Точка.
– Дим, они нас за свидетелей Иеговы примут! Или за полицейских, – простонала Надя. – Даже я знаю: журналисты парами не ходят!
– В боевой обстановке – ходят, – не смутился Полуянов. – Возьми хотя бы Стешина с Коцем из «Комсомолки».
– Хорош передний край – дачный поселок! – фыркнула Надя. – А мне как, только кивать или тоже вопросы задавать можно?
– Конечно, задавай. Тем более там женщина. Домашняя хозяйка. Трое детей. Самый твой контингент.
– Слушай, а сколько ей лет? – спросила Надя.
– От двадцати восьми до тридцати, точно не знаю.
– И уже трое по лавкам?
– Свет зимой, видать, отключают, – подмигнул Полуянов.
– Не поняла.
– На улице холод, в доме темнота. Чем заняться? Только детей делать.
Надя улыбнулась:
– Жаль, что мы с тобой в Москве живем. И у нас свет всегда.
Она давно перестала впрямую давить на Димку – но почему бы не намекнуть, раз к слову пришлось.
Полуянов хмыкнул:
– А я тебе и при свете могу ребенка организовать. Меньше будешь во всякие истории попадать.
– Это я? Попадаю в истории?! – возмутилась Надежда.
Дима не смутился:
– Естественно! В квартиру нашу из-за Библии лезли. Кто ее домой притащил? Ты. А плащ дурацкий кто на крыльце бросил?
– Умеешь ты ответственность на других перекладывать! – вздохнула она. И лукаво добавила: – Впрочем, я согласна. Завтра у меня как раз опасный день.
– Ну… – глаза Полуянова в отчаянии заметались. – Я не прямо сейчас имел в виду… давай сначала это дело разгребем – а потом уж про наследников поговорим. В спокойной обстановке.
А Надя подумала: «Чего я такая порядочная? Не обсуждать надо – просто перед фактом его поставить». Соблазнить – чтобы голову окончательно потерял, ни о каких мерах безопасности не подумал. Как раз у нее и пеньюарчик имеется новый, очень секси, Димка его не видел еще. Вот завтра и обновим.
– Эй, Митрофанова! – потормошил ее Димка. – Не засыпай. Мы уходим. И блокнот с собой возьми, Татьяна Тэсс ты моя.
Но оказалось – зря они опасались, что их легенду кто-то поставит под сомнение.
