Журавская скорчила в ответ рожу, но скандалить не стала. Она была занята: доводила вопросами экскурсовода.
Он пытался отнекиваться: потом, давай поговорим в музее. Сел и закрыл глаза (мы поехали на метро). Меня это устроило: я хотел проанализировать новую информацию. Почему экскурсовод сказал, что от АИ останется пара окаменелостей?
Но не тут-то было. У Журавской какая-то мания делать всё наперекор. Ей приспичило выяснить, где экскурсовод родился и когда, где учился, с родителями или один живёт, есть ли у него собака, катается ли он на роликах и лыжах и как его, кстати говоря, зовут.
Я так и не понял, как у неё получилось разговорить этого мрачного типа. Но за полчаса дороги мы узнали, что ему 22 года. Золотой медалист. Победитель всего. И ни на чём он не катается (наш человек, подумал я).
Учился он там-то, а потом там-то, но не закончил. По кочану. Ушёл в академический отпуск. В музее работает временно. Всё свободное время он развивает свой суперважный проект, ради которого оставил учёбу. Временно! А зовут его Семён. Ещё вопросы? (Раздражённо.)
А Журавскую недовольством не пронять. Да, да, есть вопросы! Есть! А на каком этаже вы живёте? А сколько у вас сестёр и братьев? А почему работаете в музее антропологии? Так надо. А почему?..
Вот это социальные навыки, думал я. Вот это да. А ещё я понял забавную вещь: спрашивая кучу глупостей, Журавская понемногу сужала круги вокруг таинственного проекта, которым занимался Семён. Интересно, это она случайно или намеренно.
Тут объявили нашу остановку, и мы отправились в
