автордың кітабын онлайн тегін оқу Поздний ужин для фантома
Марина Белова
Поздний ужин для фантома
С некоторого времени в ресторане «Кабуки» происходят непонятные вещи. Практически каждую ночь кто-то тайно хозяйничает на кухне: переставляет на полках посуду, меняет местами баночки со специями. Шеф-повар думает, что это проделки посудомойки Клавдии: она позже всех уходит с работы, к тому же частенько под хмельком. Но женщине не до розыгрышей: ночью в заведении она видела призрак Дмитрия Полянского, покойного сына хозяина «Кабуки». Она уверена, что именно он, Дима, ходит после полуночи по ресторану, стучит по стенам и занимается перестановкой кастрюль! Клавдия рассказала о своем ведении Виктории Зайцевой, бухгалтеру ресторана. На следующее утро Клавдию нашли мертвой. Женщина умерла от обширного инфаркта, устроив перед смертью на кухне жуткий погром: снесла с полок все кастрюли, разбросала овощи и перебила все яйца. Отбивалась от призрака? Или это фантом столько бед натворил? Вика не верит в потусторонние силы и правильно делает: скоро ей придется столкнуться ночью на ресторанной кухне с незнакомцем и получить от него вполне реальный удар в лоб. Ну какой фантом, если синяк на пол-лба?
Глава 1
Черная полоса, белая полоса и опять черная — так я ступаю по пешеходной дорожке. В моей жизни радости сменяются горестями, счастливые деньки чередуются унылыми, а за неудачей непременно следует успех. Я не особенно на этом зацикливаюсь, потому что не встречала людей, которых бы судьба одаривала исключительно сладкими конфетами, позабыв подмешать к ним парочку горьких пилюль. Всего должно быть в меру. Главное, ко всему относиться по-философски: черное, белое, черное и опять белое…
Этот день можно было бы отнести к светлым дням. Каждый в «Кабуки» был занят своим делом. Олег освоил новое блюдо — с кухни доносился невероятно вкусный аромат. Пахло одновременно чем-то печеным и мясным. Может, пирог с мясом? Или расстегаи? Впрочем, расстегаи не по нашей части. Расстегай — это исконно русское блюдо, а у нас ресторан японской кухни. Должно быть, этот пирожок с мясом называется как-то иначе. Мандзю?
«Нет, мандзю — пирожки с красной фасолью, — вспомнила я. — Как тогда эти называются? Надо бы заглянуть в меню или поинтересоваться у шеф-повара».
Я практически свела дебит с кредитом, и настроение у меня по этому поводу было превосходное. Завтра или послезавтра я положу отчет на стол главбуху сети ресторанов, и можно будет пару дней побездельничать. А вечером у меня свидание с Никитой — вот от чего приятно щемило сердце, а губы самопроизвольно расползались в улыбке.
Я едва дождалась шести часов, заперла свой кабинет и устремилась к выходу.
— Вика, подожди, — окликнули меня почти шепотом.
Странно, но я даже не сразу сообразила, кто меня зовет. Голос звучал прерывисто и глухо, как будто кто-то опасался, что нас могут подслушать.
— Клавдия Петровна? Вы? Тьфу! Вы меня чуть до инфаркта не довели!
За моей спиной стояла наша мойщица посуды Клавдия Петровна. Обычно бойкая и чрезмерно говорливая, сегодня она явно была не в себе: нервно комкала край фартука и с опаской оглядывалась назад.
— Что с вами, Клавдия Петровна? — удивилась я ее поведению.
— Вика, ты в приведения веришь?
Мне стоило труда, чтобы подавить улыбку. Чего греха таить, Клавдия Петровна любит в течение рабочего дня пропустить рюмку-другую спиртного. Как правило, из ресторана она уходит последней. В каком состоянии, не знает никто. Вряд ли она напивается в лабузы — наш охранник непременно бы донес об этом начальству, — но ведь алкоголь разрушает мозг человека постепенно, и именно тихим пьяницам мерещатся черти и «зеленые» человечки.
— И кого вы увидели, Клавдия Петровна?
— Диму! — с придыханием выдала она.
Это, конечно же, был бред, но после ее слов на меня словно дыхнуло могильным холодом. Перед глазами ускоренной перемоткой пронеслась череда грустных событий. Не прошло и полгода, как мы похоронили Дмитрия Полянского, заместителя директора ресторана «Кабуки» и сына владельца сети ресторанов восточной кухни. Он был моим другом и хорошим парнем, жизнь которого трагически оборвалась в тот момент, когда, казалось, у него было все: деньги, перспективы, любимая девушка.
Я до сих пор помню, как нашла Димкино тело, буквально спотыкнувшись об него. В тот день у нас был банкет в японском стиле. Юбиляр заказал чрезвычайно дорогую и жутко ядовитую рыбу-фугу. Следователь сразу назначил убийцей повара, которого виновник торжества привез вместе с рыбой. Дело в том, что рыбу-фугу может готовить только человек, окончивший курсы и получивший лицензию. Никто другой к ней не допускается.
Но зачем повару, который прежде никогда не видел Диму, убивать его? Вот и я о том же: Диму на тот свет отправил кто-то из «своих». А кто лучше знает о сотрудниках «Кабуки»? Я или работники полиции? Чувство долга не позволило мне остаться в стороне, и я, ввязавшись в расследование, нашла истинного убийцу.
Димин отец, убитый горем, продал ресторан своему компаньону, но с одним единственным условием: нас не уволят. Новый хозяин пошел навстречу и даже вывеску не стал менять. Ресторан как назывался «Кабуки», так и называется по сей день. И так же, как и при Диме, пользуется популярностью среди широких слоев населения. У нас много постоянных клиентов, которые не изменили нам после всего случившегося здесь.
— Диму? — переспросила я, принюхиваясь к Клавдии Петровне.
— Да не пила я! — отпрянула она от меня, догадавшись, почему я к ней потянулась. Но мой нос все же успел уловить спиртовые ароматы. Я скривилась, а она сделала оговорку: — Чуть-чуть, саму малость. Ты лучше послушай! Вчера допоздна гуляла компания. Я не могу уйти, пока моечная машина не выключится! Потом посуду надо расставить, поддоны вымыть, кастрюли натереть, — она как будто пыталась разжалобить меня большим объемом переделанной работы.
— Клавдия Петровна…
— Ну да, ближе к делу. Олег ушел, Ванька еще раньше сбежал. Осталась я одна.
— А охранник?
— Он в холле перед телевизором улегся. Так вот, шел уже второй час ночи, когда я решила идти домой, — перешла она на зловещий шепот. — Сняла фартук, халат, выключила машину. Села дух перевести и задремала, потому что устала жутко. Вдруг меня словно в бок толкнули. Открываю глаза и слышу: кто-то стучит. Тихо так, легонько и совсем близко.
— Может, сверху стучали?
Ресторан «Кабуки» занимает первый этаж жилого дома. Раньше здесь была маленькая кондитерская и кафетерий с тремя столиками для посетителей. В конце девяностых годов это помещение приватизировали, выкупили оставшиеся квартиры первого этажа и сделали большой ресторан.
— Да нет же! Стучали у нас! — обижено возразила Клавдия Петровна.
— Допустим, — кивнула я. — Кто стучал?
— Я вышла из кухни. Смотрю: в конце коридора тень маячит, ну практически рядом с твоим кабинетом. Вроде мужик. Высокий, худой — вылитый Димка Полянский. Царство ему небесное! — Клавдия Петровна возвела глаза к потолку и чинно перекрестилась.
— Клавдия Петровна, да почудилось вам! — отмахнулась я от нее. К этому моменту я уже явственно вдыхала стойкий алкогольный запашок, исходящий от посудомойки. — В коридоре полумрак — вот вам и померещилось.
— Ничего не померещилось! — упрямо мотнула она головой. — Тень была! Она стояла с поднятой рукой и махала мне!
— Вам махала?
— Мне! Приведение это было. — В ответ на мою презрительную гримасу, Клавдия Петровна принялась объяснять: — Ты сама посуди, Димка не своей смертью умер. Жизнь его внезапно оборвалась. Значит, что-то он сделать не успел, что-то не закончил. Душа его мучается, не может вот так уйти. Покаяться ей нужно, с кем-то напоследок пообщаться, проститься.
— Например, с вами? — хмыкнула я.
Если с кем-то и дружил здесь Димка, то только со мной. А мне он лишь в первые два дня после смерти снился, а потом как отрезало. Хотя, наверное, мог бы и явиться мне во сне, поблагодарить за то, что я его убийцу вычислила.
— А хоть бы и со мной, — Клавдия Петровна обиженно поджала губы. — Кто, кроме меня, так поздно на работе задерживается? Никто!
— А охранник? Петровна, может, это охранник был? — спросила я, теряя терпение.
Она рушила мои планы. Через час я должна была встретиться с Никитой, а до этого хотела заскочить домой, чтобы переодеться перед свиданием.
— Я ж тебе говорю: спал он!
Упорно не желая принимать ее сообщение всерьез, я не охала, не ахала и даже не просила рассказать, как выглядело приведение. А она, не обращая внимания на мое скучающее лицо, продолжала:
— Я, когда тень увидела, со всех ног в холл бросилась. В это время Колька мирно спал на диване. Не мог он!
— Надо было его разбудить и послать проверить, кто ночью по ресторану шастает, — раздраженно сказала я, поглядывая на часы.
— Он и пошел, но не сразу, а минут через десять. Пока я его растолкала, пока объяснила, кого видела, к этому времени приведение испарилось.
— Испарилось и испарилось. Бог с ним, — буркнула я, попытавшись поставить в разговоре точку.
Я уже хотела повернуться и идти к выходу, но Клавдия Петровна схватила меня за рукав. Через тонкую ткань блузки я почувствовала, какие холодные у нее пальцы.
— Вот ты мне, Вика, не веришь, а это не к добру.
— Что не к добру?
— Когда приведения по ночам шастают.
— О, Господи! В Англии экскурсии проводят в замках с приведениями, деньги на этом зарабатывают, а вы чьей-то тени испугались, — отшутилась я.
— Не чьей-то, а Диминой.
— А Дима при жизни монстром был? — хмыкнула я.
Смешно было предположить, что Полянский мог кому-то причинить при жизни зло, а уж после смерти и говорить нечего Я вообще не помню случая, чтобы он на кого-то повысил голос или, боже упаси, оскорбил. Очень воспитанный был юноша.
— Нет, но все равно страшно. Вдруг он мстить задумал.
— Те, кому он мог мстить, здесь уже не работают. Всё, Клавдия Петровна, некогда мне с вами стоять, я и так уже опаздываю, — сказала я, отстраняя ее руку и давая этим понять, что разговор закончен.
Посудомойка скривила недовольное лицо. Не прощаясь, она развернулась и шаткой походкой направилась в сторону кухни.
«Кажется, она обиделась, — подумала я, глядя вслед удаляющейся Клавдии Петровне. — Ну и ладно. Почему я должна верить чьему-то больному воображению? Мало ли что ей привиделось! Надо бы намекнуть Олегу, что его подчиненная употребляет спиртное на рабочем месте».
К слову, Олег — шеф-повар ресторана «Кабуки». Он появился у нас на второй день после Димкиной смерти. Нормальный мужик, строгий, но справедливый. Бывает, что на кого-то прикрикнет, но не со зла, а по делу: иногда на подчиненных надо повысить голос. Видимо, Олег не знает, что происходит с посудомойкой после его ухода, а работает он до последнего клиента. Как только уйдут все гости, сразу же уходит и он. Получается, что после его ухода Клавдию Петровну никто не контролирует. Не хотелось бы, конечно, доносить на Клавдию Петровну, но пьянство надо пресекать. А если у нее уже галлюцинации появились, то разговор откладывать никак нельзя.
«Надо бы с ним поговорить, но завтра», — решила я не отказываться от намеченных на сегодня планов.
Романтические отношения с Никитой у нас завязались не так давно, а если быть точной, то на следующий день после Диминой смерти. Никита — Димкин друг, институтский товарищ. Собственно, это он помог мне раскрыть преступление.
Мой путь лежал мимо кабинета Андрея Михайловича, директора ресторана. За дверью слышались голоса. Я бы не остановилась, если бы не узнала голос Олега.
— Я не понимаю, для чего она это делает, — жаловался он на кого-то. — Миллион раз просил ее расставлять кастрюли на стеллажах не по размеру, а по назначению. Для мяса — одни кастрюли. Для рыбы — другие. Вечером попрошу ее выставить правильно, а утром прихожу — все кастрюли вразнобой. Меня это бесит. Но главное — не признается! Отводит лицо в сторону, чтобы перегаром на меня не дышать, и твердит: «Не я это! Я, как вы сказали, так и ставила. Не первый год в ресторане работаю». Если не она, то кто тогда? Дошло до того, что она какого-то мужика, который ночью по кухне бродит, придумала.
«Значит, Олег в курсе, что у нашей Клавдии Петровны галлюцинации», — поняла я из разговора.
— Так что же, увольнять ее? — обреченно вздохнув, спросил Андрей Михайлович.
— Жалко. Работник она хороший. Если бы не эти ее завихрения на почве пьянства, то цены бы ей не было. Может, вы ее, Андрей Михайлович, напугаете увольнением? — предложил повар.
— Чего ж не напугать? Напугать можно. А если она возьмет и уйдет? Где я посудомойку на такую зарплату найду? — как будто рассуждая сам с собой, пробурчал наш шеф. — Слушай, Олег, может, не будешь обращать на такие мелочи внимания?
— Да как вы не поймете, Андрей Михайлович, у меня каждая секунда на счету, а я вынужден по десять минут искать сотейник для соуса!
— Странно, прежний повар не жаловался на Клавдию Петровну.
— Так и я ею был доволен. Это недавно с ней началось. Ухожу — все в порядке, а утром — опять на полках кавардак. Что интересно, каждый раз она выбирает новую полку, как будто испытывает мое терпение.
— Ладно, Олег, иди. Я с ней поговорю.
«Вот и хорошо», — обрадовалась я тому, что мне уже не нужно доносить на Клавдию Петровну. Все и так знают о ее чудачествах.
С легким сердцем я выскочила из ресторана. Олег, сам того не зная, убедил меня в том, что никакого призрака не существует. Все дело в больном воображении Клавдии Петровны!
Если я и опоздала на свидание, то совсем ненамного. Никита даже ни разу не позвонил мне, чтобы поинтересоваться, как скоро я появлюсь. Мы немного погуляли по скверу, а потом зашли в наше любимое кафе «Лира». Никита по обыкновению заказал себе торт «Опера» и кофе с взбитыми сливками — я ограничилась зеленым чаем.
— Представляешь, наша мойщица посуды Клавдия Петровна общалась с Димой Полянским, — с иронией в голосе доложила я Никите, после того как все новости дня были обсуждены.
Он склонил голову на бок и заинтересованно посмотрел на меня. Димка для него посторонним не был. Они вместе учились в институте, а после получения диплома поддерживали тесную связь.
— То есть?
— Расслабься. Наша посудомойка имеет обыкновение выпить в конце рабочего дня. Одна рюмочка, другая… После энной рюмочки начинаются галлюцинации. Ночью, когда она уходила и, соответственно, немало набралась, ей померещился в конце коридора силуэт. Вроде бы мужской. Вроде бы высокий и худой. После недолгих размышлений она пришла к выводу, что этот силуэт мог принадлежать только Диме, вернее — его духу.
— Фу ты! — облегченно выдохнул Никита.
Он реалист и в приведения поверит в последнюю очередь.
— А ты думал, что и впрямь по нашему ресторану гуляет призрак?
— Нет, конечно, — фыркнул Никита. — Я в приведения не верю. Я скептик и атеист. Пока своими глазами не увижу… Нет, мне бы, конечно, хотелось, чтобы после смерти начинался новый жизненный этап, но только без хождений туда и обратно, иначе возникнет путаница и общая истерия. Знаешь, есть много поговорок. Уходя, уходи. Назад брода нет… — он запнулся, ища в закромах своей памяти близкие по смыслу пословицы и афоризмы.
— Да? А мне бы хотелось поговорить кем-то оттуда, — призналась я. — Сколько бы тайн тогда открылось!
— Все тайны раскрывать нельзя, иначе скучно станет, — возразил мне Никита.
— Может, и скучно, зато никто историю не переврет.
— Пожалуй, здесь с тобой соглашусь. Кстати, а не хочешь на выходные куда-нибудь поехать? — сменил тему разговора Никита.
— Почему бы и нет. Только надо подумать куда.
Глава 2
«Кабуки» открывается для посетителей в одиннадцать часов. Кстати, директор тоже появляется ближе к этому часу — я прихожу в девять. За два часа без суеты и суматохи успеваю сделать столько, сколько мне не всегда удается в оставшееся время до конца рабочего дня.
Как только я включила компьютер и вошла в нужную программу, в коридоре, в который выходят все служебные помещения, включая пищеблок, раздался раскатистый бас нашего шеф-повара.
— Всё, не могу! Это уже слишком! — кричал разъяренный Олег. — Где она?!! Я ее убью!
Я не смогла усидеть на месте — ноги сами вынесли меня в коридор.
— А что случилось? — поинтересовалась я, догадываясь, что речь пойдет о кастрюлях, которые Клавдия Петровна опять поставила не на ту полку.
— Вика, зайди, посмотри, — привлекая меня в союзники, позвал в кухню Олег.
То, что я увидела, не поддавалось объяснению. На полу — вперемежку с кастрюлями и сотейниками — валялись начищенные с вечера корнеплоды: картофель, морковь, сельдерей. Но самое страшное, что стена, противоположная той, у которой стоят холодильники с продуктами, была изрядно испачкана подтеками от сырых яиц. У меня создалось впечатление, что некто открыл дверцу холодильника и с какого-то перепугу начал кидать яйцами в противоположную стену.
— Что скажешь?
— А что тут говорить? Есть предположения, кто это мог сделать?
— К гадалке не ходи — Клавдия! Я вчера ей разгон устроил, выдал по первое число. Может, и перегнул палку: меня просто достала ее безалаберность. Клавдия могла бы ответить, огрызнуться. А что она сделала?! Кошка, когда ей на хвост наступишь, гадит. И эта так же поступила! Смотри, какой погром устроила!
Олег был взбешен. На лбу ритмично пульсировала венка. Челюсти скрежетали от ярости. От напряжения у него даже глаза налились кровью. Пальцы правой руки сжались в кулак, который тотчас столкнулся с раскрытой ладонью левой руки, — в этот момент мне стало страшно за Клавдию Петровну. Если она попадется ему под горячую руку, он ее прибьет. Я почему-то в этом даже не сомневалась.
Повар нам достался требовательный и временами горячий, зато на его территории идеальная чистота.
«Приготовил блюдо — вытри рабочий стол, вымой доску и нож, убери очистки», — главное правило на кухне. Что касается посуды, то кастрюли должны быть выдраены до зеркального блеска, а на тарелках не должно быть ни одного отпечатка пальца или подтека.
Помощники повара быстро усекли, что с таким начальником лучше не спорить. Им уже не надо напоминать, что рабочее место должно быть в чистоте, а мусор — на помойке.
Увы, с Клавдией Олег не смог найти общий язык. Она очень хорошо ладила с Василием Ивановичем, прежним поваром, и теперь весьма ревностно относилась к тому, что кто-то занял его место.
— Да, — только и смогла вымолвить я. — Но все равно, Олег, ты успокойся, приди в себя, а потом уже поговори с Клавдией. Может, это не она?
— А кто? Тень отца Гамлета?
— Не знаю, — протянула я, вспомнив вчерашний разговор с посудомойкой. Неужели у нее и впрямь крыша поехала? Но это уже не легкое помешательство, а самое настоящее буйство.
В дверях появился Иван, помощник Олега. Взглянув на беспорядок, парень некоторое время пребывал в состоянии шока. Его белесые ресницы плотно прилипли к верхним векам, открыв настежь глаза чайного цвета. По-детски пухлые губы сложились в трубочку, из которой вырвался протяжный свист:
— Ни фига себе! У нас был погром?
Олег ничего не стал ему объяснять, лишь косо на него посмотрел и вновь повернулся ко мне:
— Хорошо бы все это показать Андрею Михайловичу, но если его ждать, то раньше двенадцати не откроемся.
— Пожалуй, ты прав, — согласилась я с ним. Не стоило из-за выходки нерадивой мойщицы посуды ломать рабочий график заведения. — Шеф появится не раньше чем через час, а через полтора часа мы должны принять первых посетителей.
— Может, полицию вызвать? — встрял в разговор Ванька.
— С собакой? — ехидно переспросил Олег. — Вот что, Ваня, избавь меня от глупых советов. Лучше позови Риту и вместе с ней начинай приводить кухню в порядок.
— Так сразу и глупых, — едва слышно пробурчал Ванька, бочком обходя начальника.
— Впрочем, не надо никого звать. Сам справишься, — не слыша своего помощника, сказал Олег. — Рита еще больше намусорит, — с раздражением отозвался он о нашей молоденькой уборщице. — Начинай убирать, а я пойду перекурю.
Парнишка остановился в центре кухни, вздохнул и принялся подбирать разбросанные по полу морковь и картошку. Мы с Олегом вышли в коридор.
— Вика, — заговорил со мной Олег. Сбросив пар, он заметно успокоился. Краснота сошла с лица, и в голосе уже не слышались истеричные нотки. — Увидишь Клавдию, ничего ей пока не говори. Я ей в глаза хочу взглянуть. Что она на этот раз скажет?
Клавдия Петровна уходит позже всех, но и рабочий день у нее начинается не в девять-десять, как у наших поваров, а в одиннадцать. Это объясняется тем, что посуда с вечера чистая, и мыть ей пока нечего.
— Боишься, что сбежит со страху?
— Боюсь, — кивнул Олег и, передумав курить, отправился помогать Ваньке наводить порядок.
Я тоже вернулась к своей работе и даже успела кое-что сделать, прежде чем меня вновь отвлекли.
Кабинет у меня маленький, перегородки тонкие, акустика хорошая. Мне прекрасно было слышно, как пришел Андрей Михайлович, как к нему вышел Олег и, не стесняясь в выражениях, принялся жаловаться на Клавдию Петровну, требуя сегодня же дать ей расчет.
— Я понимаю, у вас я работаю без году неделя, — превышая допустимые децибелы, рокотал Олег. — Клавдия здесь не первый год.
— Почти со дня основания, — подтвердил Андрей Михайлович. — Не понимаю, что с ней. Вчера был серьезный разговор. Она обещала мне не употреблять на рабочем месте.
— Значит, разговор не пошел впрок. Надо применять более строгие меры, вплоть до увольнения. Извините, что я вам советую, но сегодня она кастрюли раскидала, а завтра здесь все сожжет.
— Да, ты прав. Появится — направь ее ко мне.
На этом разговор закончился, через секунду я услышала, как хлопнула дверь. Минут двадцать было тихо, а потом по коридору забегали официанты: ресторан открылся для посетителей.
Я взглянула на часы — стрелки показывали половину двенадцатого. Странно, что Клавдии Петровны до сих пор еще нет. Опоздание было не в ее пользу: оно могло служить подтверждением того, что погром устроила именно она. Натворила дел, а теперь боится показаться начальству на глаза.
«Не миновать Клавдии Петровне увольнения. Вот глупая баба! Аж зло берет! Хочется пить — пей дома. Неужели нельзя не употреблять на работе?» — думала я, время от времени прислушиваясь к тому, что творится за стенами моего кабинета.
Чтобы быть в курсе событий и ничего не упустить, я даже немного приоткрыла дверь. Странно, но мне отчего-то было жалко Клавдию Петровну. По сути, она очень несчастная женщина. Растила сына одна, день и ночь пропадала в ресторане, чтобы у того все было, а в итоге вырастила оболтуса и разгильдяя. Парень давно окончил школу, а себя в жизни так и не нашел. Учиться не захотел, работать тоже. Клавдия Петровна упросила Андрея Михайловича взять сына в наш ресторан грузчиком. Поработал неделю — выгнали. Теперь дома сидит, пропивает матушкину зарплату. Трудно будет Клавдии Петровне, если ее уволят.
Кухню успели привести в порядок еще до открытия ресторана. Сейчас там царила вполне обычная рабочая атмосфера. В двенадцать к служебному входу подъехал фургон с продуктами. Сначала мимо моего кабинета в сторону кухни прошел водитель Николай. Через минуту он вновь появился у моей двери, но на этот раз шел к выходу вместе с Олегом. Еще через секунду я услышала, как Олег с одобрением сказал:
— Да, это то, что надо. Я пришлю Ивана, он поможет все занести.
Николай остался выгружать ящики. Олег, схватив коробку с рисовой лапшой, вошел внутрь. По пути на кухню он остановился перед дверью в кладовую, в которой у нас хранятся сухие и сыпучие продуты, бутылки с соусами и соками.
— Странно, что с замком?
Мне хорошо были слышны удар ногой по двери и щелчок выключателя. Далее была минутная пауза, и опять раздался голос Олега:
— Вот вы где, Клавдия Петровна! В прятки решили поиграть?! Клавдия Петровна! Клавдия Петровна!
Ответа от Клавдии Петровны я не дождалась, зато через минуту с перекошенным от ужаса лицом в мой кабинет вбежал Олег. Дрожащей от волнения рукой он вытер пот со лба и, глядя куда-то мимо меня, с трудом выговорил:
— Вика, посмотри, что там с Клавдией Петровной. Клянусь, я к ней не подходил. Честное слово. Ты же слышала…
Мигом куда-то делись его заносчивость и командирский тон. Передо мной стоял перепуганный мужчина, отчаянно пытавшийся спрятаться за чужую спину, в данном случае за мою спину.
Я молча бросилась в кладовую. Среди развала коробок я не сразу заметила Клавдию Петровну. Женщина лежала на боку, как будто скорчившись от боли. Никаких признаков жизни она не подавала.
Я на цыпочках приблизилась к ней, заглянула в остекленевшие глаза и тотчас отпрянула.
— Только не это! — вырвалось у меня.
Я даже предположить не могла, что смерть так может исказить лицо человека.
Мертвую Клавдию Петровну трудно было узнать, а то, что она мертва, не вызывало никаких сомнений. Ее лицо напоминало маску, которую покрыли белой краской, а разрисовать забыли. Выделялись одни глаза. Ужас застыл в них!
Я коснулась кончиками пальцев шеи Клавдии Петровны и поняла, что умерла она несколько часов назад: тело уже было практически холодным.
— Наверное, надо вызвать скорую помощь? — растерянно спросил у меня Олег.
«Когда же это кончится?» — с досадой подумала я.
Еще не успели забыться недавние трагические события, а тут новая напасть. Что за черная полоса? Разве так бывает, когда два снаряда падают в одну воронку?
— Полицию тоже, — сказала я, по опыту зная, что без ментов тут не обойтись. — Но прежде надо сообщить Андрею Михайловичу. Давайте не будем действовать через голову начальника.
Я вышла в коридор и прислонилась к стене. Созерцание покойника — удовольствие еще то. Труп словно соки из тебя вытягивает. Возможно, это и есть подтверждение того, что жизнь после смерти все-таки есть, но только в ином энергетическом поле.
— Олег, что же вы стоите? Идите к Андрею Михайловичу, — поторопила я шеф-повара.
— Я?
Пришлось резко ответить:
— Ну не я же!
Хватит с меня того, что я в прошлый раз труп нашла! Не хочу быть главным свидетелем и, соответственно, главным подозреваемым. Похоже, Олег думал в том же направлении. Не зря же он так перепугался? У ментов ведь как: если ты нашел труп, то не они, а ты должен доказать, что никакого отношения к убийству не имеешь.
— Вика…
— Вы первый ее увидели. Идите, а я постою, посмотрю, чтобы никто сюда не входил.
Олег на ватных ногах побрел к кабинету директора. Перед дверью он остановился, потом оглянулся на меня, точно просил взглядом, если понадобится, подтвердить его невиновность.
Как часто в порыве гнева мы грозимся кого-нибудь убить. Слова с языка слетают с легкостью осенних листьев, которые осыпаются под дуновением малейшего ветерка. Разумеется, в глубине души мы никому не желаем зла. Никто из нас всерьез не думает, что наши мысли могут материализоваться, что кто-то возьмет и сделает то, о чем мы сболтнули в пылу эмоций. О том, что слово не воробей, мы вспоминаем лишь тогда, когда события невозможно повернуть вспять. И мы кусаем локти, клянем свой язык и каемся, ну да к тому времени уже поздно что-либо изменить.
Так и Олегу было чего опасаться: практически все, кто работает на кухне «Кабуки», слышали, как он грозил Клавдии Петровне расправой. Вполне возможно, что найдется человек, который без утайки расскажет следователю о сложных взаимоотношениях Олега с Клавдией Петровной.
«Нет, не он убийца, — подумала я, разглядывая растерянное лицо Олега. — Поорать, покомандовать, наказать за плохо сделанную работу он может, но убить — это маловероятно».
Олег скрылся за дверью кабинета начальника. Я, пользуясь моментом, заглянула в кладовую. В моем распоряжении было всего несколько минут, чтобы осмотреть место преступления и хотя бы на глазок определить причину смерти Клавдии Петровны.
Разбросанные коробки и придвинутые к двери ящики наводили на мысль, что Клавдия Петровна хотела от кого-то забаррикадироваться, но так и не успела.
— Крови нет, следов удушения не видно, — отметила я, рассматривая труп. — Что тогда? С таким выражением лица просто так не умирают.
Кладовая у нас маленькая. Клавдия Петровна лежала в полутора метрах от входа, поэтому мне даже не надо было переступать порог, чтобы что-то увидеть. Да и зрение у меня, слава богу, хорошее.
Из кабинета в коридор с мобильным телефоном в руках вылетел Андрей Михайлович. Олег старался не отставать от него. К кладовой они подошли одновременно.
— Вот, — взглядом показал Олег на Клавдию Петровну. — Я, когда ее увидел, сразу Вику позвал, — переложил он часть ответственности на меня.
Мне это не понравилось, однако пришлось подтвердить. Я молча кивнула.
— А ты что-нибудь слышала? — спросил у меня шеф.
Что я могла ему сказать, если, судя по всему, Клавдия Петровна лежала здесь с ночи.
— Андрей Михайлович, она умерла несколько часов назад, до моего прихода, — выдохнула я.
— Откуда знаешь? — удивился шеф.
Пришлось признаться:
— Я год отучилась на юридическом факультете. У нас были практические занятия по криминалистике, в морг водили. Смерть наступила не менее шести часов назад — это вам и судмедэксперт подтвердит.
У Андрея Михайловича не было времени усомниться в моей компетенции, потому что надо было что-то решать с трупом.
— Скорую и полицию уже вызвали?
— Нет. Я подумала: вдруг у вас есть знакомые в органах. Не стоит поднимать шумиху. Это может отпугнуть клиентов.
— Ты права, — согласился со мной Андрей Михайлович. — Паника нам ни к чему. За полгода второй такой случай. Того гляди, крест на нас поставят. А у тебя, кстати, никого нет на примете?
— Только тот следователь, который вел дело Дмитрия Полянского. Кажется, его звали Денис Александрович.
— Точно. Слушай, может, она сама по себе умерла?
— Может, но полицию вызвать все равно придется. Другое дело, возбудят уголовное дело или нет. Это зависит от того, какая причина будет стоять в свидетельстве о смерти.
— Понятно, — кивнул Андрей Михайлович, нажимая на кнопки своего мобильного телефона.
Глава 3
Денис Александрович оказался в отпуске. Вместо него приехал старший следователь Черпак Иван Антонович, мужчина весьма приметный. Зайдя в кладовую, он как-то сразу занял все пространство. Может, он и не был таким уж высоким, но явно имел излишек веса. Китель едва сходился на животе, массивная голова, побритая наголо, прочно сидела на мощной шее, словно на постаменте. Он то и дело вытирал платком лоб и брезгливо морщил нос, как будто в помещении пахло чем-то неприятным.
В кладовой ничем плохим не пахло. С кухни доносился аромат бульона и обжаренных во фритюре овощей — вполне аппетитные запахи. Когда приехала скорая помощь и коллективу стало известно, что Клавдия Петровна мертва, коридор заполнился людьми. Прибежали все: повара, подсобные рабочие, официанты. В зале остались лишь бармен и охранник. Не сдержавшись, Андрей Михайлович в грубой форме отослал всех на рабочие места. Тому, кто будет без надобности выходить в коридор, он пригрозил увольнением. Зная, что Андрей Михайлович никогда не бросает слов на ветер, люди вернулись к исполнению своих обязанностей. А заняться им было чем, поскольку шел второй час, а в это время у нас всегда много людей.
Перед дверью в кладовую остались только я, Олег и Андрей Михайлович. Прошло десять минут. Мы продолжали стоять в коридоре: в кладовой хозяйничала полицейская бригада.
— Кто нашел труп? — наконец-то спросил следователь, поочередно оглядев нас троих.
— Вот он, — ответил Андрей Михайлович, подталкивая Олега вперед.
— Нам продукты привезли. Я подошел к кладовой — дверь почему-то была открыта — и увидел… — Олег вздохнул, взглядом показывая на Клавдию Петровну, рядом с которой возился пожилой судмедэксперт. — Смотрю, что-то не то. Пару раз окликнул Клавдию Петровну, потом вот Вику позвал, — он скосил глаза в мою сторону.
— Да, так все и было, — подтвердила я.
— Иван Антонович, мы закончили. Можно забирать? — поинтересовался эксперт. — Колотых, режущих ран не обнаружено. Стойкий запах алкоголя имеет место быть. Скорей всего, что сердце отказало. Других версий пока нет, но, как говорится, вскрытие покажет.
Андрей Михайлович перехватил ртом воздух.
— А если сердце, то уголовное дело возбуждать не будете? — спросил он, надеясь, что скандала можно избежать.
Иван Антонович ушел от ответа, в свою очередь спросив у Олега:
— Вот вы сказали, что дверь в хранилище была открыта. А разве ваша Клавдия Петровна была материально ответственным лицом? У нее был ключ от кладовой?
От волнения Олег закашлял. Справившись с приступом, он ответил:
— Нет, материально ответственным лицом являюсь я. Но замок здесь такой хлипкий, что сорвать его мог и ребенок. Дело даже не в замке, а в накладных деталях, через которые продет замок. Дерево старое, трухлявое. Постоянно шурупы вылетают.
— Да? — удивился следователь. — Почему тогда не поставите нормальную дверь?
Олег мельком взглянул на Андрея Михайловича, тот, гордо вздернув подбородок, пояснил:
— Видите ли, в нашем ресторане работают люди честные. Ручаюсь, никто из моих подчиненных не вынесет из ресторана даже горбушки хлеба.
— Так уж не вынесет? — хмыкнул Черпак.
По роду своей деятельности ему мало приходилось общаться с кристально честными людьми. Как и большинство своих коллег, он считал, что любой человек хоть раз в жизни совершил правонарушение.
— По крайней мере, до сегодняшнего дня недостач в ресторане не выявлено, — обиженно пробурчал Андрей Михайлович.
— Тогда как вы объясните, что понадобилось покойной в кладовой, да еще ночью?
— А знаете, — Олег решил признаться, понимая, что Черпак все равно будет опрашивать работников ресторана, и кто-то да скажет, что он, Олег, в последние дни сильно конфликтовал с Клавдией Петровной, — покойная злоупотребляла спиртными напитками. У нее даже видения были. Мало ли что ей в голову пришло, — пожал он плечами. — Хлебнула лишку, привиделось что-то, решила спрятаться в кладовой, дернула за ручку, сорвала замок, заскочила… Тут ее сердце и прихватило.
— Возможно, — кивнул Иван Антонович, внимательно вглядываясь в лицо Олега.
Взгляд следователя настолько был тяжелым, что наш шеф-повар почувствовал себя в роли нашалившего школьника. Хочешь не хочешь, а что-то говорить в свое оправдание надо.
Олег нервно сглотнул слюну и вновь заговорил:
— Да, Клавдия Петровна в последнее время часто выпивала — это вам все подтвердят. Я неоднократно с ней разговаривал на эту тему, но она мало кого слушалась. Стала неаккуратной в работе, забывала о своих служебных обязанностях, хотя раньше этого за ней не водилось. Вика, скажи, — осмелев, потребовал от меня Олег.
Иван Антонович перевел взгляд на меня.
— Да, в последнее время Клавдия Петровна выпивала, а еще жаловалась на самочувствие, — сказала я и замолчала, про себя соображая, можно ли причислить галлюцинации к плохому самочувствию. Лично ко мне с того света покуда никто не являлся! Болит при этом голова или сердце, я понятие не имею. — Вчера она ко мне подходила, — я решила все же рассказать о вчерашнем разговоре. — Вела себя очень странно. Я даже подумала, что она уже набралась, хотя не могу сказать, что от нее так уж сильно разило спиртным. И разговаривала она вполне нормально.
— В чем же заключалась странность?
— Она говорила, будто видела ночью в ресторане постороннего. Даже не постороннего, а человека, который здесь не так давно работал, а теперь нет, — нескладно выразилась я. — Дмитрия Полянского она видела.
— Кого? — переспросил Андрей Михайлович. — Диму она видела?
— Кто такой Полянский? — потребовал объяснений следователь.
...
