнь говорили ей, будто это израстется и что в школу / институт / на работу будет проще вставать, организм адаптируется. Теперь-то Яна сама «взрослые» и точно знает — они постоянно врут.

Праздник прошел практически без заминок. Будущие родители были очень довольны, особенно будущий папа, ибо на него из коробки вылетели желанные голубые шары. Гости, как все сотрудники агентства и думали, веселились, танцевали, пели до позднего вечера и разошлись уставшими и счастливыми. Алена справилась с проектом образцово. Яне, правда, пришлось в темпе раздобыть несколько катушек с атласными лентами и мчаться с ними на помощь: нужно было обмотать арку, установленную в месте для фото. Часть этой арки, не украшенная цветочной композицией, слишком сильно сверкала металлическим блеском, что портило всю красоту. Это произошло еще на этапе установки конструкции, до начала праздника, пока клиенты, еще взволнованные, собирались на свой праздник. Потом, уже ближе к вечеру, когда интрига мероприятия была раскрыта и все поздравляли молодую пару с будущим наследником, немногочисленным, но весьма активным маленьким участникам тоже захотелось приобщиться к пузырьковому веселью взрослых. Яна, которая по обыкновению держалась поблизости от места, где ее агентство проводило мероприятие, оперативно раздобыла и привезла страждущим малышам пару бутылок детского шампанского, за что Алена была осыпана благодарностями и названа волшебницей. Начальница же про себя отметила: вероятность того, что сегодняшние клиенты обратятся к ним снова, стала еще выше.

После того как праздник закончился, Яна и Алена загрузили переносной реквизит, который хотели сохранить, в багажник машины владелицы агентства. За коллегой приехало такси, и после этого Яна отправилась домой. Хорошо, что гости забрали с собой остатки закусок в контейнерах, заранее приготовленных агентством, а также маленькие голубые и розовые букетики цветов, которые украшали столы. В противном случае еду пришлось бы заталкивать в свой холодильник на ночь, а потом придумывать, кого угощать, ибо в агентстве к закускам, оставшимся от кейтеринга и сначала вызывавшим восторг, все давно относились равнодушно. Ехать на Фурштатскую улицу в офис, который обычно использовали как склад разнообразного праздничного реквизита, Яне было лень, поэтому она решила, что пресс-волл, бокалы, запасные наборы столовых приборов и салфеток разных цветов, а также несколько настольных игр и мягких декоративных подушечек покатаются с ней в машине еще какое-то время.

В субботу Яна, как обычно, проснулась после полудня и, не испытав никаких мук совести из-за этого, повалялась в постели еще с полчаса, листая ленту в соцсетях. Встав, она решительно направилась в душ, после которого быстро собралась и отправилась к родителям, естественно, не завтракая. Она собиралась поглотить свои калории, испробовав все мамины кулинарные шедевры. Хорошо, что Яна все-таки не забыла написать родительнице о том, что блудная дочь возвращается (спасибо техническому прогрессу, позволившему заводить напоминания в телефоне). В кондитерской, расположенной на первом этаже своего дома, она купила несколько брауни с вишней, которые у них так отменно получались, что даже мама на них подсела. А эта женщина, в отличие от дочери, калорийный дебет с кредитом сводила всегда неукоснительно. Яна подъехала к воротам элитного жилого комплекса на Московском проспекте, где жили родители. Всегда угрюмый охранник, как обычно, спросил, точно впервые ее видел, в какую она квартиру, и, получив уверенный ответ, открыл ворота. Иногда ей становилось любопытно: если она в следующий раз назовет другой номер квартиры, он скажет: «Как в двести семьдесят первую? Вы же обычно в триста пятнадцатую!» Если скажет, то все, его блеф вскроется и ему придется признать: за целых семь лет, что она сюда чуть ли не каждую неделю приезжает, ему удалось ее запомнить. А зачем он тогда спрашивает? Из вредности? И как дальше строить эти отношения, если она одержит победу? А никак, ему придется страдать и по ночам оплакивать свое поражение. Она была уверена, что так и будет. Поэтому черт с ним, пусть пока держит покерфейс, но только пока она ему это позволяет!

Еще додумывая план доведения до профессионального отчаяния охранника, Яна позвонила в дверь квартиры номер 315. У нее, конечно, были ключи от родительского дома, но она любила, чтобы кто-то открывал ей дверь: это подтверждало тот факт, что она пришла в гости, а не вернулась домой. Мама же, то ли оценивая ситуацию ровно так же, как Яна, но желая противоположного, то ли просто из-за того, что ей приходится идти к двери, поэтому всегда встречала девушку примерно одинаково. И сегодняшний день не был исключением.

— Доча-а-а, а самой-то войти слабо?! Привет, блудная моя, — радостно выплеснула из себя мать и чмокнула ее в щеку, приобняв.

— Привет! Слабо. У меня руки заняты. Вот, наркоты тебе привезла, — сказала Яна и протянула маме, выпустившей ее из легкой хватки, коробку с пирожными.

— Янка, ты змеюка-искусительница! Давай сюда, — проворчала мать и неодобрительно покачала головой.

Гостья сбросила эспадрильи и протопала в гостиную в поисках отца. Там она сразу заметила колышущийся тюль у открытой двери балкона, услышала невнятный говор и поняла, где он находится.

— Папа работает?

— Ага, — ответила мама, — полчаса уже по телефону свои стройки обсуждает. Хоть бы в субботу оставили в покое человека!

Она, конечно, была женщиной умной и мужа за его работу и время, которое он ей уделяет, не пилила, но с годами стала чуть грустнее смотреть на такие вот его рабочие моменты. Мама не переживала, что ей уделяют мало внимания, потому как так у них никогда не было — папа ее всегда любил и баловал. Она переживала за то, что папа не молодел и с годами нагрузки было бы желательно снижать, а он, наоборот, масштабировал бизнес и останавливаться не собирался. Жена же только гладила его по голове и изредка грустно вздыхала, замечая все больше седины на любимой макушке.

— Привет, дочь! — бодро проговорил папа, возвращаясь с балкона, по дороге бросая смартфон на диван.

— Привет, па!

После этих слов она подскочила к крупному мужчине, крепко обняла его за шею и чмокнула в щеку.

— Смотрите-ка кто у нас тут! Вспомнила об отчем доме? — сказал он.

— Ой, не начинай, — прыснула она и отмахнулась, — я просто была немножко занята, а они меня уже со счетов списали.

— Занята она. Деловая колбаса! — засмеялся папа. — Если бы не мамины борщи, мы б тебя еще сто лет дожидались.

— А вот это правда. Я здесь только из-за еды. Заметь, отец, как и ты. Не стоит отрицать, что эта женщина нас просто прикормила! — сказала она, указывая пальцем на маму, заправляющую салат из свежих овощей сметаной.

— Твоя правда, — папа легонько пихнул дочь плечом, та пихнула его в ответ.

— Ма, тебе помочь?

— Ой, не подмазывайтесь вы оба! Все уже готово. Помощники нашлись. Садитесь давайте, обжоры.

Ребенок с родителем переглянулись и потопали к столу.

— Мам, я просто хочу уточнить один факт. Ты сколько человек в гости ждала? — спросила Яна, оглядывая стол.

На столе, покрытом белой скатертью с кружевным краем, как обычно, в красивой фарфоровой посуде стояли тарталетки с икрой; канапе с помидорками черри, песто и моцареллой; обязательно присутствующий на обеде летом салат из огурцов, помидоров и редиса, в который в последние годы мама, согласно кулинарной моде, добавляла яйцо пашот. Видна была также аккуратненькая хрустальная низкая вазочка с тартаром из тунца, авокадо и каперсов, который очень нравился Яне в мамином исполнении. Отдельная хлебная корзина с поджаренными ржаными тостами для тартара и белым хлебом для папы, на приставном столике в красивой большой фарфоровой посудине с крышкой уже залитая квасом окрошка, а в духовке на второе пеклась лазанья, которая явно была почти готова.

— Так ты же сама написала, что приедешь голодная!

— Тебе представилось, что настолько? — произнесла Яна и с улыбкой обвела руками стол.

— Вот увидишь, все слопаете и добавки еще попросите! Хм, не ты, так отец, — стрельнула она подозрительным взглядом в мужа.

— А я что? — поднял папа ладони в защитном жесте. — Я вообще ни слова не сказал, мне все нравится. Я с удовольствием пообедаю сегодня три раза, прерываясь столько же раз на сон.

Они рассмеялись, зная, что его угрозы не пустой звук и такой подход к проведению выходного дня папа очень даже уважал и всячески пропагандировал. После этого семья дружно села за стол и застучала ложками, вилками и ножами. Едоки довольно мычали, хвалили маму. Кое-кто в итоге, тяжело вздохнув, откинулся на стул и признался:

— Я счастлива, как свинюха! Спасибо, родители!

— Чай будешь, свинюха? — спросила мама.

— Буду, — кивнула Яна, — но попозже. Сейчас мне нужно докатиться до дивана, не могу планировать жизнь дальше этого момента.

Родители фыркнули и удовлетворенно переглянулись. Они все потихоньку переползли на длинный широкий угловой диван, включили телевизор, висевший напротив него, полистали каналы и остановились на том, где показывали фильм «Троя». Это кино, несмотря на то что было просмотрено и дочерью, и матерью несколько раз (как минимум пять), было настолько красивым, чтобы зайти даже просто фоновой приятной картинкой. Они всей семьей были неравнодушны к разного рода историческим, античным, костюмированным драмам, поэтому и сейчас не смогли пройти мимо.

— Ну как дела на работе, Яна Витальевна? — спросил папа.

— Отлично все. А у тебя? — ответила она, ленясь долго и подробно рассказывать родителю о том, какие мероприятия и для кого они недавно проводили или только планируют проводить, зная, что он не будет так уж сильно вникать в эту информацию.

— И у меня все хорошо. Расширяем команду московского филиала. Мне посоветовали хорошего парня, исполнительным директором его там сделаю. Володин племянник, очень приятный молодой человек, неженатый… — Папа перевел на нее взгляд.

— Пап, ты серьезно? Мам, он серьезно? — дочь покрутила при этих словах головой, сидя между двумя родителями.

— Ну а что? Перспективный. Можно как-нибудь на ужин пригласить… — попытался продолжить отец.

— Пап, даже не думай. Вот серьезно, ну я взрослый человек, я сама разберусь со своей личной жизнью! Ладно, я в прошлом сходила на пару показательных свиданий с твоими хвалеными женихами, но я думала, мы оба с тобой выводы сделали.

Яна и правда не раз и не два выполняла волю отца, сопровождая их с мамой на деловые обеды с партнерами в какой-нибудь приличный ресторан. Что характерно, у партнеров при этом обязательно имелся какой-нибудь очень перспективный сын или племянник. Эти парни иногда были милыми сыновьями маминой подруги, иногда зажравшимися мажорами, иногда деловыми молодыми мужчинами, которые мыслили только категориями бизнеса, а на Яну смотрели как на трофей похлеще госконтракта. Несколько раз Яна, на которую отец бросал за столом очень многозначительные взгляды и только что не пинал под столом, соглашалась на встречи вне делового собрания, один на один. Пару раз таких встреч наедине было даже две. В итоге первый с виду не провальный экземпляр в какой-то момент предложил ей покурить (и речь шла не о сигаретах), отчего девушка, тогда еще не такая взрослая, сильно впечатлилась. А второй, как выяснилось, вообще-то давно встречался с девушкой, которую скрывал от родителей, потому что они ее не одобряли и, наложив вето на эти отношения, были уверены в степени решенности этого вопроса.

— Так ты была юной дурочкой. Я думаю, что сейчас-то уже пора за ум браться, — осторожно подкралась с тыла мама.

— И ты, Брут?! — стрельнула Яна убийственным взглядом в мать.

— Ну-ну, я не настаиваю. Если не хочешь, дело твое, — примирительно проговорила та.

Папа, побежденный, вздохнул.

— Как там твоя ипотека? — спросил через некоторое время отец, отвлекая своего взрослого ребенка от созерцания разборок Ахилла с Агамемноном на экране.

— А что с ней? Живет себе, радуется, — ответила она.

— Долго еще ей радоваться? Может, помочь деньгами? Дочь, ты же знаешь, мы можем.

— Папа, — выпустила Яна воздух из легких, — мы это уже обсуждали! Я выплачу свою ипотеку сама. Я не хочу, чтобы вы мне помогали. Это тоже мое личное дело.

— Доча, мы же хотим как лучше, — поддержала мужа мама.

— Я знаю. Я тоже хочу, чтобы было как лучше. Как лучше мне! А мне, давайте я еще раз повторю, и мы с вами закрепим, мне важно погасить ее самой, без вашей помощи. Я, блин, взрослая баба, мне тридцать два года, будут еще за меня родители платить!

— Яна, Яна! — покачала головой мама.

— Ну что «Яна», обсуждали уже миллион раз за последние шесть лет! — закатила глаза девушка.

— И я тоже надеюсь, что ты поумнела с годами, — потрепал Яну за ухо папа.

Яна показала ему язык, он в ответ сделал то же, мама же шлепнула себя ладошкой по лбу. Все дружно фыркнули и повернулись к экрану.

— Но сколько еще осталось-то, скажешь? — легонько пихнул ее в плечо отец.

— Месяцев десять или одиннадцать вроде. За полгода все погашу, думаю. Не парься, пап.

— Я тебя рожал, чтобы париться! И вот итог. Никакого понимания в семье, — показательно возмутился родитель, и Яна положила ему на плечо свою голову.

Мама, как всегда, оглядела их со своей доброй улыбкой и вернулась к просмотру кино, предварительно подобрав под себя стройные ноги со свежим нежно-розовым педикюром.

По окончании фильма отец и дочь решили снова подкрепиться. Мама поставила чайник и собралась приговорить любимый брауни, но по дороге тоже бросила в рот канапешку и немедленно обвинила семью в подстрекательстве. Чайник закипел, и все снова оказались за столом. Тишина, прерываемая чавканьем, хрустом поглощаемых вкусняшек, прихлебыванием напитка, длилась недолго.

— Кстати, а я говорила, — начала Яна, подцепляя кусочком тоста тартар из вазочки, — что я решила разнообразить свою жизнь творчеством?

— Тебе с твоей работой творчества не хватает? — удивился папа.

«Друзей мне не хватает, а не творчества», — подумала Яна, но ответила иначе:

— Ну, работа — это другое. Я хочу сотворить что-то, что потом останется, что-то вещественное.

— Только не говори, что будешь что-то шить, Ян. Я еще от твоих школьных уроков труда не отошла, — запротестовала мама и картинно прижала ладонь к груди.

— Ой-й-й, актриса! Семнадцать лет прошло, а она все не может забыть пару поломок своей машинки и несколько кусочков загубленной ткани, — обиженно буркнула дочь.

— Пару? Да тогда из-за твоих уроков метров пятьдесят ни в чем не повинного ситца погибло! — засмеялась мама.

— Папа, эта женщина меня оклеветала!

— Понимаю, дочь, со мной она поступает так же, когда куда-то пропадают ее шоколадки. Но ты не переживай. Если хочешь шить, то шей. Главное, чтобы пострадавших не было, — подмигнул супруге отец.

— Да не собираюсь я шить, что пристали! Я собираюсь вот этими самыми руками, — Яна подняла ладони перед лицом, — создавать скульптуры!

— Скульптуры? — удивилась мать.

— Ну как скульптуры… Если кружка считается скульптурой, то да. Я вот считаю, что это вполне себе искусство малой формы, — гордо выпалила она и торжественно подняла подбородок.

— Тебе делать нечего? — осведомился папа.

— Совершенно верно, отец, совершенно верно, — направила она на папу указательный палец и улыбнулась, — поэтому я записалась на занятие в гончарную мастерскую. Может, это будет весело.

— А это вполне может быть весело… Может, заобщаешься там с кем-то, — поддержала мама и затем спросила: — А ты одна или со своими девками?

— Какими девками?

— Ну как с какими? Которые с работы. Вы вместе никуда не ходите?

— Мам, — ровно проговорила Яна, — ты знаешь мое отношение к этому вопросу. Нет, я никуда не хожу со своими девками; они — подчиненные, я — начальник. Я не хочу нарушать иерархию. Мне комфортно, когда она соблюдается. Не могу я дружить со своими сотрудниками.

— Правильно, дочь. Я тоже считаю, что было бы странно, если б я со своими строителями чаи гонял.

— Ну Виталя, это не то же самое. У тебя сотни этих строителей, и ты их даже по именам не знаешь!

— Еще б я их знал, Надюш! — фыркнул отец.

— А Янка со своими каждый день общается и имя каждого знает. Все-таки я считаю, что ничего в этом страшного нет.

— Я так не считаю. Я себе не друзей нанимала, а работников, в конце концов. Это даже звучит как-то пошло.

— Если это, по-твоему, звучит пошло, придумай другое определение, — посоветовала мама.

— Нет, мам, я, пожалуй, оставлю отношения с коллективом такими, какие они есть. Спасибо.

— Ну и дуреха! Так бы хоть не скучала!

— А я вот и не буду. Как пойду, как нагончарю тебе новый сервиз, как раскрою в себе новые грани творца! — возвестила Яна, потрясая кулаком.

— Звучит угрожающе, но очень любопытно, — заключил папа, поглядывая на дочь с опаской и отхлебывая чай из маминой кружки, пока та встала налить ему в собственную посуду, предвидя воровство.

Яна невесело заметила про себя: «Мне тоже, родители, мне тоже. Знали бы вы, как это страшно — пытаться расширить свой круг общения, когда тебе уже тридцать два, и тем более таким нелепым способом».

 Гендер-пати — вечеринка, торжественное событие, на котором будущие родители вместе с гостями узнают пол ребенка.

Глава 2
Женя

— Здравствуйте, Евгения! Мне, как обычно, большой капучино с собой, — мило попросил девушку за прилавком постоянный клиент, которому она делала бодрящий напиток чуть ли не каждое утро.

Женя осчастливила молодого мужчину горячим бумажным стаканчиком, пожелала хорошего дня и перевела свой взгляд и автоматическую улыбку на следующего посетителя или, как у них принято говорить, гостя. А затем она переведет их на третьего посетителя, четвертого, пятого и так далее до бесконечности. Правда, бесконечность все-таки обрывалась с окончанием смены. Обычное утро среды с его традиционными заботами типичного бариста. Летнее солнышко заливало кофейню сквозь большие окна ярким светом, что делало атмосферу в заведении приятной и уютной. Утро-то для Жени было совсем обычным, но сам день в целом отличался от всех других: именно сегодня она ждала приезда из Калининграда своего брата Макса, а точнее, не просто приезда, эдакого заскока в гости, в котором нет ничего волнующего, а решительной смены места жительства, которая, скорее всего, модифицирует ее жизнь и уж точно жизнь брата. Три года назад умерла их двоюродная бабушка Татьяна, к которой их мама, ее любимая племянница, относилась как к матери, потому что рано потеряла свою. Бабе Тане тоже не хватало сестры; это горе притянуло их с мамой друг к другу и сделало образовавшиеся узы крепче всех других, поэтому Женя и Максим считали бабу Таню родной бабушкой. По сути, это так и было, потому что тесной связи с родителями отца у них не было. Баба Таня завещала двухкомнатную квартиру их маме, и как-то так само собой вышло, что Женя сразу после окончания школы переехала в Питер, где жила двоюродная бабушка. Девушка часто навещала любимую бабулю, а в последнее время, когда старушка стала болеть, часто оставалась с ночевкой, чтобы присмотреть. Этот переезд, можно сказать, начал плавно происходить еще до смерти бабы Тани, и последняя сама была его идейным вдохновителем. Точнее, ее болезнь.

Ни университетская общага, ни съем жилья с подружками после выпуска из вуза не оставили у нее за собой воспоминаний об уюте или личном пространстве. И вот теперь, когда Женя уже привыкла к самостоятельной жизни в квартире бабушки и самостоятельной жизни в принципе, — вот теперь в Питер после расставания со своей девушкой, с которой они пробыли вместе почти семь лет, переезжает ее брат. И будет жить с сестрой вместе. Конечно, Жека безумно рада переезду брата. Она давным-давно говорила, что ему стоит развиваться здесь, ведь в Северной столице для этого точно больше возможностей, чем в Калининграде. Однако в глубине души девушка немного переживала о том, как он адаптируется к Петербургу, и задавалась вопросом: смогут ли брат и сестра, будучи взрослыми людьми со своими интересами и привычками, ужиться вместе. Когда Женя покидала Калининград, Макс учился в восьмом классе. После отбытия Жени брат и сестра всячески поддерживали связь, много и тепло общались, но ей уже тридцать два года, а ее младшенькому — двадцать восемь. Тяжелей, конечно, будет ему, потому что все составленные ранее карьерные планы, всех друзей и знакомых, все привычные места тусовок по выходным он оставляет в Калининграде. И последний момент тревожит ее тем сильней, чем ближе обед, во время которого братец должен прикатить в Северную столицу и заехать к ней в кофейню за ключами от квартиры.

Часов в двенадцать, когда утренний поток людей схлынул, в кофейню заехала Оля, владелица этого места и по совместительству одна из