Наш недавно образовавшийся мирок начинал рушиться прямо у меня на глазах.
Я только-только привыкла к тому, что работаю, как выразился сам Клим Ильич, «в спарке» с ним. Это давало мне огромный шанс, «зелёную улицу», полностью развязывало руки и позволяло надеяться на удачный исход той битвы, которую я затеяла с Даниловым посредством газетных публикаций. Даже если ни одной моей статьи больше не попадёт к читателям — не беда. Теперь этот «враг народа» находится у меня на расстоянии вытянутой руки. Ну, Данилов, берегись и молись…
хозяйничает, как знает. В этом деле он явно расторопнее меня.
Сама же пошла в спальню, бухнулась на кровать
когда улягутся выборные страсти!
— С такой же долей вероятности я вынужден подозревать вашего ответственного секретаря, который был с вами в кабинете у главного, его секретаршу, которая готовила для вас чай-кофе, и всех, кто в то злополучное утро просто пробегал мимо приёмной, а пробегали там, как выяснилось, практически все, кто был в то время на работе.
— Я в то время на работе как раз не была, — вспомнила я. — Троллейбусы остановились, я почти час просидела в ожидании ремонта на линии, жутко замёрзла, а когда появилась в редакции, Андрея Михайловича уже увезла «скорая». На меня все окрысились, посчитали, что это я довела его своими предвыборными статейками. Версия спорная, но имеет право на существование. Но вот отравить его я точно не могла!
— А я и не думаю обвинять в этом вас, Жанна! — заверил меня следователь. — Я просто хочу узнать ваше мнение: кто мог совершить преступление, кто и почему мог желать смерти вашему главному редактору?
— И только-то? — съехидничала я. — Смерти желать ему не мог никто, потому что у таких людей врагов не бывает в принципе.
— «И устрица имеет врагов», — напомнил следователь.
— Насчёт устриц не скажу, не интересовалась, а к Андрею Михайловичу все стремились попасть на работу, и очень радовались, если это удавалось! Так что из наших, редакционных, такое злодейство совершить не мог никто. И вообще мне не нравится версия преднамеренного отравления. Гораздо правдоподобнее мысль о некачественных пирожках!
— Не было никаких пирожков, Жанночка, — вздохнул следователь. — И протухшей колбасы, и «левой» водки, и просроченных консервов, и ядовитых грибочков тоже не было. Вскрытие показало, что Андрей Михайлович пришёл в редакцию натощак, и в желудке обнаружены только следы апельсинового сока, который, как известно, он пил здесь, во время совещания. И вместе с соком, видимо, получил порцию отравы.
— Может, всё-таки укол какой-то не такой себе сделал? — продолжала я цепляться за соломинку.
— Что вы заладили — «какой-то», «не такой»! — возмутился следователь. — Обнаружен вполне конкретный яд, который попал в организм перорально, то есть через рот, во время еды или питья. А поскольку погибший пил апельсиновый сок в стенах редакции, то и отравили его здесь, этим самым соком.
— А сок проверили? — встрепенулась я.
— Не учите меня жизни, барышня! Сок вскрыла секретарша, Анна Ефимовна, налила стакан шефу, отнесла, а потом налила себе и выпила. И, между прочим, до сих пор жива и здорова.
— Ничего не здорова! — завопила я. — Она в тот же день потеряла сознание, чуть не умерла, и до сих пор на больничном! Сок виноват, а не кто-то из наших!
— Она на больничном вовсе не с отравлением и не с сердечным приступом. У неё нервное расстройство, гипертонический криз. И сознание она потеряла от страшного известия. А сок этот я из приёмной забрал к себе в кабинет, где и допил в тот же день. И у меня никакого приступа не случилось, — будничным голосом проинформировал меня Чан Кайши.
— Словом, помочь следствию вы не можете
меня все окрысились, посчитали, что это я довела его своими предвыборными статейками. Версия спорная, но имеет право на существование. Но вот отравить его я точно не могла!
— А я и не думаю
Обменявшись сплетнями, мы разошлись.
После такой неожиданной новости я
— Про то Славке ведомо…
— Да неужто ты не спросил, зачем ему это надо
Ваших — не знаю. Зато знаю своих. Там, за дверью
вас пытались убить?
— В меня стреляли в подъезде.
—
— Запойный у меня папаша. Мамка, видать, под горячую руку ему попалась, вот он и пришиб