Ну, вот и всё, и занавес упал…

Разлуки час, пустых надежд финал.

А ветер чувств, запутавшийся в сеть,

Песчаных замков след успел стереть…

И вот — молчанье… Ночь и тишина.

А мне в ночи слеза твоя видна —

Она мольбою к небу вознеслась,

Как будто просит милости для нас.

Тиха морская гладь, туманна мгла,

И мы — два одиноких корабля,

Плывём с тобой неведомо куда,

Холодным светом нас ведёт звезда.

Мы навсегда расстанемся опять,

С надеждой продолжая встречи ждать…

И вновь — молчанье, ночь и тишина,

И — времени безмолвная стена…

Вот девица росла и румянилась,

Да созрела и в пляс ударилась.

Вся оделась в одежды пёстрые,

Бубенцы зазвенели звонкие.

Щёлкнет пальцами длинными с перстнями —

Разверзаются хляби небесные.

Каблучками пристукнет чёрными —

Взвоет ветер псами бездомными.

Под дождём танцевала с ветрами,

Лишь бы дни не казались серыми.

Да руками своими, ветками,

Угощала плодами спелыми.

Но ветра и дожди холодные

Все одежды сорвали мокрые.

Осень душу мою взъерошила

Да в постели морозные бросила.

Почему? Отчего

Так нелепо смещается время,

Не звенит за окном

Сладкозвучная песня апреля?

Почему? Отчего

Прорастать не торопится семя?

Только начал разбег,

И уже истекло твоё время.

Почему? Отчего

Ты добраться не можешь до цели?

А кому-то везёт —

Он шутя разбивает мишени.

Почему? Отчего

Одному только встать бы с постели,

А другому с небес бы на землю,

Третьи вовсе, как факел, сгорели?..

Это всё потому,

Просто всё оттого,

Чтобы мог ты спросить —

Почему?.. Отчего?..

Мелодия забытая слышна,

Мотив знакомый в воздухе кружится,

В импровизациях немыслимых Творца

Мелькают интервалы, ритмы, лица.

Влезаю снова в чей-то до мажор,

Но понимаю после очень быстро:

Он превратился для кого-то в ми минор,

Звучит печально, искренне и чисто.

Фламенко и восток, мотив еврейский…

На низкий старт я со второй ступени низкой

Срываюсь вспять, чтоб снова вверх упасть —

Мне так знаком мой ми минор фригийский.

Осенний Лондон. Грусть гоня,

Один по улицам брожу.

Вот — кладбище Хайгейт, и я,

Сорвав цветок, сюда вхожу…

Нет, фильмы ужасов во мне

Не пробуждали интерес,

А тут так явно, не во сне,

Я чувствую — они все здесь!

Унылые ряды гробниц

Обвиты лентами лиан.

Не помня временных границ,

Безмолвствует могильный стан.

Стволы деревьев к облакам

Шатры могучих крон несут,

И робким солнечным лучам

Нельзя пробиться сквозь листву.

Царит здесь вечный полумрак

И вечный ледяной покой,

Никто не потревожит прах

Тех, кто лежит в земле сырой.

Здесь, позабыв огонь вражды

И спрятав распри под кресты,

Спят пролетарские вожди,

Спят короли, тузы, шуты.

И принц, и нищий — все равны,

Равны должник здесь и банкир.

И нет причины для войны —

Здесь нерушимый вечный мир.

Иду к могиле и на ней

Читаю: «Карл Генрих Маркс»,

В былом — могильщик королей,

Гонитель буржуазных масс.

А грозный бородатый лик

За всем здесь будто бы следит.

Нет, он не умер и не сник —

Он просто сном спокойным спит…

Пройдут когда-нибудь дожди,

С гробниц молчанье унесут —

Вновь пролетарские вожди

Поднимутся и в бой пойдут.

И поведут опять полки,

Как сотни лет тому назад.

И снова встретят их штыки,

И — в небо журавли взлетят…

И снова из людских костей

Построят чудный город-сад,

Наговорят опять речей

О славном мужестве солдат.

А просвещённые сыны

Сплетут трактаты о любви,

О том, как предков развели

Длиннобородые волхвы…