Ты сам-то, Корней, не забыл, что на вашем обезьяньем языке митрополитом председателя суда зовут? – веселился Хан.
В прихожей раздались шум, голоса и визгливый возглас хозяина квартиры:
«Так умру я тихонечко за своими бочками одинешенек, огольцы мне сегодняшний вечер не простят, молодые сердца жалостливые и суровые. Раз Воронцов с Дашей через посты шли, значит, сейчас уже вся моя армия знает, что Костя Воронок здесь.
– Придуривается, – Костя усмехнулся. – Прохоров, Коля Ломакин, – обратился к двум крепким парням, сидевшим с краю, кивнул на Ленечку и Одессита. – У них пистолетики-то заберите, неловко, мы как порядочные, а они при пушках.
