– Почему ты пожалел ее? – спросил меня настоятель.
– Потому, что все люди презирают ее, – ответил я, – словно она совершила смертный грех, но она невинна. Ведь нет на ней той вины, что отец ее – палач. Да и – увы! – кто-то должен быть палачом.
Все, что нас окружает, – закостеневшая, бездушная дикость, преисполненная угроз и мерзких неожиданностей, холодная от нетающих снегов – становится видимым воплощением жалкого бытия, которому бедное дитя было обречено с самого рождения.
