Оглавление

Когда открывается книга…

Он поглядел на первую страницу небрежно раскрытой книги.

На начало какой-то несуразной легенды. На яркую картинку, будто насмехающуюся над его скучной жизнью.

И чуть не заплакал.

Громко.

Неудержимо.

Потом его потянуло на смех.

И только когда на только что хилом животе обозначился пресс, смех внезапно прекратился. Парень встал, мельком взглянув на себя в зеркало. Ничего особенного. Высоченный, будто растягивали с детства, не худой и не толстый, все как у всех — кости, немного мышц. А отец говорил, будто красавец. Чушь. Как и вся его жизнь. Серая и обыденная. Поэтому он и взял детскую книгу легенд в библиотеке. Вдруг детские нелепости изменят его настроение, хоть на градус. Летон вновь взглянул на книгу. Отвёл взгляд в сторону. И снова перевёл уже заинтересованный взгляд на страницу. Неожиданно легенда захватила его.

«Давным-давно, когда пещерные жители ещё лишь осваивали свои первые художественные принадлежности, могущественный чародей Флад Ния Рэйднесс решил создать волшебный артефакт, который соединил бы в себе белую магию и чёрную. Да к тому же вещь должна быть всё время на виду. Но незаметной. Взглянув на первобытных людей, чародей понял, какую вещь надо сделать. Призвав на помощь все стихии, все созвездия, все растения, он воздел руки к небу, произнес заклинание. Из взметнувшегося вихря в руки ему упала маленькая коробка акварели. И предрёк чародей, что эти краски будут всегда на виду, но незаметны для многих, и будет у них одно свойство: если нарисуют этими красками кого-то, сможет он существовать лишь в мире картинном и выбраться оттуда будет почти невозможно. И присущее всем волшебным предметам качество — краски эти бесконечны».

На этом месте Летон захлопнул книгу и довольный откинулся на спинку стула. Да уж, веселая небылица, да только он не маленький уже, чтобы в детскую сказку верить. Одна польза от этого «шедевра» — скука немного развеялась. Летон рывком встал со стула, решив нанести визит своему давнему другу, художнику Джефрену. Пока парень шёл по улице, он успел заметить некую разрозненность мира. Он будто состоял из кусков, не связанных между собой ничем, кроме наименования: город. И всё. Каждая улица, каждый микрорайон будто жил своей, отдельной жизнью. И жизнь их наверняка такая же пресная, не заслуживающая внимания Летона. Пока он об этом размышлял, не заметил, как дошёл. Дверь на знакомой лестничной площадке была такой же обшарпанной и обыкновенной, как и всё вокруг. Летон нажал на кнопку звонка.

Где-то живут люди, у которых дверной звонок чирикает голосами различных птиц, у кого-то просто весёлая приветственная мелодия. У художника Джефрена, казалось, в дверь была вмонтирована бензопила или мощная газонокосилка. Зачем? Спросите вы. Ответ прост — чтобы вытащить творческую личность из недр вдохновения.

Знакомо взвыла дверная «газонокосилка».

Летон огляделся, привычно пройдя в комнату, с разбега плюхнулся на диван.

— Эй! Осторожнее! — воскликнул художник, — Ты ж меня совсем без дивана оставишь! Не на мольберте же я буду спать!

— Почему нет?

— Эх ты, сам попробуй так. Слушай, — осенило художника, — а давай, я тебя нарисую спящим на мольберте, это будет новая страница в книге живописи. Хочешь?

Кто же откажется от такой заманчивой перспективы? Естественно, Летон согласился.

— Знаешь, Лет, мне недавно такие краски хорошие достались! Совсем бесплатно! Хорошая консистенция и отличные цвета. Я недавно ими свой свитер писал, так реалистично получилось, только, жаль, я с тех пор его найти не могу. Ну ладно, — встряхнулся Джефрен, — позируй.

При этих словах у Летона в памяти проскочила какая-то мысль, но так и осталась незаметной.

Приняв самую, по его мнению, красивую позу спящего, парень устроился на мольбертах, сваленных в кучу в углу. Упал. Снова лег, шлёпнулся на пол.

— Слушай, так невозможно работать! –укорил его друг, — лежи спокойно.

— Не могу, сам бы попробовал! -Вскинулся Летон.

— У меня идея! Я тебя на клей «Момент» сейчас приклею, только штаны мои старые надень, где-то там валяются.

Усмехнувшись (как штаны отдирать потом?), Летон пошёл искать «где-то там» штаны. Приодевшись в эти штаны, оказавшиеся необъятного размера (их на бегемота шили что ли?), с отважностью аквалангиста бросился на клеевую лужу.

— Эх, хорошо прилип! Теперь лежи спокойно. — Велел его друг.

Несколькими профессиональными мазками он набросал очертания друга. И, как аппетит приходит во время еды, так и вдохновение посетило художника именно в этот момент. Если бы оно еще относилось к этой картине. Нет! В его голове родился замысел гениального монументального полотна, и он метнулся к другому холсту.

— Я сейчас! — воскликнул Джефрен, — полежи пока, книгу почитай. С этими словами он бросил другу, никогда не читанный им томик детских легенд.

Летону показалось, что он уже видел эту книгу. Он пытался дотянуться до книги, но насквозь промазанные суперклеем штаны не дали ему этого сделать. Пришлось последовать методу суслика и уснуть на месте. Художник настолько увлёкся работой, что не замечал ничего вокруг. Долго ли, коротко ли, вспомнил наконец он про свою «модель». Вернулся, а тот спит себе, чуть не похрапывает. Идеальный объект для срисовки! Джефрен с увлечением принялся писать портрет. Дело уже близилось к завершению, как объект вдруг потянулся, хрустнул всеми позвонками и снова сладко засопел носом. Художник обеспокоенно махнул на него кисточкой, нечаянно разбрызгав краску. Часть желтой акварели приземлилась на нос «объекту рисования». Штрих, ещё штрих, последний мазок. Вспышка! И на месте Летона осталась пустая куча мольбертов.

…Летон оказался в каком-то захламлённом пространстве, но даже не заметил этого, продолжая сопеть, как медведь в разгаре января. Но спать ему пришлось недолго. Сквозь дрёму он почувствовал, будто кто-то трогает его за плечо, мягко проводя по нему пышным меховым хвостом. Стоп! (глаза у парня резко распахнулись) Не было никакого хвоста! Он испуганно огляделся, понять, что же привело его в ужас.

Где он?

Как он сюда попал?

Где, в конце концов, Джефрен и его мастерская?!!

И кто это? Лисёнок? Недавно такого же я видел в нашем заречном лесу, — подумал Летон и в душе его немного потеплело, как будто туда ненадолго заглянуло солнце. Откуда он (тут парень ещё раз огляделся) на дороге взялся?

Парень попытался вскочить. Неведомая сила, взяв его в плен, притянула обратно. Раздался противный хруст рвущейся ткани. Лисёнок в панике бросился бежать в спасительную темноту недалёкого, как оказалось, леса.

Парень улыбнулся, вспомнив, что надел необъятные штанищи своего друга и приклеился (добровольно, прошу заметить!). Дернувшись ещё несколько раз и накачав этим икроножные мышцы, Летон наконец смог встать, разминая затекшие конечности. То, как он здесь оказался, его уже не волновало. Летон — как мотылёк, беззаботный и оптимистичный.

Вокруг был спокойный окололесной пейзаж. Он решил не стоять, словно столб на одном месте, направился по дороге (авось, куда-нибудь приведет).

…в картинной галерее шла экскурсия для школьников, чтобы дети просвещались в области искусства.

— Смотрите! Смотрите! — вдруг закричал один ученик, — картинка движется!

— Не сочиняй, Саша — не оглядываюсь, одернула его учительница.

— Но я правду говорю, Вера Петровна! Посмотрите! — восхищенно прошептал Саша, заворожено глядя на картину, где по недавно пустой дороге медленно шёл вдаль человек.

Учительница обернула и застыла в немом изумлении. Сняла и протёрла очки. Вновь надела. Ничего не изменилось. Человек, одетый явно не в эпохе картины, не спеша шёл вглубь картины.

…Летон в недоумении остановился. Где заканчивался обозримый край картины, дорога прерывалась, а за ней была пустота. Без всего. Дорога будто обрывалась в никуда. Погрузившись в размышления над этим феноменом, Летон слишком поздно услышал топот и свист за спиной. Опасливо обернувшись, он увидел перед собой банду лесных разбойников. Их главарь уже приподнял руку с пистолетом, как Летон, не оборачиваясь, шагнул в пустоту за спиной. Единственной мыслью было: «Я, оказывается, умею летать!»

Приземление оказалось не очень мягким. Потирая ушибленное место, юноша встал, изумлённо озираясь. Прямо перед его взглядом оказался высоченный забор с надписью: «МОЙ!»

— Так странно, — озадачился парень, — что мыть? Руки? Где? В заборе, что ли?

Повернувшись, он увидел, что во дворе замка, где он оказался, всё помечено табличками: «МОЯ!», «МОЁ!» и тому подобное. Даже на скатерти, непонятно зачем валяющейся на голой земле, тоже была подпись. На входе в замок висела табличка: ГРАФ ДЕ ЛА ЖМОТ.

— Ну, что жмот, так это точно. — Усмехнулся Летон.

Тут распахнулась дверь замка, оттуда выбежал какой-то растрепанный мужичок:

— Убирайся вон! Чего пришёл мои владения разглядывать? Нечего зариться на чужое! Здесь всё моё! Прочь!

— Что Вы! — отшатнулся парень. — Зачем мне Ваши владения?

— Чего припёрся тогда? Прочь отсюда!

— Да с радостью! — воскликнул Летон, — да где ж тут выйти? Везде забор!

— А вон, обернись, — указал ему за спину граф, видишь скатерть на земле постелена? Вот тебе и скатертью дорога! Вон! — в гневе прокричал граф, боясь за своё имущество.

Летон быстрым шагом направился к скатерти, стремясь как можно скорее уйти из владений Жмота. А то, того и гляди, граф его тоже решит присвоить в рабство. Так, не глядя, он наступил на уголок скатерти. Его желудок мгновенно подскочил к диафрагме, потому что нахальная скатёрка только и дождалась, чтобы на неё кто-нибудь встал и неожиданно рванула вверх. Не успел парень схватиться за сердце или за поручень, как уже приехал. Куда, правда, непонятно. И не видно. Вокруг царила непроглядная тьма. А где тьма, там чаще всего и холод. Летон продрог за одну лишь секунду, искренне надеясь, что кто-нибудь вскоре придёт и разъяснит ситуацию, согреет и разгонит тьму. Словно в ответ на его мысли, в нескольких сантиметрах от лица незадачливого путешественника вспыхнуло на миг пламя. Летон отшатнулся, испуганно вздрогнув. Огонь запалил лежащую тут же кучу веток, и костёр весело затрещал, поглощая дерево.

— Человечишшшка! — зашипел огромный дракон, — Что ты здесь делаешшшь?

— Я…. Я, — от испуга начал заикаться Летон. — Я, наверное, нечаянно сюда упал, пожалуй, пойду, — быстро пробормотал он и рванулся прочь.

— Не так быстро, человечишшшка, — ухмыльнулся дракон, сделав ленивое движение когтем и поймав беглеца. — Раз уж зашёл в гости, так останься подольше. До ужина, например, — рассмеялся дракон, закидывая Летона в клетку.

— Зачем это? — ещё больше напугался Летон.

— Сам-то не можешь додуматься? На закуску, конечно! — вскричал дракон. — Только повезло тебе.

Летон вздохнул было с облегчением, но тут же насторожился вновь:

— Повезло, говоришь? А почему?

— Я недавно так наелся на царском пиру, — мягко похлопал себя по животу дракон, теперь мне этого века на два хватит. Давай уж познакомимся, пока я не уснул вековым сном — дракон раскатисто засмеялся. Незадачливый путешественник только искоса глянул на такое странное явление, как дракон резко прекратил веселье.

— Меня зовут Альфорс Ка Рийо, — протянул хвост в дружественном жесте дракон.

— Летон, — растерянно пробормотал Летон, легонько касаясь страшного хвоста рукой. Да и кто бы на его месте не растерялся? Дракон, только что грозивший съесть его, вдруг знакомится и оказывается вполне миролюбивым. Летон исподтишка поглядывал на столь странного дракона, изучая невиданного гиганта. «Интересно, о чем мечтает Альфорс Ка Рийо?» — внезапно посетила его странная мысль. Летон ещё раз осторожно взглянул в сторону огненного дракона.

— Чего уставился? — подскочил Альфорс Ка Рийо, хватаясь за сердце. — Чего ты меня пугаешь?

— Я? Пугаю? — изумился Летон, — ты что такое говоришь? Я только посмотрел. Вообще я спросить хотел.

— Ну так спрашивай, — всё ещё держась за сердце, возмутился огненный дракон.

— Какая у тебя самая заветная мечта? — пытливо вглядываясь в выражение драконьей морды, спросил путешественник.

— Мечтааааа… — вздохнул дракон. — Наверное, самое большое, что я хочу — это быть молодым, высоко и быстро летать, а не чахнуть тут над златом, как мой племянник Кощей.

— Так это же просто! — воскликнул Летон. — Мне мама, это когда я еще в своем мире был, всегда говорила, что все мысли материальны. Вот смотри!

Летон встал в позу царского гонца, читающего приказ о начале бала, вдохнул полной грудью, и громко произнёс: «Хочу, чтобы Альфорс Ка Рийо помолодел на тысячу лет!»

Раздался громкий хлопок, столб пламени вырвался из дырки в стене, все завертелось. Открыв глаза, Летон обнаружил у себя под ногами яйцо. Да не просто яйцо, а какого-то сверхгигантского размера. Летон ошарашенно повертел головой по сторонам, не понимая, куда мгновенно исчез огромный дракон.

Внезапный тоненький треск отвлёк его от этого занятия. Он настороженно поглядел вниз. До сих пор мирно лежавшее яйцо около его правой ноги вдруг зашаталось, треснуло, и из него показалась наружу маленькая когтистая лапка. Она осторожно поцарапала скорлупу яйца, и неожиданно резко ухватила край маленькой дыры и рванула край. Прореха увеличилась, и под ноги донельзя удивленному Летону вывалился небольшой новорожденный дракончик. Он поднял голову, легонько фыркнул, выдув крохотный клуб дыма, и, испугавшись этого, за секунду вскарабкался по ноге Летона, спрятавшись ему за спину. Повисев, прикинувшись рюкзаком, дракончик ткнулся мордочкой в щёку Летона, будто хотел поцеловать, затем легонько укусил за ухо.

— Эй! Ты мне так ухо отгрызешь! — рассмеялся Летон. Он осторожно перехватил малыша, взял на руки, вглядевшись в его счастливую мордочку. Кто бы мог подумать, что мысли НАСТОЛЬКО окажутся материальны? Летон и предположить не мог, что его пожелание сбудется. Да и возраст Альфорса Ка Рийо не мешало бы спросить, охватило юношу запоздалое раскаяние.

Дракончику, видимо, надоело без дела сидеть на руках, он издал пронзительный вопль, похожий на автомобильную сигнализацию, вывернулся из объятий Летона и бросился бежать.

— Стой! — воскликнул Летон, бросаясь в погоню — Альфорс! Стой! Да куда же ты!

Малыш успел проскочить в какую-то дыру в стене, как его схватил Летон. Альфорс Ка Рийо (вновь получивший молодость, как и мечтал) обернулся, фыркнул огнём и дёрнулся, почти вырываясь из рук преследователя. Юноше удалось увернуться от струи пламени, но он не выпустил лапки дракончика. Неожиданно впереди оказалось много места. Слишком много. Летон почувствовал, что летит в неизвестность головой вперёд, тогда он прижал к себе дракончика покрепче и зажмурил глаза, надеясь, что полёт закончится мягко и как можно скорее.

…Джефрен в панике пытался понять, куда делся друг.

— Лет! Где же ты? — чуть не плакал художник, заглядывая во все места, куда мог спрятаться Летон.

— Отзовись! Летон! — крикнул художник под шкаф. Правда, потом его посетил редкий гость — Здравый Смысл. И сообщил, что под шкаф даже рука Летон не пролезет, не то, что он сам. Художник усмехнулся, выпрямился, и подумал, что, в целом, ничего страшного не произошло.

— Ну, подумаешь, исчез и исчез, что такого? — пробормотал он, успокаивая больше свои мысли, нежели себя. — Может он сбежал, пока я рисовал? А может, я заснул, а ему надоело тут сидеть?

С этими словами Джефрен подошел к мольберту, взглянул на него мельком и в буквальном смысле упал на пол от удивления. Картина была пуста. То есть, фон, которым служила куча мольбертов, остался, недописанный, а изображение Летона в шикарных великанских штанах исчезло. Совсем.

Джефрен, не веря своим глазам, заглянул за мольберт, под мольберт, никого понятно, не нашел, и решил, что на Новый Год надо меньше пить, а то и не такое привидится.

…Приземление назвать мягким можно было лишь с огромной натяжкой. Альфорс Ка Рийо возмущенно пискнул, вырываясь из слишком тесных объятий, и нечаянно задел когтем щеку Летона. Парень испуганно дёрнулся, инстинктивно отворачиваясь от лапы дракона, и открыл глаза.

— Ёлки-палки, лес густой! — громко выругался Летон, рассматривая новую дислокацию.

— Это ты про окружающий нас пейзаж или про то, что у тебя сейчас на голове? — раздался тоненький голосок где-то в районе колена (зачем говорить колену, я же не кузнечик — пронеслось в голове у Летона).

— Альфорс! Ты научился говорить! — радостно подскочил Летон.

— Конечно, я же всегда это умел, теперь только челюсти натренирую, и вообще легенды рассказывать начну, — громко щелкнув пастью, пропищал малыш. — Ты зачем меня в ребёнка превратил?

Летон смущенно отступил:

— Ты же сам хотел молодость обрести…

— Не на тысячу ведь лет! Хотя бы на пятьсот, тогда бы всё нормально. А, чего уж там, — махнул лапой дракон.

— Слышишь, что-то воет? — вдруг насторожился Альфорс Ка Рийо, обладавший более острым слухом, чем человеческий отпрыск.

— Нет… — начал было Летон, как внезапно налетевшее со спины нечто сшибло его наземь. Будто порывом ветра опрокинуло. Проглотив слова и испуг, Летон рискнул обернуться. Первое, что бросилось ему в глаза, был… смеющийся дракончик. Согнувшись чуть ли не пополам от смеха, Альфорс Ка Рийо лапкой показывал на что-то за спиной Летона.

— Ну раз даже такому малышу не страшно, то и мне нечего бояться! — воскликнул парень, собирая в себе силы обернуться. Однако он не учел, что кажущееся смешным огнедышащему дракону, для человека может обернуться ночным кошмаром. Прямо за спиной Летона оказалось привидение. Но это было не самое странное. Привидение мило улыбалось, добродушно протягивая руку для знакомства.

— Я Мирум, — раздался его уверенный голос. — С Великим Альфорсом Ка Рийо, — тут привидение отвесило поклон маленькому дракону, — я уже знаком. А тебя как зовут, человек?

Юноша настолько растерялся, что не мог вымолвить ни слова.

— Летон его зовут, — вмешался в тишину дракон, — это друг мой.

— Постой, Альфорс! — внезапно прорезался голос у Летона. — Почему Мирум назвал тебя великим? Это что, прикол такой?

— Нет, — улыбнулся во всю пасть дракон, — Я просто царь немножко.

— Шутишь?! — аж присел от такого заявления парень.

— Нисколько. Я правлю, ну… точнее, правил Огнелэндом.

— Но почему ты мне об этом никогда не говорил? — изумлённо воскликнул Летон.

— Зачем же? Теперь там наследный принц Стефан. Огнелэнд больше не хочет видеть меня своим правителем, ведь сначала я был старый, теперь слишком юный. — Пожал крыльями дракон. — Но это не так важно. Ведь я в любое время (лет так через пятьсот) смогу вернуть свои права на трон. И не вздумай обращаться ко мне «Ваша Светлость» или «Ваше Высочество», а то поджарю. Да, Мирум, мы тебя слушаем.

Всё это время порывавшийся что-то сказать, Мирум наконец смог это сделать.

— Следуйте за мной. — Спокойным, ровным тоном произнесло привидение. — Вас уже ждут.

— Ничего себе! — удивился Летон, — откуда в такой глуши о нас могут знать. Кто, кстати, знает?

— Учёный один, — таинственно прошептал Мирум, — он меня создал и многих моих родственников. Только вы не пугайтесь его.

— Чего это я буду пугаться какого-то учёного? — вскинулся Летон, — неужто он страшнее тебя или Альфорса?

— Я совсем нестрашный! — хором заявили дракон и привидение.

— Конечно, нет, — с готовностью согласился юноша, поэтому я и говорю, с чего я бояться стану? А, Мирум?

— Зря храбришься. Ниро Мистикус очень необычный ученый.

При этих словах Альфорс Ка Рийо напрягся и вопросительно посмотрел на привидение.

— Да, это тот, о ком Великий Альфорс Ка Рийо подумал, — вновь поклонился Мирум.

— А почему я его не знаю? — поглядел на дракона Летон.

— Так ты же из другого мира, — хмыкнул его друг.

— Смотрите, куда огнём стреляете, Ваше Величество! — подлетел Мирум, — Вы ж мне весь лес спалите!

— Сейчас я и тебя спалю, будет привидение-гриль, — осерчал дракон, — просил же меня так не называть!

— Виноват, простите! Стой, как тебя, Летон! — вдруг вспомнило привидение. — Ты что, правда, из другого мира? А как к нам попал?

— Да я толком не понял, -почесал затылок Летон, — сначала меня нарисовал мой друг, художник Джефрен, затем меня куда-то затянуло…

И поведал юноша о своих приключениях.

— А раньше-то, — улыбался Летон, — раньше-то я думал, что моя жизнь скучная и размеренная. Стойте! — вдруг осенило его. — Я же до этого еще что-то читал! Книжку каких-то детсадовских легенд! Что-то там было такое… никак не вспомню…

Сзади раздалось кряхтение. Летон обернулся и еле успел поймать Альфорса, падающего из огромного дупла.

— Что ты там делал?

— Не эту книгу читал? — повертел дракон перед носом обалдевшего друга книгой в очень знакомой обертке.

— Да! Но как… Откуда… Вот! — раскрыл на нужной странице книгу парень.

— Вот, я же говорил, что тут мистика!

— Ты такого не говорил.

— Не придирайся к словам. Это всё краски! Точно! — окончательно убедился в своей правоте Летон. — Мне художник как раз говорил, что у него новые краски! А ведь я сразу заподозрил, что невозможно получить хорошую вещь задаром, это ловушка! Понимаете, — парень обернулся, вдохновленный, но его улыбка быстро погасла.

За спиной было пусто.

— Эй! Альфорс! Мирум! Где вы? — испуганно позвал Летон.

— Да здесь мы, пятясь вышел из-за елки огненный дракон. — Мы тут подумали, что надо бы и продолжение прочитать.

С трудом дракон вытащил на поляну огромный талмуд.

— Что это? — в ужасе воскликнул Летон, — неужто мне это все читать придется?

— Нет, — успокоил его Мирум, — просто её написал Флад Ния Рэйднесс, чародей, создавший краски. Мы всё слышали, поэтому решили тебе помочь.

— И как мне это поможет?

— Помоги-ка мне, — пропыхтел Альфорс Ка Рийо, пытаясь маленькими лапками перевернуть толстенную обложку. Летон ухватился за край, напрягся, и… в голове его всё перемешалось, он почувствовал, что вроде бы куда-то летит… Брякнувшись на какой-то ужасно неудобный камень, Летон ошалело потряс головой, огляделся. Недалеко от него в такой же позе сидел дракончик. И лишь привидению ничего не нанесло ущерба.

Мирум спокойно смотрел в талмуд, задумчиво перебирая пальцами в воздухе.

— Эй! Летон! Иди сюда! Срочно! — вдруг завопило привидение, напугав и дракона, и человека.

— Что такое? — подскочил дракон, крепко приложившись головой о нижнюю ветку дерева, — ох, — схватился он за голову.

— Давайте я Вам помогу, великий дракон! — метнулся к нему Мирум.

— А мне что делать? — растерялся Летон, подходя к огромной книге и осторожно заглядывая в неё. Он вгляделся в первые строки какой-то «вспомогательной легенды» (пф, какое глупое название, — подумал юноша).

— Вот оно! — радостно вскричал Летон, указывая пальцем в книгу.

— Что оно и где это «вот»? — с надеждой спросил Альфорс.

— Я нашёл, нашёл выход! — исполнял Летон какой-то диковинный канкан.

Поняв, что от него ничего сейчас не добиться, дракон распахнул пока еще небольшие крылья и подлетел к книге.

«Да не вечно действие тех красок. Стоит лишь стереть хоть один мазок с картины, всё вернётся на свои места — в свои миры. Но не так просто стереть нарисованное. Ни ластик, ни топор здесь не помогут. Сделать это смогут лишь те, кто побывал в картинном мире…»

У дракона разочарованно опустились крылья.

— Эй, Летон! Тут способ есть…

— Какой?!

— Невозможный. Чтобы выбраться, надо стереть кусочек картины, где ты нарисован, чтобы стереть — надо выбраться. Заколдованный круг! — махнул лапой Альфорс Ка Рийо.

Парень, глядя на друга, тоже приуныл. Но не успел он окончательно повесить нос, как Мирум воскликнул:

— Я же привидение! Я могу проходить сквозь стены, а, значит, через мольберт я тоже просочусь.

Лучик надежды проглянул на хмурых лицах друзей.

— Ага, вот вы где! — внезапно выскочил из кустов, напугав всех, включая флегматичное привидение, мужчина в странных очках. Это был мужчина в полном расцвете лет, но не ухаживающий за собой, потому и казавшийся стариком. Его некогда белый, будто врачебный халат был замызган до такой степени, что невероятно трудно было опознать в нем истинный цвет. Весь его вид свидетельствовал о невероятной занятости его обладателя. Это был Ниро Мистикус.

Трое друзей круглыми от изумления глазами смотрели на учёного. Но его это не смущало.

— Я вас жду, жду, устал уже! — кипятился Ниро Мистикус. — Мне нужна ваша помощь.

— Для чего же? — заинтересовался Альфорс Ка Рийо.

— Для спасения мира! — воскликнул ученый… точнее, баклажан, лежащий на месте учёного. Овощ подпрыгивал и крутился вокруг своей оси, будто горячо доказывал что-то.

Летон ошарашено глядел на странный овощ:

— А… где…

— Ученый? — хмыкнул вдруг Мирум, — перед тобой. Я же говорил, что он немного необычный.

— Немного?! Это ты называешь немного необычным?! –обалдел дракон.

— Не повезло бедному учёному, — вздохнуло привидение, — он, как только волноваться начинает, сразу неконтролируемо превращается в овощи. Всегда в разные. — Со вздохом закончил Мирум, бережно подбирая притихший баклажан и складывая в сладки длинного… одеяния?

— Кстати, мир спасти! Учёный же сказал что-то про это? — вдруг вспомнилось Летону.

— Да это у него хобби такое –мир спасать. Пришли бы вы в лабораторию, выпили чай с бубликами, которые он изобрёл, поговорили бы о том, о сём. И в душе бы такой мир возник. Да и большому миру от этого бы стало лучше, если бы у каждого его обитателя всё было хорошо.

Услышав про бублики, Летон ещё больше захотел домой, на собственную кухню в бубликовых обоях.

— Летон, я всё же могу попробовать и тебя спасти, хочешь? — предложил Мирум.

— Конечно! — бросился Летон на шею привидению. И пролетел сквозь него, едва не ударившись о дерево. — Спасибо!

— Да не за что еще! Читай, что в книге сказано.

— Я прочитаю! — воскликнул молчавший дотоле Альфорс и бросился к раскрытой книге.

— Ты должен представить место, откуда переместился, — начал читать он, водя лапкой по строкам, — закрыть глаза и ждать, когда с картины сотрут хоть какую- то часть.

— Так просто? В чём подвох?

— Просто автор считает, что представить то место всё труднее, ведь чем больше ты в другом мире, тем хуже помнишь родной.

— Что же мы медлим! — вскричал Летон, — давайте скорее! Я домой хочу! Готов!

Парень встал, раскинув руки, зажмурился. Как назло, образ мастерской художника был каким-то смутным, никак не удавалось Летону ухватить его и представить окончательно. Он напрягся, вспомнил огромные штаны, это вызвало у него смешок. Летон открыл глаза.

— Не получается!

— Значит, остаёшься? — с затаённой надеждой спросил Альфорс Ка Рийо.

— Ты, конечно, суперский дракон, но я домой хочу, мы там чай еще не пили! — поспешно зажмурился Летон.

Напоминание о чае подогрело воспоминание юноши. Он отчетливо представил себе мастерскую своего друга художника, только почему-то там вместо друга был Мирум, подлетающий к мольберту.

…Художник, понуро опустив голову, вошёл в свою мастерскую. Нигде не было и намёка на внезапно исчезнувшего «объекта». Он бросил расстроенный взгляд на мольберт… Его челюсть едва не упала, хорошо, успел поймать. Перед холстом висело нечто… Привидение? И, как будто привидения посередь дня Джефрену было мало, привидение еще и стирало с мольберта ластиком часть изображения.

Летон почувствовал, что его куда-то затягивает.

— Ааааа! Спасибо, Мирум! — кричал Летон, «затягиваясь» всё больше.

Вдруг у Джефрена перехватило дыхание. Будто в предчувствии чего-то.

— Ох! — вдохнул он.

Привидение настороженно обернулось и исчезло.

— АААААААА! — послышался вопль из ниоткуда и прямо перед носом донельзя удивленного художника приземлился целый и невредимый Летон.

Сильно приложившись головой о ножку мольберта, Летон не сразу понял, где находится. Тем более глаза его были закрыты… чем-то непонятным… вроде бы даже чешуйчатым…

Летон осторожно убрал с глаз нечто (а вдруг оно опасное?) и первое, что он увидел — была улыбающаяся морда молодого дракона.

— Альфорс?!

Затем взгляд юноши упал чуть дальше дракона, и тут Летон понял, почему ему так хорошо:

— Джефрен! Я доооооомааааа, -вскочил он. Художник, ещё не пришедший в себя после волшебного перемещения Летона туда — обратно, тоже, впрочем, радовался. Всё прошло благополучно.

— Больше никогда не соглашусь, чтобы меня рисовали! — выдохнул Летон.

— Да и я тоже не буду рисовать людей… Постой, что это за… Кто это? — исправился художник, видя грозный вид Альфорса Ка Рийо.

— Мой друг Альфорс! — представил друга парень.

— Он что, дракон? — неуверенно пробормотал Джефрен, опасаясь, что он слишком подвержен влиянию детских сказок.

— Да, и между прочим, царствующий! — порывисто воскликнул сам объект обсуждения. — А знатным особам положен чай с бубликами!

Все трое провели вечер в занятных рассказах, историях о приключениях Летона и Альфорса, о том, что в это время предпринимал Джефрен.

Вечером, идя домой, Летон почему-то обратил внимание на удивительную целостность окружающего его города. Все улицы, кварталы казались удивительно слаженным механизмом. Мельком узрев себя в безымянной витрине какого-то супермаркета, Летон удивился своей красоте. Всегда считал себя посредственным, а сейчас он сам и всё вокруг него обрело какую-то невидимую, но ощутимую внутреннюю красоту.

— И почему мне жизнь казалась серой и скучной? — на ходу размышлял Летон, то и дело поправляя на спине уснувшего дракончика.

— Жизнь-то ведь, оказывается, крутая штука, если уметь ей пользоваться! Да и не серая совсем, — высказал он умную мысль, глядя на закат. Он удостоверился в правдивости слов о том, что мысли материальны, понял, как важно думать о ком- то другом, стараться понять, о чём он мечтает. Как удивительно понимать, что каждый, даже очень необычный человек, может быть уникальным и надо бережно к нему относиться или, по крайней мере, не пересекать его границы, если он это не хочет. Летон, вспомнив лисёнка, почувствовал радость от того, что может видеть красоту природы. Как замечательно, что у тебя есть друзья, которые за тебя переживают и могут помочь. Как странно, что он не замечал всего этого раньше. Теперь мир в душе и мир вокруг обрёл новые краски. Всё это, как ни странно, помогла понять книга детских сказок.

Его душа ждала полёта мечты, которая уже потихоньку просыпалась и раскрывала свои крылья. Летон ощущал, что всё реально, все желания осуществимы, он сильный и смелый, поэтому может поймать свою мечту. В его душе затягивались рвы стеснительности, открывались тайные засовы, скрывавшие творчество, рушились монолитные крепостные стены обид и огорчений. Он знал, что перед ним лежат волшебные миры, и ждут они лишь того момента, КОГДА ОТКРЫВАЕТСЯ КНИГА…

Карамелькова любовь

Взмах. Ещё взмах… Нет, волшебная палочка здесь бессильна — с долей разочарования пробормотал пришелец. Не успел он закрыть рот, подул горячий ветерок и внезапно вспыхнули голубые факела на стенах круглой, как Мерлиново блюдце, пещеры.

— Кто ты, чудак, что забыл в моих владениях? — прорычала старая дракониха, бережно сжимая огромными лапами золотое яйцо.

— Эльф я Семинебский, — пробубнил пришелец, смущенно ковыряя пяткой лаковых башмачков каменный пол пещеры, — пришёл за заданием от твоей семьи, о Великая! У нас, в Семинебье ежегодно проходит Турнир Трёх Чудес. Сегодня самые сложные задания и самые труднопобеждаемые участники — одних только магов и волшебников не меньше ста, есть и сфинксы, и феи, и гномы, я один из эльфов. Помоги, а?

— Знаю я о вашем Турнире — протянула дракониха, — знаю и о правилах. Слушай, на ушко скажу задание. Подошёл эльф доверчиво, а она как гаркнет громоподобным гласом, сотрясшим своды пещеры: «Ты должен пролететь над Зелёным болотом, да не забыть прихватить между испытаниями принцессу заколдованную, пройти лабиринт и продержаться под водой Зелёного болота не менее суток без колдовства». Бедный эльф от удивления аж присел: «Как это продержаться под водой сутки БЕЗ МАГИИ???» Ответом было лишь рычание, означавшее, по-видимому, что аудиенция окончена.

Делать нечего, пошёл эльф (кстати, имя ему подобрали престранное: Язаразсъемстокарамелек) куда глаза глядят. Привели эти самые глаза его к избушке на курьих ножках. Начал он вспоминать, что говорят в таких случаях. Нет, обычные слова, типа: «Избушка, встань к лесу задом, ко мне передом» не подходят, у Бабы –Яги недавно пароль сменился. Вдруг Язаразсъемстокарамелек получил довольно ощутимый удар по плечу. Обернувшись, узрел Кощея Костлявого (да-да, Кащей Бессмертный — его брат).

— Что это ты тут делаешь, брат? — радостно воскликнул Кощей, угощая эльфа пригоршней чак-чака.

— Ищу Зелёное болото, спасибо, очень вкусно. — Так ты в турнире участвуешь? Что ж ты раньше-то не сказал? Вместе сейчас к Ягусе зайдём, она путь и покажет. Эй, избушка! В Тик-Ток обзор новой игрушки!

Обрадованный Язаразсъемстокарамелек, что ему не надо вспоминать пароль, узрел, как древняя избушка, услышав это, со скоростью молодых великанов присела на землю, сделав невинный вид обычной деревенской жилплощади. Зайдя внутрь, они тут же были встречены несусветной бранью. — Ты чего это, старая? — удивлённо поскрёб лысый затылок Кощей. — Да Иван — Царевич опять меня в ВКонтакте в друзья не добавил! Внешность у тебя малопривлекательная! — передразнила двухсотпятидесятисемилетняя старушка. — А тебе чего надо, малец? — злобно уставилась на эльфа бабка. — Извините, уважаемая Девушка Яга, не подскажете, как пройти к Зелёному болоту? Баба Яга от такого комплимент растаяла и дала Язаразсъемстокарамельку волшебный клубочек в проводники, прошамкав при этом: «Спасибо, милок, уважил старую. Ступай теперь, удачи тебе». И тут же дверь избушки распахнулась, вытолкнув бедного, не раз за сегодня ушибленного эльфа во двор. Он, повертев головой во все 180 градусов, с поразительным спокойствием увидел, что он уже не на той заброшенной дороге, а в волшебном лесу, который, он знал точно, прилегал к Семицветным болотам. — Туда–то мне и нужно! И даже клубочек не потребуется, сохраню на потом! — обрадовался путешественник. Долго ли коротко ли, шёл он, вдруг на встречу ему гном. Столкнулись лбами. –Ты куда прёшь, смотреть надо! — разразился гневной тирадой гном. — Я на испытание, ты не знаешь, сложное ли оно? — Ничего не знаю и тебе не скажу, до встречи на следующем этапе, если пройдёшь, ха-ха!

Темнело. Язаразсъемстокарамелек решил до полуночи пройти первое испытание и удвоил силы перемещения, пошёл быстрее. Наконец, он увидел Зелёное болото. Дойдя до него в положении «язык через плечо», он стал думать, на чём его перелететь. Выбор, как в Сетапе (Set Up — выбор обмундирования в начале игры), огромен. Ковры-самолёты, метла, драконы, ступа, единороги, облака, фениксы, и многое другое… Словно услышав его мысли, возник образ Великой драконихи: «Здесь действуют только неживые предметы, запомни» и с этими словами растаял в воздухе. Подумав, что метла будет безопаснее и удобнее, он поднял Волшебный Эльфийский Браслет и воскликнул: «Акцио, метла!» Но заклинания Хогвартса здесь не действовали. Тогда Язаразсъемстокарамелек (как он говорил, можно звать его просто Карамельк) вызвал по внутреннему чату всего мира (волшебный мир людей не считается) Бабу Ягу и попросил прислать ступу. Умилённая Баба Яга, при виде которой у Карамелька затрепетало сердце, пообещала выполнить сию минуту. И тут же по совиной почте прилетела посылка. — Спасибо!!! — радостно закричал им Карамельк, уже вскакивая в ступу и взлетая. На середине пути его ждал воздушный замок, который нельзя было никак облететь, пришлось войти. Огромный Змей (на нём бейджик висел) Долиныч (сводный брат Змея Горыныча) грозным рыком потребовал логин и пароль. Язаразсъемстокарамелек его не знал. Поэтому пришлось ему отгадывать загадки. — Первая, — громыхнул дракон, — угадай, с кем тебе придётся встретиться за пределами моего замка:

А вот еще загадка века:

Гибрид коня и человека.

Такой вот странный симбиоз.

Кто это? Жду ответа на вопрос.

Недолго думал Карамельк. — Кентавр! — радостно вскрикнул он.

— Молодец, но это было легко, тебе предстоит угадать ещё двоих:

Он уродлив и огромен.

Руки как оглобли.

Ум его, как сажа, темен.

Это страшный…

Задумался на сей раз Карамельк, долго ли, коротко ли он думал, придумал, наконец: Гоблин! — воскликнул он. И снова угадал.

— И третья загадка, самая сложная, — зарычал дракон:

Уничтожит всё кругом,

Цветы, людей, огромный дом,

Сжуёт железо, всех сожрёт

И скалы в порошок сотрёт,

Мощь армий всех, власть королей

Его величества слабей.

Думал Язаразсъемстокарамелек насчёт этой загадки двести лет по эльфийскому летоисчислению — полчаса по–магски (в магическом мире людей — нас с вами — тоже полчаса). Вот настал момент ответа, с неуверенностью говорит эльф: Я думаю… Громогласно взревел хозяин замка: Никого не волнует, что ты думаешь, презренный эльф! У меня ещё сто восемнадцать участников, не задерживай, давай ответ! А Карамельк в это время успел зайти в Википедию Эльфеек и нашёл ответ. Время! — со стопроцентной уверенностью воскликнул он.

— Да, угадал, — разочарованно выдохнул Змей Долиныч, — проходи…

А тут уже и конец Зелёного болота. Ура! — подумал Язаразсъемстокарамелек и устало повалился спать. На это ему потребовалось как обычно пятьсот эльфийских лет (два с половиной часа по-магски и по-людски). Проснувшись, он двинулся дальше. Впереди воздвигнулись огромные стены. Лабиринт! Вот здесь и пригодился волшебный клубочек Бабы Яги. Стоило Язаразсъемстокарамельку вспомнить её, как он увидел её саму в виде статуэтки в нише одной из стен лабиринта. Сердце ему подсказало взять её с собой. Взял. Как оказалось, не зря. Эта фигурка оказалась заговорённой и помогала ему в пути советами.

Вот уже и выход на свет! Обрадовался Карамельк, с радостью поблагодарил Мини-Бабу-Ягу и вдруг понял, что любит её всем сердцем, бескорыстно и, как ему казалось, навечно. Но никакой принцессы он пока не нашёл. Как жаль! Ведь по его представлению, заколдованные принцессы находятся в обличии жабы, лягушки, лебедя и другой живности, но на болоте он никого не видел, в лабиринте тоже. Вновь пошёл он, куда глаза глядят. — Смотри, куда прёшь, морковка! Ты совсем не уважаешь старших, малявка! — раздался весёлый громкий голос, — ты мне на ногу наступил! Смущённый эльф поднял глаза на три высоты (у эльфов рекорд — десять высот, то есть десять длин их голов) и обалдело уставился на огромного трёхглавого дракона со скелетом в мантии в седле. — Змей Горыныч, Кащей Бессмертный, здравствуйте! — удивлённо и радостно закричал Язаразсъемстокарамелек, — никак не ожидал вас здесь увидеть, вы же в отпуск на Бали уехали, по выигранной в ютубе путёвке?

— Мы уже вернулись, чтобы посмотреть на Турнир Трёх Чудес! Ты ведь участвуешь? — протрубил Горыныч.

— Да, я участник, уже прошёл два тура! А вот третий — сложный, нужно магские сутки просидеть под водой без магии, что делать, не подскажите? — взмолился Карамельк. Задумались его знакомые. Вдруг Кащей воскликнул: «Я ж недавно книжку про Гарри Поттера читал, там описывались как раз те жабросли, которые около моего замка растут, и у меня они есть с собой, не желаешь отведать?» Так как Язаразсъемстокарамелек тоже читал Поттериану, то с огромной радостью принял предложение и, прожевав жабросли и поблагодарив своих спасителей, нырнул в воды Изумрудного пруда, в котором, как указывала табличка, проводился третий тур. От красот подводного царства захватило дух, хотя он не раз бывал у своей лучшей подруги — русалки, но такого он ещё не видел. Вдруг, почувствовав изменение температуры воды, он обернулся. Ему навстречу плыл кентавр, точнее не плыл, а грациозно шёл по дну. Он узрел чужака и, нацелив на него арбалет, завёл дружескую беседу. Затем, видимо посчитал эльфа, трясущегося со страху, не опасным соперником и опустил оружие. Карамельк сразу успокоился и добавил кентавра Требейна в друзья в ВКонтакте, Одноклассниках и всех остальных соцсетях, которые были подключены в его онлайн-браслете (у людей такие ещё не изобретены, но это нечто по типу смарт-часов, а у Карамелька в его Среденевековье просто были такие эльфийские технологии, неизвестные тогда людям). Зафрендившись с кентавром, который оказался совсем не злым, Карамельк поплыл дальше. Через несколько метров его что- то внезапно схватило за ногу. Испуганно обернувшись, Язаразсъемстокарамелек рассмеялся. Водоросли! Опять эти проказники! Успокоенный, он обернулся и вновь испугался. Прямо перед его носом находился гоблин. Недолго думая, эльф решил оставить гоблина в одиночестве, и поплыл было, но гоблин не был настроен так дружелюбно, как Требейн. Он поймал Карамелька за рюкзачок, в котором тот хранил фигурку Бабы-Яги и другие важные вещи, но эльф вырвался. Разъярённый гоблин бросился за ним, но Язаразсъемстокарамелек был молодым, а значит, быстрым эльфом, поэтому он смог оторваться. Вздохнул эльф с облегчением и от радости начал петь песню — гимн эльфов Семинебья в честь своего освобождения. И тут его радость увеличилась: сутки, отмеренные турниром, прошли, и Карамельк смог вынырнуть. С ощущением счастья он глотнул родной воздух и блаженно улыбнулся. На земле он увидел брошку в виде бабочки. Думает: «Лежит вот она себе, никого не трогает, а вдруг это заколдованная принцесса? Надо взять себе!» Подхватил он брошку и идёт дальше, насвистывает, счастливый: прошёл все испытания, да и принцессу вроде нашёл. Вдруг, глядь, ему навстречу феечка, маленькая — совсем еще ребёнок. Идёт и рыдает в семнадцать ручьёв. Остановился Карамельк, почувствовав себя рыцарем и спрашивает: «Чего плачешь, красавица?» Бросилась фейка ему на шею и рассказывает о потерянной брошке. Сделал вывод Карамельк, что не принцесса это была и отдал фее брошку. Поблагодарила она его и подарила сто пятнадцать фигурок различных красавиц. Бедный эльф пришёл в ужас — ну как в такой куче распознать, кто принцесса, а кто — нет? И нет рядом никого, кто бы смог помочь — у браслета выдохлись батарейки, у статуэтки Бабы Яги начался приступ склероза, такой сильный, что она забыла, как шевелить мозгами и языком. Но не успел Язаразсъемстокарамелек пораздумывать над этим, как ухнул в свежевырытую яму. Полёт длился недолго. Только почувствовал эльф своей пятой точкой пол, как раздался громовой раскатистый голос: «Я, великий Хронос, повелитель времени. Приказываю участнику Турнира Трёх Чудес завести часы, благодаря которым в Безвременье наступит порядок. У тебя ровно сутки, не успеешь, Турнир будет проигран, успеешь, значит, победишь, ведь здесь ты первый!» Обрадовался Карамельк, решил идти искать эти неизвестные часы, другого выхода ведь нет, не так ли?

Брёл эльф долго, пятьсот эльфийских лет (два с половиной человеческих часа). Смотрит, башня виднеется. Поспешил вдохновлённый эльф к ней, думает, вдруг часы там найдёт. Но, к его разочарованию, там была лишь заброшенная скважина с засохшими некогда каплями воды. Возле неё сидел маленький сфинкс и задумчиво глядел вдаль. –Эй! Привет! Ты не знаешь, где мне найти главные часы Безвременья? — окликнул его эльф. — Сфинкс грустно посмотрел на него и вздохнул: «Чего не знаю, того не скажу. А ты можешь мне помочь?» — Чем? — Однажды из Священного Колодца ушла вся вода, и теперь Безвременье помирает, верни нам воду, и я твой должник навеки! Тут, видно у Бабы Яги склероз временно закончился, и она проскрипела из кармана Карамелька: «Используй родовой кулон» и вновь замолчала. Сорвал Язаразсъемстокарамелек кулончик с шеи и бросил в колодец. Вскипела вода и заполнила колодец. Так обрадовался сфинкс, так благодарил эльфа, что тому неловко стало. Счастливый эльф пошёл дальше, но был остановлен громким гласом: «Как тебе, ничтожный смертный, удалось завести часы с первого раза? Теперь в Безвременье есть время и так называть его нельзя, с этих пор это — настоящее, все, что было до этого — прошлое, всё остальное — будущее. А ты объявляешься победителем Турнира Трёх Чудес! Поздравляю!» В руки ошалевшего Карамелька (как он мог завести часы, если он их даже не видел) свалился с небес хрустальный кубок. Счастливый и удивленный, он задал в никуда вопрос: «А принцесса?» Ответом ему был старческий смех, на глазах молодеющий. Фигурка Бабы Яги выпала у Язаразсъемстокарамелька из кармана и начала неудержимо расти. Превратилась она в прекрасную девушку, которая со слезами на глазах начала благодарить донельзя удивлённого трижды за сегодня эльфа. Понял Карамельк, что не зря чувствовал он щемящее сердце чувство, влюбился он и почувствовал свою половинку. Так и рождалась всеобъемлющая Карамелькова Любовь.

Поженились они на следующий же день, пир был на всё Семинебье. Складывались легенды, пелись песни, сказывались сказки и составлялась Великая Семинебская летопись про КАРАМЕЛЬКОВУ ЛЮБОВЬ, да — да, про любовь того самого Язаразсъемстокарамелька, что выиграл ежегодный Турнир Трёх Чудес.

Не откладывай на завтра…

Пролог, который на самом деле глава 1

Вчера подошёл ко мне Васька, мой лучший друг и сосед по парте, хлопнул меня по плечу, да и спросил:

— Слушай, Лёха, а ты ведешь дневник?

Я удивлённо воззрился на друга:

— Ты совсем с ума спятил? Конечно, веду! Будто ты не знаешь, что мои родители постоянно на мои двойки любуются!

На что сосед по парте задорно ухмыльнулся:

— Эх ты! Я же не про это замусоленное нечто говорю, — подцепил он мой школьный дневник, — А про дневник, который ведут все известные люди! Они ведь туда записывают умные мысли!!!

— А я что, похож на известного? — развеселился я.

— Нет, Лёха, ты балбес! — (ну, спасибо, друг, — подумал я), — Но, прикинь… вдруг мы с тобой когда-нибудь прославимся, а потомкам ничего будет не известно про наши мысли… Давай будем вести дневник!

Идея захватила меня с головой.

Прибежав домой, я бросил рюкзак на пол, промчался в свою комнату и плюхнулся на стул, судорожно переводя дыхание.

— Лёшенька, — осторожно заглянула в комнату бабушка, — будешь пирожки кушать, горяченькие ещё?

— Некогда, ба, — отмахнулся я, усердно роясь в столе, — я дневник решил писать!

— Бог с тобой, внучек! — удивилась старушка, — ты же еще в первом классе перестал его заполнять!

— Да это не тот дневник, ба, — пришлось оторваться от поисков мне, — я хочу такой дневник вести, чтобы, когда я прославлюсь, все знали, о чём я думал!

— Вот послал Господь внука, — охнула бабушка, — ты же в школе на одни двойки учишься, так еще и отвлекаться на какую-то ерунду вздумал?!

— Бабушка! — воскликнул я, отстаивая идею, — я, может, даже учиться лучше начну, чтобы прославиться!

— Горе ты моё луковое! — вздохнула старушка, — сейчас принесу я тебе тетрадь.

Запнувшись о мой рюкзак («Прости, бабуля!») и изрядно провозившись в соседней комнате, бабушка принесла мне старую запыленную тетрадь в красивой клеенчатой обложке.

— Вот, Лёшенька, держи, — погладила меня по голове бабушка.

— В такой же тетради твой дедушка мне стихи перед свадьбой писал, — предалась воспоминаниям старушка.

— Спасибо, ба! — от души воскликнул я, уже подбегая к столу.

Глава 2

Итак, начал я дневник…

Ну, как начал…

Открыл бабушкину тетрадь и записал дату…

Дальше я вспомнил, что не обедал, решил оставить воспоминания (пока что на столе) и пошёл на кухню.

После сытного обеда («Ох, и вкусные у бабули пирожки!») я снова сел к столу. Решил я оставить воспоминания (на сей раз для потомков) о моём сегодняшнем дне.

«Здравствуй, дорогой дневник, (так вроде принято писать), я — Алексей Тяпкин…»

Елки-палки! У меня же домашнее задание не сделано! А ведь завтра контрольная! Вспомнив эту ужасную новость, я схватился за голову… и за учебники.

Разделавшись, наконец, с ненавистной «домашкой» (прочитав название параграфа и понадеявшись на Ваську, что он сделает, а я спишу, я отбросил учебник в сторону), я снова сел писать.

«… ученик третьего „В“ класса моей любимой (вот никогда бы не подумал и не поверил) гимназии номер 13. Сегодня…»

Я задумался. А что, собственно, сегодня? Всё то же, что и вчера…

Проспал, прибежал в школу, опоздал на час, в тетрадь (за неимением дневника, который я в спешке оставил дома) Мих-Мих, наш завуч, накатал два замечания… Я отсидел с горем пополам все уроки, получив 5 (ну… это в сумме: двойка по математике, двойка по чтению и единица по изо) … И до вечера гонял мяч во дворе…

— И это рассказывать потомкам?! — ужаснулся я, — это же позорище!

От таких страшных мыслей меня отвлёк звонок в дверь. Бабушка, как всегда по вечерам, смотрела очередной бесконечный сериал про любовь, не слыша и не замечая ничего вокруг. На то, что она услышит звонок и откроет дверь, рассчитывать не приходилось. Я со вздохом отложил дневник и поплёлся к двери.

— Кто? — спросил я, уже зная ответ.

— Это я, Васька! Лёха, открывай, скорее!

Ну да, кто же еще будет так трезвонить на ночь глядя…

— Слушай! — вихрем ворвался мой друг в едва приоткрывшуюся дверь.

— Как у тебя с дневником?

Я разозлился:

— Я только начал, ты припёрся! Теперь уже никак! — и правда, пока я ждал Ваську за дверью, все мысли вылетели прочь.

— У меня тоже дело не идёт, — притворно вздохнул сосед по парте и лестничной клетке.

Мы обсудили тяжкую судьбу известных людей (Вот бедняжки! Дневник так тяжело вести!).

— Не откладывай на завтра… — уже засыпая, вспомнил я народную мудрость.

— То, что можно отложить на послезавтра! — сонным голосом отозвался Васька, уронил голову мне на плечо и захрапел.

В результате этих переговоров дневник провалялся на столе целую ночь.

Глава 3

На следующее утро я уже не вспоминал о дневнике. Такая погода хорошая!!! Да и друг не дал поспать, растолкав меня под утро:

— Лёха, вставай, проспали!!! — завопил Васька, внезапно подскочив, ударившись головой о мой подбородок.

— Что проспали?! — подпрыгнул и я.

— Сегодня же наши против соседнего двора в футбол играют!

— Тьфу ты, — сплюнул я, разозлившись, — это ж только через…

Я взглянул на часы:

— Через два часа!

Но лучший друг на то и лучший друг. Васька уговорил меня идти прямо сейчас, чтобы занять места. Так ни мои родители, ни Васькины не заметили его ночного отсутствия. Мы слишком рано ушли.

«Невозможно в таких условиях вести дневник!» — вздохнул я, на бегу запихивая тетрадь в шкаф.

Глава 4

Осень пролетела незаметно. Листья облетели, казалось, за секунду…

И, вот, однажды, (дело близилось к Новому году), папа зачем-то полез в шкаф. Едва он открыл дверцу, как на голову ему шмякнулась шапка, колба, плед и какая-то коробка.

— Ну не люблю я прибираться! Всё скидываю в шкаф, — виновато пробормотал я, пока папа не обрел дар речи.

Но папа такую простую истину, видимо, не осознал.

Потирая многострадальную голову, папа обратил гневный взор на меня:

— Сейчас же разгребай свои завалы!!!

— Но, папа, мы же сейчас на каток собирались! — возмутился я.

— Мы, — надавил на слово папа, — с мамой пойдем, а ты сию же минуту займешься уборкой.

С этими словами папа вышел из комнаты, все еще держась за голову.

Я горестно вздохнул, смиряясь с вопиющей несправедливостью, и принялся разгребать завалы в шкафу. Спустя некоторое (довольно длительное) время я вдруг наткнулся на старую клеенчатую тетрадь.

— Ух ты! Дневник! — неподдельно обрадовался я, напрочь забывая про уборку. Я открыл давно забытую тетрадку и вооружился ручкой, решив что-нибудь там написать.

«… завтра Новый год! (Как же быстро пролетает время!..»

Тут мне вспомнилось, что в такие дневники вообще-то положено писать умные мысли.

«… Я хорошо усвоил истину: «Не откладывай на завтра…», поэтому пишу эту умную мысль сегодня…»

Я задумался. Выдающихся дел у меня не было, новых умных мыслей тоже… Я поглядел на потолок. Подсказок свыше не обнаружилось. Я ещё немного посмотрел наверх, непонятно на что, надеясь, затем уныло вздохнул и снова принялся за уборку…

Глава 5

«Вот так вся жизнь пролетит!» — думал я спустя несколько лет, ожидая своих коллег в приёмной.

«Работа — дом — работа, и никакого времени для развлечений!»

Но именно этот плотный график помог мне сделать карьеру.

— Я теперь генеральный директор фирмы «Ёлки-палки» — скидывая по давней привычке ботинки посередине прихожей, закричал я.

— Вот молодец, Лёшенька! — прослезилась бабушка, выглядывая из кухни и утирая слезу передником. — Хорошее дело ты себе выбрал!

— Главное, чтобы прибыльное! — деловито уточнил я, садясь за рабочий стол.

— Лёшенька, — как обычно бабушка называла меня детским именем, — пирожки на столе! Горяченькие!

Это тоже не меняется в бабушкином характере!

— Но у меня же работа, — слабо запротестовал я, уже выходя из-за стола и направляясь в сторону кухни. Против бабушкиных пирожков любой бессилен. Даже с самой крутой силой воли.

— Правильно, внучек, — закивала старушка, — не откладывай на завтра… Только нельзя голодным-то быть!

Поражённый, я замер посреди коридора. Народная мудрость, произнесённая бабушкой, натолкнула меня на одно далёкое воспоминание.

Я метнулся в комнату, вытащил из шкафа коробку со школьными вещами, покопался в ней и извлёк на свет старую тетрадь… Мой дневник умных мыслей…

Я открыл тетрадь на первой и единственной исписанной странице. Когда я вижу тетрадь, всегда возникает желание записать туда что-нибудь. Так случилось и в этот раз. Я взял ручку и занёс туда ещё одну мысль:

«… Самой волшебной силой притяжения обладают тёплые бабушкины пирожки…»

На этом моменте я подтвердил эту истину, отбросил тетрадь и рванул на кухню, как спринтер. Дневник и подождать может, а пирожки — дело важное…

Глава 6

Всё идёт, всё меняется…

Так незаметно я обнаружил себя на пенсии. В своём дворе я был самым активным старичком. Я постоянно ходил в другой двор — играть в шахматы. Этой игре меня научил внук Сашка…

Однажды прибежал Сашка ко мне в гости, пролетел мимо коридора, едва успев скинуть кроссовки. (Вот молодёжь! На месте усидеть минутку не могут!)

— Дедушка Лёша! Дай листочек, я тебе новую партию напишу!

— Возьми в шкафу, ты же знаешь, где бумага лежит! — кряхтя и хватаясь за спину я встал с кресла.

Сашка вихрем унёсся в комнату, закопался в шкаф, мимоходом уронив все вешалки, и вытащил какую-то старую потрепанную тетрадь

— Ого, дед, это что?! Твой дневник?! — воскликнул внук, с невероятной скоростью листая тетрадь.

— А ведь я так хотел прославиться! — вздохнул я, садясь на диван в комнате и начиная свой рассказ…

…С тех пор прошло много времени, — завершил я своё повествование, — но даже спустя столько лет я иногда просыпаюсь в холодном поту, когда голос моей бабушки врывается в мои сны и нравоучительно провозглашает: «НЕ ОТКЛАДЫВАЙ НА ЗАВТРА!..»

Быть избранным

Все было как обычно. Тервэйлир, об ужасающих деяниях которого легенды ходили по всей Галактике (и даже за ее пределами!) мирно попивал чаёк. Но никто не знал, что мысли его отнюдь не были подобны мирным цветочкам на обоях. Злодей решал, как разрушить весь мир лишь тем, что собрать у себя в гостях четырех людей…

Мучительное ожидание… Что может быть хуже? Только неизвестность. Именно туда Астерис шёл уже очень долго. Его сестер и брата похитили. Он знал, что за ним тоже охотятся. Эти неизвестные представляли собой нешуточную угрозу. Однако Астерис не мог бросить родственников в беде. Пока он об этом размышлял, поигрывая брелоком в виде яйца (попавшему к нему незнамо как сто лет назад), стемнело. И тут совсем рядом послышалось:

— Ой-ёй-ёй, — заверещал голос, — в потемках не видно! Спасите!

Астерис зажёг факел, присмотрелся.

— Эльф! Что ты тут…

— Спасите!

— Но от чего? — изумленно воскликнул путник.

— Ох, это всего лишь человек! — облегченно вздохнул эльф. — Хотя нет! Ты — носитель Знака Власти! Прости, но… какой стихией ты обладаешь? — чуть запнувшись, спросил эльф, вперившись взглядом в кулон Астера.

Астерис весело усмехнулся: «Какая власть? Какие стихии? Я самый обыкновенный человек. На Земле таких, как я миллиарды!»

— Не таких, как ты. Властителей стихий всего четверо. Повелителям Огня, Воды, Земли и Воздуха даны огромные силы! Они будут вершить судьбу планеты! И ты — один из них, пусть даже и не подозреваешь этого. Мне надо бежать, прости… — прокричал уже издалека голос эльфа.

Одинокого путешественника окутала звенящая тишина. И только сейчас он понял, как сильно утомился. Но, делать нечего, пошел дальше. Вдруг впереди показалась река. Блеск воды Астер научился распознавать даже в кромешной тьме. Усталый путник радостно вскрикнул и ускорил движение.

(У реки не было таблички с названием. Лета. Таково было ее название. Ступив в нее или любым иным способом прикоснувшись к воде, все живые существа забывали всё то, что составляло всю их сущность и смысл существования.)

Как любому человеку, Астерису после дальнего похода захотелось пить. Другого водоема рядом не наблюдалось, но путник был рад и этому. С жадностью припал он к воде. Стоили ему лишь прикоснуться к воде, как забыл он, что были у него брат и сестры, даже воспоминания о том, что он человек, вылетели у него из памяти. Осталась только усталость. Найдя удобное местечко, Астерис прилег отдохнуть. Тут ему показалось, что он начинает падать. Во сне. Ан нет, упал в реальности, причем довольно ощутимо. «Вот блин!» — возникло в голове. «Что такое блин?» — задался вопросом Астерис, потеряв бдительность.

— Стоять! Бросить оружие! — вдруг раздался властный голос. Астерис в страхе обернулся: «Что такое оружие? У меня ничего нет». Владельцем такого громкого голоса оказалось маленькое существо, не выше человеческого колена, что очень поразило обладателя этого самого колена.

— Кто ты? — требовательно спросил мелкий. — Говори, не то в плен возьму!

— Не знаю, кто я. Постой, куда возьмешь?! — удивленно воскликнул Астер.

Гном, а это оказался именно он, ошалело покрутил головой и спросил: «А ты разве не человек?»

— Нет, кто это?

— Не важно, хочешь стать одним из нас? Мы — великий народ! Все самоцветы принадлежат только нам! Мы — властелины Подземья!

— Эээ, ну, — замялся Астерис, — заманчивое предложение, а что взамен требуется?

— Надеть колпак забвения и отбросить все, что знал раньше. Немногие согласятся на это — хитро подмигнул гном, понявший, что собеседник итак про себя ничего не помнит, видимо, около Леты бывал.

Астерис, не раздумывая, согласился. Ведь, чего нет, то и потерять не жалко.

Отправились они в Городок гномов. Встретили их настороженно. Но в то же время удивлённо. Ведь даже новорождённым пытались втолковать, что люди сеют зло, привлекая в жизнь богатство и власть. Сами же гномы, живя среди невообразимого обилия драгоценных камней, никогда не помышляли о богатстве, ведь это считалось греховным.

Картина маслом… и сыром. Маленький народец высыпал на главную площадь Городка и застыл, открыв рты.

— Братья! — обратился к удивленным и настороженным гномам спутник Астериса — Сей субъект утверждает, что он не человек и с радостью готов присоединиться к нашему братству! Фаррел! Неси наш любимый заколдованный колпак!

Предводитель гномов Фаррел спросил, как зовут сего незнакомца и торжественно водрузил колпак на голову человеку. Оркестр, неизвестно, откуда взявшийся, заиграл туш. Астерис мгновенно уменьшился в три раза. Ощущения, прямо скажем, не из неприятных. Как на лифте вниз. Или на американских горках. Хотя… Мы же в России… Как на наших дорогах. В общем, классно, с ветерком! Теперь его голова ежесекундно наполнилась ложными воспоминаниями. Он «вспомнил» то, как они с Фаррелом вместе росли, играя в продажу самоцветов, засиживаясь до полуночи, пытались играть, подражая взрослым гномам, в прятки в шапке-невидимке и другие веселые игры. «Вспомнились» ему также многие моменты, которые мог знать только гном. Также очевидным стало то, что люди — алчные существа, только и мечтающие завладеть властью и богатством.

Жизнь, казалось, потекла размеренно. Все дни постепенно становились похожи один на другой. Но Астерис умел находить в каждом дне диковинную изюминку. Вчера из огромного валуна на выходе из города чудесным образом потёк родничок живой воды, сегодня посреди главной площади Городка пробился крошечный, но уже такой сильный одуванчик. Завтра тоже многое может произойти, главное — уметь приостановить бурный жизненный поток, чтобы заметить маленькое чудо.

Однако похожесть дней была обманчивой. Приближалось Событие. Все гномы чувствовали это, но старались не подать виду. Однако в скрытых перешептываниях всё чаще стала слышаться тревога.

Однажды Астерис решил поддаться неутомимому зову, который магическим образом возникал в голове, или в сердце, трудно было понять. Оставалось дождаться повторного появления зова и последовать за ним. Вот в груди будто затеплился крошечный огонек. С каждой минутой он все разрастался, поглощая все. Манил и звал за собой. Но сейчас отправляться было опасно, понял новообращенный гном, ведь все обитатели Городка очень любили засиживаться на улицах Городка подолгу. Наконец, все обитатели разошлись по домам — готовиться к отдыху, ведь гномы не могли спать, не умели. А всё потому, что там, где находился Городок гномов, не было смены дня и ночи, — под землей царило Безвременье, где не было ни времен года, ни смены суток. Астерис подождал чуть для верности, собрался с мыслями. Вдохнул наудачу и полностью доверился зову. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на красоты подземного мира, Астерис бежал навстречу приключениям. Бежал, не глядя, не думая, не зная, куда. Главное — по зову. И это ему аукнулось. Открыл глаза он только тогда, когда понял, что неудержимо летит вниз. На его пути случайно попалась огромная расщелина, которую гномы опасливо звали Стрёмным Каньоном. Глубина его уходила настолько далеко в землю, что даже рудокопы не бывали там. Когда Астерис это осознал, ему мгновенно стало страшно. Он летел, не зная, куда и когда свалится… Страх окутывал незримой пеленой. Все быстрее вниз, еще экстремальней, чем на горках…

Тем временем только Фаррел заметил отсутствие Астериса. Но… его это ни капельки не встревожило. Астер, как его называли друзья, любил так называемыми вечерами прогуляться куда-нибудь на окраину. Городок ложился спать.

…Это невероятное ощущение полёта, длившееся считанные секунды, закончилось весьма неожиданным образом. Нет, не было падения, чему гном несказанно обрадовался. Однако он чуть не захлебнулся. Во-первых, от ощущений, нахлынувших во время пролета через портал, во-вторых этот портал, видно, неисправен. Он вынес Астериса прямо в реку. Да необычную. Река будто изнутри светилась загадочным светом. Словно внутри незримые феи водили хороводы, освещая крыльями это местечко.

— Вот уж до чего додумался! — фыркнул Астер — феи под водой мерещатся! Так и утонуть недолго. Надо срочно выплывать.

Только он подумал об этом, как неведомая сила повлекла его к берегу. Тут же гном уперся ножками в такую долгожданную землю. На берегу стояла покореженная табличка с надписью, разобрать которую можно было только через микроскоп. Сего предмета у Астериса не предвиделось, поэтому он решил залезть на столб и прочитать из первоисточника. Лез он, как улитка из задачи — сантиметр вверх, десять — вниз. Долез-таки. Спустя, как ему показалось, лет сто. Прочитав, он от удивления съехал обратно вниз. Речка называлась Фосфорунья, Царство Подподземное — Фосфорунец. От таких заумных названий голова пошла, даже побежала кругом.

В голову пришло только то, что фосфор светится. Выходит, река из фосфора? Астер ошалело помотал головой. Не может быть. Он сидел под указателем, удивленный и сырой настолько, что стал истоком маленькой речки, быстро присоединившейся к основному потоку Фосфоруньи. И тут гном-путешественник вскрикнул от неожиданности. На него наступили! Такого он даже во сне предположить никогда не мог.

— Ой, простите! Я не специально! — тоненько заголосил кто-то. Тут, словно по мановению волшебной палочки зажёгся маленький огонечек. Это засветился животик неизвестного существа. Нежданно встретившиеся путники удивленно рассматривали друг друга. Астер неожиданно понял, что испытывает к этому странному существу, похожему на домашнюю кошку, только всепоглощающую симпатию. Дар речи сначала вернулся к существу, которое изучало гнома с искренним любопытством, к которому примешивалось нечто очень дружеское.

— Гном?! — с непонятным выражением лица… мордочки… спросило существо. — Я фосфорун! Что ты тут делаешь?

— Сижу. Упал в вашу реку через какой-то портал. Тебя как зовут? — спросил гном, поднимаясь с пола.

— Что? Меня никуда не зовут. — воззрился на него фосфорун. — А имя моё — Сентемир, попросту — Сенька. А ты?

— Астерис, для друзей Астер, — представился он.

— Да ты совсем вымок! — только что заметил Сенька. — Пойдём ко мне, я тебе бублик дам Всесогревающий. Сразу лучше станет. Кстати, яйцо красивое! Этот брелок твой просто мечта! Да и кулончик шикарный!

— Спасибо! — ответил польщенный собеседник.

Неожиданные попутчики пошли вперед по узенькой, еле заметной тропинке, уводящей далеко за пределы видимости. Сентемир чувствовал себя так, будто он с этим свалившимся непонятно откуда гномом знаком всю жизнь. Астера одолевали такие же чувства. Казалось, спутников соединяла незримая нить доверия, протянувшаяся мгновенно и надолго, если не навсегда. Гному не давала покоя одна мысль:

— Сень, а почему у тебя пузо светится?

— Рыбку потому что кушал. — Тут же откликнулся фосфорун. — Кстати, Астер, ты не знаешь, почему мне кажется, будто знакомы с тобой мы всю жизнь?

— Знаешь, — приятно удивился его собеседник, — меня такие же ощущения. До чего же странно! Дольше они шли молча. Хотя каждый потихоньку искоса посматривал на другого, изучая и привязываясь всё больше. Но недолго шли. Пришли. Всесогревающий бублик был выдан, сели герои чаи гонять. Но, стоило им приступить к этой церемонии, Астерис почувствовал зов такой силы, что его аж подбросило.

— Что такое? — перепугался его новый друг.

— Чувствуешь, будто кто-то зовет?

— Нет…

Зов запылал сильнее. Астер, на ходу доедая бублик, сказал Сеньке следовать за ним, и вылетел за дверь маленького домика. Добежав до окраины, Астерис увидел нечто, что заставило его в испуге застыть и придержать рвавшегося в бой Сеньку.

Тем временем Городок гномов начинал «просыпаться». Ожидание События неожиданно отступило, будто произойдя или отодвинувшись на определенный срок. Теперь в Городке ходили разговоры только о таинственном исчезновении Астера. Никто и предположить не мог, насколько окажется права старая бабка-гномиха, служившая в местном ФСБ. Она как-то вскользь заметила, что Астерис к ним не вернётся, ведь ждут его большие дела. Не просто большие, а Великие…

Из-под воздушного змея раздавались подозрительные шорохи. Астерис с опаской подошел, резко сдернул его и чуть не сел от удивления. Под покрывалом летательного аппарата возился крохотный джинн.

— Джинн! Вау! — завопил Сенька, радостно подпрыгивая на кончике хвоста, — я всегда хотел рыбки отборной сто килограммов… И начал перечислять такой список, что бедный джинн чуть не упал в обморок. … И сто штук Всесогревающих бубликов — закончил фосфорун длинное перечисление желаний. Джинн сказал, что выполнит их с одним условием.

— Говори! — в один голос потребовали друзья.

— Я, скромный джинн, только начал учиться искусству исполнения желаний. Поэтому не могу ничего себе обеспечить. Поэтому очень прошу взамен на все желаемое — заставьте моего воздушного змея летать! И чтобы долго летал!

Сентемир с Астерисом ошеломленно переглянулись.

— Но как? — задал фосфорун вопрос, терзавший обоих.

— Подумай, я-то откуда знать могу? — пожал плечами джинн. — Я готов чуть подождать.

Астер почувствовал, как огонёк в груди, так звавший его в путь, разгорается с каждой секундой всё сильнее. Тёплый шар, казалось, занял все пространство между легкими. Сквозь мутную пелену Астерис увидел задумавшегося Сеньку, унылого джинна. И тут всё исчезло. В неясном даже ему самому порыве он воздел руки, из которых вырвался мощный воздушный поток. Вихрь подхватил легкого воздушного змея, закружил, и игриво опустил перед обалдевшим джинном, словно приглашая покататься. Жжение в груди постепенно угасало, Астер открыл глаза. Ветерок трепал шерсть фосфоруна и все свободно болтающиеся ткани. Сенька смотрел круглыми глазами.

— Почему не сказал, что ты — Повелитель Воздуха? — завопил джинн — я бы другое загадал!

— Я и сам не знал! — с удивлением ощупывая грудь, пробормотал Астерис. Он почувствовал в себе такую невероятную мощь, что, казалось, взмахни он рукой, все ветры собрались бы у него в кармане. Очевидно, так и было. Повелитель Воздуха чувствовал себя могучим, пусть и только что обретшим силы.

Счастливый джинн сказал, что все, что пожелал фосфорун, уже ждет его дома. И с радостной улыбкой до ушей вскочил на змея, и был таков.

Такой же счастливый Сенька подбежал к гному и в порыве чувств обнял так, что у того хрустнули ребра.

— А что еще можешь? Изобрази! — умоляюще попросил фосфорун.

Астер уверенно, но легко повел рукой, Сентемира тут же подхватил игривый ветерок, затушив животик, и, слегка покружив, отпустил.

— Вау! Супер! Так классно дружить с Повелителем Воздуха! — скакал от радости фосфорун. — Но… будешь ли ты со мной общаться? Ведь ты теперь такой крутой! Хотел бы я тоже чем-нибудь обладать, какой-нибудь стихией! — обеспокоенно заглянул он в лицо гному.

— Что ты! Для меня титул ничего не значит. Хотя это классно. Я теперь могу и себя и тебя нести по ветру. Легче идти будет!

— Не трать силы, так дойдем! Что мы, малышня, что ли?

Восторженно болтая, фосфорун поскакал дальше. Но тут же остановился.

— Кушать хочется! Я ж светить без рыбки не смогу! — огорченно заявил он. — У тебя есть рыбка?

— Нет, но, возможно, тут есть река, пойдём, наловим.

— Ну, конечно! Ты ж в неё и упал! — и Сенька радостно запрыгал дальше.

Наевшись до отвала, Сентемир был готов идти хоть на край света, но толстое пузо мешало. Пришлось сделать привал. Через некоторое время оба были готовы идти дальше. Но, только начали путь, фосфорун наступил в лужу, которая начала затягивать.

— Спасите! Астер! — заверещал Сенька, схватившись за руку гнома. Их стремительно закрутило в водовороте, миг, и они выпали из воронки на какую-то зеленую лужайку. При падении Астерис умудрился зацепиться за что-то колпаком, тот слетел, повиснув на столбе. В эту же секунду Повелитель Воздуха обратился в человека. Распалось заклятие гномов, тяготевшее над ним из-за Заколдованного колпака. Изумлённый фосфорун понял, что где-то он этого человека видел.

— Не может такого быть! — вслух произнес Сентемир, — Я ведь впервые вижу человека.

Не меньше него удивленный Астерис пытался понять, что произошло. Бросив мимолетный взгляд на столб, где болтался колпак, он все понял. Тут фосфорун взвизгнул от страха. Обеспокоенный Астер взглянул на него. Сенька показал на табличку, оторвавшуюся со столба — Эпичный Лес.

— И что ты тут такого страшного видишь? — недоуменно спросил он у друга.

— О, этот лес самый опасный. В нём живут приспешники и тайные агенты самого Тервэйлира! Это самый злой колдун всех тысячелетий! О его проделках знают даже на конце Вселенной! — прошептал Сентемир, пряча нос за хвостиком.

Только тут они заметили, что неумолимо погружаются в болото, вначале прикинувшееся безобидной лужайкой. В голове Повелителя Воздуха непонятно откуда возникло воспоминание или мысль, он не знал, как это назвать. Вдруг пришло озарение, что нужно лишь дернуть себя за волосы, тогда из болота выбраться будет проще простого. Проверив это на себе, и заставив пищащего от ужаса фосфоруна сделать также, Астер наконец-то выбрался

+ на тропинку, петляющую по кочкам. Ничего не оставалось путникам, кроме как идти по предложенной тропе. Им было неведомо, сколько прошло времени. Ведь здесь не было ни часов, ни других хронометров. Безвременье медленно поглощало храбрецов, осмелившихся бросить ему вызов. Впереди замаячила избушка — развалюшка. Недолго думая, обессиленные друзья ввалились в гостеприимно распахнутую дверь. Хозяйкой оказалась добродушная кикимора. Увидев кулон на шее Астериса, ее глаза приобрели хищный блеск. Накормив, она разрешила остаться путникам на ночлег. Хотя это и было условным понятием. Друзья отлично выспались. Наутро владелица этого «коттеджа», поигрывая пояском со странным наконечником, улыбаясь и подмигивая от избытка счастья, накормила путников. Потом застенчиво потупив глаза, попросила Астериса разобраться с духовкой. Мол, там что-то сломалось. Сентемир в это время буравил ее подозрительным взглядом, думая о чем-то.

— Сенька! Помоги подержать дверцу! — донесся голос Астера из недр духовки. Фосфорун не замедлил прийти на помощь. И оба провалились вниз. Кикимора резко захлопнула дверцу портала, коварно ухмыльнувшись. Следующим ходом была отправка отчета Хозяину, как в глаза звали Тервэйлира.

«Хозяин, ваше приказание выполнено! Третий обладатель стихии отправлен. С ним еще какой-то мелкий, но он не доставит проблем. Теперь будем ждать последнего обладателя — мимо Трясины Судьбы не пройдешь!»

Летя по коридору, охваченному огнем, Астерис пытался погасить все силой Стихии, но тщетно. И тут произошло нечто странное. Фосфорун вдруг прерывисто вздохнул и втянул весь огонь в себя! Астер только успел ошарашено на него оглянуться, как они приземлились (довольно жестко) на крышу какого-то сооружения.

— Почему ты никогда не говорил, что тоже обладаешь Стихией?! — первым делом бросился расспрашивать Сентемира Астер.

— Я честно не знал! — радостно брякнул Сенька. — Но я так счастлив!

Тут у него на шее начал появляться значок, похожий на кулон Астера. Два Повелителя Стихий скакали по кругу, радуясь друг за друга. Не знали друзья, что за ними следят.

Скрючившись над магическим кристаллом, три ведьмы разочарованно вздохнули. Магия этих существ вскоре полностью вырвется наружу. Как только их контракт, заколдовывающий их, потеряет силу, если верить предсказанию какой-то гномихи, попавшейся однажды им на пути, Властители Стихий соединятся вновь. И тогда начнется своеобразная лотерея. Либо Тервэйлир обретет небывалую мощь, и тогда будет катастрофа. Либо Повелители Стихий разрушат Тёмную Империю этого злодея, и мир вернётся в Галактики.

— Время на исходе! Сейчас начнется преображение. Готовы наблюдать за ходом поворота истории?

— Астер! Куда пойдем дальше? — спросил фосфорун, радостно прыгая на хвосте и поигрывая карманным огоньком.

— Ну, у нас всего два варианта — или пойти, куда глаза глядят, или куда глаза смотрят. Выбирай! — улыбнулся Повелитель Воздуха.

И Повелитель Огня выбрал самый очевидный вариант — пойти прямо. Сделав всего один шаг, фосфорун повалился на бок, дернулся и пискнул. Астерис только бросился на помощь, как с земли вместо любимого мехового фосфоруна поднялся человек. Точная копия Астера. Брат-близнец! И, главное, Сентемир никогда не пересекал Лету, поэтому воспоминания, вернувшись, захлестнули до головы. Он подскочил к брату, и, обняв, зашептал то, что знал сам. Он рассказывал про потерянных сестер, которых украл злодей Тервэйлир, о том, что он искал брата, но, вот нашел, и так счастлив!

— Знаешь, все круто, конечно, теперь у меня есть брат-близнец! Изумительно! Но, я тебе не верю насчет сестер. Не может такого быть. — Мягко отстранился Астер от брата.

Решив оставить разборки и воспоминания на потом, они отправились в путь. Спустя расстояние, которое в Безвременье можно было измерить только количеством разговоров, братья набрели на реку. Поблизости стоял потрепанный указатель с надписями на противоположно направленных стрелках: ТУДА и ОБРАТНО.

Около самой воды стоял покореженный старостью и вандализмом камень, направляющий путников. Напрягая зрение, Повелители Огня и Воздуха, прочли:

Лета… Забыть ты мог, идя ТУДА,

Теперь уже идешь ОБРАТНО.

Знай, что сможешь ты всегда

Вернуть свои воспоминанья деликатно.

Перебежать чрез этот мост

Сможет тот, что «чист» и прост…

Братья дочитывать этот бред не стали. А зря! Никакого моста не было и в помине. Да и после болота их вряд ли можно было назвать чистыми. Недоуменно поморгав, они обратили взор на Лету. И тут, сияя всеми цветами радуги, поднялся из глубин реки забвения мост. Братья, переглянувшись, двинулись к чудному видению.

…Чист душой и совестлив,

Добр, смел и справедлив,

Тот, кто помыслами чист,

Да и тот, кто оптимист.

Только тот вернет воспоминания,

У кого храбрость присутствует в сознание.

Поддерживая друг друга, Астер и Сенька неуверенно ступили на мост. Тот выдержал. Сделав шаг, другой, братья поняли, что могут идти легко и свободно. Реку забвения они перемахнули довольно быстро. По мере продвижения Астерис всё вспоминал. Едва коснувшись берега, он крепко обнял Сентемира, извинился за недоверие и лучезарно улыбнувшись, заверил брата, что теперь всё помнит. И цель его — найти сестёр и покончить с Тервэйлиром.

Зря он произнёс это имя. Стоило отзвучать последнему звуку зловещего имени, небо потемнело, поднялся было ветер, но тут же утих. Зато перед испуганными братьями стоял Тервэйлир собственной персоной. Злодей, о котором ужасающие легенды ходили даже за пределами Галактики, козни которого возглавляли (и они же продолжали и заканчивали!) список самых ужасных злодеяний Вселенной…

Самым страшным поступком его был последний. Все знали, что где-то в мире существуют обладатели четырёх Стихий. Тервэйлир давно уже решил собрать их у себя, но никак не мог их найти. Ведь большим препятствием стало незнание Повелителей о своих Дарах. И вот недавно удача улыбнулась ему. Злодею удалось похитить сестер — Повелительницу Воды Ровену и Властительницу Земли — Анэлаю. Позже он схватил и «Огненного» Сентемира. Оставался только Повелитель воздуха. Он был самым неуловимым. Началась тайная охота. Ведь если собрать все четыре Стихии в руках Тёмного мага, можно поработить все миры. Маг охотился на Астериса, на короткое время выпустив из–под контроля всех остальных. Повелитель Огня смог удрать. Зато теперь оба шли ему прямо в руки!

Тервэйлир воздел руку, целясь в младшего (на пять минут) Сентемира. Раз не собрать их у себя, пусть никому не достанется. Магический разряд неумолимо полетел в него, Астер кинулся закрыть брата собой, но не успел. Его брелок-яйцо покачнулось, треснуло, вылупившийся дракончик бросился на защиту хозяев быстрее, чем долетел разряд. Он, долетев, попал в крыло новорождённого дракончика, отразился на самого колдуна. Никто не успел даже моргнуть, как Тервэйлир оказался повержен. Разлетевшись на мелкие частицы, он осыпался наземь. Из его перстня выпали две бусинки, которые, стукнувшись о землю, обратились красавицами — близняшками. Ровена и Анэлая. Вода и Земля. Дракончик примостился подле хозяина — Астериса. Немое удивление сковало всех. Первым очнулся Астер. Он повел рукой, бренные остатки злого колдуна, держащего в страхе всю Вселенную, развеялись. Братья бросились к сестрам, крепко прижали к себе.

— Больше я тебя никуда не отпущу! — шептал Астер Повелительнице воды Ровене.

— Наша семья отныне будет вместе, что бы ни случилось! — заверял Сенька Анэлаю.

Посмотрев на нежданного защитника, Астерис улыбнулся.

— Спасибо тебе… Гринька! — ласково погладил он дракончика.

Повелители Стихий в момент семейного воссоединения были похожи на детей. Да детьми они, в принципе, и были. Ведь самому старшему (Астерису) было всего тринадцать лет. Сентемир младше на пять минут. Ровена и Анэлая тоже ненамного младше — едва перешагнули порог десятилетия. Но сейчас дети чувствовали себя покорителями мира. Никто не знал, что так вскоре и будет. Древнее пророчество бабки-гномихи обрело силу. Повелителям Стихий предстояло стать Властителями Вселенной. Только бремя власти свалилось на них слишком рано. Но, ничего, — думал Астер, — мы справимся. Ту же решимость он прочел в глазах других. Их теперь можно величать Избранниками Судьбы. А ведь недавно они были беззаботными детьми, не ведающими о магии, Стихиях и ответственности за весь мир. Это могло случиться с любым. Они всегда верили в то, что когда-нибудь разбудят в себе магию. И, понял Астерис, главное — верить в то, что каждый может БЫТЬ ИЗБРАННЫМ.

Всё реально…

Лиам застыл, погруженный в мысли, держась за ручку двери.

— Опять туда? — шла напряженная борьба разума и сердца, — а может, хоть раз поступить по-другому? Да зачем мне эта вся учёба вообще! Хотя…

Дверь распахнулась, съездив Лиама по лбу, внутрь помещения ворвался снежный вихрь, через секунду превратившись в лучшего друга.

— Ли, ты опять киснешь?! — ухмыльнулся Санек, дружески хлопнув Лиама по плечу, — давай уже, погнали! Нас ждут.

— На том же месте? — стряхнул Лиам снег с воротника.

— Конечно. — Санёк схватил друга за локоть и потянул на улицу.

Дверь мягко закрылась за парнями, отрезая тихий и уютный мирок дома от неизведанной реальности Темпикса.

Темпикс славился своеобразной нестабильностью улиц. Мирные тихие улочки однажды могли измениться до неузнаваемости и превратиться в водные каналы ужасающей глубины. Или в горные тропы, ведущие к вмиг возвысившимся домам. Или в широкие проспекты, заполненные бездушными машинами… Во что угодно… Впрочем, ничего удивительного. Темпикс находился на границе миров, где стабильность никогда не была в приоритете. Именно поэтому так важна работа Стражей…

— Почему мы не можем учиться где-нибудь поближе к дому, — на ходу завязывая шарф, задумчиво бормотал Лиам.

— Ли! — мысленно забросил аркан улыбки Санёк, — хватит хмуриться, ты же не Магистр Лоран!

Лиам улыбнулся, попав в пленительные сети счастья, излучаемые другом, несмотря на отвратительную погоду. Действительно, их учитель, Страж второго порядка, никогда не улыбался. Его постоянно хмурое лицо было предметом множества шуток и пересудов в их городке. А фраза «улыбаешься, как Лоран» была синонимом нереальности происходящего.

— А я буду лучше, чем он, — возвестил Лиам, — стану Стражем первого порядка и войду в императорский круг.

— Ну да, так уж и скоро, когда Магистр улыбнётся, — хмыкнул Лиам.

В это время дверь, перед которой они остановились, распахнулась, приглашая войти.

Друзья, привычно отряхнув ботинки, зашли в помещение школы Стражей, в Гранорум. Лиам нашёл коврик со своим именем, всё ещё неуверенно встал на него, и, как всегда вздрогнул от неожиданного взлёта.

— Сань, я знаешь, что хотел сказать, — аккуратно обернулся парень.

— О нет, опять улетел без меня, — Лиам пошатнулся на коврике, чуть не упав назад, схватился за край летающей тряпицы и уселся в свою любимую позу.

— Вы прибыли, — объявил бесстрастный механический голос из недр коврика.

Лиам почувствовал, что всё- таки любит учиться, ведь именно здесь, в школе Стражей, царит волшебство.

— На этом уроке вы научитесь, я надеюсь, ставить энергетические ловушки, — громкий голос Магистра Лорана разносился под сводчатым потолком Гранорума.

— Мышеловки, — рассмеялся Санёк.

— Студент Александр Карасик! — вокруг Санька захлопнулся аркан тишины.

Лоран поднялся во весь свой внушительный рост, и, запахнув свою мантию, переливающуюся всеми оттенками черного, шагнул к нарушителю спокойствия.

Аркан тишины не давал Карасику возможности открыть рот, но хитрые глаза выдавали многочисленные замыслы студента.

— Погаси огонь в глазах, — склонился Лиам к плечу друга.

Магистр медленно, но величественно приближался. Как только он проходил мимо учеников, те вскакивали со своих мест, склоняясь в почтительном поклоне.

Такова была традиция Гранорума. Все ученики, тёмные ли, светлые, неважно, все склонялись в поклоне, едва магистры второго и третьего круга приближались. Чем выше степень Мага, тем сильнее его магия, тем больше возможностей. Да что там говорить! Маги первого порядка могли бы править миром, если бы светлым волшебникам такое хоть раз пришло бы в голову. Однако такая власть им была ни к чему. Это были защитники Императора. Первый круг. Предел мечтаний всех Стражей….

— Да поклонись ты! — хлопнул Лиам застывшего Санька. Друг хлопнулся плашмя, взметнув тонны пыли и смеха вокруг себя.

— За нарушение тишины и порядка в классе во время проведения занятий студенты Александр Карасик и Лиам Рихтер получают наказание! — внезапно громыхнул голос Магистра Лорана прямо над головами лучших друзей. Парни слегка напряженно взирали на учителя, тем не менее, не выказывая страха. Весь третий курс знал, что Лоран никогда не выполняет свои угрозы. Его мрачные слова воспринимались так же, как его вечно хмурое лицо. То есть, никак.

— Я назначаю вам досрочный экзамен! — мрачно взглянул Магистр на студентов.

— Но как, Магистр?! — наигранно испугался Санёк, — нам же ещё полгода до выпуска! Мы ничего не знаем!

— Ах, вот как? — нахмурился Лоран. — Значит, три года в Граноруме тебя ничему не научили?

Парень смутился лишь на мгновение.

— А для экзамена этого недостаточно. — Нагло заявил Карасик. — Каким образом мы откроем порталы в другие миры???

Вокруг зашептались, предчувствуя длинную дискуссию, что на уроках Магистра Лорана не было редкостью.

— На месте разберетесь. — Мрачно предрёк Лоран, и вдруг накинул на друзей аркан телепортации.

— И постарайтесь вернуться живыми и здоровыми…

Это было последнее, что слышали Санёк и Лиам перед тем, перед тем, как друзей накрыла тьма.

У этой темноты, казалось, была тысяча ипостасей: то какие-то завихрения, то шёпот невидимых существ на грани восприятия.

Свет и приземление настали совершенно неожиданно. Потирая ушибленные места, друзья изумлённо смотрели друг на друга.

— Ли, прикинь, Лоран выполнил своё обещание! — воскликнул Санёк.

— Ну, я как бы в курсе, — не менее удивленно откликнулся парень, поднимаясь и осматриваясь.

— Сань, как ты думаешь, нам экзамен один на двоих дали?

— Ага, ты это как себе представляешь? — хмыкнул неунывающий оптимист, — один портал будем вместе открывать. Вместе регистрировать новый мир?

— Хотя круто! — тут же передумал парень. — Не, не знаю.

Друзья, ежеминутно оглядываясь, пошли к единственному ориентиру — высоченному зданию недалеко от горизонта.

— Ли, ты веришь? — постоянно дёргал друга за рукав неугомонный Санёк, — но не может ведь такого быть!

— Знаешь, Сань, меня больше волнует, как мы будем сдавать экзамен, не зная основ. Вот ты представляешь, как открыть портал в другой мир? — внезапно остановился Лиам.

— Да как-нибудь сдадим! — Санёк подпрыгнул и сорвал веточку с дерева. — Не парься, Ли!

— Легко тебе говорить, Санька! А мне медаль нужна за окончание Гранорума!

— Сдалась тебе эта медаль, вон, смотри, какой мир вокруг прекрасный, забей на эту суету, любуйся!

— Ну да, а в жизни как без знаний? — нахмурился друг. Разговор определённо сворачивал не туда.

— Тебе эта железяка на шее знаний прибавит? — фыркнул Карасик, — главное — быть счастливым! А знания, это так, для Магистров, им же надо где-то работать! — широко улыбнулся парень и вручил веточку другу. Она, до этого замерзшая, вдруг расцвела, на ней распустился листочек, порадовавший зеленью посреди зимы. Однако Лиам не зафиксировал на ней свой взгляд. Его больше волновал предстоящий экзамен и полная неготовность к нему. Парень, не глядя, воткнул веточку в сугроб и двинулся к высотке. Карасик, вздохнув, бросил последний взгляд на веточку и бросился за другом. Зелёный листок, маленькое чудо посреди зимы, затрепетал на ветру, словно провожая путников.

Друзья шли молча, каждого обуревали мысли. Вот только природа этих мыслей была разная. Санёк воображал, как его экзаменационный портал откроется в мир моря, или мир, где живут единороги, а, может, фениксы или драконы…

Лиам пытался изобрести метод, с помощью которого можно было бы набраться знаний, как можно быстрее, эффективнее и желательно, до наступления экзамена.

Стена выросла перед лицом внезапно. Казалось, до высотки далеко, однако время и расстояние не всегда являются сообщниками. В данном случае налицо был их конфликт. Дорога оказалась в разы короче видимого миража. Старая дверь не менее старого маяка, заскрипев, отворилась перед путниками, словно зовя зайти внутрь. Друзья переглянулись.

— Я думаю, нас приглашают, — Санёк уверенно шагнул за порог.

— Кто приглашает? — вопрос Лиама остался без ответа, и парень вслед за другом шагнул в темноту старого маяка. Дверь захлопнулась за спиной студентов, отрезая их от привычного мира. Лиама захлестнуло чувство дежа-вю.

— Сань, тебе не кажется, что мы что-то подобное уже проходили?

— Ли, ты всю дорогу запаривался, что ничего не проходил, не изучал, что поменялось? — рассмеялся лучший друг.

— Нет, я… А, ладно, что у нас тут? — дежа-вю не так важно, как-то место, куда их занесла «добрая» рука Магистра Лорана. — Саня!.. Саня, ты где?

Откуда-то сверху послышался топот, шорох, Лиаму за шиворот упал кусок штукатурки, и, вместе с вихрем пыли со второго этажа ссыпался Карасик.

— Фууух, прикинь, что узнал, — еле отдышался парень, — там нет этажа, там… ааааапчхи!

Лиам рефлекторно зажмурил глаза, спасаясь от пыли и мелких кусочков штукатурки, и отступил назад.

— Будь здоров! — кажется, можно открывать глаза. Парень изумлённо огляделся.

— Где я? — иного вопроса и не задашь в столь странной ситуации. Маяк пропал, друг тоже. Вокруг расстилался тёмный лес. Тёмный, холодный, таинственно-опасный.

— Санёк! — крикнул Лиам, — что за прикол?

Лес отозвался недовольным гулким эхом. Такой звук бывает обычно в бочке, в подвале, но никак не в лесу. Однако на фоне внезапного изменения пространства Лиаму это не показалось важным или странным. Это была первая мысль. Вторая была другая: «Недалеко мой дом. Когда я выходил из дома, шёл такой же снег»

Вы когда-нибудь замечали, какой красивый снег? Особенно если вблизи рассматривать. Это такое поразительное переплетение морозных кристаллов! Такое удивительное хрупкое чудо…

— Почему я раньше не замечал этого? — подумал Лиам.

— Интересно, сколько ещё таких маленьких чудес я пропустил?

После сделанных выводов с каждой секундой в нём просыпались новые магические силы, доступные только тем, кто умеет видеть красоту. Неожиданно поток мыслей был прерван тихим повизгиванием. Это был волчонок, который увяз в снегу и не мог выбраться.

Лиам поспешил на помощь волчонку, даже не подумав о том, что это маленький, но волк и это может быть опасно. Волчонок, не понимая намерений незнакомца, оскалился и попытался зарычать. Получилось тихо и жалобно. Лиам бережно вытащил волчонка, прижал к себе и погладил….

…Санёк изумлённо пощупал пол в том месте, где только что стоял друг. Вроде никакой ямы не наблюдается, арканы временных петель тоже не прощупываются…

— А может, он на второй этаж успел подняться? — осенило Карасика. И Санёк рванул наверх по лестнице, едва не вписавшись лбом в дверной косяк. Взбежав наверх, Карасик снова лицезрел ту яму, о которой хотел рассказать другу, прежде чем тот исчез. В яме были непонятные большие шары.

— Ли, ты тут? — заглянул Саня в яму. Естественно, друга там не было. Зато один из шаров оказался с дефектом — большая трещина пронизывала всю поверхность странного сооружения. Раздался тихий треск, Санёк быстро обернулся, но не узнал комнату старого маяка. Вокруг ямы с шарами расстилалось поле, огромное поле, полное ярко-зелёной, живой травы.

— Вот это ничего себе! — воскликнул Карасик, мгновенно позабыв про всё остальное, — а я-то думаю, чего ж мне так жарко-то, а? А тут лето! Аркан временного перемещения что ли сработал? — восхитился парень, скидывая зимнюю одежду. Треск повторился. Санёк прислушался, но не нашёл в нём ничего опасного. Треск. Хруст. Карасик повернулся к яме. И вовремя. Трещина на шаре превратилась в расщелину, края задымились, и из неё показалась острая мордочка.

— Так ты живое! — воскликнул парень, упав на колени около ямы и удивлённо-восхищенно всматриваясь в эту мордочку. Существо высунуло голову и теперь пыталось выпростать туловище. Саня потянулся погладить существо, похожее на… ящерицу, что ли? Но в ответ получил шипение, пыхтение и струйку дыма.

— Ого, ты еще и говорить умеешь! — всё больше восхищался парень.

Существо наконец вылезло из расщелины целиком и теперь неуверенно стояло на лапках, оглядываясь вокруг. Санёк медленно подошёл к нему, не отрывая заворожённого взгляда от блестящей спинки, осторожно наклонился над существом… Распахнувшиеся крылья мазнули Санька по носу.

— Ой! — Парень схватился за пострадавшую часть тела. — Так ты, оказывается, дракон!

Дракон согласно фыркнул.

— Я назову тебя Граалекс! — улыбнулся Санёк, — будешь моим другом?

Дракон потёрся боком о протянутую ладонь и радостно вскрикнул. Этот громкий задорный звук так обрадовал Карасика, что тот напрочь забыл об экзаменах, суровой зиме Темпикса и мрачном Магистре. Дракон ведь важнее!..

… — Не бойся, маленький, — говорил Лиам, почёсывая волчонка за ухо. -Я не оставлю тебя одного, — обнял волчонка Лиам, — назову тебя Джеймс!

Волчонок лизнул парня в щёку и мило тявкнул. Внезапно раздавшийся громкий вой не напугал волчонка, но взволновал. Джеймс навострил ушки, развернулся в сторону мрачной стены деревьев и завыл в ответ. Из леса выскочили волки, много волков.

Куда бежать? Бежать или застыть? Что делать? Паника. Страх. Все чувства вперемешку. Однако нападения не последовало. Волки, на мгновение посмотрев на Джеймса, махнули хвостами и улеглись перед Лиамом.

— Вы чего это? — удивлённо вскинул брови парень, ещё не веря в странное спасение.

Джеймс громко тявкнул и прижавшись к Лиаму, усиленно завертел хвостом то глядя на лежащих собратьев, то посматривая на парня.

— Ты хочешь мне сказать, — постепенно доходило до Лиама, — что они тоже мои друзья?

Волки молча слушали развитие мысли.

— И не будете кусаться? И я даже могу вас погладить? — ошарашено пробормотал Лиам, с некоторой опаской протягивая руку к ближайшему волку…

…Да, дракон, конечно, важнее. Санёк гладил новорождённого Граалекса, размышляя, где бы пристроить этого милого друга так, чтобы клубы дыма и редкие пока что огоньки из его пасти не спалили ему кофту. Однако довести мысль до логичного конца ему не довелось. Над полем послышался крик, дракончик поднял голову и издал радостный вопль, сопровождающийся искрой. Санёк с шипением отскочил от дракона, машинально прикрывая опалённое место рукой и поднимая взгляд. На краю ямы приземлился большой дракон. Нет, не так. Огромный дракон! Если Граалекс мог поместиться в ладошке Карасика, то сам парень мог сравниться разве что с когтем прилетевшего гиганта. Однако внешность обманчива. Дракон совершенно по-детски переступил громадными лапами, вздохнул, и с крыла рептилии соскользнул крошечный паренёк. Ну как крошечный… Чуть младше Санька, но намного поменьше дракона.

— Гриша, — протянул руку вихрастый всадник.

— Санёк, — улыбнулся до ушей Карасик. — Ты кто?

— Драконий наездник, но без пальто, — рассмеялся мальчишка.

— Хочешь покататься? — вдруг предложил он. — Челюсть подбери, драконов что ли никогда не видел?

— Нет…

— Да ладно, что ты врёшь! У нас, в Файерландах, каждый с рождения общается с ними, наши драконы самые сильные и поэтому всегда побеждают, — похлопал Гриша дракона.

— Где это? — казалось, удивиться больше невозможно.

— В Файерландах, глухой что ли?

Чтобы осмыслить данную новость, Саньку понадобилось не более двух секунд.

— Файерланды… Так это же другой мир! Значит, у меня получилось открыть портал!

Я сдал экзамен!!! Ураааа! И, да, я очень хочу покататься на драконе! — воскликнул парень, бросаясь на шею новому знакомому. Гриша недоумённо хмыкнул, решив разобраться в странностях друга потом, и ухватился за колено Санька. Через мгновение парень осознал, что сидит на спине огромной рептилии, и эта рептилия расправляет крылья…

— Держись за гребень! –долетело до него с земли, отдалявшейся очень быстро.

Страх. Паника. Где этот гребень?! Аааааа. А всё не так уж и плохо!

— Я лечуууу! — закричал Санёк во всю мощь, улыбаясь до ушей…

…Лиам, счастливый донельзя, гладил волков. Всех и каждого. По нескольку раз парень проводил по жёсткой длинной шерсти, улыбался, глядя на высунутые тряпочки розовых языков, смешно морщился от назойливых облизываний Джеймса…

…Это захватывающее чувство полёта… Завораживающее и безрассудное. Санёк чуть не охрип, улыбка, казалось уже прицепилась на уши, но счастья меньше не стало. Наоборот, дракон летел всё выше, и настроение взмывало синхронно с рептилией. В один миг Саньку показалось, что рядом что-то пищит.

— Да ладно, показалось, наверное, — решил Карасик, за что тут же был укушен за ухо летящим рядом Граалексом. Малыш усердно махал неокрепшими ещё крыльями, чтобы оказаться ближе к своему большому двуногому другу, пусть странному (дракончик таких еще не видел), но забавному. Вон как кричит! Граалекс издал громкий звонкий крик, и Санёк ответил тем же.

— Дааа, эти двое нашли друг друга, — прикрыв глаза от солнца, улыбался Гриша…

… — И куда теперь? — задал парень расслабившимся волкам риторический вопрос.

Джеймс схватил парня за штанину зубами и потянул вперёд.

— Ты зовёшь меня? — удивился Лиам. — Какие же волки всё-таки умные!

Спустя некоторое время, когда дважды был потерян и найден в сугробе левый ботинок, впереди показалась пещера. Там было логово Лесных Стражей, так называли волков в этом краю. И они звали туда своего нового друга…

…Зелёный листок одиноко трепетал на ветру, словно призывая проходящих мимо людей остановиться и задуматься о красоте. Но нет, быстрый, увлеченный своими проблемами народ не хотел останавливаться. Веточка, случайно воткнутая в сугроб Лиамом, начала давать корни. Вот только никому до неё не было дела…

…Магистр Лоран сквозь магический кристалл наблюдал за перемещениями своих нерадивых учеников. Беззаботный Карасик никак не мог образумиться и начать осваивать роль Стража, к которой готовился, хоть и не усердно. Лиам Рихтер повёл себя более разумно, познакомившись со Стражами того мира, куда его вынес экзаменационный портал. Его влияние на Лесных Стражей становилось всё обширнее…

…Дракон значительно подрос. Несмотря на то, что прошли всего сутки, молодая рептилия превосходила в размерах Санька.

— Как ты такую громадину кормишь? — удивлялся Карасик (впрочем, он всему удивлялся).

Гриша рассмеялся.

— Он сам себе пропитание добывает!

В это время Граалекс, заметив, что Санёк собирается уходить, слегка куснул его за пояс и дернул. Ну как слегка… Санёк отлетел метров на двести, и, едва не приложившись лбом о столб, так не вовремя стоящим у дороги, съехал вниз.

Дракон, пристыдившись, побежал к своему другу, на ходу издавая громкие звуки, которые можно было принять за сигнализацию, если не брать во внимание огромные размеры источника. Граалекс ткнул мордой в Санька, и, едва тот пошевелился, издал громкий радостный вопль.

— Ой, не кричи, — встал Санёк, потирая ушибленное место.

Внезапно внимание дракона отвлекло что-то большое. Небо стремительно темнело, прячась за огромной черной тучей….

…С волками творилось что-то непонятное. Они то вскакивали, тревожно уставясь куда-то за пределы норы, то злобно скалились, живой стеной продвигаясь к выходу. Лиам тревожно спрашивал их, что случилось, Джеймс лишь повизгивал в ответ, волки молчали…

…Лоран уже который раз пытался заставить кристалл транслировать изображение студентов Рихтера и Карасика, не единожды накидывал аркан чистоты на непокорный прибор. Безуспешно. Кристалл сломаться не мог, но в то же время он постоянно зависал, показывая то Карасика с его драконами, то Рихтера и волков, то темноту. Темнота была всё чаще и чаще. Значит, с учениками творилось что-то неладное…

…Эта ночь была максимально неспокойной. Волки выли и метались. Лиам тщетно пытался их успокоить. Джемс, хотя и был самым младшим, пытался помочь своему двуногому другу, но и его собратья не слышали. Внезапно Лесные Стражи насторожили уши. И через секунду все, как один, рванули навстречу тёмному пятну вдалеке. Лиам, едва успев захватить шапку и Джеймса, припустил за ними. Гонка… Лапы, ноги, снова лапы… Ураганный ветер в ушах… Это непонятное пятно вроде приближается…

…Вместе с тучей налетел и ветер. Гриша и Санёк прижались к своим драконам, чтобы их не унесло случайным порывом. Граалекс нетерпеливо кричал что-то своему собрату, Санёк не знал по-драконьи. Но темнота не была такой уж чёрной. Кое-где проглядывали красные всполохи, которых становилось всё больше. Они казались зловещими. Внезапно созерцание неба было прервано самым наглым образом. Ветер утих, но взамен него кто-то стал толкать Санька в спину.

— Ты что творишь? — воскликнул Санёк, оборачиваясь, чтобы отругать наглеца. Наглецом оказался… волк. Парень и волк удивленно воззрились друг на друга. Грралекс вдруг взволнованно крикнул по-драконьи и топнул массивной лапой. К ним приближалась целая стая волков.

— Саня! — бежавший за волками Лиам увидел своего друга, и от радости у него открылось второе дыхание. -Саня! Ты нашёлся! — воскликнул парень, подлетая к другу и обнимая его.

— Ли? — недоуменно, но уже улыбаясь, воскликнул Карасик.

— Что ты тут делаешь?

Лиам не успел ответить. Вернулся ветер, а вслед за ним из огромной тучи стали спускаться тёмные зловещие фигуры…

…Магический кристалл, видимо решил бросить всё и уйти на пенсию. Ничего не помогало. Транслировалась лишь темнота.

— Да что они там, в чернилах купаются что ли! — в сердцах воскликнул Магистр Лоран, раздосадовано хлопнув рукой по креслу. Непонятно было, надо ли спасать своих учеников, или же это проделки самых тёмных магов, державших в страхе все миры. Они иногда промышляли тем, что блокировали магические кристаллы Стражей, чтобы не дать тем следить за городом. Ох уж эта вечная борьба двух властвующих кланов…

… — Ну вот мы и встретились! — Мрачно усмехнулась первая фигура, видимо бывшая у них за главу.

Парни переглянулись. Драконы фыркнули.

— А мы должны были встретиться? Я вот вас на свидание не приглашал! — выступил Санёк.

— Конечно, должны были! Мы ждали этого тысячу лет! Так что, считай, мы вас пригласили, — свернув глазами, пояснила самая мрачная фигура.

— Нам всегда было интересно, как такие малявки, как вы, не достигшие даже степени Магистра, можете открывать порталы? Почему именно на вас указывает пророчество? — истерично возопил самый мелкий незнакомец. Его коллеги подтянули тучи к себе, в руках у них засверкали молнии.

— Какое пророчество? — сглотнув, прошептал Лиам.

Атмосфера явно стала более напряженной. Сгустки магической энергии искрили в руках Марленов (тёмных магов), волки, прижав уши и оскалившись, стояли позади друзей широким полукругом, драконы настороженно пофыркивали. Казалось, секунда, и терпение Марленов лопнет. И полетят молнии в ничего не понимающих студентов, которые только-только сдали? Сдали! Экзамен на звание Стража…

…Магистр Лоран, как всегда хмурый и сосредоточенный, пил в учительской чай с боярышником, мирно обсуждая с другими Магистрами недалёкие уже экзамены, как вдруг кристалл нагрелся до такой степени, что карман обуглился. Лоран резким движением вынул его из кармана, мимолетно взглянул на него и начал щелчками пальцев убирать защиту со стен Гранорума, чтобы иметь возможность телепортироваться.

— Что? — вскочили коллеги.

— Карасика и Рихтера надо спасать! Там Марлены. — С этими словами Лоран исчез в завихрениях портала…

…Санёк неожиданно дернулся. В руках его нарастало тепло, делаясь нестерпимо жарким. Граалекс удивлённо покосился на своего маленького двуногого друга. Тот никак не мог устоять на месте. В стане тёмных фигур тоже наметилось оживление. Молнии трещали интенсивнее, первые заряды уже летели в озадаченных друзей.

— Какое пророчество? — Лиам превратился в одно сплошное напряжение.

— Еще скажи, что ты не слышал! — усмехнулся самый младший из Марленов.

— Оно о том, что в мире грядёт новая эра. И править миром, мирами, будут повелитель драконов и волчий посланник.

Резкий удар энергетического сгустка, отправленного своими же, заставил тёмного замолчать.

Жжение стало нестерпимым. Санёк закричал одновременно со взмывшими в воздух драконами.

Что-то происходило вокруг парня. Но Санька это не интересовало. Жар в руках превысил все болевые пороги. Санёк интуитивно свёл руки вместе, в которых мгновенно возник энергетический сгусток невиданной силы. В этом пареньке всегда таились огромные запасы магии, и лишь сильное волнение смогло вытянуть её наружу. Карасик, не до конца осознавая, что он делает, одной рукой махнул в сторону Лиама, другую резко направил на Марленов.

Этой магии хватило на двоих. Ведь если поделиться чем-то с лучшим другом, этого всегда станет лишь больше. Магия, направленная на Лиама, удвоилась, и, когда друзья вдвоём обратили этот мощный поток энергии на тех, кто посягнул на спокойствие друзей, силы этих противостоявших показались ничтожными. Да и воздушная армада в виде драконов помогла. Волки тоже не стояли в стороне… Когда друзья осознанно открыли глаза и смогли выдохнуть, никаких тёмных магов не было и в помине. Перед ними расстилалось поле, поле, усеянное пеплом. Санёк удивленно покрутил головой, за что тут же был наказан укоризненным поцокиванием Граалекса. Дракон неуклюже подошёл к своему другу и уткнулся ему в плечо. Санёк обнял своего любимого дракона.

…Воздух мигнул и, засиявший радугой открывшийся портал выплюнул Магистра Лорана. Магистр, мгновенно сплетя защитный аркан, окинул взглядом пространство… и отпустил магию.

— Что здесь происходит? — Лорану еле удалось сохранить громкий, бесстрастный голос. — Кристалл же показал Марленов…

— Да, они тут были, но мы их сделали! — обнял Санёк Лиама за плечи. Джеймс подошёл и умильно ткнулся носом в раскрытую ладонь Магистра, словно подтверждая слова парня. Лоран ещё раз недоверчиво просканировал магическим фоном окрестности…. Из пепла, покрывающего поле, посыпались искры. Из осколков зла возрождались фениксы надежды.

И вдруг, вечно хмурое, будто застывшее лицо Магистра слабо дёрнулось и расплылось в неуверенной улыбке. Друзья ошарашено смотрели на это явление. Джеймс подбежал к Граалексу, уселся у его лап и, удивлённо свесив язык набок, уставился на взрослого, незнакомого, но доброго мага.

— Когда Магистр улыбнётся… — не веря своим глазам, пробормотал ошарашенный Санёк.

— Студенты Александр Карасик и Лиам Рихтер награждаются почётным орденом Гранорума за победу над тёмными магами, приравниваются к героям Темпикса и являются допущенными в Первый Императорский круг Стражей, — зазвучал восхищённый, радостный и столь знакомый, незнакомый голос Магистра.

— Что?! Первый круг?! — обменялись восхищёнными взглядами друзья.

— Когда Магистр улыбнётся, я буду допущенным в Первый Императорский круг Стражей, — помнишь, Санёк, мы говорили об этом? Слова становятся реальностью.

На груди каждого из новоиспечённых Стражей возник большой сверкающий орден, а у Лиама еще и медаль за отличную учёбу в Граноруме. Граалекс осторожно, насколько это позволял огромный шуршащий хвост, подошёл к Саньку, цапнул новую блестящую штуку и взмыл вверх.

— Эээээй! Лекс!!! Вернись!!!…

— Санёк, он что- то задумал, и я уверен, что он вернёт тебе орден, он же твой друг, а настоящие друзья не предают и не подставляют- утешал Санька Лиам.

…Они возвращались домой: только учившийся улыбаться Лоран, кипящий от возмущения Санёк и счастливый Лиам с Джеймсом в охапку. Экзамен сдан, чего ещё надо для счастья? Только встречи с родным домом. Лиам уже самостоятельно открыл портал в родной городок на окраине мира. В мир, где больше не было тёмных властителей. В мир, где уже сильный, укоренившийся зелёный листок служил своеобразным маяком, манящим домой. Да и не листок уже, а целое дерево, посаженное неосторожной рукой. Санёк благодарно похлопал по молодому стволу рукой: «я дома!»…

…Морис, сидя на открытой террасе, нервно стучал пальцем по экрану монитора. Эта компьютерная игра не ладилась с самого начала. По его замыслу все пути должны были привести к победе Марленов. Однако игра вышла из-под контроля. Ещё на этапе листка. Его рост не был запланирован! Морис видел, что всё шло наперекосяк, но это казалось условной нормой. Теперь же он никак не мог вернуться к задуманному.

— Мысли материальны, тьфу, — сплюнул Морис, отвернувшись от экрана. — верить вам всем! Я думал, что игра идеальна, и где этот идеал? Кто посмел думать мне вопреки? Этот Гриша что ли?? Подумаешь, уверен он в победе… Почему его мысли сбылись, а мои нет?

Ответом ему был шорох. Незадачливый программист настороженно обернулся. Вновь шорох. Треск. Шорох. Хруст. В окно вломилась… вломилось нечто. Морис в ужасе попытался спрятаться под стол, но тщетно. Граалекс, а это был именно он, приземлился около застывшего программиста, несколько неуклюже протопал к нему, и в руки Морису свалился орден. Тот орден, который он своими руками запрограммировал, создал и нарисовал в компьютерной игре! Да и дракона он придумал! Придумал! Его не могло существовать! Ведь драконов не существует!!! Не существует! Ведь правда? Незадачливый программист ошалело похлопал глазами. Такого просто не могло быть! На плечо ему легла когтистая драконья лапа, и вкрадчивый голос мягко шепнул ему на ушко: «То, что в твоей голове, ВСЁ РЕАЛЬНО…»

Кто в тебе спит?..

Шум, треск захлопнувшейся ловушки, выстрел из Магического посоха… Свити резко открыл все семь глаз и сел на кровати. «Слава Эгилию! Это был сон!» — подумал приёмный сын эльфов и тихо слез на пол. Только он сделал один боязливый шаг, как лунный свет дёрнулся и, обхватив Свити поперек тела, рванулся прочь. Закрыв глаза и молясь Эгилию, Свити летел. Ему нравилось. Однако было такое чувство, что это ощущение воздуха на теле ему знакомо, такое родное, будто из детства. Даже в спине будто что-то просыпаться начало. Однако хриплый голос прервал ощущение полёта и опустил на землю:

«Поди сюда, непонятное существо!» Свити недоуменно осмотрелся и, убедившись, что вокруг больше никого нет и эти слова обращены только ему, медленно подошёл. Перед ним сидел некто, очень странный. Весь его нахмуренный вид подсказывал Свити бежать. Но бежать было некуда.

— Слышал ли ты Древнее Пророчество о том, что когда вернётся с окраины Вселенной Тёмный Маг, изгнанный туда за свои козни, то миры будут уничтожены?

— Да, я слышал это. Вы считаете, Фарбьёрн, тот Маг, про которого Вы говорите, возвращается?

— Да. Те силы, которые его контролировали, перешли на сторону зла. Фарбьёрн скоро вновь примется за своё и уже собирает сторонников. Пророчество начинает сбываться. Защитникам Света — вервольфам, предстоит вступить в финальные битвы против превосходящего во много раз по силам Зла. Говорят, лишь один Избранный сможет спасти мир и одержать победу над Фарбьёрном. Ты — единственный, кто подходит по описанию. Нам известно твоё невероятное умение открывать любой сейф одной лишь рыбьей костью. Это могло бы очень помочь. Погоди, не перебивай! Ты подумай, на тебя никто не давит, если откажешься, мы тебя доставим домой. Правда, мир спасать некому.

В таком мысленном тупике Свити еще не оказывался. Но ответ был очевиден. Раз он единственный подходящий Избранный, ничего не поделаешь, придётся мир спасать. — Если ты согласен, что я вижу по твоим глазам, — некто усмехнулся и с довольным видом покивал головой, — я расскажу тебе один секрет, который поможет тебе победить и свергнуть Фарбьёрна.

Свити затаил дыхание, не зная, чего ожидать от вервольфа (теперь он понял, кто перед ним), стал вслушиваться, аж позеленел от напряжения.

— Слышал ли ты про смерть Кощея? Так вот, — получив утвердительный кивок, продолжил, вервольф -Фарбьёрн его правнук в 135 поколении.

— И что, его победить так же легко? — прервал старца Свити. –Клёво!

— Ты слегка преувеличиваешь, но, в общем-то, прав, — кивнул его собеседник. Если во время финальной битвы ты выхватишь у него Магический посох, то он потеряет всю свою силу, тебе останется только слегка щёлкнуть. Только ты подходишь для этого, потому что в прошлом веке ты выиграл

«Межгалактический Чемпионат по щелканью Орехов» Ты их всех перещёлкал! Молодец. Ну а если уж удастся перегнуть Магический посох, то свершится ещё какое-нибудь чудо.

— А как я найду Тёмного Мага?

— Сейчас тебе дадут портальный ключ. Тебе нужно просто прийти домой (мы тебя доставим), и открыть им дверь. Сразу же попадёшь в замок Фарбьёрна. Только не удивляйся, — рассмеялся вервольф, — ты окажешься в очень интересной секретной комнате. Оттуда начинаются твои приключения. Желаю удачи. Эй, хлопцы, экипируйте героя! — обратился он к своим подданным.

Завертели, закружили и. И снова… То чувство… Полёт, знакомый с детства. И опять чешется изнутри спина. Но в этот раз сильнее, будто огонёк разгорается. Внезапно вихрь оборвался. Свити ударился попой о пол.

— Да, — с иронией подумал Свити, -мне очень много сказали, мне прямо всё понятно стало. Буду действовать. Открыв глаза, он с облегчением увидел перед собой такую родную, хотя и слегка обшарпанную дверь. Моргнул, вдохнул и повернул ключ.

Почувствовав жгучее ощущение полёта, уже ставшее почти родным, Свити перенёсся в секретное заведение замка самого Тёмного мага всех времен и народов и чуть не оглох. Наступил на детскую пищалку.

— Откуда она?! — ошарашено подумал он, огляделся вокруг и даже присел от удивления. Вокруг было столько детских игрушек, что можно было открывать магазин.

Оказывается, в свободное от козней время, Фарбьёрн с ними играл

— Странно, что никто не прискакал на звук? Я, что, здесь один? Вот это везуха! Но на всякий случай тихонько приоткрыв дверь, которая всё же предала и скрипнула, Свити осторожно высунул нос наружу. Никого. Тихо, как в библиотеке.

Свити подпрыгнул от радости, посвистел, потопал, станцевал «Калинку — малинку» и с бодрым пением замаршировал наверх по лестнице.

Внезапно погас весь свет. Свити резко замолчал и огляделся. В конце коридора приоткрылась дверь, и показался чей-то хвост. Довольно большой. В коридор, пятясь, вышла старая дракониха. Свити панически искал укрытие, но тут дракониха обернулась на шорох. Свити застыл.

— Милок, что ты тут делаешь в такое позднее время, — запричитала она, выронив стопку одеял. — Ты заблудился? Пойдём со мной, я тебя покормлю хоть, а то отощал весь.

Свити недоумённо моргнул всеми глазами. — Вы меня, наверное, с кем — то перепутали. Я здесь впервые.

— Дракониха улыбнулась: «Ничего страшного, кроме, конечно, Хозяина. Пойдём. Ты ведь очередной избранник Пророчества, не так ли?»

Свити послушно потопал за своей нежданной проводницей. Он усиленно думал. Как дракониха могла оказаться такой доброй? Ведь драконы все злые? Нет, наверное, всё же не все — решил Свити. И тут его накрыло. Опять странное чувство, знакомое, но неизвестное. Возникло ощущение, что эту дракониху он знает, может быть, она ему вообще родная. Ощущение, будто он давно знаком с драконами, хорошо знает их повседневный быт. И опять спина горит внутренним огнём. Его размышления прервал мягкий голос драконихи:

— Вот и пришли, милок. Ты располагайся, пей чай. Только знай! С рассветом ты обязан исчезнуть из этого замка, иначе навсегда окажешься его пленником. Тебе, я знаю, нужно одолеть Фарбьёрна, которого мы, живущие у него в рабстве, зовём Хозяином. Много до тебя тут было таких героев, ох, много, да только не все ушли из замка. Но в тебе Сила есть особая, я чувствую.

— Какая Сила? — удивлённо спросил Свити.

— Драконья. Я не знаю, каким образом ты, не являющийся драконом, её получил, но в решающий момент она сыграет важную роль. Ну, всё, давай, готовься. Ты пришёл под номером 135. Это любимое число Фарбьёрна. Но он не любит, когда кто-то претендует на это число. Тебе будет сложнее всех. Я тебе могу подсказать только одно: на полке в шкафчике в том месте, откуда ты пришёл, есть зелье «Офигенное». Удачи! — С этими словами дракониха собрала все одеяла и торопливо зашагала по делам.

Свити задумался. «В том месте, откуда пришёл?.. Это, детская, что ли?»

— Да, точно, я там шкафчик видел. — обрадовано решил он и вскочил. И тут же сел обратно. Поесть бы не мешало на дорожку, раз уж угощают. Наелся Свити до ушей. Решил рыбью косточку взять с собой (вдруг шкафчик закрыт).

Добравшись до секретной комнаты без приключений, он зашёл уже по-свойски, как к себе домой. Шкафчик, как и предполагалось, был закрыт. Но Свити обладал особым талантом — он за пять секунд открыл шкаф. Там был сейф. Свити, недолго думая, открыл косточкой и его. Взял заветное зелье и, напевая: «Лямзель, лямзель, трумзель, шлямзель», отправился на поиски Фарбьёрна. Ох, не знал бедняга, что подниматься ему придётся аж на 135 этаж. Любимое число Фарбьёрна — ничего не поделаешь.

Допыхтел Свити до апартаментов злодея, отдышался. И подпрыгнул от ужаса. На него нос к носу смотрел какой-то дико лохматый шпендрик. Приглядевшись, Свити рассмеялся. Он испугался своего отражения в зеркальной двери. Дёрнул за ручку, вошёл. Тут же завыла сигнализация. Навстречу перепуганному герою вышел, зевая и на ходу отключая воющую сирену, Фарбьёрн. Но, завидя, кто к нему пришёл, он сразу перевоплотился. Из ниоткуда достал посох, нацелил его на Свити.

— Ты кто такой? — прорычал он. –Если пришёл победить меня, то не надейся. Проваливай! — на этих словах произошло сразу две вещи. Фарбьёрн выстрелил Магическим лучом из посоха, а Свити, зубами выдернув пробку, выплеснул на противника зелье «Офигенное». Только на себя пролил немного. Результат действительно был офигенный и превзошёл все ожидания. Свити почувствовал резкое бурление внутри, будто вулкан проснулся. Фарбьёрна отбросило к стене, Магический посох прижал его так, что тому аж воздуха не хватило, и он завизжал. Пошли радужные волны по воздуху. Кипение внутри всё усиливалось. Но Фарбьёрн уже оправился от шока и вновь выстрелил из посоха. Едва Жалящий луч долетел до Свити, как раздался звук фанфар, Свити окутало огромное облако (на вкус как сладкая вата). Ослепительная вспышка. Свити с трудом дотянулся до главного оружия противника — Магического Посоха и, рванув его на себя, кубарем скатился вниз. Попытка не удалась. Но, как только Свити стал подниматься, облако вновь окутало его. У Свити было такое ощущение, будто его протягивают сквозь трубочку для коктейля. Но внезапно облако исчезло. Это его поразил новый Жалящий луч из Посоха. Свити рванулся, схватил Посох, щёлкнул по нему. Фарбьёрн держал посох изо всех сил. Свити с удивлением понял, что теперь у него раз в десять больше сил, дёрнул на себя, перегнув при этом посох, потом окончательно выхватил его, щёлкнув по посоху ещё раз. На Свити кто-то хлопнулся со всего размаха, и вся эта куча повалилась на ковер, расшитый прекрасными цветами, что единственное успел заметить Свити. Открыв глаза, он обнаружил, что на его груди лежит сухонький старичок. А сам Свити сжимает в руке самое страшное оружие всех времён и народов — Магический Посох, превратившийся в обычную палку… Только не совсем в руке… Скорее, в лапе…

— Что? — Свити даже вскочил, старичок тоже. — Что это? Вы кто?

Подскочив к зеркалу Правды, висящему на стене, Свити чуть не упал в обморок. От счастья и удивления. В зеркале отражались красивый молодой дракон и Фарбьёрн. Вспомнив, что ему говорил вервольф, Свити обрадовано вскочил, станцевал «Опцу — дрицу». Ведь этот старичок — это Фарбьёрн, лишившийся своего Магического Посоха. Он теперь даже не помнит, кем он был, ведь луч отразился на него и стёр воспоминания, добавив ложные. Теперь, понял Свити, старичок думает, что он всегда здесь тихо — мирно жил. И вдруг его как молнией ударило:

— А кто ж тогда дракон? Я? Нет, не может быть. Вот кого Вы видите перед собой? — обратился Свити к старичку. Тот прошамкал в ответ: «Я вижу перед собой дракона» И как только он это произнёс, раздался бой часов, голос из ниоткуда произнёс: «Пророчество не сбылось.»

— Мир спасён! — с облегчением подумал Свити. И чуть не расплакался.

— Не плачь, милок. Я чувствовала в тебе особую силу, и теперь знаю, почему-услышал он рядом с собой голос драконихи. Он взглянул на неё.

— Бабушка, -вырвалось у него.

— Много лет назад Фарбьёрн похитил тебя, и, превратив в непонятное существо, отправил к эльфам, чтобы не дать великой драконьей династии свергнуть его. Но твоя внутренняя сила, стоящая на стороне Света, свершила чудо.

…Снова ощущение протягивания через трубочку. Свити зажмурился. Открыв глаза, он обнаружил себя, открывающим дверь родной квартиры. Только вот ключ он держал в драконьей лапе… Всё было обыденно. Только сейчас жизнь начиналась новая, необычная, но знакомая с детства. Так Свити узнал, кто в нём спит. А кто же тогда спит в тебе?