— Арина-а! Аришка, че-ерт!..
Один голос был голосом Луки, другой — солдата. Ей хотелось услышать третий, но он не позвал её, и тогда она заплакала обильными слезами, быстро сбегавшими с ее рябых щёк на грудь ей. Плакала она и терлась голой грудью о сухую тёплую землю, чтобы заглушить эту изжогу, все сильнее терзавшую её. Плакала и молчала, сдерживая стоны, точно боялась, что кто-нибудь услышит и запретит ей плакать.
