ие, как в Ратморе.
– Да? – Девушка пыталась скрыть разочарование: он не хотел повторения.
– Отец не только хитер – он все и всех видит насквозь. Стоит ему увидеть нас рядом, как он поймет.
– Поймет что? – выдохнула Реми.
– Что я не притворяюсь. – И с этими словами Хейл ушел, оставляя ее с этой правдой.
– Ты служил у него генералом? У Раффиела? – спросила его Реми.
При упоминании имени брата лицо Берна потемнело.
– Нет, – ответил тот. – Я был его суженым.
Мне не нужны льстецы, которые скажут то, что мне хотелось бы слышать. Я требую от своих воинов совсем другое: честность. Смелость указывать на ошибки. А еще преданность до тех пор, пока они видят то же во мне
Реми подошла к двери и, заперев ее, взглянула на Хейла.
– А как же немедленный отъезд на Восток? – хитро усмехнулся он.
– Восток подождет, – ответила Реми, возвращаясь к любимому, к своему жениху.
– Реми, не нужно было надевать мне это кольцо, – сокрушенно вздохнул он. – Оно принадлежит тебе и твоей семье, а я теперь не могу его снять.
– Моя семья – это ты, Хейл, – прошептала Реми.
– Ты служил у него генералом? У Раффиела? – спросила его Реми.
При упоминании имени брата лицо Берна потемнело.
– Нет, – ответил тот. – Я был его суженым.
