— Ах, Африка, Африка, — проговорил старичок. Никита понял, что старичку ужасно трудно — не по годам — ехать босиком в Африку, куда вот уже седьмые сутки шел пароход.
Никита, вглядываясь, различал сидящие на земле унылые фигуры. Вдруг, точно иглой прокололо ему сердце: от стены медленно отделился и подходил отец в накинутом на плечи пальто. Голова его была забинтована тряпкой.
