Чем же будет отличаться марксистский талант, коммунистический литературный талант от всякого другого? Очевидно тем, что острота восприятия его и чуткость окрашены специфически. Он особенно остро воспринимает то, что имеет прямое отношение к борьбе вчерашнего и завтрашнего. Он особенно чутко реагирует на все, что непосредственно или косвенно относится к мировой оси, центральному общественному явлению – борьбе труда и капитала.
С отпадением третьего момента мы имеем тип Рафаэля без рук, человека, который очень многое переживает, который внутренно для себя и в самые удачные часы для небольшого кружка близких может казаться чуть ли не гением, но который нем социально.
Бывают искалеченные дарования. Дарование, лишенное остроты восприятия и чуткости, может быть довольно сильным, но оно всегда будет несколько туманным, склонным к абстракции и фантастике.
Художественный талант, если он цельный, полный, сводится к таким трем существенным моментам: остроте, наблюдательности, чуткости восприятий, богатой, по преимуществу эмоциональной, переработке воспринятого, т.-е. чувственной многосодержательности, наконец, способности с максимальной убедительностью, ясностью и силой передать это свое содержание (форма).
Марксист, как писатель, также чрезвычайно крепкими узами связан с теоретической марксистской работой.
Было бы совершенно смешно думать, что культура может помешать марксисту писать, что ему чуть ли не вредно разбираться в вопросах истории литературы, в вопросах теории литературы, в вопросах литературной техники; наоборот, все это может быть ему только на пользу, и покачивание головой по части слишком большой образованности того или другого писателя совершенно совпадает с упреком, который Бакунин сделал Марксу: «Он портит рабочих, перегружая их теорией».
Никакие теоретические ухищрения и никакое богатство теоретического багажа не может ни в малой мере заменить подлинного таланта.
Марксист-критик непременно должен обладать достаточным запасом чисто теоретического опыта, т.-е. ко всякому произведению он должен уметь подойти об'ективно, беспристрастно, отыскать его социальные корни, выяснить его место в обществе, связь его с общественными отношениями данной эпохи, главным образом, своей эпохи, ибо критика в собственном смысле в отличие от истории литературы должна быть понимаема как живая реакция на произведение нашей эпохи. Но вместе с тем, если для историка литературы марксиста допустима и даже желательна известная страстность в окончательной оценке художественного произведения или его элементов, как блага или зла для великого дела коммунизма, то такая страстная оценка, боевая оценка становится уже прямо обязанностью критика. Словом, в критике должен жить настоящий теоретик-марксист во всей строго научной об'ективности и вместе с тем настоящий темпераментный боец, каким обязан быть подлинный марксист.
Марксизм, как социологическая теория, как наука об обществе, может подходить к литературе с нескольких различных точек зрения. Он может брать литературу как отражение общества, и, разумеется, литература отражает общество не только в своих реалистических произведениях, но и в наиболее далеких от реализма. Здесь марксизм берет художественные произведения и анализирует их как с точки зрения более или менее реалистического отражения в них определенных бытовых условий (в этом отношении литература дает богатейший материал), так и с точки зрения тех тенденций, тех эмоций, тех идеалов, которые в них отражаются, и которые характеризуют личность автора, а через нее тот класс, которого он был представителем и для которого он главным образом писал.
Чем сильнее, интереснее содержание, чем цельнее, сильнее эмоция, тем, разумеется, будет действительнее и мощнее и само художественное произведение. Тут могут быть всевозможные градации, могут ставиться всевозможные цели, от шутки или выражения самой легкой сентиментальности, до стремительнейшей страсти, до пафоса отчаяния или пафоса радости.