Оглавление

САВКА

Рыжий кот, поджимая лапы, бежал по узкой заснеженной тропинке. Дворник Тимофей Николаевич проводил его взглядом, усмехнулся в усы и сказал:

— Замёрз бедолага, ишь как чешет!

Он прислонил лопату к дереву и, присев на корточки, позвал:

— Кис-кис-кис!

Кот остановился и недоверчиво посмотрел на старика в чёрном меховом полушубке. С минуту они молча разглядывали друг друга. Затем кот медленно приблизился к дворнику и потёрся мордой о его правый валенок. Тимофей Николаевич снял рукавицы и взял зверя на руки.

— Что, брат, потерялся? — спросил дворник, потрепав кота за ушами. Тот ткнулся носом в тёплую мозолистую ладонь старика.

— Зима нынче выдалась холодная, снежная, пропадёшь ты здесь.

Дворник посадил бродягу на обледенелую скамейку, затем внимательно посмотрел по сторонам, словно надеялся отыскать хозяина рыжего красавца. На пустынных дорожках парка не было ни души.

— Беги, — Тимофей Николаевич слегка подтолкнул кота рукой, — беги домой!

Кот спрыгнул со скамейки и сделал несколько неуверенных шагов. Потом сел на снег и оглянулся. В глазах его читалось недоумение.

«Значит тебе я тоже не нужен? Ты не возьмёшь меня к себе? Не будешь поить тёплым молочком, кормить колбасой, чесать за ушком…»

Кот встал и медленно побрёл по дороге, оставляя за собой неровную цепочку следов.

«Говорила мне матушка чудес не бывает, — думал он, осторожно переставляя лапы, чтобы не увязнуть в снегу. — Размечтался, как малый котёнок!»

— Стой! — неожиданно раздалось сзади.

Кот вздрогнул и остановился. В морозной тишине послышался скрип приближающихся шагов.

— Квартирка у меня маленькая, тесная, — виновато бормотал дворник, сгребая кота в охапку, — но ты парень компактный — хвост да уши. Поди поместимся, как думаешь?

Кот внимательно смотрел на Тимофея Николаевича большими зелёными глазами.

— Сколько себя помню — всё один да один. Ни семьи, ни друзей не нажил. Дома пусто, тоскливо, хоть на стену лезь. Даже словом перекинуться не с кем. Страшно это, братец.

Кот удивлённо проводил взглядом слезинку, скатившуюся по морщинистой щеке старика. Тимофей Николаевич смущённо улыбнулся.

— Ну чего смотришь? Пойдёшь ко мне жить? — дворник легонько щёлкнул кота по носу. Тот фыркнул и тряхнул головой.

Тимофей Николаевич расстегнул полушубок и усадил найдёныша за пазуху.

— Ты один, и я один. Никому мы с тобой, братец, не нужны. А ежели вместе жить станем, то нас уже двое будет, — дворник улыбнулся, — а это, знаешь ли, целая семья получается. Как думаешь?

Кот прижался к груди старика и замурлыкал. Тимофей Николаевич почувствовал, как что-то тёплое разлилось у него в груди, словно какой-то растяпа опрокинул там стакан парного молока. В последний раз он ощущал нечто подобное в детстве, когда мать, уходя на утреннюю дойку, поправляла на нём одеяло и неуклюже целовала в макушку.

Тимофей Николаевич погладил кота по голове и застегнул полушубок.

На улице уже начало темнеть. Солнце окрасило горизонт в ярко-оранжевый цвет. Тимофей Николаевич засобирался домой. Он спрятал в карманы рукавицы, подхватил лопату и неспешным шагом побрёл по тропинке.

Предпраздничная суматоха охватила Берёзки. Целую неделю она нарастала словно снежный ком, пока не достигла своего апогея и не вылилась в массовую истерию. Город ошарашенно взирал на враз сошедших с ума жителей. Все они куда-то спешили, тоннами скупали мандарины, конфеты и майонез, опустошали магазины игрушек и штурмовали ёлочные базары. То тут, то там сновали весёлые деды Морозы в красных и синих шубах, окружённые ликующей толпой ребятни. На главной площади опутанная гирляндами и увешанная перламутровыми шарами сияла красавица-ёлка. В воздухе витал аромат смолистой хвои и волшебства. До Нового года оставался один день.

Савка никуда не спешил. Со стороны можно было подумать, что его совсем не волнует вся эта праздничная суета. Он сидел на холодной скамейке в парке и думал лишь об одном — где раздобыть еды.

Савке девять лет, и он сирота. Пару дней назад мальчик в очередной раз сбежал из детского дома. Нескольких кусков хлеба, пачки печенья и трёх варёных яиц, которые он прихватил с собой едва хватило на день.

— Всё сидишь? — спросил дворник Тимофей Николаевич, сокрушённо покачав головой.

— Угу, — промычал Савка, вжимая голову в плечи.

— Ох, парень, вернулся бы ты, метель начинается, — дворник приложил руку ко лбу, вглядываясь в сгущающиеся на небе серые тучи.

Тимофей Николаевич встретил мальчишку этим утром в парке. Тот дрожал словно осиновый листок, кутаясь в тонкую демисезонную курточку. Старик отдал Савке всю свою нехитрую еду: бутерброд с сыром, варёную куриную ножку и маленький термос с чаем. Савка проглотил всё это в один присест, оставив самого Тимофея Николаевича без обеда. Теперь уже дело шло к вечеру, и живот у мальчишки снова подвело от голода.

— Ты погоди чуток, я вот смену закончу, пойдём ко мне, супчиком тебя угощу горяченьким, — приговаривал дворник, скалывая с дорожки лёд, — там Бродяга совсем заждался. Тимофей Николаевич улыбнулся, вспомнив рыжего кота, которого приютил несколько дней назад.

Савка почти не слушал дворника, он болтал ногами и о чём-то думал.

— А вы верите в чудеса? — вдруг спросил мальчик.

— Чудеса, — протянул дворник и пожал плечами, — нет, брат, старый я, чтобы в чудеса верить. Я всё больше своим глазам да ушам верю, хотя и они в последнее время подводить стали.

«Вот и я не верю, — подумал Савка, — хотя не такой уж и старый».

— Говорят, надо верить, тогда они обязательно случатся. Вот только как поверить