автордың кітабын онлайн тегін оқу Операция «Призрак из камина»
Светлана Алексеевна Кривошлыкова
Операция «Призрак из камина»
© С. А. Кривошлыкова, текст, 2026
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Глава 1
Пойман с поличным
5 декабря
Тишина в кабинете смотрителя Ивана Павловича Корнеева была плотной, физически ощутимой, будто старые стены усадьбы вобрали в себя все звуки и не хотели их отпускать. Лишь висевшие на стене часы с маятником ровно отсчитывали секунды, а за занавешенными окнами мерцал оранжевый свет уличных фонарей. Он ложился на пол узкими прямоугольниками, выхватывая из темноты угол массивного стола, тяжёлые дубовые стулья, корешки отчётных подшивок в высоких книжных шкафах вдоль стен.
Илья Абрамов, ученик 6 «В» класса, стоял посреди этого застывшего царства, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце.
Тук-тук-тук-тук.
Оказавшись тут, он не просто нарушил правило – он переступил черту. Административный блок школы-пансиона после восьми вечера был под запретом. Илья только что доказал существование подземного хода в кабинет Корнеева, но это могло обойтись ему слишком дорого. Сюда нельзя было попадать вообще: за такое не писали замечание и не назначали дежурство после уроков – за такое вызывали родителей, поднимали личное дело и могли поставить вопрос об исключении.
Илья включил фонарик, собираясь нырнуть обратно в камин. Луч света скользнул по шкафам, по столу смотрителя – и замер на стопке бумаг, рядом с которой лежал старый журнал. Абрамов подошёл ближе.
Обложка журнала была шершавой, прохладной. На ней – надпись: «Журнал успеваемости воспитанников. 1906–1907 гг.»
У Ильи пересохло во рту.
– Тот самый… – прошептал он едва слышно.
Он приподнял обложку и почувствовал слабый запах старой бумаги и чего-то цитрусового. Впрочем, подумать о том, откуда тут этот запах, он не успел, его внимание целиком переключилось на находку. На листах – выцветшие чернила, аккуратным каллиграфическим почерком написано «Пётр Васильев – выбывший» и уже знакомые символы.
Илья достал телефон и сделал несколько снимков страницы с символами.
И в тот же миг раздался тихий, но отчётливый щелчок откуда-то сбоку.
Из камина?
Ладони повлажнели. Предчувствие чего-то неотвратимого накрыло волной леденящего ужаса. Илья обернулся.
Камин – старинный, девятнадцатого века. Портал выточен из тёмного мрамора, местами покрывшегося тонкими трещинками времени. Над каминной полкой – тонкая лепнина и почти стёртый герб, возможно, купца Платонова.
Илья пригляделся.
Нет, никого. Обошлось.
Он перевёл луч фонарика на журнал, наклонился, лихорадочно перелистывая страницы. Есть ли ещё пометки с алхимическими символами? Вроде больше ничего… Интересно, откуда журнал тут взялся? Корнеев всю школу перевернул в его поисках. А он мирно лежит у него на столе. Очень подозрительно…
Хрысь. Ш-ш-ш.
Что это? Илья настороженно прислушался.
То ли здание пыталось его о чём-то предупредить… то ли кто-то вошёл в приёмную. Илья схватил журнал. Нужно было куда-то спрятаться. Куда? Под стол? За занавески? Ни одного укромного места. Всё равно найдут!
БА-А-АХ!
Дверь распахнулась, ударившись о стену. Яркий свет полоснул по глазам.
– Ага! Попался! – Голос Корнеева взорвал тишину, как выстрел.
Илья вздрогнул, живот словно свело судорогой, ноги одеревенели, и он не смог сделать ни шага.
Сильные руки охранника Кротова впились в плечи. Хватка была железная, и от боли у Ильи перехватило дыхание. Вот не зря он недолюбливал этого мужика. С самого первого дня, как он появился у них в школе. Жилистый, сухой, с туповатой физиономией. Договориться с ним о чём-либо было невозможно. Никогда не шутил, не прощал мелких нарушений. Даже за слишком громкий, по его мнению, смех в коридоре мог устроить разнос. Правильную кликуху ему дали. Тот ещё крот. И теперь именно он держал Илью так, точно поймал преступника.
– Отпустите! – Абрамов попытался вырваться.
– Стоять. – Кротов стиснул плечи мальчика ещё сильнее. – Не дёргаться.
– Максим Оскарович, держи, а то удерёт, – приказал Корнеев. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь исказилось от ярости.
«Максим Оскарович, – мысленно передразнил Корнеева Илья. – Это ж надо – ещё и по имени-отчеству его называть!»
– Отпустите! Я ни в чём не виноват! – огрызнулся Илья. Плечи от грубой хватки охранника Кротова болели так сильно, что он еле сдерживал слёзы.
Корнеев шагнул ближе и навис над Абрамовым:
– Ты влез ко мне в кабинет! Шарил по моему столу! А ну-ка покажи, что ты там взял?
Всё внутри у Ильи оборвалось. По позвоночнику пробежала дрожь. Он вдруг ясно осознал, как происходящее выглядит со стороны: он стоит посреди кабинета смотрителя, как вор, и держит пропавший журнал. Журнал, которого здесь не должно было быть, который искали, который важен… Журнал, который почему-то… он взял в руки. Сам. Подставился.
«Как? Зачем я?..» – Мысли бились в голове одна о другую.
Илья почувствовал, как в ушах гулко застучала кровь. И тут его осенило – так резко, что бросило в жар.
Это ловушка!
И он по глупости в неё попал.
– Это не то, что вы думаете! – поспешил оправдаться Илья, но голос сорвался на хрип. – Я просто…
– Лучше молчи! – Корнеев подошёл вплотную, взял журнал и сунул его для надёжности себе под мышку. – Проник в административный блок. Взломал дверь.
– Я ничего не взламывал! Позовите директора! – Илья, извиваясь, предпринял ещё одну попытку вырваться, но тщетно. – Да послушайте вы! Я всё объясню.
– С полицией будешь объясняться.
В этот момент дверь кабинета открылась. Все трое обернулись. На пороге стоял директор – Алексей Сергеевич Громов.
Он был бледен как мел. Лоб прорезала суровая морщина. Так было всегда, когда он думал о чём-то серьёзном. Белоснежная рубашка, бордовый галстук, на тёмно-синем костюме ни складочки.
Громов быстро оглядел присутствующих: напуганный Илья, цепко схвативший его Кротов, Корнеев с перекошенным лицом, зажавший под мышкой журнал. За долю секунды в глазах директора промелькнула целая гамма чувств – растерянность, страх, облегчение и снова – абсолютная невозмутимость.
– Иван Павлович, – произнёс он ровным голосом, но с той властной интонацией, от которой все в школе замолкали. – Что тут происходит?
– Вот, полюбуйтесь! Этот… самозваный детектив, – Корнеев ткнул пальцем в Илью, – пробрался в мой кабинет! Копался в документах! Наверняка его дружки где-то рядом! Журнал у него был. Вот! – Он достал толстую тетрадь из-под мышки и показал директору.
– Я один! – выкрикнул Илья, чувствуя, как отчаяние превращается в злость. – Я ничего не крал! А журнал я нашёл. Он тут у вас на столе лежал.
– Нашёл?! – Корнеев нервно выдавил из себя улыбку. – Лучше признайся: это ты его украл, а теперь, когда понял, что я это дело так не оставлю, решил незаметненько вернуть. – Иван Павлович посмотрел на директора и уже гораздо спокойнее добавил: – Мы его взяли с поличным.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как удар молота.
– Ясно. – Громов вздрогнул. Его лицо на миг стало чужим, словно кто-то сорвал с него маску.
Корнеев достал телефон.
– Всё, Абрамов. С меня хватит. Я вызываю наряд и родителей. Посмотрим, что они скажут, когда узнают, что их сын – взломщик и вор.
Мир вокруг сузился до одного пятна света, до холодного блика экрана телефона. Илья стоял, удерживаемый Кротовым, и понимал: ему никто не поверит. Его подставили, и сделал это…
Глава 2
Кража, которой не должно было быть
За четыре дня до поимки Абрамова – 1 декабря
После «Ночи театра» школа-пансион жила так, словно её изрядно тряхнуло – и она ещё не решила, плакать или смеяться. Шаги и голоса звучали в коридорах тише обычного. В столовой ученики шептались, наклоняясь друг к другу, и каждый второй разговор начинался словами: «А ты видел?..» или «А вдруг они правда… ожили?» Старшеклассники делали вид, что ничего особенного не произошло, но всё равно оглядывались, проходя мимо актового зала. Учителя говорили нарочито спокойно, чтобы погасить панику в зародыше.
Именно поэтому тишина в кабинете Корнеева была обманчивой – звенящей, как после хлопка. Казалось, это отголосок вчерашних криков, ещё не успевших окончательно раствориться. Вчера вечером он наблюдал собственный крах.
«Ночь театра». Его праздник. Его отреставрированный зал. И его позор.
Запланированный спектакль обернулся шоком: прямо в витринах старинные куклы купца Платонова, выставленные как ценнейшие экспонаты, внезапно задвигались сами по себе, и в зале начался хаос.
Он стоял на сцене и видел, как рушится порядок, который он годами выстраивал в этих стенах. Куклы не просто шевелились – они насмехались. Каждый щелчок их механизма был плевком в его авторитет. Он, Иван Павлович Корнеев, смотритель школы, чья воля – закон, оказался беспомощен перед грубой провокацией. Он видел ужас в глазах детей и взрослых. Праздник был сорван, все напуганы.
А теперь это.
Высокий, плечистый, в наглухо застёгнутом пиджаке, Корнеев смотрел на распахнутый сейф. Нет, почти всё лежало на своих местах: папки, конверты, ключи. Не хватало только журнала 1907 года. Именно того, который он собирался изучить, чтобы понять, имеет ли старая легенда о пропавшем мальчике отношение к вчерашнему безумию.
– Куда я его дел? – буркнул он.
Корнеев отодвинул отчёты, провёл ладонью по гладкому дну сейфа, пересчитал содержимое конвертов. Деньги целы. Лишь ветхого, потёртого журнала, где он рассчитывал найти записи о мальчике Пете, не было.
«Легенда, – подумал он, вспоминая историю, передаваемую в школе из поколения в поколение. – Трое друзей. Ключ. Комната под сценой. Десятки кукол со стеклянными глазами… Проклятые игрушки оживают, отрезают путь, и один из мальчишек – Петя – остаётся внизу. Его крик стихает под крышкой люка…»
Теперь по школе ходили слухи о пропаже Олега Седова. Но Корнеев проверил: Олега забрал отец. Никаких «похищений куклами». Россказни – чушь.
«Куда же делся журнал? – Корнеев ещё раз окинул взглядом полки сейфа. – Кто-то издевается! – мелькнула мысль. – Вчера – беспредел, сегодня – кража. Кто-то водит меня за нос, показывая, что все правила – ничто. Кто-то здесь, в школе, чувствует себя хозяином».
Он с досадой захлопнул дверцу сейфа.
«Как это сделали? Журнал исчез из закрытого сейфа. Сам сейф не взломан. Кабинет был заперт. Доступ посторонних исключён. Кто это сделал?!»
У него в сознании неожиданно всплыла догадка: хитрые глаза, дерзкая ухмылка – только Абрамов вёл себя так, как будто ему всё дозволено. Но зачем? Неужели он? Или кто-то ещё?
Иван Павлович вышел из кабинета в приёмную.
– Громов у себя? – спросил он у секретаря.
Девушка едва успела кивнуть, и он тут же постучал и вошёл, не дожидаясь приглашения.
Кабинет директора Громова был тщательно выстроенным оазисом спокойствия. Мягкий свет ложился на дубовы
