любовь – это настолько интимное дело, что кричать о ней «под фанеру» во Дворце спорта где-нибудь в Епидопельске по крайней мере бестактно.
Чудовищный шквал третьесортных песенок про «я тебя люблю» не только прививает дурной вкус, но и опошляет само чувство.
1 Ұнайды
В течение трех-четырех лет в прессе и по телевидению ваше название категорически не упоминалось. Будто бы такого ансамбля и не существует. Вас попросту обмолчали. Потом стали появляться редкие публикации, но исключительно в сатирическом ключе. В них «Битлз» называли «колорадскими жуками» или еще более остроумно – навозными. Карикатуристы изображали вас на помойке, а куплетисты предлагали морить дустом: «В Новогодней их программе весь экран забит жуками, вот бы им подсыпать дуста, чтобы выправить искусство!» Активно эксплуатировались сочетания типа: «Битлз» – быдлз.
Я вышел на улицу и мимо красивого транспаранта «Деньги в кассу – искусство в массу»
так они к 1974 году народ затюкали, что тот расправил плечи, сорвал многовековые оковы и уволил пожимающих плечами португальцев без всякого содержания.
Первые три дня хорошо было. Приятно, конечно, оковы сбросить, но вот потом лажа началась: то на электростанции винтик открутился, то в каком-нибудь отеле унитаз забился – нужен португальский специалист.
Коль у меня не получилась лучшая песня, попробую-ка написать самую худшую.
Если вы думаете, что написать худшую песню проще простого, вы глубоко заблуждаетесь. Оказалось, гораздо труднее, чем я ожидал.
Я только диву давался хитрости и изобретательности фашистских инженеров. И все ведь это было построено для того, чтобы немецкая верхушка могла в последний момент свалить из осажденного города – кто на поезде, кто на четырех машинах в ряд, а кто и на подводной лодке.
Пожарница:
– Извиныте, пожалюйсто! Пока не вижу докумэнт, концерт не начинается.
Директор бежит в какой-то кабинет, берет бумагу и на машинке быстро отпечатывает:
АКТ
достает бутылку из двигателя. Она горячая, как кипяток. Прибежали в номер, но как горячую пить – мы ж не японцы какие. Маргулис говорит:
– А смекалка на что? Вы дуйте за стаканами, а я пока на форточку ее пристрою охлаждать
Через пять минут собрались, кто со стаканом, кто так, с открытым ртом. Маргулис потянулся к форточке, а бутылка – раз! – и за окно с 6-го этажа птицей.
Минуты полторы били его, потом смекалка свое взяла. Гурьбой все вниз (некоторые, кажется, прямо из окна) выбегаем. Ночь лунная, на белом снегу темное пятно выделяется, и давай этот темный снег жрать, только стекла выплевывали.
сейчас кое-что изменилось, но осталась постоянная боязнь закурить в коридоре или забыть визитную карточку в номере. Все это настолько въелось в кожу, что сохраняется даже за границей.
Швейцар смотрел, смотрел, наконец говорит:
– Я не знаю, но вижу, народ вроде вас уважает, а против народа мы никуда. Идите в куртках.
Надо ли говорить, что в зале ресторана, когда мы зашли, половина посетителей сидела в пальто и в шапках.