— А вот это ты брось, — Морок строго нахмурил брови. — Что за нимфомания еще?
— Так я ведь нимфа, — Накхта позволила себе улыбнуться сквозь упавшие на лицо пряди волос. — Все, что у меня есть — это мое тело.
— Люди завалили мой дом камнями! — в голосе русалки скрипнул колючий иней. — Они похоронили моих сестер под плотиной, перегородили реку, сделали ее мутной лужей. Но это еще не самое страшное. Они затопили свои собственные кладбища, заставили мертвецов жить на дне. Под водой теперь тесно…
— Зачем же ты еще новых туда тянешь? — спросил Морок.
— Я хочу, чтобы они это увидели…
— Чем это ты тут промышляешь, Накхта? — насмешливо спросил Морок. — Отчего тебе на дне не сидится?
Девушка бросила на него осторожный взгляд.
— Там страшно, господин… Затопленные деревни. Мертвые домовые. Я их боюсь. Они злые.
сих пор ведь помню, как тогда, на новогоднем вечере в лаборатории, она посмотрела на меня через стол огромными своими глазищами, взмахнула ресницами и сказала: „Передайте хрен!“. Очень, очень миленькая девушка!
