и случилось то, что японские актеры называют сегодня «моментом возникновения японского театра», гейши — первым эротическим выступлением, современные исследователи — несомненным примером первого в мировой истории поистине божественного стриптиза.
«Амэ-но-удзумэ-но микото — Небесная Богиня Отважная, рукава подвязав лозой, с небесной горы Кагуяма, из небесной лозы Сасаки сетку кадзура сделав, листья Саса с небесной горы Кагуяма пучками связав, пустой котел у двери Небесного Скалистого Грота опрокинув, ногами [по нему] с грохотом колотя, в священную одержимость пришла и, груди вывалив, шнурки юбки до тайного места распустила».
2 Ұнайды
когда читаешь «Кодзики» не кусками, а в целом: сексуальные сцены здесь отнюдь не редкость, но изображены они значительно проще и примитивнее, как будто нарочно не оставляя простора ни для каких позднейших фантазий: «На этот остров [они] спустились с небес, воздвигли небесный столб, возвели просторные покои. Тут спросил [Идзанаги] богиню Идзанами-но микото, свою младшую сестру: “Как устроено твое тело?”; и когда так спросил — “Мое тело росло-росло, а есть одно место, что так и не выросло”, — ответила. Тут бог Идзанаги-но микото произнес: “Мое тело росло-росло, а есть одно место, что слишком выросло. Потому, думаю я, то место, что у меня на теле слишком выросло, вставить в то место, что у тебя на теле не выросло, и родить страну. Ну как, родим?” Когда так произнес, богиня Идзанами-но микото “Это [будет] хорошо!” — ответила».
2 Ұнайды
Каждый год в начале апреля многие тысячи людей, большей частью иностранцы, спешат в граничащий с Токио город Кавасаки, в храм Канаяма-дзиндзя[3] на «вынос члена» — так попросту можно окрестить дошедший до нас из глубины веков праздник, посвященный животворящему началу бога Идзанаги-но микото — тому началу, которое «росло-росло, да и выросло». Забавная игра слов: сей предмет мужской гордости японцы в разговоре зачастую называют просто «чин-пон» или «чин-чин», а потому нередко вздрагивают, когда впервые попавшие в Японию русские где-нибудь в ресторане вспоминают европейские традиции и в порыве пьяного красноречия провозглашают чисто японский, по их мнению, тост: «Чин-чин, банзай!»
1 Ұнайды
Первый ребенок оказался «дитем-пиявкой». Комментаторы «Кодзики» и «Нихонги» считают, что речь идет о ребенке, либо родившемся без рук и ног или без костей, либо парализованном — в любом случае это явное описание какого-то генетического уродства (так же как и «пенный» остров Авасима — нельзя понять: пена — это суша или море), ставшего результатом того, что женщина заговорила первой и первой призналась мужчине в своих симпатиях к нему. Идзанами нарушила божественный порядок вещей, ее инициатива стала несчастливым предзнаменованием и привела к беде. Практически все исследователи японской древности отмечают, что в словах Идзанами и во всем этом конфликте выражена основополагающая идея о главенстве мужчины и подчиненном положении женщины в японском обществе. Скорее всего, именно такие патриархальные отношения царили в Японии времен сотворения «Кодзики», и они не сильно изменились до сегодняшнего дня
Дело в том, что в Эхимэ действует специальная компьютерная программа, способная найти наиболее подходящую кандидатуру ищущему на основе big data — базы «больших данных», составленной в муниципалитете и включающей около полутора миллионов различных фактов о примерно 14 тысячах кандидатов на знакомство. Соискателю, приходящему в офис, надо задать самые важные для себя параметры поиска и ознакомиться с результатом, включая фотографию избранника (избранницы). И здесь обоих кандидатов может ждать разочарование, отказ.
Еще во второй половине ушедшего ХХ века около половины браков в Японии заключались через посредство омиаи.
В наше время каждый второй японец в течение жизни заболевает раком, так что есть и опасения за свое здоровье.
Например, долгое время под «турецкими банями» — торуко фуро — японцы понимали примерно то, что в других странах называют публичными домами. Так продолжалось до тех пор, пока в 1980-х годах по инициативе одного турецкого студента, находившегося в Японии на стажировке и возмутившегося подобным унижением своей родины, правительство Турции в самых решительных выражениях не выразило свой протест правительству японскому. Реакция последовала незамедлительно, и теперь использовать бренд «турецкие бани» в отношении «водяного бизнеса» категорически запрещено.
К 1961 году количество таких отелей достигло 2700 только в Токио, чему способствовали и запрет проституции в 1957 году,
Японцы практически не ходят в гости — этот обычай никогда не был там распространен, а с ростом цивилизационной мизантропии уже и не будет. Раньше считалось, что причина тому — скученность японского, в буквальном смысле, общежития в традиционном доме, где всегда вместе сосуществовали несколько поколений. Потом стали говорить, что корень кроется в неприлично малой площади жилья, которое американцы прозвали «кроличьими норами» и которое не позволяет с комфортом принять ни друзей, ни возлюбленную