Возможно, Шерлок Холмс или Эркюль Пуаро назвали бы это малодушием, но Ирине даже ради установления истины не хотелось оказаться в роли любопытствующей дуры, а всю логическую цепочку объяснить соседке было затруднительно, потому что они с Гортензией Андреевной сами ее пока не понимали.
– Где же я упустил, что ты не понимаешь очевидных вещей? – вздохнул отец. – Кажется, правильно тебя воспитывал, и вроде бы дело нашей партии было для тебя не пустым звуком… Ты же верил, Тимур!
– Н-да, – поморщилась Ирина, – вроде по философии учили, что нельзя доказать отсутствие, а на практике постоянно приходится это делать.
– И как? Удачно?
– Да в общем нет…
– Ну вот видите, не врет философия.
Вроде бы правильное негодование советских писателей, и, может, им казался свой голос полным праведного гнева, но когда ты рвешься к корыту, ты всегда визжишь, как свинья.
Вспомнила золотое правило, что прежде, чем принимать решение, надо составить себе объективную картину мира, а не окунаться в иллюзии Натальи Борисовны. И чем интенсивнее она ими окутывает, тем меньше надо окунаться.
