автордың кітабын онлайн тегін оқу  Мрачная магия — 2. Месть старейшин

Юлия Туезова

Оглавление

Глава 1 Мрачное начало

Дорога к академии никогда не казалась Але настолько бесконечной и изнуряющей. Каждый шаг отдавался в коленях предательской дрожью, а земля под ногами будто превратилась в зыбучий песок, стремящийся утянуть её в самое пекло. Это был не просто путь в школу, это был марш-бросок к месту её самого громкого позора и едва не случившегося триумфа в роли марионетки. После «каникул» дома, который больше напоминал реабилитацию в палате для душевнобольных, возвращение в обитель темной магии казалось извращенной пыткой.

— Ну чего ты тащишься, как улитка под транквилизаторами? — Мел притормозила и смерила сестру скептическим взглядом.

— Пытаюсь насладиться последними минутами свободы, прежде чем стены этого готического сарая снова начнут на меня давить, — буркнула Аля, вытирая испарину со лба.

— Невельса больше нет, Аля. Академия теперь — самое безопасное место в империи, если не считать того факта, что ты всё ещё притворяешься темной ведьмой, будучи ходячим фонариком светлой магии.

Безопасное место. Ну конечно.

Аля горько усмехнулась, вспоминая «безопасность» в тронном зале. В голове, словно заезженная пластинка в дешевом кабаке, снова и снова прокручивались кадры того дня. Она видела себя со стороны: зависшая в метре над полом, с копной растрепанных волос, которые жили какой-то своей, зловещей жизнью. И эти глаза… Зеленые, светящиеся, как радиационные отходы, они не отражали ничего человеческого. Невельс дергал за невидимые ниточки, а она, великий мастер-артефактор и надежда светлых, послушно разевала рот, выпуская в мир команды, ломающие чужую волю.

— На колени… — прошептала Аля, и её передернуло от отвращения к самой себе.

— Что ты там бормочешь? Опять в облаках витаешь? — Мел подошла ближе и бесцеремонно коснулась лба сестры. — Вроде не горишь. Хватит жевать эту ментальную жвачку, а то мозг скиснет.

— Я помню холод в их глазах, Мел. Стражники падали ниц не потому, что уважали власть, а потому, что я их заставила. Мой голос, мои слова… Это было омерзительно.

— Это был кроколь, а не ты. Маленькая, склизкая тварь, которая жрала твои мысли. Забудь.

Легко сказать «забудь», когда твоё тело всё ещё помнит фантомные боли от присутствия паразита. В груди до сих пор что-то неприятно тянуло, словно кроколь оставил после себя пустую нору, которую теперь заливало липким страхом. Каждый раз, когда Аля делала глубокий вдох, ей казалось, что она снова чувствует тот горький, приторный запах зелья «очищения мыслей», который Риан поднес к её носу. Тот вдох стал её спасением, рывком из бесконечного кошмара обратно в реальность, где на тебя несется безумный демон с бомбой на груди.

Аля остановилась и привалилась плечом к корявому стволу темного дуба.

— Слушай, Мел, — начала она, глядя куда-то в сторону крепостных зубцов академии. — А Риан… он ведь всё это время был рядом, да? Ну, в смысле, пока я была не в себе.

— Ну да, носился с тобой, как с хрустальной вазой, — фыркнула сестра. — Даже когда ты пыталась его испепелить взглядом.

— И он… он ничего странного не говорил?

— Кроме того, что ты «невероятная дурочка», когда решила закрыть всех куполом от взрыва? Нет, вроде всё в рамках его обычного репертуара «принца-зануды».

Аля закусила губу. Вот оно.

Странные вспышки воспоминаний, которые начали одолевать её ещё дома, здесь, у ворот академии, стали почти осязаемыми. Они не вписывались в логику событий, как лишние детали в идеально собранном артефакте. Поцелуи. Теплые, настоящие, от которых по коже бежали искры, совсем не похожие на те холодные, «пластиковые» прикосновения Ника под контролем ректора. Она помнила вкус губ Риана, помнила, как его руки уверенно держали её за талию, и как он шептал что-то важное на ухо. Но когда это могло быть? На балу? Но там был Ник. Или нет?

«Может, я просто окончательно сошла с ума? — подумала Аля, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. — Сначала паразит в мозгу, потом взрыв, теперь галлюцинации эротического характера. Отличный набор для второкурсницы».

— Идем уже, — поторопила Мел. — Нас Дал ждет у входа. Он обещал разведать обстановку с новыми назначениями.

— Дал… Он, наверное, до сих пор на меня косо смотрит после того «выступления» во дворце.

— Ой, не делай из него мученика. Дал просто в шоке от того, что его тихая подружка-мышка внезапно оказалась ядерным реактором в юбке.

Они миновали последний поворот, и академия предстала перед ними во всей своей мрачной красе. Шпили академии пронзали низкие серые облака, словно когти какого-то доисторического зверя, затаившегося в ожидании новой жертвы. После всего случившегося архитектура школы больше не казалась Але просто пафосной и неудобной. Теперь каждый камень, каждая горгулья на карнизе напоминали о Невельсе, о его амбициях и о том, как легко превратить это место в филиал ада на земле. Воздух здесь был пропитан озоном и застарелой гарью — последствия того самого взрыва, эхо которого до сих пор звенело в ушах.

— Ты видишь это? — Аля указала на главные ворота.

— Что именно? Очередь из студентов или новую стражу?

— Атмосферу. Она изменилась. Раньше здесь пахло просто скукой и плохой столовской едой, а теперь… порохом.

Стража у ворот действительно была новой. Вместо ленивых демонов в помятых доспехах теперь стояли подтянутые бойцы в вороненой стали, чьи глаза сканировали каждого входящего с эффективностью магического рентгена. Это уже не было похоже на школу. Скорее на военный объект, где режим секретности возведен в абсолют. Аля почувствовала, как под ключицей снова начинает жечь — её светлая магия, спрятанная под слоями артефактов и самовнушения, недовольно ворочалась, реагируя на обилие защитных чар.

— Спокойно, Аля. Просто дыши, — прошептала Мел, заметив, как сестра вцепилась в лямку сумки.

— Легко сказать. Мои инстинкты орут, что надо разворачиваться и бежать до самого Эльсити без остановок.

— И бросить Риана? — Мел хитро прищурилась.

— При чем тут Риан? — вспыхнула Аля. — Я о собственной шкуре пекусь, между прочим!

— Ну конечно. А краснеешь ты просто от избытка свежего воздуха.

Они подошли к посту проверки. Один из стражников, массивный орк с лицом, иссеченным шрамами, преградил им путь тяжелым алебардоподобным шестом. На его груди тускло мерцал жетон с эмблемой, которую Аля раньше не видела — скрещенные мечи на фоне восходящего солнца. Это был знак объединенных сил, но в исполнении темных он выглядел угрожающе.

— Имена, факультет, цель прибытия, — голос стражника напоминал скрежет камней в бетономешалке.

— Алёна и Меланья. Мастерство артефактов и общая магия. Цель — учеба, если вы не против, — максимально нейтрально ответила Мел.

— Проходите. Но помните: правила в этом году изменились. Любое нарушение — и вылет без права восстановления. Или кое-что похуже.

Аля проскользнула мимо орка, стараясь не задевать его доспехи. Ей казалось, что если она прикоснется к нему, то её тайна вырвется наружу ослепительной вспышкой. Внутри двора академии суета была ещё более упорядоченной и жуткой. Студенты сбивались в небольшие группки, перешептываясь и испуганно озираясь. Никто не смеялся, никто не устраивал магических дуэлей на лету.

— Смотри, вон Дал! — Мел махнула рукой в сторону фонтана, который почему-то перестал извергать фиолетовую воду и теперь стоял сухим и печальным.

Далемир выглядел так, будто не спал всё то время, что Аля провела дома. Под глазами залегли глубокие тени, а его обычная щегольская манера одеваться сменилась на строгий, почти форменный камзол. Увидев девушек, он заметно расслабился, но улыбка получилась вымученной.

— Наконец-то. Я уже думал, вы решили дезертировать, — сказал он, подходя к ним.

— Почти. Но Аля вспомнила про долг перед отечеством и свои недоеденные запасы печенья в тумбочке, — съязвила Мел.

— Как ты, мелкая? — Дал посмотрел Але прямо в глаза, и в его взгляде она прочитала не страх, а глубокую, почти отеческую тревогу.

— Жива. Кажется. Хотя голова всё ещё работает в режиме неисправного радиоприемника.

— Это пройдет. Главное, что ты здесь. Хотя, честно скажу, времена настали паршивые.

Дал понизил голос до шепота, заставляя Алю и Мел наклониться ближе.

— Совет Старейшин прислал сюда своих «ищеек». Они называют их Хранителями Порядка, но по факту это инквизиторы в чистом виде. Проверяют всё: от конспектов до чистоты магического следа. Ищут тех, кто мог поддерживать Невельса.

— Или тех, кто слишком много знает о том, что произошло в тронном зале? — уточнила Аля.

— И это тоже. Будь осторожна, Аля. Особенно с Рианом. Его теперь пасут в два раза усерднее, чем всех остальных вместе взятых. Он ведь теперь не просто студент, а официальный наследник.

Аля почувствовала, как внутри всё похолодело. Наследник. Это слово звучало как приговор. Между ней, «подозрительной» ведьмой с провалами в памяти, и будущим правителем Светлой империи теперь пролегала пропасть шириной в океан. А те странные воспоминания о поцелуях… Они казались теперь не просто галлюцинацией, а опасным бредом, за который можно поплатиться головой.

— Он в академии? — тихо спросила она.

— Да. Но ты его вряд ли увидишь в ближайшее время. Его обложили советниками и охраной так, что даже муха не пролетит без разрешения, — Дал вздохнул. — Ладно, пойдемте внутрь. Нам ещё нужно занять нормальные комнаты, пока их не раздали первокурсникам.

Аля медленно пошла вслед за друзьями, чувствуя, как стены академии смыкаются вокруг неё. Каждый шаг по каменным плитам отдавался эхом в её сознании, воскрешая образы, которые она так отчаянно пыталась похоронить. Зеленые глаза, шепот Невельса, купол света… И где-то там, в глубине, тихий, едва слышный голос Риана, зовущий её по имени.

«Добро пожаловать домой, Аля, — подумала она с горькой иронией. — В место, где каждый твой вдох теперь под контролем, а твои собственные воспоминания — твои худшие враги».

Она посмотрела на свои ладони, где всё ещё белели шрамы от магических ожогов. Кожа зудела, напоминая о том, какую цену она заплатила за спасение друзей. Но самая большая цена, кажется, была ещё впереди. Аля знала одно: этот учебный год не будет похож на предыдущий. Это будет не учеба, а игра на выживание, где правила пишутся кровью, а ставка — её собственная душа, разрывающаяся между светом и тьмой.

Большой зал Академии встретил студентов таким пронизывающим холодом, что даже у огненных демонов зубы начали отстукивать чечетку по коренным зубам. Раньше это место пахло пыльными гобеленами, жареным мясом и безалаберным студенческим весельем, но теперь здесь воцарился аромат стерильной чистоты и озона, от которого сводило челюсть. Гобелены сменились тяжелыми знаменами Совета Старейшин, а магические светильники горели неестественным, мертвенно-белым светом, выставляя напоказ каждую морщинку на лицах перепуганных учеников. Розового единорога мне в ногу, если это не похоже на подготовку к массовому экзорцизму!

— Ну что, ребятки, добро пожаловать в новую эру «счастья и процветания», — прошипел Дал, пихнув Алю локтем.

— Выглядит так, будто нас сейчас начнут раздавать на органы, — Аля поежилась, сильнее кутаясь в мантию, которая внезапно показалась ей слишком тонкой защитой от нависшей угрозы. — Где весь наш преподавательский состав? Почему вместо Драгуньи на трибуне стоит какой-то памятник самому себе в сером балахоне?

— Это не памятник, мелочь. Это инквизиторы. Привыкай.

В центре помоста, там, где раньше восседал покойный (и туда ему и дорога) Невельс, теперь возвышался глава старейшин — Радиос. Его фигура, затянутая в безупречно отглаженный темный камзол, казалась высеченной из куска вековой мерзлоты. Он не просто стоял — он доминировал над пространством, впитывая в себя свет и надежду, словно черная дыра в карманном исполнении. Его лицо выражало ту самую степень благородного спокойствия, которая обычно предшествует публичной казни или, что в данных обстоятельствах одно и то же, введению новых налогов. Голос Радиоса, когда он заговорил, разнесся по залу, усиленный не просто магией, а самой волей правителя, заставляя вибрировать кости в телах слушателей.

— Студенты, — начал он, и Аля почувствовала, как по позвоночнику пробежало стадо ледяных мурашек. — Недавние трагические события, вызванные безумием бывшего ректора, показали нам, насколько хрупка наша безопасность.

Он сделал паузу, обводя зал взглядом, который весил не меньше тонны.

— Безопасность — это не подарок, это дисциплина. Мы здесь, чтобы гарантировать её вам.

— Гарантировать безопасность? — Меланья, стоявшая по другую сторону от Али, едва заметно скрипнула зубами. — Скорее уж гарантировать, что мы даже дышать будем по расписанию, утвержденному Советом.

— Тише ты, — Аля прижала палец к губам, заметив, как один из серых плащей у стены повернул голову в их сторону. — У них уши длиннее, чем у эльфа на стероидах.

Радиос продолжал свою речь, и каждое его слово падало в тишину зала, как тяжелый камень в болото. Он вещал о «необходимых мерах», о «высшем благе» и о том, что отныне академия переходит под прямое управление Совета Старейшин. Это означало только одно: старые добрые времена, когда можно было прогулять лекцию по демонологии в кустах за столовой, закончились безвозвратно. Теперь академия превращалась в магический ГУЛАГ с пятизвездочным сервисом, где вместо швейцаров на входе стоят ищейки с лицензией на проверку твоей совести.

— Позвольте представить вам тех, кто вернет порядок в эти стены, — Радиос величественным жестом указал на группу людей, вышедших из тени за его спиной.

— О, нет. Только не это.

Группу возглавлял человек, чье лицо напоминало пересохший чернослив, натянутый на череп.

Это был новый ректор, назначенный Советом — магистр Кронос, известный своей любовью к телесным наказаниям и ненавистью к любому проявлению индивидуальности. За ним следовали «Хранители Порядка» — новый штат преподавателей, набранный из самых суровых инквизиторов обеих империй. Эти ребята выглядели так, будто улыбка для них — это физическая травма, несовместимая с жизнью. Они выстроились в ряд, сложив руки на эфесах своих ритуальных мечей, и Аля поняла, что уроки «боевого слаживания» теперь будут включать в себя не только заклинания, но и реальное выживание под градом железных аргументов.

— С сегодняшнего дня вводится комендантский час с семи вечера, — Кронос заговорил голосом, напоминающим скрежет ржавой пилы по металлу. — Любое нахождение вне комнат после этого времени будет караться немедленным исключением и передачей в руки инквизиции для выяснения причин.

— А если у меня бессонница? — шепнул кто-то из толпы, но тут же заткнулся под тяжелым взглядом ректора.

— Бессонница в академии лечится дополнительными часами на тренировочном полигоне, — отрезал Кронос, и по залу прокатился тяжелый вздох.

Аля чувствовала, как её собственная магия внутри сворачивается в тугой, дрожащий узел. Ей хотелось стать невидимой, раствориться в каменном полу, лишь бы не привлекать внимания этих ищеек. Радиос словно почувствовав её внутреннее смятение, медленно перевел взгляд на сектор, где стояли первокурсники, и на мгновение его глаза встретились с глазами Али.

Это было похоже на удар током.

В его взгляде не было ненависти — только холодный, аналитический интерес, от которого хотелось содрать с себя кожу. Он словно заглядывал ей в самую душу, перелистывая страницы её мыслей, как засаленную поваренную книгу. Радиос заговорил о «скрытых угрозах, таящихся среди нас», и Аля готова была поклясться, что эти слова были адресованы лично ей. Он говорил о тех, кто носит маски, о тех, чья лояльность под вопросом, и каждое его слово ввинчивалось в её мозг раскаленным саморезом.

— Мы знаем, что среди студентов есть те, кто симпатизировал идеям Невельса, — продолжал Радиос, его голос стал тише, но приобрел пугающую четкость. — И есть те, чье присутствие здесь само по себе является аномалией.

— Он на тебя смотрит, Аль, — прошептал Дал, который до этого момента стоял неподвижно, как статуя. — Не отводи глаз, иначе он поймет, что ты боишься.

— Я и так боюсь, Дал! Розового единорога мне в… — Аля осеклась, пытаясь выровнять дыхание. — Он видит меня насквозь. Я чувствую, как его магия щупает мои барьеры.

— Вы — будущее нашей объединенной империи, — закончил свою речь Радиос, и в его голосе прозвучала такая фальшивая отеческая забота, что Алю едва не вырвало.

— Скорее уж мы — его личная коллекция подопытных крыс.

— Именно так, Аля. И теперь наша задача — не попасться в мышеловку.

Студенты начали медленно расходиться, но это не было обычным шумным движением после собрания. Люди шли молча, опустив головы, стараясь не смотреть по сторонам. Патрули инквизиторов уже начали занимать свои посты в коридорах, устанавливая магические «глаза» прямо над дверями Большого зала. Академия, которая когда-то казалась Але местом приключений и тайн, окончательно превратилась в режимный объект, где за каждым твоим вздохом следит безликая машина власти.

— Нам нужно уходить, пока они не начали индивидуальные досмотры, — Мел потянула сестру за рукав.

— Поздно, — Аля кивнула в сторону Кроноса, который уже что-то помечал в своем длинном свитке, периодически бросая взгляды на их компанию. — Кажется, мы уже в списке «особо одаренных».

— Мы всегда там были, — горько усмехнулся Дал, поправляя сумку. — Просто теперь этот список стал официальным ордером на арест.

Они вышли из зала, чувствуя на своих спинах десятки пронзительных взглядов. Ощущение безопасности исчезло окончательно, сменившись липким, удушливым страхом, который теперь станет их постоянным спутником. Академия больше не была школой — она стала клеткой, и прутья этой клетки с каждой минутой сжимались всё сильнее, угрожая раздавить каждого, кто посмеет сохранить искру правды в этом море навязанной стабильности. Аля знала: игры закончились, и теперь началась настоящая война за право просто оставаться собой.

Библиотека Академии, которая раньше казалась тихой гаванью для всех, кто хотел зарыться в пыльные манускрипты подальше от глаз ректора, теперь больше напоминала филиал пыточной камеры во время санитарного дня. Воздух буквально искрил от избытка магии, но это была не та приятная, созидательная энергия, к которой мы привыкли на парах по артефакторике. Нет, это был едкий, выедающий ноздри запах озона — верный признак того, что инквизиторы Совета Старейшин разбросали здесь свои поисковые чары, словно пьяный фермер навоз на грядках. Каждое движение в этом пространстве отдавалось покалыванием в кончиках пальцев, а тишина была настолько зловещей, что я слышала, как бешено колотится моё собственное сердце под слоями темной мантии.

— Розового единорога мне в ногу, если это теперь называется «безопасной средой для обучения»! — пробормотал Тарк.

Ребята пробирались между высокими стеллажами, стараясь не задевать полки, потому что любой шорох в этой стерильной пустоте звучал как пушечный выстрел. Дал шел первым, то и дело оглядываясь, его обычно веселое лицо сейчас напоминало маску из серого камня, а Риан держался чуть позади Али, и она кожей чувствовала его напряжение. Казалось, даже пылинки в воздухе замерли, боясь привлечь внимание невидимых ищеек, которые могли скрываться за любым поворотом. Впереди, за массивным столом из черного дуба, показалась фигура Волиса, бессменного хранителя знаний, который выглядел так, будто не спал последние лет двести, а сегодня решил добавить к этому еще и мигрень.

— Ты принесла то, о чем мы договаривались? — проскрипел он, не поднимая головы от какого-то пожелтевшего свитка.

Аля осторожно выудила из-под полы мантии сверток, от которого всё еще исходило едва уловимое тепло и божественный аромат домашней выпечки. Это было печенье с корицей и капелькой сонной травы — её личный вклад в дело подкупа должностных лиц в это непростое время. Волис, учуяв запах, на мгновение перестал напоминать ожившую мумию и даже, кажется, слегка принюхался, а его костлявые пальцы нетерпеливо задрожали над столешницей. Он воровато оглянулся по сторонам, словно они совершали сделку по продаже запрещенных артефактов высшего порядка, а не обменивались сладостями в школьной библиотеке.

— Держите, магистр, еще горячее, — прошептала Аля, пододвигая сверток ближе к его дрожащим рукам.

Домовой молниеносно спрятал печенье в ящик стола и, издав нечто похожее на довольное ворчание, махнул нам рукой в сторону самого дальнего и темного угла помещения. Ребята последовали за ним к третьему стеллажу, где хранились книги по истории исчезнувших цивилизаций — место, куда обычные студенты заглядывали только в случае полной потери рассудка или по приговору суда. Волис пробормотал под нос какое-то гортанное заклинание, и вокруг нас начал разворачиваться «кокон безмолвия», искажая пространство легкой рябью, похожей на марево в жаркий день. Теперь они были внутри магического пузыря, отрезающего нас от внешнего мира и, что важнее, от чутких ушей новых надзирателей академии.

— У вас есть десять минут, не больше, — буркнул Волис и растворился в тенях между полками.

Ребята буквально втиснулись в узкое пространство между книгами, прижимаясь друг к другу, чтобы не вывалиться за пределы защитной зоны. Меланья нервно теребила край своей светлой мантии, которая в этом полумраке казалась почти серой, а её глаза метались от одного лица к другому в поисках хоть какой-то уверенности. Дал, тяжело вздохнув, оперся спиной о корешки гигантских фолиантов, которые, судя по запаху, не открывали со времен великого раскола миров. Атмосфера была настолько гнетущей, что ироничные шутки, которые обычно роились в их голове, сейчас казались совершенно неуместными и даже немного опасными.

— Вы видели, что они сделали с Большим залом? — выдавила Мел, и её голос в коконе прозвучал странно и глухо. — Это же форменный захват.

— Не захват, а «оптимизация управления», — язвительно поправил её Дал, скрестив руки на груди. — Старейшины решили, что Невельс был слишком либеральным, представляете? Теперь нас будут учить ходить строем и думать только о благе империи, причем обеих сразу. Если кто-то из вас мечтал о карьере свободного мага-наемника, забудьте, теперь мы все — будущие винтики в их идеальном механизме.

— Нам нужно понять, как действовать дальше, — голос Риана был ледяным, и он даже не смотрел в Алину сторону, что злило её больше, чем все инквизиторы вместе взятые. — Если Кронос начнет индивидуальные проверки, Аля будет первой в очереди на допрос. Её связь с событиями в тронном зале слишком очевидна, а её магия… она слишком нестабильна после того взрыва.

Аля почувствовала, как внутри неё поднимается волна раздражения, смешанная с горечью от его внезапной отстраненности.

— О, спасибо, что напомнил, Ваше Высочество! — Аля не выдержала и огрызнулась, чувствуя, как искры моей внутренней силы начинают опасно щекотать ладони. — Может, мне стоит просто выйти к ним с плакатом «Я смесь светлой эльфийки и темного мага, арестуйте меня»? Это сэкономит всем кучу времени, а ты сможешь и дальше играть в ледяного принца, которому плевать на всё, кроме своего государственного долга.

Риан наконец перевел на неё взгляд, и в его глазах на мгновение вспыхнуло что-то похожее на прежнее тепло, но он тут же подавил этот порыв, снова надевая свою непроницаемую маску.

— Аля, сейчас не время для сцен, — тихо сказал он, и эта его рассудительность взбесила её окончательно.

Внезапно воздух внутри нашего кокона стал стремительно остывать, и это был не тот холод, который приносят с собой инквизиторы, а нечто гораздо более древнее и… потустороннее. Поверхность книжных полок начала покрываться тонким слоем инея, а свет магических ламп за пределами пузыря вдруг померк, уступая место призрачному, мертвенно-голубому сиянию. Из темноты, прямо сквозь стеллажи, плавно и величественно выплыли две фигуры, которые Аля узнала бы из тысячи, даже если бы мне выкололи глаза и лишили памяти. Брониславский и Миллинда, наши доморощенные призрачные легенды, выглядели так, будто только что вернулись с самого пафосного приема в истории загробного мира.

— О, посмотрите на них! — возглас Миллинды прозвучал как звон хрустальных бокалов, наполняя всё пространство вокруг нас. — Наша чудесная, молодая пара!

Аля замерла, чувствуя, как холодный пот начинает стекать по спине, а сердце пропускает удар.

Призраки не просто сияли — они буквально фонтанировали восторгом, и их экстатическое состояние передавалось самой материи вокруг них. Брониславский, чья полупрозрачная фигура в старинном камзоле казалась монументальнее обычного, склонил голову в глубоком, почтительном поклоне, от которого у Али задергался глаз. Они парили над ними, сияя так ярко, что кокон безмолвия начал идти трещинами, не выдерживая такого мощного всплеска призрачной энергии, замешанной на чистом, незамутненном счастье.

— Мы пришли поблагодарить вас, дети мои, — прогудел Брониславский, и его голос отозвался вибрацией в моих костях. — Тот обряд, который вы провели… та святая церемония бракосочетания! Она навеки соединила души таким узлом, который не разрубить ни мечом, ни временем.

— Что? Какой еще брак?! — Меланья вытаращила глаза, переводя ошарашенный взгляд с Али на Риана.

— Тише вы, придурочные призраки! — Аля зашипела, отчаянно размахивая руками, пытаясь «задвинуть» их обратно в стены, но её ладони лишь бесполезно проходили сквозь их холодную субстанцию. — Нас же сейчас услышат! Помогли и помогли, не кричите так!

От избытка призрачного счастья магия духов начала буквально фонить, разрушая остатки заклинания Волиса. Вспышка белого света, сопровождаемая громким хлопком, разорвала наш кокон невидимости, и Аля поняла, что они теперь торчат посреди библиотеки как три тополя на Плющихе, подсвеченные неоновой вывеской «Здесь нарушают правила». Громкий, отчетливый звук голосов разнесся по залу, отражаясь от высоких сводов и возвращаясь к нам смертным приговором.

Где-то в соседнем пролете раздались тяжелые, ритмичные шаги — звук кованых сапог, который невозможно спутать ни с чем другим.

— Инквизиторы, — Дал мгновенно выхватил короткий клинок, хотя против серых плащей это было всё равно что идти на дракона с зубочисткой. — Нам конец. Они уже здесь.

— Розового единорога мне во все дыхательные пути! — Тарк в панике оглянулся, понимая, что бежать им некуда, а призраки продолжали висеть над ними, не замечая опасности и продолжая вещать о «вечной любви».

Шаги приближались, и Аля уже видела отблеск магических фонарей на повороте стеллажа, когда из тени внезапно вынырнул Волис. Его лицо было искажено гримасой ярости и страха, он что-то яростно шептал, размахивая руками, и вдруг резко нажал на какой-то незаметный выступ на боковой панели третьего стеллажа. С тихим, утробным скрежетом массивная конструкция начала отъезжать в сторону, открывая зев узкого, пыльного лаза, от которого весело вековой сыростью и безнадегой.

— Прыгайте, идиоты, пока я вас сам не придушил! — прошипел домовой, буквально заталкивая их в открывшийся проем.

Аля почувствовала, как Риан схватил её за руку, увлекая за собой в темноту, и в ту же секунду за их спинами раздался грохот выбиваемой двери и властный окрик одного из инквизиторов. Они буквально провалились в пыльный тайный лаз за долю секунды до того, как «серые плащи» ворвались в убежище, и последнее, что Аля увидела, был насмешливый взгляд Брониславского, который, кажется, находил всю эту ситуацию чрезвычайно забавной. Стеллаж с грохотом встал на место, отрезая ребят от света и звуков погони, и они кубарем покатились по наклонному желобу куда-то в самые недра академии, где тайны были еще мрачнее, чем лица новых учителей.

Ближе к вечеру студентов пригласили в аудиторию номер тринадцать. Она встретила ребят таким холодом, будто внутри решили устроить склад для хранения мороженых конечностей грешников. Воздух буквально звенел от концентрации подавляющих чар, которые обычно используют, чтобы усмирять разбушевавшихся минотавров. Вдоль стен, словно зловещие статуи в музее неудачных дизайнерских решений, выстроились инквизиторы в своих серых плащах. Их капюшоны были наброшены так низко, что разглядеть лица было решительно невозможно — вместо глаз там зияла тьма, пропитанная подозрением и желанием найти повод для внеплановой экзекуции. Аля поежилась, сильнее прижимая к себе остатки учебников, и подумала, что розового единорога ей в печень, если этот день не станет её последним днем на свободе.

Замерзшие пальцы — плохие помощники в магической маскировке.

— Ты только посмотри на них, — прошептала Мел, толкнув Алю локтем в бок. Сестра выглядела бледнее обычного, её белые волосы потускнели, реагируя на гнетущую атмосферу. — Выглядят так, будто у них запор от чувства собственного достоинства.

— Тише ты, — Аля едва шевельнула губами, не сводя взгляда с массивного дубового стола в центре зала. — Они сейчас каждый вздох записывают. Видишь те амулеты на их груди? Это «Уши Трона». Каждое наше слово улетает прямиком в Совет Старейшин быстрее, чем я успеваю подумать о побеге в другую галактику.

— Пусть слушают, — огрызнулся Дал, стоявший чуть впереди. Его демонический хвост нервно подергивался, задевая полы мантии. — Нам тут устроили режимный объект, а мы должны улыбаться и махать? Невельс был психопатом, но эти ребята… они превращают академию в кладбище еще до того, как мы успеваем сдохнуть на экзаменах.

Профессор Гроу, чьи руки сегодня дрожали заметнее обычного, вышел вперед и громко откашлялся, пытаясь привлечь внимание толпы перепуганных студентов.

— Внимание! — его голос, усиленный заклинанием, ударил по ушам, словно треснувший колокол. — По распоряжению Совета Старейшин и в целях обеспечения… кхм… всеобщей безопасности, сейчас все студенты должны пройти обязательный Тест на Резонанс Сути. Никто не покинет аудиторию, пока чистота его магического следа не будет подтверждена. Порядок прост: подходите, опускаете руки в чашу, ждете окрашивания песка. Приступайте.

Студенты нехотя начали выстраиваться в очередь, напоминая процессию осужденных на эшафот.

На столах перед инквизиторами стояли тяжелые каменные чаши, наполненные серым магическим песком. Эта штука была пострашнее любого детектора лжи. Магический песок — это, по сути, перемолотые кристаллы истины, смешанные с прахом древних магов. Стоит тебе коснуться его, как песок впитывает твою внутреннюю энергию и выдает чистый спектр твоей расы. Темные маги окрашивали его в фиолетовый, черный или кроваво-красный. Светлые… ну, светлые здесь были только в качестве военнопленных или очень хорошо замаскированных самоубийц вроде Али.

Магический песок — это просто очень дорогая и очень мстительная пыль.

— Очередная проверка на вшивость, — проворчал Дал, наблюдая, как первый студент, щуплый гоблин со второго курса, опускает руки в чашу. Песок мгновенно стал болотно-зеленым. — Они ищут тех, кто мог быть связан с Невельсом, или просто хотят запугать нас до икоты?

— И то, и другое, — Аля чувствовала, как внутри неё начинает ворочаться светлая магия, паникуя от близости инквизиторских амулетов. — Для них мы сейчас все — потенциальные предатели. Особенно те, кто выжил в тронном зале. Мы слишком много видели, Дал. И слишком много умеем для обычных адептов.

— Главное, не дай своей искре вырваться, — Риан появился рядом незаметно, как тень. Его лицо было бледным, а взгляд — холодным и отстраненным, как у рыбы на леднике. — Если песок выдаст хоть каплю золотого, нас не спасет даже мой статус наследника. Сейчас правила пишут не мои родственники, а те, кто боится собственной тени.

Аля посмотрела на него, и в груди неприятно кольнуло. Тот Риан, которого она помнила, казался далеким воспоминанием, вырезанным из чужого сна.

— Я справлюсь, — жестко ответила она, хотя колени предательски подгибались. — Следи лучше за своим демоническим пламенем. Говорят, от стресса оно может стать непредсказуемым.

— Постараюсь не сжечь это заведение раньше времени, — Риан едва заметно усмехнулся, но веселья в его глазах не было ни на грош.

Очередь двигалась невыносимо быстро. Вот уже Ланда прошла тест, и песок в её чаше окрасился в нежно-изумрудный цвет, подтверждая её природу дриады. Инквизитор, стоявший рядом с ней, лишь коротко кивнул, делая отметку в своем журнале. Настала очередь Али. Она сделала глубокий вдох, пытаясь визуализировать внутри себя глухую черную стену. «Я — тьма. Я — тень Ведьмограда. Я — пыль под копытами кошмаров», — твердила она себе, подходя к столу. Но светлая магия, её истинная эльфийская суть, билась о ребра, требуя выхода, словно запертая в подвале птица, почуявшая весну.

Инквизитор поднял голову. Под капюшоном блеснули глаза — холодные и бесстрастные.

— Руки в чашу, адептка, — проскрипел он. Голос звучал так, будто два камня терлись друг о друга.

Аля медленно протянула дрожащие ладони. Как только её кончики пальцев коснулись серой поверхности песка, мир вокруг словно замер. Она почувствовала, как крупицы магии проникают под кожу, вытягивая правду наружу. И эта правда была ослепительной. Внутри неё вспыхнуло солнце. Она отчаянно пыталась подавить этот всплеск, обернуть его в кокон из темных мыслей, но магия сопротивлялась. Песок под её руками начал вибрировать, издавая тонкий, едва слышный писк.

Сначала песок стал ослепительно белым. Таким белым, что у Али зарезало в глазах. Это был цвет чистейшей светлой марии, которую в Ведьмограде не видели со времен великого раскола. Аля затаила дыхание, чувствуя, как холодный пот стекает по позвоночнику. Инквизитор подался вперед. Но в следующую секунду Аля вложила всю свою волю в яростное отрицание. Песок бешено пульсировал, и белый цвет внезапно сменился угольно-черным. Потом снова белым. Потом черным.

Чаша напоминала неисправную дискотечную лампу в дешевом кабаке.

— Что это значит? — голос инквизитора стал еще холоднее. — Почему такая нестабильность? Резонанс должен быть чистым.

— Я… я не знаю, — выдавила Аля, чувствуя, как у неё кружится голова. — После взрыва Невельса… моя магия ведет себя странно. Доктор говорил о последствиях контузии.

— Контузия не меняет суть мага, — инквизитор сделал шаг к ней, и другие «серые плащи» тоже начали оборачиваться.

Напряжение в аудитории достигло предела, воздух стал густым, как патока. Аля видела, как рука инквизитора сжимает журнал, и понимала: еще секунда, и её схватят. Но тут в дело вмешался Риан. Он, не дожидаясь своей очереди, подошел к соседней чаше и резко опустил в неё руки. Его движение было настолько уверенным и вызывающим, что взгляды всех присутствующих мгновенно переметнулись на него.

— Моя магия тоже не отличается стабильностью в последнее время, — громко произнес Риан.

Песок в его чаше мгновенно окрасился в привычный белый цвет, но вдруг среди белизны проскочила яркая, ослепительно черная искра. Она была маленькой, но в полумраке зала вспыхнула, как сигнальная ракета. Это было невозможно для чистокровного светлого демона. Черное пламя — признак божественного вмешательства или… гибридной природы, которую они так тщательно скрывали. Инквизитор, стоявший рядом с Алей, на мгновение замер, переведя взгляд на чашу Риана.

— Еще один пример магической контузии? — с вызовом спросил Риан, глядя прямо в пустоту под капюшоном инквизитора.

— Это аномалия, — прошипел один из стражей порядка, подходя к Риану. — Чернота в пламени демона — это…

— Это результат того, что ваш бывший ректор пытался взорвать нас всех к чертям собачьим! — отрезал профессор Гроу, неожиданно обретая голос. Он явно хотел закончить этот цирк как можно скорее. — Магический фон академии до сих пор нестабилен. Вы сами видели отчеты. У студентов наблюдается резонансный шум. Это временно.

Инквизитор, который проверял Алю, еще несколько секунд сверлил её взглядом. Он явно не верил ни единому слову, но авторитет принца и объяснение профессора создавали юридическую лазейку, которую он не мог игнорировать без прямого приказа.

— Займите свои места, — наконец произнес он, кивнув Але. — Тест пройден. Условно.

Аля едва не рухнула на пол от облегчения. Она быстро отошла от стола, чувствуя, как немеют пальцы. Риан последовал за ней, сохраняя на лице маску ледяного безразличия, хотя она видела, как сильно сжаты его челюсти. Они прошли по лезвию ножа, и лезвие это было смазано ядом.

— Спасибо, — шепнула она, когда они оказались на задних рядах.

— Не за что, — так же тихо ответил Риан, не глядя на неё. — Это был единственный способ их отвлечь. Но теперь мы оба под прицелом.

— Думаешь, они поверили? — спросила Аля, чувствуя, как страх снова начинает заползать под кожу.

— Нет, — Риан наконец повернул к ней голову, и в его глазах она увидела отражение того же ужаса, который испытывала сама. — Они просто не знают, что с нами делать прямо сейчас. Но они будут наблюдать. Каждое наше слово, каждый жест теперь будет занесен в протокол.

Аля случайно бросила взгляд на инквизитора, который проводил её проверку. Тот не сводил с неё глаз. Он медленно открыл свой журнал и, прижав перо к бумаге, что-то долго записывал напротив её имени. Его взгляд был тяжелым, пронизывающим насквозь, словно он уже видел её в кандалах в подвалах Совета.

Если бы у паранойи был официальный спонсор, им бы определенно стала академия в этом семестре. Аля быстрым шагом направлялась к своей единственной «отдушиной». Воздух в лавке дядюшки Билли был таким густым и вязким, что его, казалось, можно было резать ножом для разделки туш, а потом подавать в столовой академии под видом особо «наваристого» супа. Запах старого машинного масла, который за десятилетия буквально впитался в стены, вел здесь непримиримую, но заведомо проигрышную войну с ароматом жженых благовоний, предназначенных для отпугивания мелких астральных паразитов и особо наглых налоговых инспекторов.

Атмосфера была просто потрясающей. В кавычках.

Билли, старый ворчливый орк с тремя массивными золотыми серьгами в левом ухе, сидел за массивной конторкой и с таким усердием пересчитывал выручку, будто от этого зависела судьба как минимум половины Темной империи. Его корявые, испачканные в мазуте пальцы ловко перебирали монеты, а тяжелая челюсть мерно двигалась, пережевывая какой-то корень с омерзительным запахом. Он даже не поднял головы, когда Аля вошла, лишь раздраженно фыркнул, обдав прилавок облаком пыли.

— Опять ты здесь, мелкая? — пробасил Билли, не отрываясь от своего занятия. — Твои железки уже занимают больше места, чем мой самый ходовой товар.

— И тебе не болеть, Билли, — буркнула Аля, пробираясь к своему рабочему углу. — Я плачу за аренду своим трудом, забыл? Помнишь тот сломанный накопитель, который ты неделю не мог запустить? Кто его оживил?

— Тот, который чуть не спалил мне бороду при первом включении? — орк наконец поднял на нее взгляд своих маленьких, подозрительно прищуренных глаз. — Помню. Ты мне еще за страховку помещения должна, артефактор недоделанный. Валяй, возись со своим хламом, только не взорви тут всё к демонам. У меня сегодня и так настроение паршивое, как у тролля с похмельем.

Аля лишь неопределенно махнула рукой, усаживаясь на высокий табурет перед заваленным деталями верстаком. Ей нужно было занять руки, чтобы окончательно не сойти с ума от мыслей, которые роились в голове, словно рассерженные осы. Встреча с призраками Брониславского и Миллинды в пустом коридоре оставила после себя не только магический холод под лопатками, вспышки странных воспоминаний.

Ей казалось, что она сходит с ума.

Риан вел себя так, будто они далекие знакомые, играя роль ледяного принца с таким упорством. Каждое его холодное слово, брошенное мимоходом в коридоре, ранило сильнее, чем заклинание «Иглы боли», и оставляло после себя лишь горькое послевкусие предательства. Она понимала, что он делает это ради их безопасности под прицелом инквизиторов, но от этого осознания легче не становилось — сердце требовало тепла, а получало лишь ледяную корку притворства. В конце концов, мы друзья. Хотя бы так.

— Если будешь так сильно сжимать этот хронограф, он тебе пальцы откусит, — заметил Билли, мельком глянув в её сторону.

— Просто шестеренка заела, — солгала Аля, стараясь придать голосу будничное звучание. — Тут работы на пару часов, не больше.

— Ну-ну, — хмыкнул орк, возвращаясь к монетам. — Только не ной потом, когда детали по всей лавке собирать будешь.

Аля глубоко вдохнула, пытаясь сосредоточиться на сложной механике сломанного хронографа, который приволок какой-то богатый студент пару дней назад. Пальцы привычно нащупали тонкий пинцет, а магическое зрение позволило увидеть тончайшие нити запутавшихся заклинаний внутри механизма. После того как ректор Невельс попытался превратить её в марионетку с помощью кроколя, любая магическая работа вызывала у неё легкую дрожь, но здесь, в хаосе лавки Билли, страх отступал, сменяясь азартом исследователя. Она знала, что за ней следят, что каждый её шаг фиксируется невидимыми сенсорами Совета, но здесь, среди старых мантий и пыльных полок, иллюзия свободы была почти осязаемой.

Тишину, нарушаемую лишь мерным тиканьем сотен часов, внезапно разрезал резкий, дребезжащий звон дверного колокольчика.

Этот звук был похож на пощечину. Аля замерла, чувствуя, как внутри всё заледенело, а пресловутая магическая связь с Рианом внезапно отозвалась тревожным покалыванием. В лавку вошли не просто покупатели — воздух мгновенно наполнился тем самым озоновым запахом власти и опасности, который она научилась распознавать за версту. На пороге стояли Старейшины в своих тяжелых, расшитых серебром плащах, а впереди всех, подобно воплощению самой неизбежности, вышагивал Радиос, чей взгляд мог бы заморозить кипящую лаву.

— Аля, под прилавок! Живо! — прошипел орк, и в его голосе не осталось ни капли привычного ворчания, только стальной приказ.

Аля не заставила себя ждать дважды. Она буквально скатилась с табурета, едва не перевернув банку с маслом, и нырнула в тесное пространство под прилавком, заваленное грудами пыльных шестерней, обрезками кожи и какими-то вонючими тряпками. Сердце колотилось в грудной клетке так сильно, что ей казалось — его стук слышен даже на другом конце Ведьмограда. Она прижала колени к подбородку, стараясь дышать через раз, пока пыль забивалась в нос, вызывая нестерпимое желание чихнуть.

— Чем обязан такому высокому визиту? — голос Билли внезапно изменился, став приторно-подобострастным и одновременно туповатым. — Господа Старейшины, неужели у такого скромного орка нашлось что-то, достойное вашего внимания?

— Оставь свои любезности для стражи на воротах, Билли, — голос Радиоса звучал сухо, как треск ломающихся костей. — Мы здесь не для того, чтобы оценивать твой сомнительный ассортимент. Нам нужно, чтобы ты взглянул на это.

На прилавок с тяжелым стуком лег какой-то предмет. Аля, прильнув глазом к узкой щели между досками, видела только подол тяжелого плаща Радиоса и начищенные до зеркального блеска сапоги инквизиторов. Судя по звуку, это был «Артефакт обнаружения помех» — уникальная и невероятно сложная штуковина, которую Совет использовал для поиска любых аномалий в магическом поле академии. Она вспомнила, что именно такие устройства сильно пострадали во время финального взрыва Невельса, когда тот решил уйти «с огоньком», едва не прихватив с собой половину замка.

— Ох, ну и задачка, — Билли зацокал языком, имитируя глубокую задумчивость. — Вещь тонкая, имперской работы. Тут одним молотком не обойдешься, господин ректор. Нужно время, запчасти… а запчасти нынче дороги, сами знаете, налоги, поставки из Светлого полушария перекрыты…

— У тебя ровно три дня, — оборвал его Радиос, и Аля почувствовала, как магическое давление в лавке усилилось. — Если артефакт не будет работать идеально, мы сочтем это за саботаж. А за саботаж в военное время, как ты знаешь, полагается весьма специфическая награда.

— Понимаю, всё понимаю! — засуетился орк. — Сделаю в лучшем виде. Только вот помощницу мою дождусь, она ушла за обедом, лентяйка эдакая. Вернется — сразу засядем.

Аля видела сквозь щель, как Радиос начал медленно обходить лавку, постукивая по полкам костлявым пальцем. Напряжение стало почти физическим, когда он приблизился к её рабочему месту. На верстаке всё еще лежал паяльник, от которого поднималась едва заметная струйка дыма, а рядом — разобранный хронограф, детали которого она не успела убрать. Радиос остановился прямо напротив её убежища, и Аля зажмурилась, молясь всем богам света и тьмы одновременно, лишь бы он не решил заглянуть под прилавок.

Её рука непроизвольно сжала какой-то острый болт, до боли впившийся в ладонь.

— У тебя здесь пахнет не только маслом, Билли, — внезапно произнес Радиос, и его голос оказался пугающе близко. — Я чувствую странный магический след. Свежий. Будто кто-то пытался скрыть здесь что-то… или кого-то.

— Так это благовония, господин! — выпалил Билли, и Аля услышала звук отодвигаемого ящика. — Вот, смотрите, новая партия из южных болот. Воняют жутко, зато отпугивают даже самых назойливых духов. Может, вам завернуть парочку? Для кабинета?

Радиос промолчал, и эта тишина длилась целую вечность. Аля чувствовала, как капля пота медленно катится по её виску, но не смела даже пошевелиться. Она отчетливо представила, как рука Старейшины тянется к её инструментам, как его холодные пальцы касаются рукоятки щипцов, которые еще хранят тепло её ладони. Её магия внутри начала беспокойно ворочаться, реагируя на близость сильного темного мага, и ей стоило огромных усилий удержать её под контролем, не давая вырваться наружу ослепительной вспышкой светлой энергии.

— Три дня, — повторил Радиос, и звук его шагов, наконец, начал удаляться в сторону выхода.

Дверной колокольчик снова звякнул, на этот раз возвещая не о приходе беды, а об её уходе. Аля продолжала сидеть в своем пыльном укрытии еще добрых пять минут, пока Билли не постучал костяшками пальцев по прилавку. Она выбралась наружу, вся в пыли и паутине, тяжело дыша и чувствуя, как мелко дрожат колени. В лавке стало как-то пустее, хотя вещей меньше не стало — просто присутствие Радиоса словно высосало из помещения весь кислород.

— Ты как, жива? — Билли вытирал пот с зеленоватого лба грязным полотенцем.

— Кажется, да, — выдохнула Аля, опираясь на верстак. — Спасибо, Билли. Я думала, он учует меня. Он стоял прямо здесь…

— Он и учуял, — хмуро отозвался орк, глядя на закрытую дверь. — Радиос не дурак, Аля. Он просто играет в кошки-мышки. Ему нужно, чтобы мы боялись, чтобы совершали ошибки. И этот артефакт… он принес его не просто так. Это проверка. Если я его починю — значит, у меня есть доступ к запретным технологиям. Если нет — я бесполезен и меня можно пустить в расход.

Аля посмотрела на злополучный артефакт обнаружения помех, лежащий на прилавке. Эта блестящая сфера с множеством линз и датчиков теперь казалась ей не просто механизмом, а настоящей удавкой на их шеях. Инквизиция была повсюду: в аудиториях, в библиотеке, даже здесь, в её единственном убежище, воздух теперь был отравлен их присутствием. Она поняла, что спокойные дни в Ведьмограде окончательно закончились, и теперь каждое её действие, каждое слово и даже каждая мысль будут проходить через этот чертов артефакт контроля.

— Нам нужно его починить, — твердо сказала она, глядя в глаза орку.

— Нам? — Билли скептически поднял бровь. — Ты понимаешь, во что ввязываешься, малявка?

— У меня нет выбора, — Аля взяла артефакт в руки, чувствуя его холодную, враждебную тяжесть. — Либо мы заставим эту штуку работать так, как нужно нам, либо она сожрет нас всех. И начни уже наконец называть меня по имени, а не «мелкая».

Орк лишь коротко хохотнул, но в его глазах Аля впервые увидела нечто, похожее на уважение. Мир вокруг них стремительно менялся, превращаясь в поле боя, где не было места нейтралитету и старым обидам. Теперь их жизнь зависела от того, насколько ловко они смогут водить за нос тех, кто возомнил себя богами. Аля знала, что впереди её ждет еще больше лжи, страха и холодных взглядов Риана, но сейчас, сжимая в руках поврежденный артефакт Совета, она чувствовала странный прилив решимости. Инквизиция думала, что загнала их в угол, но они забыли одну простую истину: самые опасные механизмы всегда создаются в тени, среди пыли и старых шестеренок.

Глава 2 Мрачные догадки

Если вы наивно полагали, что после попытки государственного переворота и взрыва ректора-фанатика ребятам дадут хотя бы пару дней на то, чтобы отскрести копоть с мантий и нервно покурить в сторонке, то добро пожаловать в реальный мир новой академии. Здесь каникулы заканчиваются ровно в тот момент, когда ты перестаешь харкать кровью. Второй год обучения в этой «уютной» темной академии начался не с торжественного банкета, а с бодрящего осеннего ветра, который завывал в щелях окон так, будто там застрял очень недовольный призрак. Второй курс стоял в коридоре, кутаясь в черные плащи, и чувствовал, как атмосфера праздника окончательно и бесповоротно сменилась атмосферой тюремного блока строгого режима.

Добро пожаловать в ад, версия два-ноль.

Кабинет боевой магии встретил «радушным» скрипом тяжелых дубовых дверей и запахом старой пыли, смешанной с озоном. Интерьер здесь был выдержан в стиле «пыточная для эстетов»: массивные железные подсвечники, заляпанные воском, тяжеленные парты, которые, кажется, помнили еще времена до разделения миров, и огромная черная доска, на которой кто-то услужливо вывел: «Дисциплина — это свобода». Аля скользнула на свое место, стараясь не привлекать внимания.

Перед классом, прямой и неподвижный, как надгробный памятник, застыл субъект в тяжелом сером плаще. Это был не просто преподаватель — это был Инквизитор Совета Старейшин в чистом виде, с головы до пят упакованный в официальную мантию и высокомерие. Глубокий капюшон скрывал лицо, оставляя видимым лишь острый подбородок и тонкие, постоянно поджатые губы. В руках он сжимал черную указку, которая в его пальцах выглядела скорее как орудие для бичевания, чем как учебное пособие. На кафедре уже лежал массивный кожаный реестр студентов, открытый на странице с именами, и это не предвещало ничего хорошего, кроме бесконечных допросов под видом лекций.

Он выглядел как ходячие похороны.

— Садитесь, адепты, — голос инквизитора прозвучал как скрежет ржавого железа по граниту.

Студенты, привыкшие за прошлый год к относительному попустительству, решили, что это отличный повод проверить нового препода на прочность. Начался цирк с конями: тяжелые учебники по «Теории Хаоса» с грохотом летели на пол, чернильницы подозрительно часто опрокидывались, заливая парты синими кляксами, а гул голосов заполнил помещение, отражаясь от холодных каменных стен. Это был бунт маленьких, напуганных, но всё еще дерзких засранцев, которые не хотели верить, что их академия превратилась в режимный объект. Аля видела, как Кассандра с вызовом закинула ногу на ногу, а Дал демонстративно громко зевнул, глядя прямо в тень под капюшоном.

— Тишина в классе! Или вы предпочитаете учить боевую магию в кандалах? — Инквизитор даже не повысил голос.

Но настоящий апогей идиотизма наступил, когда с места поднялся Тарк. Наш гномий гений, видимо, решил, что лучшая защита — это нападение с использованием горюче-смазочных материалов. С самым наглым видом, на который только способен гном в кожаном жилете, он выудил из недр своего бездонного кармана серебряную флягу. Запахло чем-то настолько крепким, что у меня заслезились глаза — знаменитый гномий самогон, от которого плавились даже артефактные шестеренки. Тарк вразвалочку подошел к преподавательской кафедре, насвистывая какой-то похабный мотивчик, и под гробовое молчание класса водрузил сосуд прямо на стопку архивных свитков.

— Слышь, командир, ты чего такой кислый? — Тарк расплылся в щербатой улыбке. — Давай, глотни за знакомство. Это «Слеза дракона», на ней даже паровые котлы летают, а твою мировую скорбь как рукой снимет. Мы тут в Ведьмограде люди простые, любим, когда учитель — не сухарь. Ну что, бахнем за начало учебного года?

Фляга звякнула о стол.

Весь класс замер, ожидая либо мгновенной аннигиляции Тарка, либо хотя бы приступа ярости. Аля с ужасом вцепилась в край парты, инстинктивно прикрывая сумкой амулет, который начал пульсировать в такт её бешеному пульсу. Инквизитор медленно, очень медленно опустил взгляд на серебряную флягу, затем перевел его на Тарка. Под капюшоном на мгновение блеснули холодные, лишенные сочувствия глаза, и по аудитории пополз магический «холодок», от которого волосы на загривке встали дыбом. Он не стал орать, не стал выплескивать пламя, он просто положил костлявую руку на свой магический посох, навершие которого тускло засветилось багровым.

— Адепт Тарк, ваше рвение к… коммуникации зафиксировано, — произнес Инквизитор ледяным тоном.

Он достал из-за пазухи массивное перо и начал медленно, со скрипом вписывать что-то в академический журнал. Каждое движение было выверенным и подчеркнуто торжественным, словно он подписывал смертный приговор. Мы все понимали, что происходит: это не просто замечание в дневник, это первый гвоздь в гроб нашей прежней свободы. Старейшины не шутили, когда говорили о тотальном контроле, и этот серый плащ был их идеальным инструментом. Аля посмотрела на Риана — он сидел, сжимая кулаки.

— Первый коллективный выговор всей группе за проявление неуважения к символам власти Совета, — объявил учитель.

— Но это же несправедливо! — выкрикнула Ланда, и её вены на шее потемнели от подступающей магии дриад. — Тарк дурачится, а наказывают всех?

Инквизитор наконец отложил перо и выпрямился, став будто еще выше. Его фигура заслонила собой свет из окна, погрузив класс в полумрак. Он взмахнул указкой, и на доске сами собой начали проступать символы, складываясь в расписание, от которого у Али пересохло в горле. Это не был график уроков, это был план магической каторги, где не оставалось места ни для личной жизни, ни для отдыха, ни для тех тайных встреч, на которые ребята так надеялась. Старый Ведьмоград, с его веселыми посиделками в лавке Билли и полуночными прогулками, официально перестал существовать в эту самую секунду.

— Слушайте внимательно, — пророкотал серый плащ. — Отныне и до конца семестра — никаких выходных. Понедельник: Боевая магия и ментальная гигиена. Вторник: Артефакторика под надзором Инквизиции. Среда: Теория эфирного резонанса и допросы на благонадежность. Четверг и пятница: Практика на полигоне до полного истощения. Суббота и воскресенье — дополнительные часы истории Совета для тех, кто плохо усвоил уроки лояльности. Любая попытка шуметь, пить самогон или… скрывать свою истинную суть — будет караться немедленным заключением в карцер с подавителями магии.

Конфликт между старой вольницей и новым порядком лопнул, как перезревший нарыв.

Ребята сидели, оглушенные этой новостью, и в классе воцарилась такая тишина, что было слышно, как бьется муха о стекло. Даже Тарк, осознав масштаб катастрофы, боком-боком отполз к своей парте, оставив флягу на столе преподавателя как памятник своей глупости. Ребята один за другим начали доставать ручки и открывать тетради, осознавая, что правила игры изменились окончательно. Их больше не учили защищаться — их учили подчиняться, превращая будущих магов в послушных солдат империи, чья воля должна была быть стерта в порошок этим бесконечным марафоном уроков.

— Откройте раздел «Подавление воли через болевой резонанс», — скомандовал инквизитор. — Адептка Аля, к доске.

Аля вздрогнула, чувствуя на себе сотни взглядов, включая тот самый — пронизывающий, холодный взгляд Риана. Её пальцы дрожали, когда она брала мел, и понимала: эта неделя будет самой длинной в её жизни.

***

Лавка дядюшки Билли в эти дни напоминала не столько магазин магических редкостей, сколько операционную для очень старых и очень злых тостеров. Запах машинного масла здесь перемешивался с ароматом жженых благословений и застарелого пота, создавая такую гремучую смесь, что у любого неподготовленного мага глаза начинали слезиться уже через пять минут пребывания внутри. Повсюду валялись шестерни, обрывки медных цепей и кристаллы, которые светились тошнотворным желтым светом, напоминая о том, что чистота — это явно не то слово, которое Билли использовал бы в своем резюме. Аля сидела на высоком табурете, сгорбившись над верстаком, и чувствовала, как затекла спина, но оторваться не могла. У неё в руках был «Детектор Искажений» — пафосная золотая штуковина, принадлежащая Старейшинам, которая после взрыва Невельса вела себя как капризный младенец с несварением желудка.

Рай для любителя металлолома и кошмар для инквизитора.

Билли, массивный орк, чье лицо больше напоминало помятую дорожную карту с тремя серьгами в ухе, громко сопел в углу, пересчитывая медяки.

— Ты там скоро, мелочь? — пробасил он, не отрываясь от своего занятия. — Если Совет узнает, что их любимая игрушка всё еще валяется среди моего мусора, они мне магазин конфискуют, а тебя отправят полировать сапоги инквизиторам зубочисткой.

— Еще пять минут, Билли, и эта золотая консервная банка будет работать лучше, чем в день своей сборки, — Аля даже не подняла головы, аккуратно поддевая тонким пинцетом магическую нить, пульсирующую темным фиолетовым светом.

— Лучше она будет работать или нет — мне плевать, — ворчал орк, сгребая монеты в кожаный мешочек. — Главное, чтобы она перестала искрить в лицо каждому, кто на неё косо посмотрит. Радиос и так на взводе после того, что случилось в тронном зале. Ему сейчас только взрывающегося антиквариата в руках не хватает для полного счастья.

Аля едва заметно усмехнулась, закусив губу от напряжения. На самом деле «Детектор Искажений» был не просто антиквариатом, а высокоточным инструментом для поиска любой «неправильной» магии, и то, что Радиос принес его именно сюда, было верхом иронии. Весь вечер девушка занималась тем, что медленно и кропотливо вплетала в структуру прибора свой собственный «апдейт». Это была не просто починка, а настоящая цифровая диверсия на магическом уровне. Она добавляла в основную цепь скрытый резонансный контур, который должен был копировать все данные, проходящие через артефакт, и перенаправлять их на маленькое кольцо-приемник на её пальце.

Это было как установить жучок в телефон начальника полиции, только полиция здесь владела огненными шарами.

Её пальцы слегка подрагивали, когда она соединяла последний узел. Магия света, которую она так старательно прятала под слоями темных иллюзий, рвалась наружу, чувствуя родственный металл, но Аля жестко подавляла эти всплески. Она знала: если хоть одна искорка «чистого» сияния сорвется с её пальцев и коснется сенсоров детектора, поднимется такой вой, что инквизиторы сбегутся со всего Ведьмограда быстрее, чем мухи на свежий навоз.

— Так, теперь самое интересное, — прошептала она, активируя скрытый код. — Давай, дружок, покажи мне, что ты там прячешь за своими золотыми панелями.

Механизм внутри детектора тихо щелкнул, и линзы, напоминающие фасеточные глаза насекомого, вспыхнули ровным, ледяным светом. Аля затаила дыхание, наблюдая, как магические потоки начинают циркулировать по новой, созданной ею схеме. Прибор исправно искал помехи в пространстве, но теперь он делал и кое-что еще — он создавал теневой архив каждой проверки, каждого магического отпечатка, который попадет в его поле зрения. Радиос будет думать, что держит под контролем всю академию, не подозревая, что сам становится источником информации для той, кого планировал уничтожить.

— Ты чего там затихла? — Билли подошел ближе, тяжело топая сапогами, отчего пол в лавке мелко завибрировал. — Опять в облаках витаешь? Учти, если ты его сожжешь, я скажу, что видел тебя в первый раз в жизни.

— Все работает, Билли. Смотрите сами, — Аля подтолкнула к нему артефакт. — Никаких искр, никакой вони. Работает плавно, как смазанная маслом гильотина.

Орк подозрительно прищурился, глядя на прибор, затем осторожно коснулся его пальцем. Детектор издал мелодичный звон, подтверждая свою готовность к эксплуатации.

— Хм, и вправду. Умеешь же ты, когда хочешь, — Билли поскреб затылок, в его голосе проскользнула тень гордости, которую он старательно пытался скрыть. — Только вот глаза у тебя сейчас больно недобрые. Ты что там накрутила, ведьма?

— Просто оптимизировала систему, — Аля невинно улыбнулась, хотя внутри всё сжималось от предвкушения. — Совет ведь хочет эффективности? Они её получат. В самом полном объеме.

Внезапно за окном раздался четкий, ритмичный лязг — звук, который в последние дни стал для студентов предвестником беды. Патруль инквизиторов в своих тяжелых серых плащах медленно продвигался по улице, их магические жезлы тускло мерцали в вечерних сумерках, сканируя каждое здание. Аля почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод — тот самый «магический холодок» слежки, который она уже научилась распознавать безошибочно. Это был не просто обход, это была охота, и она была одной из целей.

— Прячь чертежи! — рявкнул Билли, мгновенно преображаясь из ворчливого лавочника в сосредоточенного контрабандиста.

Аля смахнула листы с расчетами магических цепей в потайной ящик верстака и накрыла его старой, промасленной ветошью всего за секунду до того, как тень патрульного загородила свет в окне. Сердце колотилось в горле, как пойманная птица, но она заставила себя расслабить плечи и принять вид скучающей подмастерья.

— Спокойно, Аля. Ты просто чинишь железки. Ты — никто, серая мышь в мире больших котов, — шептала она самой себе, чувствуя, как магия внутри сворачивается в тугой узел.

Инквизитор за окном остановился, его скрытое маской лицо было повернуто в сторону лавки. Казалось, он может видеть сквозь стекло, сквозь её одежду, прямо в её светлую, эльфийскую душу, которая сейчас вопила от ужаса. Секунды растягивались в вечность, воздух в помещении стал таким густым, что его можно было резать ножом. В этот момент Аля поняла, что её игра стала смертельно опасной — одно лишнее движение, одна неверная мысль, и её ждет судьба тех детей из архива.

— Они не зайдут, — прошептал Билли, не сводя взгляда с двери. — Я плачу Совету достаточно «налога на спокойствие», чтобы они не совали нос в мои дела без особого повода.

— Радиос может стать этим поводом в любую секунду, — Аля сжала кулаки под столом. — Он ищет нас с Рианом. Он чувствует, что мы — не просто студенты.

Патрульный наконец двинулся дальше, и звук его шагов начал постепенно затихать вдали. Аля выдохнула, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Это была лишь первая встреча, лишь легкое напоминание о том, в каком капкане они оказались.

— Хватит на сегодня, убирайся отсюда, пока я не передумал, — буркнул Билли, стараясь вернуть себе обычный тон, но его руки всё еще слегка дрожали. — И передай своему принцу, чтобы он был осторожнее. Инквизиторы сейчас злее голодных варгов.

— Спасибо, Билли. За всё.

— Иди уже, — орк махнул рукой. — И не забудь: если тебя поймают, я тебя не знаю.

Аля вышла из лавки. Вечерний Ведьмоград встретил её колючим ветром и зловещей тишиной, которая нарушалась лишь редким лязгом доспехов стражи.

Каждый день под надзором новых учителей, которых Радиос расставил по всей академии как ищеек, превращался в испытание на прочность. Во вторник профессор Морк на «Магической криминалистике» заставлял их препарировать остатки заклинаний Невельса, пытаясь найти среди студентов соучастников, и его глаза-бусинки постоянно задерживались на мне. В среду леди Вора на «Истории обмана» вкрадчивым голосом рассказывала о том, как светлые шпионы проникали в темные замки, и каждое её слово звучало как прямой намек на мое присутствие здесь.

Академия стала капканом, захлопнувшимся с лязгом тюремных засовов.

Вечер четверга застал их на полигоне, где вместо привычного Адала тренировку вел какой-то костолом из Совета, который считал, что магия лучше всего усваивается через синяки и ссадины. Они падали от усталости, резервы были на нуле, но Инквизиторы продолжали требовать «резонанса» и «чистоты потока». Аля видела, как Ланда едва держится на ногах, как Дал кусает губы в кровь, чтобы не выпустить ярость, и как Риан, превратившись в идеальную машину для убийства, методично сносит мишени, не позволяя себе ни единой лишней эмоции. Это была неделя тотального выгорания, за которой должен был последовать либо срыв, либо полная покорность.

— И это только начало, — шепнул мне Риан, когда они с Алей на секунду пересеклись в дверях столовой в пятницу вечером.

Его голос был лишен тепла, но в нем чувствовалась та же обреченность, что и в Алином сердце. Они все были лишь фигурами на доске Радиоса, и этот «Квалификационный марафон», о котором начали шептаться в коридорах, казался уже не соревнованием, а способом окончательно отсеять тех, кто не вписался в новый порядок.

Аля шла в свою комнату по темному коридору, ощущая, как магические сенсоры на стенах провожают её невидимым взглядом. Академия больше не была домом или убежищем, она стал полем боя, где враг сидел за преподавательской кафедрой.

Спина болела от тяжелой сумки, а разум — от осознания грядущего кошмара.

Библиотека Академии после введения «Протокола Стабильности» стала напоминать не обитель знаний, а камеру предварительного заключения, где вместо решеток — стеллажи, а вместо надзирателей — пыльные призраки и инквизиторские чары. Аля сидела за массивным столом, который, судя по количеству царапин, помнил еще времена, когда магия была чем-то веселым, а не поводом для массовых репрессий. Ей «милостиво» разрешили разобрать завалы в дальнем секторе архивов, что на языке Совета Старейшин означало: «Копайся в старом хламе, пока мы придумываем, как тебя поизящнее аннигилировать». Воздух здесь был настолько густым от вековой пыли и остаточных заклинаний, что его можно было нарезать ломтиками и подавать на завтрак самым нелюбимым врагам.

Просто сказочное везение, а не жизнь.

Девушка чихнула в очередной раз, чувствуя, как светлая магия под кожей протестующе ворчит. Работа была монотонной и отупляющей, но в этом был свой плюс — инквизиторы в серых плащах обходили этот пыльный угол стороной, брезгливо морща носы при виде гор старых фолиантов.

— Ты там еще не превратилась в книжного червя, Аля? — проскрипел Волис, выплывая из-за сосед