Затем я хочу сказать ОГРОМНОЕ спасибо
2 Ұнайды
– Вижу, вы серьезно взялись за мое воспитание, лорд Теодор. – Я слегка стиснула его мышцы рукой.
1 Ұнайды
– Ты сделала то, что должна была, и сделанного не воротишь. Не позволяй случившемуся и дальше тебя изводить.
1 Ұнайды
Я никогда не видела Тео в таком бешенстве, его карие глаза полыхали гневом. На щеках ходили желваки, он свирепо тряс головой, не говоря ни слова.
– Хорошо! – сказал Арес, его спокойный тон противоречил выражению сожаления на его лице. – Решено! Лорд Эвандер требует расплаты по причитающемуся ему праву кровного долга. Принцесса Роуэн отныне является законной собственностью клана Медведя. Все заключенные прежде договоренности, в том числе… помолвки, отныне прекращают свое действие. Принцесса отправится вместе с лордом Эвандером в его владения, где будет жить до конца своей жизни и… – тут он выразительно посмотрел на Эвандера, – Медведи самостоятельно будут улаживать любые последствия, к которым это приведет со стороны Локланна.
Когда я осознала, в какой оказалась ситуации, сердце перестало биться в груди.
До конца жизни остаться в качестве… рабыни у Эвандера? Его игрушкой?
Многочисленные выдвигаемые на Высшем Совете изобретательные предложения о том, каким способом меня казнить, вдруг показались не такими уж страшными
– Мои поздравления, принцесса Роуэн! – Тон его был едким. – Раз уж вы поставили под сомнение их гордость и отвагу, высмеяли жертвы их близких, можно смело сказать, что вам удалось потерять те крохи поддержки, которых вы добились.
Иро сверкнул на меня глазами. Его слова отрезвляли. От страха по спине поползли мурашки, и я, наконец, осознала все последствия вспышки гнева.
– У них есть несколько дней, чтобы успокоиться перед голосованием. За это время я как раз… снова склоню их на свою сторону.
Иро не удостоил мои слова ответом. Он выразительно посмотрел на Тео и пошел обратно к шатру. Лицо Тео сделалось задумчивым, но я не успела спросить, почему, потому что из шатра вышел лорд Эвандер. Он бросил взгляд на Тео, перевел его на меня и тихо присвистнул.
– Знаешь, Коронан, никогда не считал тебя социопатом. Но вы двое, похоже, сильно… сблизились. Однако, теперь, когда принцесса ухитрилась обозлить весь Совет, который охотно сжег бы ее живьем, ты не показываешь никаких признаков страха. Любопытно!
Он ушел, не дав нам возможности ответить. Второй раз он дал понять, что Иро с Тео что-то от меня скрывают. Я бы отмахнулась от этих слов, не приняла бы их во внимание, как очередную провокацию лорда, но выражение лица Тео поставило меня в тупик. Оно было виноватым!
Мила болтала о лордах, с которыми танцевала, и о том, чье общество показалось приятнее, когда мое внимание обратилось на вход в палатку. Галина обвела глазами пустую палатку, встретилась взглядом со мной и улыбка на ее изящном лице тут же угасла.
Несмотря на то, что сказал Тео, я сомневалась, что она думает так же. Я видела, как она на него смотрела, когда они танцевали, и это не был взгляд человека, который просто ведет переговоры о брачном союзе.
Галина отвела взгляд и развернулась, чтобы уйти, но я окликнула ее.
– Нет, уйдем мы, – сказала я, вставая и опорожняя кружку эля. – Сауна в вашем полном распоряжении.
Галина не ответила, но, похоже, немного расслабилась, когда Мила, пожав плечами, пошла за мной к выходу.
Взгляд Эвандера помрачнел.
– Необходимо поддерживать порядок, и порой это означает трудные субъективные решения. Не переживайте, принцесса. Никто здесь и не рассчитывает, что вы это поймете.
У меня рот открылся от гнева, и я чуть не споткнулась, когда он развернул меня, как того требовал танец.
– И почему же? – спросила я сквозь стиснутые зубы, когда мы снова оказались рядом.
– Потому что вы женщина. – Он пожал плечами. – А еще потому, что вы вели жизнь, полную немыслимых привилегий. Да, вам было так скучно, что пришлось выдумать драму, отправившись в это ваше приключение с контрабандой. – У него вырвался горький смешок. – И даже здесь у вас, похоже, недостает здравого смысла, чтобы испугаться. Что вы можете знать об ответственности?
Его слова повисли в наступившем молчании, он смотрел на меня с вызовом – осмелюсь ли я противостоять ему?
– Что ж, лорд Эвандер, прошу меня простить, если недостаточно дрожу от страха вам на потеху, но кажется, у меня как раз ноги подкосились от ужаса. Приношу свои извинения!
С этими словами я отпустила его руку и, развернувшись на каблуках, пошла прочь
Нежное прикосновение, шелестение кожи о кожу, заставившее меня тихо ахнуть. Тео издал в ответ глухой гортанный звук, перевернув нас так, что он навис надо мной, опираясь с обеих сторон на мускулистые предплечья, не прерывая поцелуя.
Я сжала губы, ярость вытеснила остатки смущения. Повернувшись к Тео, я умоляюще посмотрела на него. Пусть он не был союзником, но в одном экипаже с Инессой и Иро был максимально близок к этому. Некоторое время он рассматривал мое лицо, этого хватило, чтобы во мне начала зреть крошечная надежда. К моему удивлению, он протянул руку и положил ее поверх моей. Я ощутила трепет, даже несмотря на мрачные обстоятельства. Однако это ощущение улетучилось, как только он открыл рот.
– Я знаю, ты тревожишься по поводу Высшего Совета, – начал он неожиданно ласковым тоном. – Если откладывать, легче не станет.
Я отдернула руку. Я не могла винить его одного, ведь это я в качестве довода придумала треклятый грозовой палец, но знала: он понял, что я говорила серьезно, понял, что я обеспокоена. И отмахнулся от этого, назвав это страхом, хотя я ни разу не показала, что боюсь. Я покачала головой, с горечью прошептав:
– Нам повезет, если мы вообще доберемся до этого Совета
Вложив свою руку в руку Тео, я вышла из экипажа на дорогу. К моему удивлению, он не отпустил меня, когда я попыталась отнять руку. Вместо этого он продел ее себе под локоть и повел меня по улице. Судя по исходящему от него напряжению, было ясно, что это не его прихоть, но у меня это не вызвало раздражения, наоборот, я обхватила его широкий бицепс так, как другие леди делали со своими кавалерами.
– Вижу, вы серьезно взялись за мое воспитание, лорд Теодор. – Я слегка стиснула его мышцы рукой.
По его щекам разлился румянец, и я широко улыбнулась его смущению. Это больше, чем я могла ожидать в ответ.
– А я-то думала, это я должна быть стыдливо краснеющей благородной сокэрянкой! – прильнув к нему, тихо проговорила я.
– Да пощадят меня небеса! – пробормотал он себе под нос, но уголки его губ дрогнули.
– Румянец и ухмылка, – прошептала я. – Успокойся, сердце, не стучи!