Оглавление

Если ты читаешь эти строки, значит, в твоем сердце живет чистая и глубокая любовь к волшебным мирам, как и у меня. К мирам, где благородные эльфы освещают путь во всем своем величии, где могущественные и беспощадные драконы пронзают небеса крыльями, и где чародеи владеют древними тайнами и магией, способной изменить само течение времени. Это мир, где древние короли ведут сражения, а рыцари в сверкающих латах хранят покой и порядок на земле.

В этих мирах обитают свет и тьма. Тьма, что древнее солнца и луны. Тьма, что с момента зарождения мира стремится его разрушить. Тьма, что жаждет поглотить все живое. Но лишь свет в сердцах смертных способен противостоять этому, помогая пережить ужасы и страдания, подняться с колен и гордо идти вперед с мечом в руке. Однако не все могут вынести эту борьбу: некоторые поддаются мраку, их души затягивает бездна, и они превращаются в пустые оболочки, полные ненависти и страдания.

Аннера — это арена вечного противостояния светлых и темных душ. Это поле битв, где вершатся судьбы, и где истории, которые я расскажу, сплетаются в грандиозное полотно жизни. Но все ли так мрачно, как кажется?

Я скажу тебе — нет. Аннера — это не только сражения и тьма, но и свет, добро, и магия. Это мир, полный удивительных приключений, манящих тайн и древних загадок. Великая тьма лишь ждет своего пробуждения в далеком и мрачном мире Кадверхамор, но это лишь одна из множества историй, что ждут тебя.

Ты все еще здесь? Значит, я смог пробудить в тебе интерес. Тогда позволь мне открыть перед тобой врата в этот удивительный мир. Пора отправляться в увлекательное путешествие, где начало твоего пути лежит в 1494 году Четвертой эпохи по эльфийскому летоисчислению… Вперед, мой друг, взлетай на крыльях волшебного ветра.

Пояснительная записка:

Солнце движется вокруг земли. Один день длится 24 часа. В году 485 дней. У земли два спутника: луна и айнилин.

Календарь людей центрального Ровандара.

Пробуждение (Март) — 41

Начало посевов (Апрель) — 41

Цветение (Май) — 40

Первые урожаи (Июнь) — 40

Месяц высокого солнца (Июль) — 40

Месяц красного солнца (Август) — 40

Месяц частых дождей (Сентябрь) — 40

Месяц домашнего уюта (Октябрь) — 40

Начало морозов (Ноябрь) — 41

Тихая вера (Декабрь) — 41

Морозное забвение (Январь) — 41

Прощальные холода (Февраль) — 40

Симона Смутьяно́ва

«Да охранят ангелы ваши сны»

Что такое «Святая дева», и с чем её едят?

В этой рецензии я постараюсь дать ответы на эти вопросы и поделюсь своим мнением и своими эмоциями относительно этой книги. Я хочу не просто рассказать о всех положительных сторонах этой замечательной истории, но и осветить моменты, с которыми я, как читатель (а не редактор), была не согласна. Но обо всём по порядку.

Начать я хотела бы с описания мира, поданного нам автором. Это захватывающий и красивый мир, где ночью на небе висят целых два светила — луна и айнилин, а днём бог Аркан выезжает на своей колеснице, неся за собой Солнце; это мир, где бог Карас сталкивает народы в продолжительных и утомительных войнах, а бог тьмы Дрогаризель оскверняет души. Однако этим двум злодеям всегда противостоит бог света Ареан и его преданные последователи.

А что такое Орден Святого Ариила? Это дети Ареана, которые под единым знаменем ангела Ариила постоянно противостоят тьме, чтобы сохранить мир и покой во всём Ровандаре. Они не просто ведут схватку с тьмой и её воплощениями, но и каждый из них ведёт борьбу с самим собой — это борьба со своими страхами, со своими принципами, это выбор между долгом и желанием, где на кону может стоять твоё право быть дитём света.

Таковым стал паладин Неодил, который с трудом достиг высот, но и который с лёгкостью стал падшим, стал отвергнутым светом. Но даже так, он рискнул им — самой сутью их жизни — ради исполнения священного долга. Согласна ли я была с его выбором? Однозначно, нет. Но об этом позже.

Также мне следовало сразу отметить, что автор является, в первую очередь, писателем-эпиком. В этой книге не очень много душевных терзаний героев, но огромное количество описаний битв и различных событий. Описание активных действий — это то, с чем автор справляется очень удачно. Чего только стоит танец льда и пламени в туманном Дрогране! При чтении этой сцены складывалось впечатление, будто ты наблюдал за этим прекрасным танцем не как читатель, а как прямой свидетель, как зритель, что находился в одном помещении с этой невероятно талантливой исполнительницей. А когда танец кончается, ты понимаешь, что всё это время читал отрывок, затаив дыхание. На тот момент я просто перестала дышать.

Отдельно хочу отметить, насколько проработанным кажется мир, созданный автором. Здесь даны все мельчайшие подробности, вплоть до названий месяцев и количества дней в каждом. Уже с первых страниц понимаешь, сколько сил и терпения было вложено. А самое главное — ты видишь, как сильно автор любит свой мир и с каким трепетом к нему относится.

А я пока перейду к наиболее запомнившимся мне персонажам.

Конечно, это Анна — огневолосая дева, дочь конюха, что не знала внешнего мира, но тем не менее смело согласилась отправиться ночью с друзьями на кладбище. Более того, столкнувшись с запретом родителей, она просто сбежала из дому, что уже наглядно показывало её бунтарский нрав. Характер Анны пылает жаром так же, как и её прекрасные волосы в лучах заходящего солнца.

Анна — главная героиня, но далеко не святая дева. Пока.

Более того, я часто задавалась вопросом: «А действительно ли она столь преданна свету, какой хотела казаться?» Я так не считаю. Ведь даже под конец книги, когда Анна отправилась к родителям и по пути столкнулась с огнепоклонниками, позволила им сбежать, ибо: «…усталость и стремление поскорее вернуться домой взяли верх». Анна хотела поскорее вернуться домой, чтобы отдаться его уюту и комфорту, почувствовать себя в безопасности. И тут возникает следующий вопрос: «А святая, что преданна свету и обвиняет злодеев в том, что они предали свет, стала бы так поступать?»

Но тут в её защиту хочу отметить, что она совсем недавно стала служителем света, и это вполне нормально, что она просто побоялась отправиться туда одна. Ведь она человек, в первую очередь.

Или следующий случай, когда она пожаловалась герцогу Дрограна — Фергусу Макроу о домогательствах лорда Винсента. Как итог — лорду Винсенту отрубили голову. Разве святая дева позволила бы этому произойти?

И именно это противоречие в душе Анны, в её характере и зацепило меня. Я не согласна с ней, с её поступками, но чисто по-женски я её понимаю. Это и делает Анну для меня живым персонажем.

Следующий персонаж и главный любовный интерес Анны — граф Валентайн Данрийский. На данном этапе Валентайн для меня нераскрытый персонаж, но автор умело кидает намёки на его дальнейшую судьбу. Отношение графа к Анне вызывает во мне двоякое ощущение: вроде, с одной стороны, он её любит, но с другой — она дорога ему, как близкий друг. И хоть в конце книги они признались друг другу в чувствах, я допускаю мысль о том, что его признание могло быть вызвано дружескими чувствами, хоть сам он этого пока не понимает. Учитывая те события, которые произошли с героями в конце первой книги, вполне могло быть возможным, что Валентайн просто запутался.

Сразу хочу отметить, что эта мысль — лишь моя личная, и она не обязательно верная. Лучше каждому самостоятельно ознакомиться с этим произведением и сделать свои выводы. А выводов у вас будет много, если вы такой же дотошный читатель (и писатель), как и я. Если вы не из тех, кто любит ковыряться в тексте, то всё равно найдёте для себя пищу для размышлений.

А я пока вернусь к персонажам.

И возвращаюсь я к паладину Неодилу. Это тот человек, для которого успешное выполнение миссии стоит превыше всего, даже выше его собственных принципов. Мы наблюдаем за тем, как он умело командует своим отрядом, как матёрый воин, на абсолютно вражеской территории — в тёмном и мрачном Дрогране. Работая под прикрытием в качестве тёмного рыцаря, Неодил пытается втереться в доверие к герцогу Макроу, чтобы находиться ближе к Анне, тоже работающей под прикрытием в качестве возлюбленной герцога. Цель Неодила не только получить доверие Макроу, но и защищать Анну, чтобы она продолжала тянуть время, пока в Дрогран не явятся войска солнечного Ливрина во главе с любимчиком божественного Феникса — Александром. Ради сохранения доверительных отношений Неодил убивает ни в чём неповинных людей, тем самым лишившись своего света, а вместе с тем и благословений бога Ареана и ангела Ариила.

Отдельно хочу отметить подругу Анны — Валану, дочь Ультрика. Почему она меня так зацепила? Именно в ней я пока вижу больше святости, чем в Анне. Мы помним, как Неодил убил невиновных. Если Анна более-менее ровно к этому отнеслась, то Валана приняла это очень резко, сильно разочаровавшись в некогда великом паладине. Как итог — Валана всю ночь до рассвета провела в священной молитве ангелу Ариилу, будто бы пыталась отмыться от греха, который даже совершила не она сама.

Мне также следует отметить и вторую подругу Анны — Ланор. Она — великая воительница света, тайно влюблённая в Валентайна. Ланор источает ауру благоразумия, проявляет твёрдость в характере, умеет поддержать в трудную минуту и поделиться дельным советом. А ещё она — преданная подруга Анны и переживает за неё, как за саму себя. Про Ланор говорить много не стоит, с ней следует ознакомиться лично и проникнуться ею. Она знает, когда стоит уступить.

Есть ещё один очень любопытный персонаж, свет которого не угас даже перед лицом трагедии. Конечно же, это командир паладинов Орвендиль. Великий воин, преданный соратник и лучший друг. Это человек, за которым хочется следовать и которому хочется подчиняться. Он очень разумно подходит к проблеме, рассматривает её с рациональной точки зрения и выдвигает справедливые решения. Орвендиль настолько силён, что смог в одиночку устоять перед ордой нежити, почти не устав. Свои доблесть и силу он особенно проявил в последней битве, где он и его соратники очистили оплот вампиров и жутких тварей.

Описание персонажей я хочу завершить герцогом Дрограна — Фергусом Макроу. Холодный обитатель тёмного замка, имя которого сотрясает множество людей. Равнодушный к их судьбам он влюбляется в нашу Анну, заявляя ей, что меняется. И ты невольно ему веришь, а, когда он рассказывает о своём прошлом, ты начинаешь ему ещё и сопереживать. Даже Анна, которая с опаской и презрением к нему относилась, пустила слезу. И ты думаешь: да, вот оно! Вот он — обаятельный злодей, который сможет измениться не только сам, но и изменить мир вокруг себя. Но, увы, последователям бога Караса нет места в этом мире. И Анна, как никто другой, смогла принять эту истину и ничуточку не расстроиться.

На самом деле, в этой книге очень много различных интересных персонажей, но, если приводить их всех, то проще написать отдельную брошюру, поэтому я ограничусь вышеперечисленными личностями, как бы мне ни хотелось рассказать обо всех.

Обращаясь к композиции романа, следует сразу отметить, что в нём очень много метафор, метонимий и непривычных выражений, типа: «Огонь одолел камень». Более того, в диалогах персонажей были фразы, с которыми я, как читатель, не могла согласиться. Например: «Доспехи воина тяжелее оков раба». Фраза эта была сказана одним из пленников Фергуса на слова Анны о том, почему они не восстают против своего господина. Фраза эта интересна ещё и тем, что сказана она была невпопад, ибо «восставший» не есть «воин». А наша Анна спрашивала как раз-таки именно о бунте.

Или, к примеру, слова: «Во имя великой цели мы можем пожертвовать многим, чтобы не подвести всех», сказанные Неодилом. Это высказывание имело бы место быть, но не в контексте борьбы света и тьмы. Этими словами Неодил оправдывал своё убийство невинных. Вывод: не таким уж и святым являлся наш паладин и, как итог, он стал падшим.

Фергусу Макроу принадлежит очень интересная фраза: «Какие безрассудные храбрецы <…> Быть может, о них кто-то воспоет песнь. Но пусть не забудут упомянуть их слабоумие». Разве это не доказывает, каким разумным является данный персонаж?

Завершу я, наверное, высказыванием самого автора о вере: «Вера — это высшая сила и сильнейшее оружие рыцарей ордена Святого Ариила. Она служит щитом против тьмы, но может быть хрупкой. Стоит воину усомниться в своих силах, и вера угаснет, оставив лишь пустоту и страх». И хочу сказать: как же автор прав! Вера, действительно, сильнейшее оружие, но не только в фэнтезийном мире, но и в нашей с вами жизни тоже. Ведь именно вера в лучшее помогает нам достигать своих целей и делает мир лучше.

Верьте, друзья, и вы поймёте, как всё-таки мир прекрасен, даже если на нашем звёздном небе есть место только двум светилам — Солнцу и Луне.

Пролог

1494 год четвертой эпохи мира по эльфийскому летоисчислению.

Весна. 2-й день месяца цветения.

— Убьем их! Кровь! Я жажду насытиться горячей кровью! — яростный вопль раздался из глубины толпы, словно звериный рык, и неизвестный мужчина в тряпье выбежал к трону.

Лезвие меча безжалостно пронзило грудь нарушителя. Его крик эхом отразился от стен, а тело в мгновение обратилось в прах, осыпавшись на холодный каменный пол. В тусклом мерцании свечей аристократы, сидевшие за массивным дубовым столом, молча наблюдали, отставив кубки и прервав пиршество. В их взглядах не было ни сочувствия, ни удивления — только ледяное спокойствие.

— Больше не приводите сюда обращённых, — раздался томный голос. Он принадлежал высокому мужчине с бледным, как снег, лицом; его глаза, словно две бездонные пропасти, медленно оглядывали присутствующих. — Они убогие животные, — продолжил он, отставив хрустальный кубок, наполненный густой алой жидкостью. Он небрежно вытер кружевным платочком каплю крови, стекавшую с его синих, будто мертвых губ. Белоснежные шелка его рубашки выделялись на фоне тусклого света, создавая иллюзию сияния в темноте, словно он являлся призраком.

Зал наполнился мертвенной тишиной. Присутствующие терпеливо стояли, их лица выражали гробовое спокойствие.

— Прошу прощения, владыка, — прервал молчание один из подданных вампиров. С высокими плечами, зализанными назад волосами и длинным плащом, он стоял как тень на фоне мерцающих свечей. Склоняясь в знак покорности, он медленно произнес:

— Они — пушечное мясо, ничего более, — холодно ответил лорд Моргвель с легким пренебрежением в голосе. — Надеюсь, ты сделаешь выводы и не повторишь свою ошибку.

— Понимаю. Впредь этого не случится.

Глаза владыки были полны ледяного презрения, и он поднялся к собравшимся. Моргвель оглядел каждого, и под его взглядом они замерли, словно статуи.

— Для каждого из вас есть задание, — громогласно начал он. — Уберите эту жалкую горстку пепла и подготовьтесь.

Положив кубок на стол, лорд Моргвель отошел к каменному трону с высокой спинкой, усыпанной шипами, по бокам которого возвышались два изваяния крылатых и когтистых существ, что злобно тянулись к передней части зала. Моргвель тяжело опустился на трон и снова окинул взглядом всех, кто ждал его слов, будто преданные псы, ожидавшие приказа.

— Лорд Эргон еще не пробудился, но Тот, кто несет смерть всему, уже здесь. Ему нужны души благородных паладинов. Мы должны унять его жажду.

— Но как мы будем их ловить, повелитель? — раздался голос из глубины зала. — Паладины уже долгие годы охраняют земли света, они нас не подпускают… истребляют нас!

Из тени вышел высокий мужчина с белоснежными волосами, сверкающими как далекие холодные звезды. Его глаза, горевшие красным огнем, смотрели свирепо. А его покрытый шипами и с элементом черепа на груди серый доспех был полностью заляпан кровью. В грубых руках мужчина держал массивный полуторный меч, а на его пальцах блестели два кроваво-красных перстня.

— Я убью всех и доставлю вам их жалкие души, — произнес он мрачно.

Моргвель с интересом приподнял бровь.

— Я верю в твое могущество, граф Зордагар, но недооценивать наших врагов — глупо. Мы должны действовать умно, выманить их. Отправляйтесь в крупные города и деревни людей, обращайте их. Выманивайте паладинов на себя. Слишком долго мы скрывались в тени. Наш час снова настал. Когда же их крепости опустеют, мы нанесем удар.

— Вспомните историю! — выкрикнул один из подданных, историк, крепко сжимая в руках старинные рукописи. Его голос был надрывным, полным страха. — Однажды лорд Рагол поднял восстание в час кровавой луны и навлек на себя и на всех нас гнев небесный!

Граф Зордагар и лорд Моргвель встретились взглядами, в которых таился безмолвный приказ. Зордагар медленно зашагал к кричавшему историку, не отрывая от него взгляда.

— … ангелы снизошли и подавили нас, и магия крови не спасла нас… — историк не успел договорить. Одним стремительным движением меча его тело обратилось в прах, рассыпавшись под ногами.

— Трусам нет места среди нас! — громогласно заявил Зордагар, стоя над дымящейся горсткой пепла. — Мы начнем охоту на паладинов и будем воздавать хвалу нашему владыке, лорду Моргвелю!

Моргвель, сидевший на троне, с удовлетворением наблюдал за происходившим, после чего, окончательным аккордом огласил:

— Настало время изменить ход истории.

Лето. 5-й день месяца первых урожаев.

Алкиран — главная крепость ордена Святого Ариила.

Мягкий свет утреннего солнца пробирался сквозь витражи зала совета, заливая каменные стены и мозаичный пол теплым золотым сиянием. Рыцари собрались вокруг тяжелого дубового стола. Командир Орвендиль, высокий воин с седой бородой, нахмурился. Его серебристый доспех, украшенный символами ордена, поблескивал при каждом его движении.

— Вампиры и некроманты участили свои нападения, — раздраженно проговорил он, сжимая рукоять молота, висевшего на поясе. Будто раскаты далёкого грома звучала угроза в его голосе. — Словно злая сила ведет их волю и направляет на Земли Света.

Стоявший напротив и облаченный в золотую рясу пожилой мужчина осторожно положил на стол позолоченный скипетр. Его лицо, изрезанное морщинами и отмеченное следами давних битв, оставалось спокойным, но глаза горели внимательностью. Это был Идраил Святой, мудрец ордена и его духовный наставник. Он склонился над картой, развернутой на столе, и изучал линии крепостей и путей, отмеченных красными и черными метками.

Вокруг стояли рыцари ордена, их доспехи отражали свет солнечных лучей, словно бы ореолами окружая их фигуры.

— Мы не можем позволить распространяться этой заразе, — заговорил Идраил. Его голос звучал тихо, но весомо. — Если они осмелились напасть снова, мы подавим их решимость и очистим оскверненные земли. Командир Орвендиль, разошлите паладинов со своими отрядами во все регионы Вердельфа, Ливрина и Асторн, которые подвергались нападению.

Командир кивнул, и все заметили, как глаза его вспыхнули от нетерпения. Стоя прямо и уверенно, он являлся воплощением силы ордена.

— Будет сделано, Идраил, — с уважением произнес Орвендиль. — Будут ли еще пожелания?

Наступила короткая, но напряженная тишина.

— Все, как всегда, мой друг. Несите свет и надежду всем, кто в этом нуждается. Пусть тьма узнает, что наш свет не угаснет.

— Непременно! — ответил Орвендиль, и, повернувшись к своим паладинам, указал рукой на выход. Рыцари в серебряных доспехах развернулись и, слаженно шагая, покинули зал.

Идраил остался один. Он долго всматривался в карту, словно пытаясь проникнуть в ее тайны. Тени на его лице подчеркивали глубокие морщины, ставшие метками его испытаний. Он говорил тихо, почти шепотом, словно произнося заклинание или молитву:

— Нападение вампиров на южный Асторн, северный и северо-восточный Ливрин, а также на восточные провинции Вердельфа… — Его палец медленно скользил по карте, останавливаясь на каждой отмеченной точке. — Они явно поселились недалеко и направили свой взгляд на Земли Света. Но кто ведет их? Кто указывает им темный путь? Неужели разрозненные графства объединились… или же вновь пробудилось нечто более темное и древнее?

Он долго всматривался в карту, будто искал ответы, сокрытые между множеством линий и знаков, в то время как лучи света пробивались в зал, освещая погружённое в раздумье лицо командира.

«Встав на новый путь, не оступись; столкнувшись с тьмой лицом к лицу, — не содрогнись».

Глава 1. Старое кладбище

Лето. 14-й день месяца высокого солнца.

Утро было свежим и ясным, когда высокий парень с радостной улыбкой шагнул за ворота фермы. Его плотная рубаха, сшитая из дорогого льняного полотна, подчеркивала статный силуэт, а длинный белоснежный плащ развевался на ветру. В руках он сжимал широкополую шляпу, снятую в знак приветствия, открывая густые коричневые волосы, напоминающие кору каштанового дерева. Его глаза, глубокие и теплые, почти сливались по цвету с волосами, придавая изящность всему его облику.

Рядом стояла девушка, его ровесница, излучавшая утонченную красоту и спокойствие. Её стройную фигуру мягко облегало роскошное красно-белое платье, сшитое из шёлка, будто было создано для пышных королевских балов. Еe золотистые волосы свободно падали на обнаженные плечи, придавая её облику трепетную нежность. На голове красовалась изящная шляпка, украшенная белоснежными цветами, создавая лeгкий контраст с алым шелком платья.

Чуть поодаль, в конюшне, трудилась их подруга. Собранные под выцветший серый платок рыжие волосы Анны сверкали пламенем на солнце, но ее старая, местами залатанная синяя одежда говорила о долгих годах, проведенных в заботах о лошадях. Анна сосредоточенно разбрасывала сено, и, глядя на неё, Генри и Изабель переглянулись. Лишь когда Анна услышала их шаги, она обернулась и радостно воскликнула:

— Генри! Изабель! Как же я рада вас видеть!

Изабель слегка подняла бровь, скользнув взглядом по старому грязному платью Анны, явно утратившему свой былой ярко-синий цвет, и сухо произнесла:

— Мы тоже рады, Анна.

Анна заметила еe взгляд, но не придала этому значения. Поставив грабли к стене, она, отряхивая руки от сена, подошла к ним поближе.

— Вы не заходили уже несколько дней, — заметила она, заглядывая в лицо Генри.

— Эмм, да… никак не получалось прийти, — ответил он, отводя взгляд и нервно потирая влажные ладони. — Но сегодня у нас есть причина, вернее, новость, которую мы хотим тебе сообщить.

Анна, прищурившись, вглядывалась в его глаза, чувствуя, что за этим скрывается нечто важное. Изабель добавила:

— Алиса собирает нас всех. Она хочет отправиться… кое-куда.

— Алиса? — нахмурилась Анна. — Вы ведь знаете, что я еe, мягко говоря, недолюбливаю…

— Она хочет, чтобы ты тоже была с нами. Нас будет шестеро — как раз столько, сколько ей нужно, — сказал Генри, стараясь придать голосу больше убедительности.

— Анна, это будет весело. Мы идем… на старое кладбище, — с легкой усмешкой добавила Изабель, еe глаза хитро блеснули.

Анна заколебалась, мысли начали путаться, но воспоминания о долгих днях, проведенных в заботах о конюшне, мелькали в голове. Еe лицо слегка погрустнело.

— Ну, ты идeшь с нами или нет? — нетерпеливо спросил Генри, шагнув к ней ближе.

Анна вздохнула, глаза еe словно затуманились, и с ноткой тоски в голосе она произнесла:

— Я так редко покидаю ферму, каждый день помогаю отцу с лошадьми… — Еe взгляд медленно опустился.

Генри шагнул к ней ещё ближе и, мягко положив руку ей на плечо, заглянул в её зеленые глаза, напоминавшие пробивавшуюся сквозь ещё холодную землю весеннюю траву.

— Анна, может, хватит сидеть дома? Кони каждый день благодарны тебе, но так не может продолжаться вечно. Подумай, что ты будешь вспоминать в старости? Неужели только дни в конюшне?

Еe глаза чуть заискрились, и на лице промелькнула улыбка. В словах Генри была правда, которая заставила еe задуматься о своих желаниях.

— Да, ты прав. Я пойду с вами. Только… меня могут не отпустить, — неуверенно произнесла она.

— Выбор за тобой: отправиться с друзьями на прогулку или остаться дома, провести вечер, как всегда, заканчивая очередное вычесывание лошадей, кормя их и запираясь в комнате читать старые книги. Но мир, Анна… он здесь, за стенами этого города, — мягко, но настойчиво произнес Генри.

Анна, закусив губу, почувствовала прилив смелости и странное волнение.

— Когда выходим? — наконец решилась она, и в голосе зазвучали нотки энтузиазма.

— Сегодня вечером, — улыбнулся Генри. — Мы будем ждать тебя у трактира «Пьяный пень».

— Я приду, — уверенно произнесла она, ощутив облегчение.

С этими словами Генри и Изабель развернулись и быстро ушли, оставив Анну одну среди сена и тишины. Она проводила их взглядом, ещё не зная, как сообщить родителям о предстоящем приключении. Вернувшись к работе, она взглянула на отца, но промолчала, сдерживая улыбку и волнение.

«Нет, сейчас не время», — подумала она, но в глубине души знала, что этот вечер изменит еe навсегда.

Когда наступил вечер, Анна, решив сразу подготовиться к походу в своей комнате, переоделась в одежду, более подходившую для прогулки за городом. Она надела плотные серые штаны, которые давно носила для работы в конюшне, а сверху — широкую белую льняную рубаху, стянутую кожаным ремнем на талии. Сверху накинула теплый серый плащ из грубой шерсти, который согревал её, напоминая о тех долгих днях, когда она помогала отцу при сильном ветре и проливном дожде. Она взглянула в небольшое зеркало на стене и почувствовала себя уверенной, но лишь до тех пор, пока не вспомнила, что еe ждет трудный разговор с родителями.

С кухни доносился аппетитный запах тушеного мяса с картофелем, смешанный с ароматом трав, которыми щедро посыпала блюдо еe мать. Этот запах пробуждал в Анне голод и желание отвлечься от волнения, но сердце было полно тревог за то, что родители могут её не отпустить. Она ещёe раз подумала, как лучше начать разговор, и, набравшись решимости, вошла на кухню.

Когда Анна появилась, еe мать Энель подняла взгляд, прищурилась, чтобы получше разглядеть дочь в новом для неe виде. Она медленно опустила половник в котелок, словно забыв о готовке, и с легким удивлением спросила:

— Анна, ты сегодня собираешься куда-то?

Анна поймала настороженный взгляд матери, почувствовав, как беспокойство затаилось в её серо-голубых глазах.

— Да, матушка, — мягко ответила она, стараясь выглядеть спокойно.

Сидевший за столом отец, Эддрик, поднял глаза от книги, которую держал в руках, и усмехнулся, подмечая еe нехарактерный для повседневной работы наряд.

— Кто-то из сыновей дворян пригласил тебя на прогулку? Сужу по наряду, — с легкой иронией спросил он.

Вдохнув, Анна покачала головой и тихо ответила:

— Нет, отец.

— А жаль, — не удержался он от лeгкой шутки.

— Разве юные графы интересуются простолюдинками, да ещё и в поношенных платьях? — с сарказмом ответила Анна, не сумев скрыть лёгкой горечи в голосе.

Эддрик усмехнулся, заметив еe тон, но промолчал. Энель разлила жаркое в деревянные миски и села за стол рядом с мужем.

Анна тоже присоединилась к родителям, глядя на свою порцию тушеного мяса, но аппетит медленно исчезал из-за нарастающего напряжения. Строго глядя на дочь, Эддрик вновь задал вопрос:

— Друзья пригласили тебя на прогулку?

Анна кивнула, стараясь не встречаться с его цепким взглядом.

— Куда вы идёте? — спросил он, положив руки на стол и вглядываясь в лицо дочери, словно ища в нeм правду.

Энель тоже внимательно разглядывала Анну, еe голос стал мягче, и в нём отчётливо чувствовалась забота:

— Анна, почему ты такая скрытная? Почему не хочешь рассказать, куда собираешься?

Анна почувствовала, как сжалось её сердце от этих вопросов, а взгляд матери и вовсе заставил почувствовать себя виноватой. А когда отец, будто бы потеряв интерес к беседе, вновь взялся за книгу, Анна и вовсе потеряла надежду быть понятой. Теперь она чувствовала не только волнение, но и совесть. Не выдержав, она опустила голову, не зная, что ответить.

— Мы идём на старое кладбище, — прошептала она, понимая, что еe ответ вызовет бурю возмущений.

Энель тут же вскрикнула, еe глаза округлились от ужаса:

— Кладбище?! Что может быть интересного в прогулках по кладбищу ночью?! Там полно бандитов, чокнутых культистов и кто знает кого ещё! Анна, это слишком опасно, вдруг с тобой что-нибудь случится?

Эддрик, нахмурившись, опустил книгу и твёрдо заявил:

— Поэтому ты туда не пойдёшь. — Голос его прозвучал спокойно, но бескомпромиссно.

Анна глубоко вздохнула, подавляя разочарование. Она ожидала подобной реакции, но всe равно почувствовала, как сердце сжимается от обиды. Она встала, нервно теребя край своего плаща, и проговорила с подавленным отчаянием:

— Вы никогда меня никуда не пускаете! Я тоже хочу гулять, как другие, и видеть друзей!

Эддрик отложил книгу, сложив руки на столе, и кивком указал ей на место:

— Садись, Анна. Я не позволю тебе рисковать жизнью, и бродить по кладбищу ночью. Ты знаешь правила. После наступления темноты ты не выйдешь за ворота города.

Анна снова опустила голову, понимая, что против отца ей не пойти. Она горела желанием провести вечер с друзьями, но строгий запрет был непреложным. Ужин прошёл в гнетущем молчании, и после последнего кусочка она, едва удерживая слёзы, встала из-за стола и тихо ушла к себе.

Энель, глядя ей вслед, с тревогой и сожалением вздохнула и подошла к мужу. Положив руку ему на плечо, она посмотрела в тёмное окно, наблюдая, как вечер превращался в ночь, неся за собой холодный, пустынный покой.

— Мы плохие родители… — пробормотала она, её голос дрожал, выражая сомнения.

Эддрик оторвался от книги и, нарочно повышая голос, чтобы его слышала Анна, ответил:

— Да, именно так. Ты ужасная мать, раз не хочешь подвергать единственную дочь смертельной опасности!

Энель посмотрела на него, не разделяя иронии, но чувствуя укол вины. Она понимала, что муж прав, но тревога всё равно её не покидала, а руки продолжали предательски дрожать. Энель лишь опустила взгляд на книгу в руках Эддрика.

— Будь спокойна, — не поднимая глаз от страницы, сказал Эддрик, чувствуя волнение жены. — Однажды она поймет, что ты заботишься о ней. И ещё поблагодарит тебя за это.

Хоть Энель и была согласна с мужем, но что-то всё-таки сильно её беспокоило.

Поздний вечер накрыл город, его улочки и переулки погрузились в полумрак, а за окнами домов мерцали огни, создавая таинственный световой узор. В своей комнате Анна сидела у окна, еe душу терзала несправедливость. Она чувствовала, как привычные заботы давят на неe, как навязанные правила отнимают свободу, лишают еe радости жить и исследовать мир. Каждый день она проводила часы в конюшне, ухаживая за лошадьми, вдыхая знакомый запах сена, и чувствуя их тепло и мощь. Но даже эта работа, некогда бывшая ей в радость, теперь казалась недостаточной — её тянуло к чему-то большему.

Глядя на ночной город из приоткрытого окна, Анна чувствовала в груди нарастающее чувство решимости. Слегка прохладный вечерний воздух остужал ее горевшие щеки, и желание вырваться становилось всё сильнее. Она была готова рискнуть всем, чтобы хоть на миг почувствовать себя свободной.

— Я пообещала, я буду! — прошептала она, почти не слышно, словно самой себе, чтобы не разбудить родителей.

Еe сердце забилось быстрее, когда она осторожно распахнула окно, вглядываясь в уличную темноту. Шаг в неизвестность — вот что еe сейчас ждало. Поднявшись на подоконник, она крепче сжала пальцы на раме, собираясь с духом. Дом их был невысоким, и она легко спрыгнула на землю, мягко приземлившись. Подкрадываясь, она выглянула из-за угла. Хоть сама улица и была пустынной, но вдалеке мелькали фигуры стражников с факелами в руках. Они словно являлись очередной преградой для Анны на пути к свободе, от чего сердце затрепетало ещё сильнее. Она задержала дыхание, дождавшись момента, когда стражники отвернутся и двинутся в другую сторону. Тогда, не теряя ни мгновения, Анна перебежала улицу, сливаясь с тенями.

Когда она добралась до условленного места, еe уже ждали. Генри и Изабель стояли у стены дома. Они горячо спорили.

— Может, она не придет, — вздохнула Изабель, её голос звучал неуверенно и, даже слегка разочарованно. — Сказала же, что еe не пустят.

— Изабель, я видел в ее глазах желание, — твердо ответил Генри, глядя на неё с едва заметной улыбкой. — Я более чем уверен, что она придет.

— Я здесь, — прозвучал за их спинами тихий голос Анны.

Они резко обернулись.

— Мы рады, что ты пришла, — с облегчением проговорила Изабель, расправляя плечи. — Я думала, тебя уже можно не дожидаться.

Генри с любопытством вскинул брови:

— Отпустили?

Анна слегка усмехнулась, в еe взгляде блеснуло озорное веселье:

— Нет. Сбежала.

Изабель нахмурилась, еe лицо на миг стало обеспокоенным, но затем она успокоилась и покачала головой:

— Ты уверена в том, что поступила правильно?

Вместо ответа Анна подняла подбородок, еe глаза засветились решимостью и непреклонностью:

— Желание сильнее запретов, — сказала она, почти как клятву. — Значит, вперёд и ни шагу назад!

Генри рассмеялся, слегка хлопнув ее по плечу, и первым зашагал вперёд.

— Верно! — ответила Анна с гордостью, почувствовав, как еe охватывает волна азарта и предвкушения.

Изабель слегка улыбнулась, но голос еe был встревожен:

— Сильно же тебе завтра достанется от отца.

Анна лишь бросила на неe уверенный взгляд и двинулась вслед за Генри. Шаги еe были твердыми, а в сердце горел огонь свободы.

Генри повел их по улице, от центрального трактира на нижнем ярусе города — «Пьяного пня», освещенного редкими огнями, к южному трактиру под названием «Игривые овечки». Анна чувствовала, как город погружался в ночную тишину, и лишь изредка доносились звуки, нарушавшие это спокойствие. Легкий ветерок подхватывал и тянул за собой её шелковистые волосы, и ей казалось, будто от этого каждый её шаг наполнялся особой для Анны значимостью.

Вскоре они свернули в узкий тихий переулок, скрытый от глаз прохожих. Впереди выросла внешняя южная стена города — белокаменная, могучая и древняя. Она возвышалась перед ними, словно устремляясь в ночное небо, а еe белоснежные башни исчезали в вышине. Стена была не просто преградой, но символом, который хотелось преодолеть, будто с другой стороны их ждала совсем иная жизнь. Затаив дыхание, друзья двинулись вдоль стены на восток.

Из-за угла дома вышли два парня в тёмных плащах. Один из них был широкоплечий и крупный, с округлыми, но решительными чертами лица. Второй, тощий и худощавый, стоял позади всe время, словно стараясь оставаться в тени своего товарища.

— Долго же вы! — произнес один из них.

Генри нахмурился и окинул собеседников недоверчивым взглядом:

— Так вышло, — ответил он сухо, сдерживая раздражение.

— Вышло у него, — передразнил его крупный парень, явно не скрывая своего недовольства. — Мы потеряли время.

Генри вспыхнул:

— Не так уж и много!

Анна, стараясь погасить накалившийся спор, мягко улыбнулась и сделала шаг вперёд:

— Добрый вечер, — еe голос прозвучал спокойно и ласково.

Крупный парень кивнул ей, его лицо смягчилось, он заговорил чуть спокойнее:

— Снова здравствуй, Анна. Я Астольд, — слегка прислонился он. — А это Арон. Думаю, ты нас помнишь. — Он протянул ей темный плащ. — Возьми, это твое.

Арон сделал шаг вперед и передал Генри и Изабель длинные черные плащи, доходившие до пола. А широкие капюшоны могли полностью скрыть лица тех, кто их носил.

— Наденешь, когда выйдем, — серьёзно добавил Астольд, бросив на Анну тяжелый взгляд.

Анна смущенно взглянула на свой походный плащ, скромный и явно менее внушительный.

— У меня есть свой, — пробормотала она, пытаясь избежать неприятных слов.

Астольд нахмурился, его голос прозвучал с ноткой нетерпения:

— Наденешь новый.

Астольд был немного резким, но Анна решила промолчать. Еe настроение было слишком приподнятым, чтобы его слова могли еe расстроить. Она бросила взгляд на друзей — Генри и Изабель тоже надели плащи и были готовы к пути.

Ребята продолжили двигаться вдоль стены. Она казалась бесконечной, еe массивные камни уходили вверх, и Анне казалось, что этот путь ведет их к настоящей тайне. Величие стены наполняло еe смесью благоговения и предвкушения, и каждый шаг вдоль неe давал понять, насколько огромен был город — Великий Нергарад, сердце их мира.

Вскоре они достигли небольшого углубления в стене. В темноте едва можно было разглядеть ветхие, покрытые пылью доски и старые тряпки, которые выглядели так, будто их бросили здесь случайно. Но когда Астольд подошёл ближе и толкнул доски, те с глухим стуком упали в сторону, открывая узкий проход — скрытую дверь, которую явно тщательно прятали от посторонних.

За этой дверью начинался длинный темный коридор, в самом конце которого виднелся слабый свет, проникающий сквозь приоткрытую дверь.

Анна с интересом осматривала необычное место и тут же заметила отсутствие каких-либо замков или крючков.

— Почему на двери нет ни крючков, ни замков? — спросила она, повернувшись к Астольду.

Он усмехнулся, будто предвидел еe вопрос:

— Всe это есть. Но в этом месте нет необходимости. Двери скрыты, и только избранные знают о них. Если их запереть, то без помощи изнутри их не откроешь. Поэтому их и оставляют открытыми.

Анна кивнула, еe взгляд пробежался по стенам коридора.

— Я не знала об этой двери.

— Еe специально держат в тайне, — объяснил Астольд. — Если кто-то проболтается, дворяне сразу кинутся к королю, и он велит еe замуровать. А так — никто не рассказывает лишнего.

— Неужели мы так и оставим еe открытой? — уточнила она, нахмурившись.

Астольд уверенно кивнул.

— Да, за нами прикроют, но оставят открытой. А также замаскируют тряпками и досками.

Коридор был коротким, и вскоре они приблизились к выходу, где росли густые колючие кустарники. Свет тускло проникал через заросли, создавая едва заметный проход.

— Нам туда, — сказал Астольд с широкой улыбкой. Он не мог не заметить выражение лица Анны, которой явно не хотелось пробираться через колючки.

Арон усмехнулся, тоже обратив внимание на недовольство Анны:

— Так и есть. Это прикрытие снаружи. Чтобы посторонним было неудобно пробираться.

— Колючее прикрытие, — проворчала Анна, оглядывая кусты.

— Уже передумала идти дальше? — рассмеялся Астольд, весело взглянув на неe.

Анна бросила на него дерзкий взгляд:

— Вовсе нет! — Она уверенно шагнула вперёд, игнорируя уколы и решительно пробираясь сквозь кустарник.

Наконец, миновав этот непростой путь, они вышли на широкую светлую поляну. Небо над ними открылось, заливаясь серебристым светом неполной луны. Впереди журчала река Вайта, еe воды поблескивали в лунном свете, а за ней начинался темный лес, высокие деревья которого тянулись к небу, создавая зловещий силуэт.

Анна замерла, восхищенная красотой ночного пейзажа. Над лесом возвышалась луна, отбрасывая холодный и таинственный свет, а чуть дальше на горизонте поднимался айнилин. Вместе они освещали ночное небо, словно охраняя путь друзей.

Астольд указал вперёд, на место, где река сужалась, и где уже виднелся узкий мост, ведущий в лес.

— Там впереди мост, — уверенно сказал он. — Перейдём его и отправимся в лес. Кладбище находится за ним.

Анна глубоко вздохнула, ощущая, как еe сердце колотится в груди. Восторг от приключения смешивался со смутным страхом, но она не могла позволить себе отступить — это был её шаг в неизведанное, то, к чему влекла так желанная ею свобода. Вместе с друзьями она накинула темный плащ, и они направились вдоль реки, ступая на влажную землю, пока не дошли до каменного моста. За ним тянулся тёмный лес, огромные кроны которого перекрывали доступ даже бледному лунному свету. Казалось, сами деревья оживали в темноте, вырисовывая мрачные очертания.

Пройдя час через густой лес, который казался бесконечным и давил своей гнетущей тишиной, они наконец вышли к древнему кладбищу. Железные проржавевшие ворота, обвитые вьюном, стояли у входа. По обе стороны от них возвышались скрюченные деревья с ветвями, напоминавшими когтистые лапы. Эти деревья выглядели так жутко, что казалось, их специально вырастили здесь, как неких сторожей.

У входа их уже ждала темная фигура в капюшоне. Внутреннее беспокойство давило, подсказывая Анне развернуться и уйти. Однако еe друзья спокойно направились к фигуре, и та заговорила мягким, но уверенным голосом:

— А вот и вы, наконец!

Астольд сразу отозвался, бросив короткий взгляд на Анну:

— Да, все на месте, и Анна с нами.

Фигура сняла капюшон, и теперь на них смотрело лицо молодой девушки с благородными и строгими чертами. Внимательным взглядом она окинула присутствующих.

— Вот и славно, — сказала она, обратившись к Анне. — Рада тебя видеть, Анна. Давненько не пересекались.

Анна попыталась улыбнуться, но внутри она ощущала неуверенность.

— Я тоже рада, — ответила она тихо, — но… это не опасно?

Алиса слегка усмехнулась:

— Нет… хотя… — еe голос на мгновение стал таинственным, — возможно, это и опасно. Но мы будем осторожны. Пара пыльных скелетов нас не остановит, ведь с нами есть Астольд Храбрый.

Она бросила весeлый взгляд на Астольда, и тот кивнул, слегка приподняв подбородок.

— Есть ещё вопросы, прежде чем мы войдeм? — добавила она, осматривая каждого из них.

Астольд поморщился и грубо ответил:

— Да. Почему ты всегда командуешь?

Алиса, резко повернулась к нему, еe глаза сверкнули раздражением.

— А кто, если не я? Ты у нас сын барона? Или, может, ты такой же умный и обладаешь лидерскими качествами, как я?

Астольд бросил взгляд в сторону, явно сдерживаясь.

— Ладно, остынь, — пробурчал он недовольно.

Алиса грозно ткнула его пальцем в грудь.

— Не затыкай меня, понял?

Неловкое напряжение повисло в воздухе. Генри вмешался, его голос прозвучал резко и серьёзно:

— Хватит, идeм уже. Терпеть не могу, когда ведeте себя так.

Алиса сменила тон, повернулась к воротам и начала медленно толкать их. Скрип старого металла эхом разлетелся по кладбищу, заставляя каждого из них затаить дыхание. Врата распахнулись, и перед ними открылся путь внутрь заброшенного кладбища.

— Жуткое место, — прошептала Анна, не сводя глаз с узкой тропинки, входившей вглубь.

Старые деревья, изогнутые и покрытые мхом, возвышались над ними. Их ветви, похожие на скрюченные пальцы, ползли по тропе, пытаясь дотянуться до путников и схватить их. Густой туман клубился по земле, его серебристые потоки мерцали в лунном свете. Казалось, каждое движение ветра создавало зловещие тени, от которых холодок пробегал по коже.

Ребята шли вперёд, стараясь не отставать друг от друга. Спустя несколько минут Изабель заметила, как под плащом у пояса Астольда сверкнул блеск металла. То был топор, лезвие которого слегка выступало вперёд.

— Астольд, ты что, собрался кого-то рубить? — спросила она, пытаясь разрядить напряжение.

Астольд, приподняв бровь, усмехнулся:

— А вдруг на нас нападет оживший мертвец?

— Мертвец? — испуганно переспросила Изабель, дрогнувшим голосом. — Я думала, Алиса просто пошутила!

Астольд подмигнул и насмешливо продолжил:

— О, нет, она не шутит. Представь, давно умерший, в лохмотьях, с острыми когтями, готовый разорвать твою нежную плоть на кусочки…

Изабель побледнела, застыв на месте, и испуганно оглядывалась вокруг, словно ожидала, что из тени появятся мертвецы.

— …он схватит тебя за ногу, повалит на землю и… — Астольд сделал драматическую паузу, наслаждаясь еe страхом.

— Может, хватит уже! — резко вмешался Генри, чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. Подойдя к Изабель, он приобнял её за плечи и крепко прижал к себе, чтобы успокоить.

Астольд и Арон захохотали, поддразнивая Генри:

— Ого, кавалер заступился за свою дамочку! Ты, небось, каждую пылинку сдуваешь с неe?

Астольд подбоченился, бросив на Генри насмешливый взгляд.

Генри не стал вступать в спор, но его глаза блеснули от раздражения.

— А ты, Астольд, бесишься от того, что не можешь привлечь внимания обожаемой особы?

Лицо Астольда помрачнело, он сжал кулаки, словно был готов дать сдачи, но быстро взял себя в руки.

— Заткнитесь и сосредоточьтесь на деле, — процедила Алиса сквозь зубы.

Астольд покачала головой и усмехнулся:

— Как скажете, ваше высочайшее высочество Алиса.

— Идиот! — бросила она с отвращением.

Анна наблюдала за всей этой сценой со смесью усталости и досады. Еe охватывало чувство, что эта ссора разрушает всю атмосферу, ради которой она решилась на ночную вылазку. Еe сердце ещё недавно было полно решимости и предвкушения, но сейчас она почувствовала разочарование.

Внезапно из полной тишины раздался хруст ветки. Все мгновенно замерли и начали озираться по сторонам, стараясь понять, откуда донёсся звук. Изабель внезапно вскрикнула, топая на месте и отчаянно тряся руками.

— Ребят! Генри! Я на что-то наступила! — паниковала она.

Генри опустился на корточки, пытаясь разглядеть в тумане то, что так сильно её напугало. Внезапно он заметил под ногой Изабель небольшую сломанную ветку, которую он, сдерживая улыбку, поднял вверх, чтобы все увидели.

— Изабель, это всего лишь палка, — пытался успокоить он, скрывая усмешку.

Не сдержавшись, Астольд громко расхохотался, как только увидел сломанную ветку.

— Вы бы видели свои лица! Кто-то тут готовится к встрече с нежитью, а страшнее палки пока ничего и не видел! — хохотал Астольд, потирая живот от веселья, заставляя себя остановиться.

Арон тоже засмеялся, подхватив его настроение. Но Генри, стараясь поддержать подругу, встал рядом с Изабель и приобнял еe, чтобы она смогла успокоиться.

— Посмеялись, и хватит, — резко прервала их Алиса, — идeм дальше.

Изабель, всe ещё дрожа от испуга, едва слышно спросила:

— Алиса, ты уверена, что знаешь, куда идти?

Алиса замедлила шаг и обернулась. На её лице можно было заметить толику раздражения.

— Не задавай глупых вопросов, Изабель. Если бы я не знала дорогу, мы бы здесь не оказались. Так что хватит паники, шагай молча!

Ребята двинулись дальше. Они шли уже больше часа, медленно пробираясь по извилистой тропинке, которая петляла среди старых могил и жутких деревьев с изломанными ветвями. Каждое дерево казалось схожим с предыдущим, и ощущение бесконечного пути начинало давить на них. Наконец Арон скривился и, зажимая нос рукавом, прервал тишину:

— Вы тоже это почувствовали?

Алиса, не останавливаясь и даже не поворачиваясь к нему, бросила через плечо:

— Что ещё?

— Запах, — прошептал Арон, морщась, — мерзкий, словно рядом труп лежит.

— Это кладбище, Арон. Думаешь, здесь должно пахнуть розами? — спокойно ответила Алиса, в еe голосе не было ни капли беспокойства.

Анна, нахмурившись, посмотрела на неe с подозрением.

— А тебе не кажется это… ненормальным? Мы ведь идeм в места, где по легендам ожившие мертвецы бродят по ночам!

Резко повернувшись к Анне, Алиса голосом, полным холода и раздражения, произнесла:

— Чего ты ожидала? Поляны цветов и бабочек? Мы на кладбище, Анна! Хочешь безопасного приключения — иди домой.

Анна бросила в ответ сердитый взгляд и не удержалась:

— Если здесь действительно ожившие мертвецы, это может быть опасно для всех нас!

Алиса хмыкнула, чуть усмехнувшись, и бросила взгляд на Астольда.

— А для чего нам тогда Астольд? Он расправится с любым мертвецом, если понадобится. Ведь так?

Астольд, довольный таким поворотом, гордо выпятил грудь и, сжимая топор в руках, прокричал:

— Да! Я размозжу черепушку любому, кто встанет на нашем пути!

— Да не ори ты, придурок! Мы и так это знаем, — раздраженно бросила Алиса. Она вздохнула, стукнув себя ладонью по лбу, и обреченно покачала головой. — Вот идиот.

Ребята продолжили путь, но туман вокруг лишь сгущался, и гнилостный запах усиливался, наполняя воздух все сильнее. Впереди в серой дымке показалась массивная тень. Подойдя ближе, они поняли, что это было огромное дерево, длинные искривлённым ветви которого напоминали щупальца, что тянулись в разные стороны.

В тишине раздался резкий и глухой звук:

— Кар… кар… кар…

Ребята вздрогнули и остановились. На одной из ветвей сидели три больших чёрных ворона, с ярко сверкающими глазами, направленными на них. Внезапно, карканье стало громче — из тумана к дереву стали слетаться другие вороны, один за другим, как по сигналу, занимая каждую ветку. Птиц становилось все больше: пять, восемь, десять… Казалось, все вороны с кладбища сговорились собраться в этом месте.

Алиса, глядя вверх на темные фигуры, произнесла почти шепотом:

— Вороны… Вестники смерти… Они предвещают скорую гибель и указывают путь в Невзоилит — город загробного мира…

Еe слова повисли в тишине. Изабель, не выдержав, начала дрожать, и Генри, чувствуя еe напряжение, обнял подругу.

— Алиса, хватит нас пугать, — с упреком сказал он, не сводя взгляда с воронов.

Алиса усмехнулась, будто его слова лишь подтвердили еe уверенность.

— Я просто говорю правду. Легенд о воронах ходит немало. Разве вам не интересно послушать хотя бы одну?

— Нет, сейчас не время рассказывать страшилки, — твёрдо ответил Генри, глядя ей прямо в глаза.

— Жаль, — слегка пожав плечами, ответила Алиса. Затем повернулась и пошла дальше по тропе. — Ладно, идём.

Они продолжили путь, уходя всё глубже в кладбищенские земли. Большое дерево осталось позади, и вскоре вокруг вообще не было видно деревьев — только бескрайнее поле старых, потрескавшихся надгробий, стоявших рядами. Вскоре туман рассеялся, и Алиса, разведя руки в стороны, внезапно радостно воскликнула:

— Наконец-то, мы пришли!

Все остановились, и на некотором расстоянии перед ними в густой дымке показалась небольшая каменная постройка. Еe очертания казались расплывчатыми и нереальными, словно это было видение.

— Что это за здание? — спросила Изабель, вглядываясь в темноту.

— Это, моя дорогая, склеп, — ответила Алиса, еe голос прозвучал едва слышно, но со странной пугающей настороженностью. — Именно туда мы и направляемся.

— Зачем вы вообще ходите в такие места? — настороженно спросила Анна.

Алиса фыркнула и, повернувшись к Анне, посмотрела на неe со странной смесью раздражения и насмешки.

— Анна, а ты вообще зачем с нами пошла? Ты знаешь, что мы здесь делаем?

— Ну… погулять по кладбищу, — неуверенно произнесла Анна, чувствуя, что на неe направлены взгляды ребят.

— Все так думают? — с вызовом спросила Алиса, оглядывая остальных.

— Да, — с неохотой ответили Генри и Изабель.

— И полистать украденную тобой книгу, — с усмешкой добавил Астольд.

Алиса глубоко вздохнула и, закатив глаза, возмущенно ответила:

— Мы здесь не просто ради книжных страниц…

Но еe перебил Арон, усмехнувшись:

— Ты хочешь попробовать всякие магические фокусы, да?

Алиса сердито сверкнула глазами, еe голос зазвучал громко, эхом отразившись от каменных надгробий:

— Хватит меня перебивать! — выкрикнула она. Арон тут же потупился, его плечи опустились, и он тихо пробормотал извинения.

— Это не просто фокусы, а настоящее колдовство, — чуть тише пояснила она, но не менее настойчиво. — Колдовство, которое позволит поднять мертвеца и заставить его служить нам. Вот для чего мы здесь.

— Алиса, мы ведь это уже знаем, — сказал Астольд, касаясь еe плеча. Он пытался еe поддержать, но Алиса тут же раздраженно скинула его руку.

— Убери руки, Астольд! — прошипела она, отшатнувшись.

— Алиса, — неуверенно вставила Изабель, — но ведь это очень опасно…

— Опасно, — с холодной усмешкой повторила Алиса, взглянув на собеседницу. — Но мы уже не дети. Если что-то пойдет не так, Астольд сможет расправиться с любым мертвецом, а мы попробуем снова и снова, пока не получится. Ты так боишься?

Изабель с трудом кивнула, еe глаза блестели от страха.

— Ну, так может, те, кто боится, лучше пойдут домой? Не будете мешать нам… — спросила Алиса, окинув взглядом каждого из них.

Ответа не последовало. Молчание означало согласие, и уже довольная Алиса повернулась к своему.

— Вот и отлично. Тогда идем, — с этими словами она направилась к двери склепа, не оборачиваясь.

Путь вел их к массивному каменному сооружению с длинными острыми шпилями, друзья на мгновение замерли, осматривая вход. Каменная дверь, закрывавшая его, была украшена странными символами, вырезанными на арке. Они выглядели как древние заклинания, предостерегающие путников от возможной опасности. Шепот ветра среди шпилей усиливал ощущение угрозы, и каждый из присутствующих на мгновение почувствовал легкий холодок.

— Мы будем здесь стоять и ждать, пока что-то произойдет, или все-таки откроем дверь? — воскликнула Алиса с легкой усмешкой, но в еe голосе сквозило нетерпение.

Астольд шагнул вперед, лишь бы она перестала ворчать.

— Давайте попробуем, — коротко бросил он.

Арон присоединился к нему. Упёршись руками в холодный камень, они изо всех сил толкнули дверь, и Генри подхватил их движение, приложив руки к спинам друзей. Дверь поддалась лишь после нескольких попыток, медленно открывая перед ними мрачную каменную лестницу, уходившую вниз в темноту. Растерявшись от увиденного, друзья переглянулись, но Алиса, взявшая на себя роль лидера, вытащила из кармана восковые свечи.

— Разбирайте, — приказала она, протягивая каждому по одной свече.

Достав огниво и жженую тряпку, Алиса вручила их Астольду.

— Разжигай, — коротко распорядилась она, не терпя возражений.

Пока Астольд склонился над тряпкой, пытаясь вызвать искру, Анна, наблюдая за происходящим, не могла удержаться от мысли о том, как Алиса стремится постоянно командовать, но при этом оставаясь в стороне от действий.

— Ну что там? — с нетерпением спросила Алиса, раздражаясь медлительностью Астольда.

Так и не ответив, Астольд зажег свечу, затем поднес её к остальным, передавая огонь каждому из друзей. Озаренные тусклым светом свечей, они стали осторожно спускаться по лестнице вниз, чувствуя сырость и тяжесть окружающего их воздуха.

Спустившись, они оказались в просторном зале, в центре которого возвышался массивный каменный стол. На его поверхности были разбросаны восковые свечи, сушеные травы, кристаллы ярко-красного и темно-синего цвета, и даже человеческие останки. Подойдя к столу, Алиса поставила свою свечу в старый, пыльный канделябр, стоявший рядом с половиной человеческого черепа. Она взяла череп в руки, осмотрела его с некоторым любопытством и, сдув пыль, усмехнулась.

— Какой красавец был при жизни, наверное, — произнесла она, крутя череп в руках, словно оценивая его неровности.

Тем временем Анна и Изабель начали зажигать свечи, что нашли на столе, чтобы как-то осветить помещение и избавиться от жуткой темноты.

— Мрачное место, от него мурашки по коже, — проговорил Арон, окинув взглядом зал, наполненный тенями.

Алиса, словно довольная его страхом, медленно повернулась к нему.

— Так дрожишь уже? — спросила она с улыбкой, которая больше напоминала хищный оскал.

Арон отвернулся, не желая показывать свои эмоции перед ней.

— Смотрите! — внезапно воскликнула Анна, указывая пальцем на стену напротив, — там еще одна дверь. Кажется, путь продолжается.

— Какая наблюдательность, — язвительно заметила Алиса, подняв бровь.

Астольд медленно обошел комнату взглядом, заметив пять могильных плит, стоявших по углам зала.

— Здесь похоронены… кто? — пробормотал он, разглядывая надписи на камнях.

Алиса равнодушно бросила череп на пол, и он со стуком раскололся, эхом отозвавшись в зале. Она пожала плечами и небрежно произнесла:

— Вряд ли кто-то помнит. Какая разница, Астольд?

Но он не сразу оторвал взгляд от плит.

— Ну…

— Хватит забивать голову ерундой. Иди сюда, помоги мне все приготовить, — холодно сказала Алиса, направляясь к столу.

Еe тон был так же бескомпромиссен, но на этот раз друзья почувствовали нечто большее, чем просто раздражение в еe словах. И тогда Алиса вытащила небольшую темную книгу из внутреннего кармана плаща и положила на стол. Затем села на пол и стала доставать из карманов маленькие свечи, темную баночку с неизвестным содержимым, кисть и сверток бумаги. Астольд развернул эту бумагу и держал, пока она чертила символ на полу.

Анна медленно бродила по залу, огонек свечи дрожал в её руках. Тусклый свет выхватывал из мрака загадочные символы, начертанные на каменных стенах. Они будто тянулись к ней из темноты, привлекая внимание своим странным, зловещим узором. Изабель и Генри стояли в стороне о чем-то шепчась. Анне случайно удалось их подслушать:

— Хорошо, что ты рядом. Без тебя я бы не решилась зайти сюда, — прошептала Изабель, сжимая руку Генри.

— Я бы и не подумал оставлять тебя одну, — ответил он, слегка улыбнувшись, но в глазах его читалось волнение.

— Мне жутко от всего этого. Не верится, что мы действительно здесь, — она обняла его крепче. — Ты мой герой! — с улыбкой добавила она и прижалась к его плечу.

— Все готово! Хватит обниматься, пора начинать! — Алиса стояла в центре зала, держа в руках древнюю книгу. Еe голос прозвучал твердо и безжалостно, разрывая мгновение и напоминая всем, зачем они здесь.

Когда все подошли ближе, они заметили на полу начертанный таинственный символ. По краям стояли шесть свечей, и мерцание их огней создавало причудливые тени, пляшущие на стенах. Алиса быстро перелистывала страницы книги, бормоча что-то под нос и пытаясь найти нужное заклинание.

— Садитесь в круг, — произнесла она, не отрывая глаз от книги.

Друзья, словно подчиняясь невидимой силе, расселись вокруг знака, каждый взяв в руки по свече. Когда они закрыли глаза, тишина окутала их, погружая в глубокое напряжение. Анна ощутила, как её сердце стало колотиться всё сильнее. Ей казалось, что каждая тень в зале наблюдает за ними. Она отчётливо понимала, что находится на кладбище, среди знакомых, но всe же почти чужих ей людей, выполняя тёмный ритуал. Её обуял страх, но часть её души наслаждалась этим опасным, непривычным приключением. «И все же лучше, чем пыльная работа в конюшне…», — пронеслось у неё в голове.

Тишину вдруг нарушил голос Алисы, которая не отрывалась от книги, но резко заметила:

— Астольд, убери руку с моего плеча!

— Это не я, — прошептал он, не поднимая головы и не открывая глаз.

Алиса хотела возразить, но, подняв глаза, увидела на своём плече длинные, иссохшие пальцы, серо-зелёные, словно разлагающаяся плоть. От страха её тело будто оцепенело. Внезапно Изабель вскрикнула и, отползая назад, закричала:

— Алиса, за тобой!

Все взоры обратились на странную фигуру, стоявшую позади Алисы. Но Алиса была не в силах пошевелиться. Она понимала, что любой резкий жест может стать еe последним. Собрав всю свою силу воли, она медленно подняла взгляд вверх и увидела перед собой лицо существа с обвисшей, сгнившей кожей, откуда из пустых глазниц мерцали зловещие зелёные огни.

Астольд в отчаянии выхватил топор, но парализованный ужасом, он не смог размахнуться — топор выскользнул из его рук и с грохотом упал на пол. Словно загипнотизированный, он отступил назад, скрывшись в темном углу.

Алиса, почувствовав на своём втором плече ещё одну разлагающуюся руку, медленно потянулась к топору, не отрывая взгляда от мертвеца. Когда он наклонился к ней, и их взгляды пересеклись, его гнилое лицо исказилось ненавистью, а из широко раскрытой пасти прогремел дикий вопль, наполнив весь зал невыносимым смрадом.

Сердце Алисы замерло, но дрожь в руках не помешала ей схватить топор и вонзить его в голову мертвеца. Поднявшись, она подняла топор и принялась рубить его по шее до тех пор, пока голова окончательно не отделилась от тела и не покатилась по каменному полу.

— Астольд! Ты должен был помочь! Ты должен был убить его! — кричала Алиса, не в силах сдержать ярость, видя, как он прячется в углу.

Арон и Генри немедленно поспешили к Астольду, но вдруг раздался скрежет — каменные могилы, стоявшие по углам зала, начали открываться. Из них начали подниматься скелеты, в руках которых были ржавые мечи и старые топоры. Безмолвные, с пустыми глазницами и жутко стуча челюстями, они двигались к живым.

— Давайте, нужно держаться вместе! — крикнул Арон, прежде чем бросился на ближайшего мертвеца, разнесся его череп ударом. Останки рухнули на пол, и Арон быстро подхватил меч ходячего трупа, направляя его на другого, который стремительно приближался к Изабель и Анне.

Алиса яростно сражалась с первым скелетом, но второй неожиданно обхватил еe сзади, пытаясь вонзить зубы в еe шею. В этот момент подоспел Генри — он пронзил мертвеца между рёбер и с силой оттолкнул его от Алисы, добив ударом обуха.

К моменту, когда последний из мертвецов рухнул на землю, друзья стояли среди разбитых костей. Алиса резко оглянулась, чтобы убедиться, что больше никого нет.

— Уходим! — произнесла она властно.

Поддерживая Астольда, всe ещё находившегося в оцепенении, Арон и Генри поспешили к выходу, удерживая его за руки и ноги. Алиса, не теряя ни секунды, схватила свою книгу, лежавшую на полу, и вместе с остальными выбежала наружу.

Но там их ждал новый кошмар. Перед ними раскинулось мрачное кладбище, усыпанное разрытыми могилами, и со всех сторон поднимались новые и новые мертвецы.

— Стойте, обратно. — Прошептал Генри, прижавшись к каменной двери, не смея поднять голос. — Их слишком много. Нам нужен план.

Друзья затаили дыхание.

— Думайте! А ты вставай! — Алиса резко ударила Астольда по щеке. Придя в себя, он тут же начал оправдываться:

— Мне жаль, я не смог… я…

— Заткнись! Сейчас не время, — отрезала она, — посмотри на улицу.

— Ребята, — напряженно начал Арон, — я слышу шаги… кажется, что-то движется в глубине подземелья.

— Неужели это те, кого мы уже перебили? — с ужасом спросила Изабель, оглядываясь.

— Нет времени выяснять, — отдала команду Алиса. — Бежим! Всe нужно рассказать королю!

В этот миг из глубины подземелья донёсся тяжёлый, зловещий голос, гулким эхом разнёсшийся по древним стенам.

— Так, так, так… кто же это пожаловал ко мне?

Ребята в ужасе обернулись, но коридор оказался пуст. Голос звучал словно из самой глубины мрака, заполняя всe вокруг.

— Кто это?! — выкрикнула Изабель, пытаясь разглядеть источник звука.

— Не важно, — Алиса повысила голос. — Бежим без оглядки! — Она метнула взгляд на Астольда. — Ты готов?

— Готов, — сжав кулаки, глухо ответил он.

Собравшись с силами, они выбежали из склепа, не глядя назад, прорываясь через стоявших на их пути мертвецов. Астольд бежал, смотря только под ноги — так было легче справиться с накатывающим ужасом. Перепрыгивая вырытые могилы, он бежал, ногами и руками снося скелетов, что преграждали ему путь. Но каким бы быстрым ни был их бег, голос не отставал, а гремел над кладбищем, словно проклятие.

— Куда же вы? — насмешливо раздавалось вокруг. — Может, лучше останетесь?

— Он не отстаёт! — крикнул Арон, поглядывая назад.

— Я слышу! — огрызнулась Алиса, нахмурившись.

Мертвые оживали, подчиняясь голосу, и шаг за шагом приближались, заполняя кладбище. Вороны на старом дереве загомонили, встрепенулись и слетели с ветвей, закружившись над беглецами чёрным вихрем. Они каркали, предвещая беду, с каждым кругом подлетая ближе и ближе, хватаясь когтями за плечи и цепляясь за волосы. Девушки кричали, сбивая птиц руками.

— Врата уже близко! — крикнула Алиса, не останавливаясь.

Впереди их путь преградило ещё больше мертвецов. Один из воронов впился Астольду в ухо, и пока последний отбивался, на него набросился скелет с круглым щитом, скинув Астольда на землю. Он упал, и на него тут же посыпались кости, и потянулись холодные руки мертвецов. Паника сжала его сердце.

— Ребята! Ребята! — жалобно кричал он, пытаясь выбраться. На миг все замерли. Анна отвернулась и побежала дальше, а Арон ринулся назад на помощь, но плотная стена мертвецов преградила ему путь.

Алиса, Изабель и Генри бросили товарищей и поспешили к воротам.

— Их же убьют! — сквозь слезы закричала Изабель.

— Если мы останемся, погибнем и мы, — твёрдо ответила Алиса. — Мы должны сообщить королю!

Анна выбежала за пределы кладбища и остановилась в нерешительности, оглянувшись на остальных. Еe сердце разрывалось от желания вернуться, но помочь она не могла. Мертвецы уже заметили еe и устремились следом.

— Анна, беги! — крикнула Алиса изо всех сил. — Беги и не оглядывайся!

Слезы текли по её щекам, но она подчинилась, бросившись в чeрный лес, который отделял её от Великого Нергарада.

Впереди остальных ребят, у самых ворот, появилось странное зеленое мерцание. Ребята остановились, страшась приблизиться. Из сгущающегося тумана на их глазах появился высокий призрак, держа в руках меч и копьё. Его силуэт возвышался, как древняя проклятая башня. Страх сковал их ноги, словно магические оковы, державшие крепче железа. Ходячие трупы подступили ближе, хватая их холодными руками, а в лесу раздавались удаляющиеся шаги Анны.

— Беги, Анна… — прошептала Алиса, глядя вслед подруге, зная, что они все обречены.

Ребята стояли, как пленники, окруженные толпой нежити. Зловоние разлагающейся плоти забивало нос, мухи роем жужжали, перелетая от одного тела к другому, как на празднике тлена. Арон не выдержал — его вырвало прямо на ногу одному из мертвецов, но тот даже не шелохнулся.

Изабель висела в воздухе, удерживаемая двумя скелетами, ее ноги едва касались земли, а голова была бессильно опущена вниз. Взгляд Изабель метался, от ужаса она была неспособна ни говорить, ни даже посмотреть в сторону друзей. Генри смотрел на нее, стиснув зубы и борясь с чувством беспомощности, ведь сердце рвалось защитить возлюбленную. Рядом Астольд лежал на земле, бледный, как будто уже пересек грань жизни и смерти. Из порванного вороном уха стекала тонкая струйка крови, но он не замечал боли — его разум поглотил ужас.

Генри, разрываясь от ненависти к нежити, метнул напряженный взгляд на Алису и тихо сказал:

— Странно… почему мы еще живы?

— Нет сомнений, — ответила Алиса, затаив дыхание. — Мы нужны кому-то, кто управляет ими.

— Ты права, девочка, очень умная, — донесся жуткий, скрежещущий голос, только теперь совсем рядом, настолько близко, что кожа холодела. Кто-то ужасный был уже совсем рядом.

Из толпы скелетов медленно выступил человек. На нем была длинная черная роба, а поверх нее — страшная броня из ребер и костей, словно скелет обнимал его мёртвой хваткой. Лицо мужчины, бледное и покрытое шрамами, источало зловещую силу; длинные седые волосы небрежно падали на плечи, а выражение глаз вызывало отвращение и липкий страх.

Он подошёл к ним, радостно усмехаясь, и наконец произнес:

— Я же предупреждал вас, не стоило бежать.

С этими словами он приблизился к Изабель, вытягивая костлявую руку с длинными, как когти, пальцами.

— Только тронь ее! — закричал Генри, пытаясь вырваться из хватки мертвецов, но скелеты не позволили ему пошевелиться.

Мужчина лишь усмехнулся и, игнорируя Генри, осторожно провел когтем по подбородку Изабель.

— Подними же голову, моя лапочка.

Скользя когтем по ее щеке, он силой надавил на подбородок, поднимая ее лицо вверх, заставляя смотреть на себя. Изабель, дрожа, наконец, подняла взгляд, но ее глаза, наполненные слезами, были обращены куда угодно, только не на него. Он с удовлетворением смотрел на ее испуганное лицо.

— Ах, страх… ты вся пропитана им, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Знаешь, я питаюсь страхом.

— Отойди от нее, ублюдок! — крикнул Генри, его голос дрожал от ярости.

Лицо мужчины резко переменилось, и он мгновенно оказался перед Генри, хватая его за лицо когтистыми пальцами и вдавливая в его щеки. Генри вздрогнул от боли, кровь побежала из ран, и его тело стало беспомощно трястись.

— Ты смельчак? — зашипел некромант. — Да в тебе тот же страх, что и в остальных. Где твоя смелость теперь? Или все это — ради твоей подружки? Любовь, как я понимаю?

— Долго же до тебя доходило, — резко перебила его Алиса.

Мужчина медленно отпустил Генри и повернулся к ней.

— Ну что же, ты, видимо, острячка, — холодно произнес он, оглядев ее. — Считаешь себя смелой?

— Да с такими, как ты иначе нельзя! — ответила она, не дрогнув.

Его перекосило от ярости. Он поднял правую руку и ударил Алису по щеке. Под мощью его удара её голова откинулась в сторону, а на нежной девичьей коже на её лице проступили глубокие кровавые следы когтей. Алиса стояла, опустив голову, но ее взгляд все еще был полон решимости.

— Я покажу тебе, как следует говорить со мной, — прошипел он с ненавистью, приближаясь и проводя языком по кровавым следам на ее щеке. Алиса с отвращением сжалась, но осталась неподвижной.

— Такая сладкая, — пробормотал он, наслаждаясь каждым мгновением ее страха.

После он перевел взгляд на Астольда, который дрожа, начал шептать молитвы, пытаясь хоть как-то отгородиться от этого кошмара.

Некромант презрительно усмехнулся:

— Глупец… Здесь нет богов. Здесь лишь тьма, и никто тебя не спасет.

Но Астольд продолжал молитвы, его голос становился все громче. Некромант нахмурился, и грубо пнул его по лицу. Астольд замолчал, и скукожился у ног мертвеца, словно трусливый зверь.

Наконец он подошел к Арону.

— Ну, а ты? — насмешливо спросил некромант. — Не хочешь молиться или, может, посмеешь грубить мне?

— Н-нет, я… — Арон отвернулся, едва сдерживая дрожь в голосе, и прижал трясущиеся руки к груди.

Некромант засмеялся тяжелым, пронзительным смехом, который разнёсся по всему кладбищу:

— Вот так и надо! Учитесь у вашего трусливого друга.

Он поднял голову к небу и взглянул на луну, нависшую над ними.

— Завтра она взойдет полной, и я смогу завершить то, ради чего ждал так долго, — произнес он, не отрывая взгляда от ночных небес.

Алиса, обессиленная, но все же полная решимости, задала вопрос:

— И что тогда случится?

Он резко обернулся к ней, издав тихий смешок, и, подойдя ближе, обвил ее шею костлявой рукой.

— Завтра ночью я проведу ритуал перерождения. Я обману саму смерть и стану тем, кто ей неподвластен. Ваше прибытие — подарок судьбы. Мне не хватало еще трех душ… а теперь их целых пять.

Он пристально посмотрел на всех пленников и зло усмехнулся:

— Так что, если кто-то из вас захочет снова высказать неуважение — подумайте дважды, а ещё лучше трижды.

Некромант сделал несколько шагов назад и, не обращая внимания на их страдания, бросил приказ:

— Уведите их к остальным. — А затем уже себе под нос добавил: — Пусть готовятся ко встрече с тьмой.

Исполнительные мертвецы, беспрекословно повинуясь приказу, начали тащить пленников вперед, словно те были беспомощными куклами. Ребята осознали, что сопротивление было бесполезным. Скелеты, холодные, как мрамор, сжимали их крепко, не отпуская ни на мгновение. Изабель и Астольда тащили по земле, держа за руки; каждый шаг, каждый рык мертвых был наполнен пугающим безразличием к их страданиям.

Скоро их привели в темную каменную комнату, стены которой покрывала зеленая плесень. Здесь, в этом зале, Алиса пыталась провести ритуал, но сейчас она поняла, насколько опасной была вся эта затея. В дальнем конце комнаты зиял узкий коридор, поглощенный тьмой и ведущей глубже в подземелье.

Когда мертвецы начали заталкивать их в коридор, свет исчез, уступив место абсолютной темноте. Шаг за шагом их подталкивали вперед, руки мертвецов беспощадно сжимали запястья и плечи, не давая пленникам отстать ни на шаг. Боль в запястье Алисы становилась невыносимой, и она в попытке облегчить свою участь, раздраженно выдохнула:

— Аккуратнее можно? Я девушка!

На это один из скелетов повернул к ней голову, и его челюсти, словно костяная трещотка, стали бешеного стучаться друг о друга. Внезапно в воздухе раздался голос некроманта, холодный и насмешливый:

— Им нельзя приказать, они слушают лишь меня, — сказал он.

— Пусть хоть немного ослабит хватку! — с вызовом бросила Алиса.

— Еще чего! — ответил некромант, сохраняющий спокойствие, но с ноткой нетерпения. — Здесь все идет так, как я велю!

— Она головой ударилась, наверное, — тихо пробормотал Генри, недоверчиво покосившись на Алису.

— Зачем вы вообще разговариваете с ним? — сдавленно, еле слышно произнесла Изабель. В ее голосе звучал ужас, переплетающийся с отчаянием. — Почему вы вообще с ним говорите?!

Но Алису сейчас интересовала лишь боль, сковывающая ее руку, и она, несмотря на предупреждения, решительно сжала кулак и с силой ударила скелета по черепу. Костяная голова откатилась в сторону, и их движение на мгновение остановилось. Генри в ужасе замер, а на его лбу выступил холодный пот.

— Нас всех убьют… — обреченно вымолвил Арон, осознав серьезность ситуации.

— Нет, мы ему еще нужны, — пытался убедить остальных Генри, хотя его уверенность медленно угасала.

— Ну тогда сначала убьют Алису. Потом тебя, потому что слишком много болтаешь, — пробормотал Арон, ощущая смутную горечь предчувствий.

На мгновение казалось, что мертвецы замерли, не зная, как реагировать. Алиса, потирая запястье, недовольно произнесла:

— Я же сказала — мне больно!

Тут голос некроманта снова прорезал тишину.

— Ах, точно, с нами же настоящая леди. Где мои манеры?

Внезапно, весь рой скелетов повернулся к Алисе, и мертвые твари, как по команде, склонились перед ней, вытянув правую руку в знак почтения. Темный, пронзительный смех некроманта прокатился эхом по коридору.

— Ты думала, тебя здесь так будут встречать? — его голос стал глухим и угрожающим.

Мертвые руки вновь схватили ребят, на этот раз с такой силой, что Изабель и Арон простонал от боли. Костлявые пальцы впились в их кожу, как стальные когти. Алису окружали сразу четверо мертвецов, их хватка стала еще сильнее, и она поняла, что теперь все будет куда хуже.

Скоро коридор вывел их к круглой винтовой лестнице, ведущей в мрачные глубины подземелий. По скользким ступеням они спустились на самое дно, сделав десяток витков вниз, оставляя позади свет и надежду. Внизу открылся длинный туннель, в конце которого светилась едва заметная тусклая точка.

Когда они дошли до конца туннеля, перед их взором раскинулся огромный зал. Громадные колонны поднимались к потолку, многие из них были наполовину разрушены, их былое величие скрывалось под слоем вековой пыли. Тысячи свечей горели в нишах стен, их слабый свет едва разгонял мрак, отбрасывая причудливые тени на каменный пол. Затхлый воздух удушал, заполняя легкие, а зеленый туман, сочившийся из расщелин, стлался по земле, создавая ощущение незримого зла.

На другом конце зала стоял массивный каменный трон, вокруг которого в бесконечном танце смерти кружились неупокоенные души. Они напевали глухую, скорбную мелодию, от которой кровь стыла в жилах. С каждой минутой в сердцах ребят угасала надежда на спасение — в этом царстве тьмы не было место свету и жизни.

Мертвецы повели их через толпу призраков и скелетов, к дальнему углу зала, где из стены выступала клетка с решетками из черного металла. Скелеты силой толкнули их внутрь, заперев решетки с внешней стороны.

Внутри они увидели других пленников, съежившихся в тени, кто-то сидел, опустив голову, кто-то, словно затерявшийся во времени, безмолвно всматриваясь в пустоту.

Облаченный в изношенные грязные лохмотья старик подошел к ним и, опершись на стену, едва слышно произнес:

— Откуда вы, молодежь?

— Мы из Нергарада, — тихо ответил Генри.

— Мы все из Нергарада старик, чего спрашивать, — проворчала полная женщина, сидевшая на полу. Вздохнув с явным раздражением, она махнула рукой.

Старик ничего не ответил, но вскоре им овладел кашель. Тишину нарушил обречённый голос женщины:

— Никто нас здесь не найдет. Все равно конец один для всех.

Возле ее ног лежал молодой парень, который зарыдал, издавая протяжные, отчаянные звуки:

— Мы умрем… нас всех убьют…

— Тише, тише, милый, — мягко прошептала женщина, гладя его по голове, стараясь унять его страх.

Алиса, напротив, собрала всю силу воли, чтобы не дать панике одолеть ее. Она сжала кулаки и, наперекор обстоятельствам, твёрдо сказала:

— Нет, Анне удалось сбежать. Она уже на пути к городу. У нас еще есть надежда.

Слова Алисы прозвучали едва слышно, но в них теплилась упрямая искра, за которую все они пытались уцепиться, несмотря на охвативший их мрак.

— Слава Ареану, нас спасут! — прокричал старик, поднимая руку к небу, словно обращаясь к самим богам. Его голос прорезал мрачную тишину, и все, кто услышал эту новость, встрепенулись. Люди, изможденные и подавленные, осторожно потянулись к Алисе, в их глазах вновь зажглись искорки надежды, и темница, казалось, на мгновение просветлела.

— Да тише вы! — почти шeпотом прикрикнула Алиса, еe голос хоть и был решительным, но звучал настороженно.

Но не успела тишина вернуться, как раздались медленные, гулкие хлопки. За решёткой стоял некромант, с ухмылкой наблюдая за пленниками. Он хлопал в ладони, словно поздравляя их с наивностью, а его глаза сверкали в полумраке.

— Так-так-так… — Его голос звучал едва приглушённым эхом в каменном зале. — Любопытно. Теперь вы по-прежнему уверены, что вас спасут? Уверены, что они дойдут до вас? — Его лицо исказилось в жестокой усмешке, и он разразился громким смехом, что злобным хохотом разносился по каменным сводам, вселяя ужас в сердца пленников.

— Ах ты, мерзавец! — крикнул один из пленных мужчин, шагнув вперёд. Это был солдат, его лицо выражало гнев. — Тебе ничего не удастся! У таких подонков никогда ничего не выходит!

Лицо некроманта было спокойным. Его тонкие губы сжались в холодной линии. Не говоря ни слова, он открыл решётку и уверенно вошёл в камеру. Его фигура, облаченная в черные зловещие одежды, словно поглотила собой весь свет, когда он подошёл к солдату.

Сухой, костлявой рукой он схватил мужчину за горло и, подняв над землeй, сжал так сильно, что пальцы вонзились в кожу. Его темная роба и плащ окутались клубами чёрного дыма, исходившего из складок, как будто его присутствие пробуждало саму тьму. Вторая рука некроманта скользнула к груди солдата и, коснувшись груди у сердца, пробудила древние чары. Солдат задрожал, а из его глаз, ноздрей и рта медленно потекли алые ручейки крови. Он попытался сжать пальцы на руке некроманта, но его попытка оказалась тщетной. Его тело слабело с каждой секундой, а потом и вовсе обмякло, и солдат испустил свой последний болезненный стон.

С мрачным безразличием некромант отбросил безжизненное тело на каменный пол. Его хищный взгляд скользнул по пленникам, что были загнаны в угол, словно напуганные звери.

— Теперь, вас только на одного больше, чем мне нужно, — произнёс он ледяным тоном. — Помните, что я могу убить любого из вас, когда мне вздумается. Ведите себя тихо.

Его слова, как нож, врезались в сердца пленников. Они молча опустились на колени, прижимаясь друг к другу, и укрыли головы рваными тряпками, чтобы не видеть некроманта. Кое-кто рыдал, не сдерживая ужаса; капли слез падали на холодные камни, впитываясь в серую пыль подземелья.

— Прекратите реветь, — бросил некромант презрительно, морщась от их всхлипов. — Ненавижу этот звук.

С этими словами он повернулся и, не спеша, вышел из клетки, оставив их в ледяном ужасе. Люди едва осмеливались дышать, пока его шаги не стихли за углом.

— Анна… — едва слышно прошептала Изабель, еe губы дрожали, а голос едва держался на грани слышимости. — Вся надежда теперь на тебя…

Её слова прозвучали как молитва, как последняя нить веры, за которую они отчаянно цеплялись, надеясь на чудо, которое, казалось, ускользало от них.

Глава 2. Надежда

Анна мчалась сквозь темный лес, едва разбирая путь. Голос леса, что шептал ей непонятные зловещие проклятия и преграждал путь, заглушал даже собственные мысли Анны. Она пыталась сбить преследователей с толку, лавируя между деревьями, но тени продолжали тянуться за ней.

— Они повсюду… Они окружают меня! — шептала она в страхе. — Я слышу их… Они приближаются!

Задыхаясь, Анна прижалась к массивному стволу дерева и плотно закрыла глаза ладонью, будто это могло скрыть её от кошмара. Казалось, что дыхание мёртвых доносится со всех сторон. Страх сковал её, и она начала терять ощущение реальности — шум леса, гул в голове и бешеный стук сердца сливались в одно оглушавшее ледяное эхо.

На миг ей почудилось, что тени вокруг обрели форму скелетов, которые протягивали костлявые руки к ней, пытаясь схватить. В ужасе Анна закричала, но еe голос растворился в воздухе, словно кто-то украл у неё крик, не оставив ни звука. Лес ответил ледяной тишиной. Стало невыносимо холодно, она оцепенела от страха, вздрагивая от каждого шороха. Слёзы отчаяния заслонили ей глаза.

«Не плачь…», — вдруг раздался чистый, звенящий голос где-то внутри её головы, словно чья-то теплая рука мягко коснулась её души. — «Тебе доверена важная миссия. Ты должна спасти всех».

Внезапно прозвучавший в её разуме незнакомый голос заставил Анну насторожиться. Вокруг всё оставалось по-прежнему жутким, но теперь в этом холоде появилась крошечная искорка тепла. Анна подняла голову, и сквозь густую крону деревьев ей удалось увидеть звезду, одинокую, яркую и холодную. Еe серебристый свет пробивался сквозь мрак, лаская Анну едва ощутимой заботой.

Анна выдохнула, постепенно приходя в себя. Она осмотрелась — вокруг не было ни души. Лес будто снова затаился, отступил. Она уже собралась с силами, готовая встать на ноги, когда услышала за спиной шелест опавших листьев и приглушенные шаги. Её крик привлек внимание преследователей, и теперь они снова шли за ней.

Не теряя ни мгновения, Анна сорвалась с места. Бежать становилось всe труднее: мышцы ныли, дыхание сбилось, а в боку саднило от острой боли. Казалось, еe силы были на исходе, но когда впереди блеснул свет, сердце Анны снова забилось быстрее.

— Лес кончился! — воскликнула она, почти не веря своим глазам.

Солнце едва показалось над горизонтом, озаряя поляну перед рекой золотистыми лучами, и великий город-защитник Нергарад с его высокими стенами и высочайшими башнями.

Тяжело дыша, Анна выскочила на открытое пространство, после чего упёрлась руками в колени и обернулась, охватывая своим взором границу леса.

— Ну, дальше-то вы не пойдёте! — с вызовом сказала она, переводя дух.

Скелеты один за другим вывалились из мрака леса. Солнечный свет упал на них, заставив их кости задымиться, а затем загореться. Анна закричала от радости и облегчения, вскидывая руки в победном жесте.

Но еe ликование длилось недолго. Из леса потянулся густой, холодный туман, покрывая нежить ледяной мглой, который гасил огонь на их костях. Анна в ужасе наблюдала, как мертвецы, защищённые от света этим таинственным туманом, снова стали приближаться.

Анна поняла, что еe единственная надежда — добраться до города, который был уже совсем рядом, за рекой. Из последних сил она побежала, когда на высокой башне южных стен раздался звук трубы. Оглушительный рев пронёсся по долине, предупреждая стражу о надвигающейся опасности.

Анна нашла тайную дверь, скрытую за густыми кустарниками. Бросившись вперёд, она открыла её и скользнула внутрь, но попытка закрыть дверь провалилась: скелеты с силой навалились на другую сторону, не давая ей запереться. Анна поспешила к следующей двери, ведущей внутрь крепости, но и эту едва успела захлопнуть.

Раннее утро встречало еe приглушенным эхом сигнальных труб, что звенели над городом, словно тревожные колокола. На улицах не было ни души, но Анна, не обращая внимания на дома и заваленные опавшими листьями каменные мостовые, бежала к внутренним вратам.

— Помогите! Кто-нибудь! — закричала она, оборачиваясь.

Из распахнутого тайного прохода нежить вырвалась во двор. Сквозь жуткий туман, растекавшийся вокруг них, неутомимые мертвецы приближались, их пустые глазницы были устремлены на Анну. Она почувствовала могильный холод, что как смертоносный туман касался её спины.

Люди, привлеченные шумом снаружи, повыходили из домов. Но стоило им только увидеть мертвецов, что гнались за Анной, они тут же в панике прятались, задвигали засовы и шторы. Но были среди жителей и любопытные, что просто молча следили из щелей, с равнодушием наблюдая за тем, как Анна кидалась к запертым дверям, стуча в каждую и слезно моля о помощи.

— Пожалуйста! Откройте… помогите! — хрипло шептала она, будучи уже совсем истощена.

Но ответа не было. Мертвецы, чуя её отчаяние, ускорились, и вот уже почти доставали Анну — она ощущала зловещий туман, касавшийся её ноги.

Из-за угла навстречу ей выбежали три стражника в латах и белых плащах. Их лица были скрыты под шлемами, а в руках сверкали острия копий.

Один из них выкрикнул:

— Стоять насмерть!

Суровые воины, не раздумывая, встретили нежить, поднимая свои копья. Они размахивали оружием, встречая мертвецов, и Анна смогла найти убежище у них за спинами. Вскоре к месту боя подоспели и другие стражники, и город начал просыпаться под звуки труб, что теперь пели победную мелодию. Люди, почувствовав храбрость и вдохновение, стали выходить из укрытий, и число живых вокруг быстро превысило число нападающих. Скелеты, оставшись в меньшинстве, были быстро уничтожены — мертвецов отбросили, а туман отступил.

Когда битва завершилась, несколько стражников склонились к раненым товарищам, поднимая их с земли и перевязывая раны.

— Откуда, ради всего святого, взялись эти твари на земле света? — удивленно прорычал один из стражников, озираясь на останки костей.

Анна стояла, пытаясь сдержать слёзы, её губы дрожали, тело лихорадочно дергалось. Стражник подошёл к ней, после чего ободряюще коснулся её плеча.

— Леди, вы вся дрожите, — произнес он мягко.

Анна не выдержала и обняла его, уткнувшись лицом в холодный нагрудник, дав волю слезам.

— Вы… вы должны помочь… мне, — всхлипнула она, пытаясь говорить сквозь рыдания.

— Что произошло? Где вы столкнулись с этой нечистью?

Анна попыталась ответить, но голос еe дрожал.

— Я… я была… там, в лесу… — Больше она ничего не могла сказать, силы покинули еe.

— Хорошо, мы немедленно сообщим королю, — сказал стражник, подхватывая еe под руку. — Идемте, нам нужно добраться до дворца как можно скорее! В конюшню, там мы найдем лошадей!

Слово «конюшня» заставило Анну вздрогнуть — на первом ярусе в конюшне работал еe отец. Взгляд еe потускнел, и она попыталась отказаться идти.

— Что случилось? — нахмурился стражник.

— Там… отец, — прошептала она.

— Сейчас бояться разъяренного отца вам стоит меньше всего. Поверьте, — сказал пожилой стражник, мягко, но решительно, взяв её за руку, и повёл в сторону конюшен.

— Больд, Антар, — скомандовал он своим соратникам, — доложите генералу Лоресу о случившемся. Пусть знают, что угроза устранена!

Победная мелодия сигнальных труб вновь заполнила улицы, и жители города начали успокаиваться, выходя из своих домов.

Дом Анны и её родителей был уже близко, и вокруг него стражники следили за безопасностью. Заметив Анну, один из них воскликнул:

— Огненные волосы… вы Анна Вильм?

— Да, это я, — произнесла она еле слышно, рукой закрывая глаза, стараясь сдержать слёзы.

Стражники, не зная о её пережитом ужасе, переглянулись, сбитые с толку. Из дома, наконец, выбежали еe родители: Эддрик и Энель, с покрасневшими от слёз глазами.

— Где ты была?! — На эмоциях воскликнул отец, прозвучав грозно, и даже немного грубо. Но его гнев испарился, как только Эддрик увидел свою дочь — такую беззащитную, напуганную, изнеможденную. Сердце забилось сильнее, и отец, забыв обо всем и видя перед собой только свою пострадавшую дочь, сжал ее в своих крепких объятиях. Его сердце забилось сильнее, и, забыв о злости, он сжал её в объятиях.

— Эддрик, мы торопимся, — напомнил стражник. — Нам нужно отправиться во дворец немедленно. Пожалуйста, выделите двух скакунов!

Энель, плача, смотрела на Анну, которая молчала, с трудом переводя дыхание, и родители начали понимать — случилось что-то страшное.

— Анна, я не понимаю… — произнесла Энель, снова срываясь на слезы.

— Ваша дочь всe расскажет, когда вернется. Сейчас нам срочно нужны лошади!

Эддрик, не задавая вопросов, поспешил в сторону конюшен и вскоре вывел трех лошадей. Его лицо выражало решимость.

— Я поеду с вами, — твёрдо заявил он, садясь на лошадь.

— Ради бога, только поторопитесь, Эддрик! — воскликнул стражник.

Оседлав своих скакунов, они незамедлительно устремились вверх по крутой дороге, что тянулась вдоль каменных домов, нависших над ними, и башен, устремившихся в небо. Справа возвышалась стена второго яруса города. Четыре яруса уходили один за другим, воздвигаясь каждый на предыдущем, так что на вершине, над всем городом, находились королевский чертог и высокая коллегия чародеев, словно замыкая город кольцом древней силы.

Они спешились у каменной лестницы, ведущей в цитадель, что верхними шпилями разрезала облака. Выстроенная из белого камня с высокими бордюрами по краям лестница поражала своей величественностью. В чашах с землей на бордюрах были красиво рассажены красные пионы. Врата в цитадель, тоже окруженные красными пионами, возвышалась на самом верху под громадной аркой.

У врат стояли будто бы уподобившись двум светилам двое стражей, облаченный в латные золотистые доспехи, что сверкали в лучах солнца. Их шлемы полностью скрывали лица, и только через небольшие выемки за всеми наблюдали пристальные глаза. На нагрудниках было выгравировано изображение королевского герба, шипа