Оглавление

3. 1
4. 2
5. 3
6. 4
7. 5
8. 6
9. 7
10. 8
11. 9
12. 10
13. 11
14. 12
15. 13
16. 14
17. 15
18. 16
19. 17
20. 20
21. 21
22. 22
23. 23
24. 24
25. 25
26. 26
27. 27

Введение

Есть моменты, когда жизнь ломается на «до» и «после». Для меня таким моментом стала молния.

Я искал отца. Искал ответы. Искал хоть что-то, что объяснило бы его исчезновение год назад в этих глухих таёжных лесах. Вместо этого я нашёл часы — старинные, потёртые, с гравировкой на латыни. Те самые, что отец никогда не снимал. И когда я надел их на запястье, небо раскололось.

Удар молнии. Вспышка. Темнота.

А потом — пробуждение в мире, которого не должно существовать.

Здесь нет России, нет отдельных стран — только Объединение, тоталитарное государство, возникшее после войны за ресурсы Луны. Здесь за ношение оружия отправляют на пожизненное заключение без суда. Здесь Луна — не символ романтики, а гигантская тюрьма, куда ссылают неугодных, чтобы они добывали луниум до конца своих дней.

И вот я здесь. В холодном бетонном блоке под куполом, где над головой вместо неба — чёрная пустота космоса и далёкая голубая Земля. Среди тысяч таких же заключённых, каждый из которых потерял всё.

Но у меня остались часы. Часы, которые не должны работать, но идут. Часы, за которые здесь убивают. Часы, которые, возможно, — единственный ключ к возвращению.

Я не знаю, как я сюда попал. Не знаю, жив ли отец. Не знаю, смогу ли вернуться.

Но я знаю одно: время на моей стороне. И я использую каждую секунду.

1

Вот и настал тот самый день. Я прибыл в заповедник.

Возле домика егеря меня встретил Сергей Николаевич — он менялся с моим отцом в межсезонье.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич! — Я остановился, переводя дыхание. — Ух, давно я сюда не поднимался.

— Дима, привет! — Он с улыбкой оглядел меня. — Смотрю, аж запыхался с непривычки. Ничего, через пару недель организм привыкнет, и будешь, как раньше, по сопкам лазить. Присаживайся на скамейку, поговорим. Да и отдохнёшь с дороги.

Я подошёл к скамейке и первым делом снял походный рюкзак. Старался взять всё необходимое на три месяца пребывания здесь. Поставил его возле скамьи и опустился рядом с Николаевичем.

Вокруг нас простирался величественный пейзаж заповедника — густые хвойные леса спускались по склонам сопок к кристально чистому озеру, а вдалеке виднелись заснеженные вершины. Этот вид всегда завораживал меня с детства.

Сергей Николаевич — на чьих скулах едва заметные морщины больше походили на следы переживаний, чем на старение. Густая, немного растрёпанная седеющая шевелюра обрамляла лицо с глубокими, проницательными глазами, способными, казалось, заглянуть в душу собеседника…

— Так, начну сразу по работе, чтобы ничего не забыть, пока за мной дочка не приехала, — он достал помятую пачку сигарет, повертел в руках и убрал обратно. — Книга с должностными инструкциями лежит на рабочем столе в доме. Почитай — там многие правила поменялись.

Он помолчал, глядя в сторону леса.

— У реки возле озера иногда появляются браконьеры. Пару выстрелов в воздух — и бегут, только тапки сверкают. Так что поглядывай за этим районом. Раза два в месяц привозят туристов. В книге я отметил безопасные для них маршруты — изучи.

Он поднялся, размял спину.

— По технике: генератор и квадроцикл я заправил, поменял масла. Свечи, бензин и всё необходимое найдёшь в сарае возле дома. Запаса провизии хватит на месяц, а там ещё подвезут — заявку на продукты я отправил. Ружьё и патроны найдёшь в кладовой. Ну вроде всё. Будут вопросы — мой телефон записан в журнале. Но спутниковый работает по настроению, так что не переживай, если не сможешь дозвониться сразу.

— Спасибо вам за информацию, — я помедлил, подбирая слова. — Но у меня есть вопрос. Возможно, он уже неактуальный, столько времени прошло… Я хотел бы узнать — сохранились ли какие-нибудь вещи отца?

— Да, — наконец произнёс он. — Я сохранил часть его вещей, которые были в доме. Ждал, что ты за ними приедешь, но тебя всё не было. Убрал их на чердак подальше, заложил старым хламом.

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Через пару месяцев после пропажи твоего отца приезжал один человек. Тоже интересовался его вещами. Представился другом семьи. — Николаевич покачал головой. — Я подумал: твоя мама мне бы сообщила, если бы кого-то отправила за вещами. Не знаю, кто это был. Имя, которым он представился, я тоже вспомнить не могу.

Он посмотрел мне в глаза.

— Полиция не проявила интереса к его вещам. Поэтому я убрал их на случай, если ты захочешь забрать.

— Можете описать этого человека? — с напряжением в голосе спросил я.

— Ну… — Николаевич прищурился, вспоминая. — Лет сорок, среднего роста. Волосы тёмные, коротко стрижены. Одет был в городскую одежду — дорогую куртку, хорошие ботинки. А когда я отказался отдать вещи, он стал настаивать, даже предлагал деньги. Это меня окончательно насторожило. — Он вернулся, сел. — С тех пор я его больше не видел.

— Ещё раз спасибо за информацию, — я покачал головой. — Мне всё же интересно, кто был этот человек и зачем ему вещи отца.

Он помолчал.

— А спустя полгода меня уведомили, что ты приедешь на смену.

— Соглашусь с вами — всё это странно, — я кивнул. — Полгода назад мне пришло письмо на почту. В нём говорилось, что руководство заповедника приглашает меня на сезон. Я подумал, что это хорошая возможность провести поиски отца или найти хоть какие-нибудь зацепки самостоятельно.

Я откинулся на спинку скамейки. Мы увидели, как к нам поднимается его дочь Катерина. Даже на расстоянии было видно, что годы изменили её — из худенькой девочки-подростка она превратилась в привлекательную молодую женщину с длинными каштановыми волосами и уверенной походкой.

— Катюша, доченька, привет! — Николаевич встал. — Я уже собран, жду только тебя. Пойду заберу сумку с вещами. — Он кивнул на меня. — А ты присядь, отдохни. Помнишь сына дяди Андрея? Он приехал меня сменить.

— Конечно помню, — улыбаясь, ответила она и села рядом со мной на скамейку. — Хоть времени прошло немало.

Её присутствие сразу изменило атмосферу — стало как-то теплее и уютнее.

— Рассказывай давай, как твои дела? Что у тебя нового? — она повернулась ко мне с искренним интересом.

— Катя, я тоже рад тебя видеть, — я улыбнулся. — Я преподаю историю в старших классах, а на каникулы решил приехать поработать здесь, в гармонии с природой, так сказать.

— А что насчёт твоих планов здесь? Собираешься искать следы отца?

— Честно говоря, да, — я опустил взгляд. — Я не могу не попытаться.

В этот момент к нам спустился Сергей Николаевич с дорожной сумкой.

— Всё, готов ехать! — Он поставил сумку. — Если что-то понадобится — звони. И будь осторожен, особенно с медведями. А ещё… — он посмотрел мне в глаза, — если заметишь что-то странное, не геройствуй. Сразу связывайся со мной или с полицией.

— Обязательно, — я поднялся со скамейки. — Спасибо за всё.

Машина Сергея Николаевича и Катерины скрылась за поворотом, и я остался один перед домом.

2

Когда я зашёл внутрь домика, сразу почувствовал атмосферу детства, но теперь она смешалась с чем-то тревожным. Здесь ничего не изменилось — совсем. Даже мебель осталась на своих местах. Знакомый запах дерева создавал ощущение, будто отец только что вышел на минутку.

Я медленно прошёл по комнатам, прикасаясь к знакомым поверхностям. На стене в гостиной всё ещё висели его фотографии с экспедиций — величественные горные пейзажи, редкие животные, которых он встречал во время патрулирования. В углу стоял старый диван, на котором я любил слушать его рассказы о работе в заповеднике.

Решив начать с чердака, я поднялся по скрипучей лестнице. В углу действительно обнаружилась куча старого хлама, за которой виднелся небольшой деревянный ящик и несколько коробок. Сердце забилось чаще — это были вещи отца.

Я осторожно расчистил пространство и начал разбирать коробки. В первой же нашёл его полевой дневник, заплечный рюкзак, старую фляжку и несколько фотографий. На одной из них была запечатлена наша семейная поездка к озеру — отец, мама и я, счастливые и беззаботные.

В ящике обнаружились более личные вещи: старые письма, документы, несколько грамот за отличную службу в заповеднике. Среди бумаг я заметил конверт без адресата, запечатанный сургучом. Внутри оказалось письмо, написанное рукой отца:

«Если ты читаешь это, значит, со мной случилось то, чего я опасался».

Руки дрожали, когда я дочитывал письмо.

«Ответ найдёшь у озера. Отец».

Весь следующий день я обдумывал план действий. Нужно было добраться до озера, но в заповеднике их было три, я обвел пальцем озеро на карте — На этом озере мы чаще всего рыбачили с отцом. Я выбрал наименее людную тропу и дождался выходных, когда туристов было меньше.

Рассвет застал меня уже на ногах. Я быстро собрал походный рюкзак, проверил ружьё и патроны. Осторожность никогда не помешает в этих краях. Генератор тихо урчал во дворе, освещая утренний туман вокруг дома.

До озера было четыре часа пути пешком. Квадроцикл сократил бы это время вдвое, но я решил идти пешком. Хотелось почувствовать ностальгию, вспомнить, как эти места казались мне родными. Знакомые с детства дороги и тропинки неспешно вели меня к озеру. Я шёл, погружаясь в воспоминания, будто время остановилось.

Я добрался. Место было знакомое — действительно, мы с отцом часто приходили сюда рыбачить. Старая сосна стояла на том же месте, массивная и раскидистая. Я вспомнил, что у её основания было небольшое углубление, замаскированное камнями и мхом. Тайник. Отец оставлял там снасти для рыбалки и мелочь, с которой не хотелось таскаться.

Засунув в него руку, я нащупал металлический контейнер. Достал его, положил на землю и стал рассматривать. По виду ему было не один год. Ржавчина осыпалась с него при каждом прикосновении. Открыть его не составило труда. Внутри лежали часы и ещё одна записка.

Я взял часы в руки. Это были часы моего отца. Я хорошо их помню. Отец никогда с ними не расставался, даже когда ложился спать. Я помню, как однажды спросил у него, когда он подарит их мне. Он раз за разом говорил, что я ещё слишком молод для такой ответственности. Я обижался, думая, что он боится, что я их потеряю.

Пока я изучал содержимое шкатулки, тучи сгустились надо мной, и начался мелкий дождь.

«Странно, но дождь по сводкам не передавали на сегодня. Надо поскорей отсюда уходить, записку прочитаю уже в домике», — подумал я.

Взяв ружьё и накинув рюкзак, я на мгновение замер. Мне показалось, что на другом берегу озера я увидел чей-то силуэт, похожий на человека. Дождь усиливался, вдали начал слышаться гром. Решив не заострять внимание на силуэте, я отправился в сторону домика.

Пройдя метров сто, я принял решение укрыться от дождя под деревом. Выбрал самое раскидистое, похожее на зонтик, и оперся на его ствол спиной. Пережидая ливень, я достал часы из кармана и стал разглядывать.

Не знаю, сколько времени они пролежали в том контейнере, но на часах не было ни царапины. Стальной ремешок с узорной гравировкой, циферблат с шестерёнкой, на каждой грани которой высечены слова на латинском. Я не знал их значения, но с обратной стороны на крышке было выгравировано: «Magna potentia, magna responsabilitas» — «Большая сила, большая ответственность». Эти слова отец часто мне говорил, и я знал их наизусть.

Гром гремел так, что казалось, будто молнии целятся именно в меня. Я решил надеть часы на руку, чтобы не потерять. Они были увесистыми, хорошо оттягивали руку. Небольшими перебежками я бежал от дерева к дереву. До домика мне ещё оставалось далеко, а дождь усиливался. Внезапно я увидел яркую вспышку и услышал оглушительный гром.

Я открыл глаза. Солнечный свет не давал мне увидеть всю картину. Сильно болела рука, на которой были надеты часы. Как только глаза адаптировались после вспышки, в моей голове стали проявляться мысли.

«Что произошло? В меня ударила молния? Как долго я тут пролежал?»

3

Все попытки встать заставляли меня снова и снова падать на землю. Я был без сил. Смог только подтянуться и опереться о старый срубленный пень. Осмотрев руку, я увидел ожог под ремешком. Часы взяли весь удар молнии на себя, но продолжали идти. Нужно было их снять.

Попытки расстегнуть ремешок ни к чему не привели. Защёлка будто спаялась с ремешком. Собрав последние силы, я двинулся вперёд, пробираясь через густой подлесок. Деревья здесь росли так плотно, что казалось, будто они специально пытаются меня задержать. Я шёл наугад, ориентируясь на просветы между стволами. С каждым шагом лес становился всё гуще, но я упрямо продвигался вперёд. Часы на руке пульсировали в такт моему сердцу, их тяжесть давила на запястье. Внезапно деревья начали редеть, и я увидел впереди светлое пятно. Пробравшись через последние заросли, я оказался на небольшой поляне. Она была окружена вековыми соснами, их кроны создавали причудливый узор на голубом небе. В центре поляны возвышался огромный валун, покрытый мхом, а вокруг него росли незнакомые цветы, источающие сладкий аромат.

Я упал на колени, жадно глотая свежий воздух. Поляна казалась оазисом спокойствия посреди этого странного леса.

Оглядевшись, я заметил, что на противоположной стороне поляны виднеется просвет — возможно, выход из этого загадочного места. Собрав остатки сил, я направился туда, надеясь наконец выбраться из этого странного леса, который словно играл со мной в прятки. На краю поляны я увидел едва выдающуюся крышу домика.

«Наконец-то я добрался».

Но чем ближе я подходил к домику, тем меньше я его узнавал.

«Странно, — подумал я. — Сергей Николаевич не упоминал, что на территории заповедника есть другие постройки».

Я медленно приближался к домику, и с каждым шагом его облик менялся. То, что казалось обычным охотничьим домиком, теперь выглядело как старинная усадьба. Резные ставни, потемневшие от времени, причудливая черепица на крыше, массивная входная дверь с коваными узорами.

— Что за чертовщина? — пробормотал я, останавливаясь в нескольких метрах от крыльца.

Дом словно перенесся сюда из другого времени. Его стены были украшены орнаментами, которых я никогда раньше не видел, а окна казались слишком высокими и узкими для обычного охотничьего домика.

Я осторожно поднялся по скрипучим ступенькам крыльца. Дверь была приоткрыта, изнутри доносились странные звуки.

Собравшись с духом, я толкнул дверь. Она подалась с протяжным скрипом, открывая проход в темноту. Внутри царил полумрак, пахло старыми книгами и чем-то неуловимо знакомым, но давно забытым. Я замер на пороге, не решаясь войти.

Я достал фонарик из рюкзака и направил луч света внутрь. Первое, что я увидел — длинный коридор с портретами на стенах.

«Нужно войти», — решил я, делая первый шаг внутрь этого странного дома, который явно хранил свои тайны.

Но как только я зашёл внутрь, то услышал тихие шаги за спиной. Обернувшись, я увидел человека с ружьём.

Человек с ружьём стоял в тени дверного проёма, его лицо было едва различимо в полумраке. На мгновение наши взгляды встретились, и я замер, не в силах пошевелиться.

— Кто ты? И что ты делаешь в моём доме? — тяжёлый монотонный голос вырвался в мою сторону.

— Я егерь этого заповедника, — торопливо начал я. — Я сменил Сергея Николаевича. Вышел на обход, попал под сильный дождь с грозой и заблудился.

— Снимай ружьё и рюкзак. И клади их на пол, — приказал незнакомец.

Я медленно опустил ружьё с рюкзаком. Незнакомец медленно подошёл и отодвинул ногой моё ружьё в сторону.

— Я не знаю никакого Сергея Николаевича, — он нахмурился. — Егерей в этом лесу не было уже давно.

Он сделал шаг ближе.

— Спрашиваю ещё раз: кто ты такой? И где взял ружьё? Любой вид