Оглавление

1. Социопаты
2. I
3. II. СЕМЬ СМЕРТНЫХ ГРЕХОВ
4. III
   1. IV
5. УНЫНИЕ
6. V
7. V. ПОХОТЬ
8. VI
9. VII
10. VIII
11. IX. ПРО ЧРЕВОУГОДИЕ
12. X
13. XI
14. XII. ПРО ЗАВИСТЬ
    1. XIII
    2. XIV
15. XV
    1. ПРО АЛЧНОСТЬ
16. XVI
17. XVII
    1. XVIII
18. О ГОРДЫНЕ
    1. XIX
    2. XX
19. XXI
    1. XXII
20. XXIII. ПРО ГНЕВ
21. XXIV
    1. XXV
    2. XXVI
22. XXVII. О БОГЕ

I

На Садовой-Каретной, недалеко от сада Эрмитаж, на скамейке у своего дома сидел молодой человек. Он читал книгу, на обложке значилось: Джордж Байрон, «Дон Жуан».

На вид юноше сложно было бы дать больше тридцати. Среднего роста, спортивного телосложения, он обладал удивительной способностью притягивать взгляд. Широкие плечи придавали мужественности его виду, а кудрявые тёмные волосы, непослушно спадавшие на лоб, говорили о некоторой беспечности. При ближайшем рассмотрении можно было заметить длинные пальцы, какие чаще всего встречаются у людей, посвятивших всю свою жизнь игре на фортепиано. Лицо — правильные пропорции, яркие скулы, резко очерченный подбородок, слегка сжатые губы — не уступало прочим чертам. Лёгкая щетина придавала серьезности его виду, а большие глаза чайного с прозеленью цвета искрились хитростью и умом, притом, что смотрел он благожелательно. Юноша был одет в синий шерстяной костюм, а на его ногах, великолепно начищенные, сияли кожаные ботинки редкого бордового цвета.

Молодой человек перелистнул страницу, задумчиво поднял взгляд. Именно в этот момент мимо него торопливо прошла миловидная молодая особа.

— Девушка! — юноша поспешно отложил книгу, стараясь придать своему голосу необходимое выражение, — Девушка, здравствуйте! Мне необходима Ваша помощь. Надеюсь, Вы мне не откажете.

— Здравствуйте, — девушка обернулась. Она выглядела немного смущённой, — Чем я могу вам помочь?

— Мне нужно знать Ваше имя.

Девушка чуть улыбнулась. Вопрос прозвучал нагловато, но голос молодого человека был совершенно иного толка, и предложенная игра скорее расположила её, чем смогла напугать.

— И только? С какой же целью Вы интересуетесь?

Лёгким взмахом руки девушка заправила темную прядь волос за ухо.

— Вы понравились мне, — молодой человек произнес эти слова спокойно, без тени неловкости, — Было бы преступлением не завязать знакомство с такой очаровательной прохожей! Меня зовут Даниэль.

— Лена. Очень приятно.

Девушка протянула Даниэлю руку. Тот, с присущей ему галантностью, коснулся руки губами.

— Позвольте, я объясню, — начал он, едва заметно наблюдая за реакцией новой знакомой, — Только сегодня я переехал в одну из квартир этого дома. Я многого не знаю о Москве, о москвичах… Возможно, Вы могли бы составить мне компанию за обедом? Подсказать, как стоит вести себя в столице.

Лена внимательно вглядывалась в его лицо. Располагающий, приятный молодой человек. Слегка театральные, но такие галантные жесты!

— С радостью с вами пообедаю, — улыбнулась она наконец, — недалеко есть хорошее кафе. Но не думаю, что смогу Вам помочь. В Москве каждый возводит вокруг себя определенные рамки, за которые, скажем так, нежелательно выходить. Скучно, если честно, — девушка тряхнула волосами, — но это считается нормой.

Даниэль понимающе хмыкнул.

— Скучно? Впрочем, вы мне всё расскажете за обедом. Пойдемте! Я полностью доверяю выбору такой привлекательной девушки.

«Двенадцатая», — подумал Даниэль. И уверенно направился вслед за новой знакомой в сторону Эрмитажа.

— Даниэль, а откуда Вы родом?

Молодой человек чуть замедлил шаг, с явным удовольствием начиная диалог.

— Может быть, — он заглянул девушке в глаза, — перейдем на «ты»? Разумеется, если это позволяют Ваши рамки.

— Вполне. Я и сама хотела предложить.

Даниэль кивнул, позволяя витым кудрям свободно ссыпаться на лоб.

— Я из пасмурного Санкт-Петербурга. Знаете, осенью там особенно грустно. Пока в Москве стоит солнечная погода, на моей родине — беспрерывные дожди. А люди считают должным предаваться меланхолии.

Лена тихонько рассмеялась.

— Правда? Я слышала, что в Питере сейчас вполне приятная погода. Около двадцати градусов, кажется?

Даниэль взмахнул рукой. Воздух вокруг него словно электризовался сам собой, как бывает на хороших спектаклях.

— Синоптики нагло врут! В принципе, неудивительно. Один мой знакомый — ведущий прогноза погоды на телевидении. Постоянно говорит с экрана чушь! А ведь в остальном он совсем не плохой парень… Но не будем о нём. Ты из Москвы?

— Живу тут. Родилась в Екатеринбурге.

Даниэль и Лена продолжали идти вперёд, совершенно не обращая внимания на прохожих и вывески кафе.

— Екатеринбург! Конечно! Я знаю этот город. Там живут прекрасные люди, — голос Даниэля звучал почти восторженно. Лена не успела заметить, когда именно она взяла молодого человека под локоть, — Последний раз я был там три… нет, четыре года назад. Мы с друзьями ездили кататься на лыжах. Отличная лыжная база! Всей компании очень понравилось.

Лена кивнула, кажется, в десятый раз. В Даниэле было нечто совершенно гипнотическое. Настолько, что девушке было совершенно не важно, о чём именно пойдёт речь. Такой интересный голос!

— Да, — быстро сказала она, — многие хвалят это место. Скажи, ты в Москве по какому-то делу?

— Именно так!

Даниэль улыбался открыто, обезоруживающе. С распахнутыми, готовыми удивляться глазами, его лицо казалось почти детским, но стоило подумать об этом, искры в глазах снова придавали ему ироничное выражение.

Даниэль продолжил:

— Я исполнительный директор. Мебельная компания. У нас есть офисы в самых разных городах мира, в Москве тоже, и вот — меня направили сюда, чему я успел обрадоваться.

Лена глянула на юношу удивлённо. Выражение его лица, поза, манера речи не были хвастливыми. Нисколько. Скорее, он казался простодушным и честным, поднимая носками ботинок мелкие пылинки.

— И сколько тебе лет, если не секрет? — Лена прищурилась, — Обрадовался, я так понимаю, из-за погоды?

— Двадцать девять, — Даниэль заправил за ухо непослушные волосы, — А погода совсем не главная причина для радости. Кто бы мог подумать: первый день в Москве — и я уже познакомился с тобой! Нельзя не порадоваться.

Лена чувствовала, что смутилась. Легкий румянец время от времени появлялся на её щеках на протяжении всего знакомства с Даниэлем, но тут он совершенно перестал сходить с лица. «Какой всё-таки странный», — рассеянно подумала девушка.

Ей было двадцать четыре года. Лена приехала в Москву семь лет назад: в тот момент поступление в университет стало поводом для родителей Лены отпустить единственную дочь в незнакомый город, а для неё самой — предлогом к долгожданной свободе: яркая модельная внешность и способность ладить с людьми могли бы открыть перед ней немало дверей. Отец Лены, Михаил Юрьевич, владел собственным бизнесом, касавшимся производства строительного материала, который используют для постройки заграждений, кровель и прочих необходимых, но скучных вещей. Как бы то ни было, Ленина мать, домохозяйка, ни в чём себе не отказывала.

После отъезда Лены, родители девушки полностью погрузились в заботу друг о друге. Отец ежемесячно высылал в Москву крупные суммы, твёрдо держась принципа «Леночка не должна работать! Пусть поживёт в своё удовольствие». И Лену такое положение вещей совсем, совсем не расстраивало.

Университет, правда, так и остался туманной мечтой: поступить не удалось. Но это никогда и не было главной целью девушки.

Родители сняли для неё небольшую квартирку в спальном районе, и вот — Лена счастлива беззаботной жизнью, а семья искренне радуется улыбчивому лицу дочери на разноцветных фото.

— Лена, а чем ты занимаешься?

Девушка вдруг испугалась, что покажется скучной. Она тщательно подобрала слова и, глядя себе под ноги, быстро пробормотала:

— Это тоскливо звучит, но пока что я в поиске работы. Ничего не могу найти. Постоянно слышу отказы.

— Уверен, что все получится! — Даниэль мягко улыбнулся. Они остановились возле цветочной клумбы, и молодой человек осторожно потрогал носком ботинка надтреснутый камень, — Что ты ищешь?

— Когда только приехала, собиралась поступать в педагогическое. Всегда мечтала быть учителем. Но провалилась. Так что решила бросить эту затею, а сейчас ищу хоть что-то. И, если честно, без особого энтузиазма.

Даниэль удивлённо приподнял бровь. Внезапная прямолинейность девушки показалась ему простоватой. Впрочем, если бы ей захотелось соврать, пришлось бы порядком постараться — Даниэль чувствовал обман за версту. Что неудивительно: сам он был коренным москвичом, хотя и знал Петербург неплохо. Он закончил там свой первый институт. Легенду о туманной родине он придумал играючи, увлечённо — ему хотелось найти занятный повод пригласить девушку на обед.

— В любом случае, всё в твоих руках! Не стоит хоронить мечты, — молодой человек пожал плечами, — Может быть, стоит снова попытаться поступить?

— Возможно, — Лена, казалось, капельку помрачнела, — Насколько ты задержишься в Москве?

Даниэль оставил клумбу в покое. Он придумывал историю, складывал кубики будущего знакомства. Ему нравилось быть архитектором, художником. А традиционные отношения и супружеская верность казались молодому человеку треснутым камнем отжившей городской клумбы.

— Надеюсь, надолго! Мне нравится Москва: небольшие переулки на Смоленской, красивые люди. Ночная жизнь. В Санкт-Петербурге превосходная архитектура, а вот публика мне приелась, хоть я и благодарен малой родине за искусство. Мне нравятся выставки, не важно — современные, классические. А Петербург буквально притягивает художников.

Лена снова улыбалась. Манера Даниэля выстраивать длинные, витиеватые предложения, прогнала из её головы неприятные мысли.

— Вот как? — она легонько коснулась его плеча, — В Москве не запрещены выставки, точно знаю! Можно будет поискать что-нибудь интересное! Ой…

Нужное кафе осталось позади довольно давно. Поняв это, Лена растеряно огляделась по сторонам.

— Потерялась? — Даниэль рассмеялся, — Ничего страшного. Кажется, на той стороне дороги есть симпатичное место. Заглянем?

Сидя в кафе, Лена долго не могла сосредоточиться. Её голова кружилась от вопросов. Но какие из них стоило задавать? Каждая выбранная девушкой фраза казалась ей плоской, а то и бестактной. Едва справившись с выбором меню, она в ужасе смотрела на собственную тарелку — в горло едва-едва мог протиснуться чай, пирожные казались чем-то непосильным: Лена нервничала.

— Я совсем не разбираюсь в искусстве, — грустно улыбнулась она, прожевав крошечный кусочек сладкого, — Иногда мне кажется, что всё это так бессмысленно! Просто краска в раме… Или это со мной что-то не так?

Даниэль расправился с тортом и веселился, почти не скрывая. Он выпил чай, осторожно поставил чашку на блюдце, не звякнув ложечкой и не пролив ни капли.

— Что ж. О смысле искусства поговорить мы ещё успеем. А пока я предлагаю выбрать выставку! Раз они не запрещены.