автордың кітабынан сөз тіркестері Жестокая память: Как Германия преодолевает нацистcкое прошлое
О человеке забывают только тогда, когда забывают его имя
1 Ұнайды
Военный историк Манфред Мессершмидт монографией «Вермахт в нацистском государстве» положил начало фрайбургской научной школе и вызвал яростное неприятие консервативного крыла западногерманской исторической науки
1 Ұнайды
Эта книга впервые увидела свет в конце 2014 г. и не только подвела итог большому отрезку исследований доктора исторических наук, профессора Липецкого государственного педагогического университета Александра Борозняка, но и стала его последним словом, обращенным к читателю: 21 декабря 2015 г. Александр Иванович ушел из жизни.
Формула «преодоление прошлого» появилась в Германии более 60 лет назад и для нескольких поколений немцев стала знаком трудного, противоречивого, но необходимого извлечения уроков из истории Третьего рейха. «Преодоление прошлого» стало результатом медленной, но постоянной работы историков, политиков, иных сил, формирующих общественное сознание современной Германии, гарантией от повторения в какой бы то ни было форме нацистского прошлого страны.
Александр Борозняк приглашает читателя к размышлению о непростом прошлом Германии, показывает, как трудно и медленно немцы шли к осмыслению корней, проявлений и последствий нацизма.
В связи с тем, что немецкое общество после Второй мировой войны существовало в двух разных идеологиях: социалистической в ГДР и капиталистической в ФРГ, исследователям дан уникальный шанс сравнить результаты работы с прошлым этих обществ.
1 Ұнайды
истанция между поколениями позволяет превратить историческую память в инструмент манипуляции общественным сознанием, появляется возможность стихийной или направляемой ритуализации и мифологизации прошлого. Вполне обоснованными оказались опасения, высказанные Мартином Брошатом в конце 1980-х гг.: «Может случиться, что вскоре в коллективном сознании быстро произойдет эрозия нацистской эпохи»
Дискуссии, указывал Вольфганг Айхведе, «причиняют боль и должны причинять боль, ведь они напоминают о страданиях, раскрывают раны», ведь «история страны, принесшей столько горя другим народам, а также и собственному народу, не может восприниматься равнодушно». Каков же итог споров об исторических уроках фашистского режима в Германии? Айхведе так отвечает на этот вопрос: «Через 50 лет после Первой мировой войны книга Фрица Фишера "Рывок к мировому господству" изменила наше историческое сознание. Через 50 лет после окончания Второй мировой войны развертывается открытая дискуссия, в ходе которой становится ясно, что организаторами и участниками массовых убийств были многие рядовые немцы. Понадобилось полвека, понадобилась смена двух поколений для того, чтобы освободиться от мифов и отыскать новые измерения для постижения нашей собственной истории» [8].
«Спор историков» в ФРГ не завершен, он идет — в иной форме — сегодня и (я уверен в этом) будет идти завтра и послезавтра, его ведут и будут вести ученые XXI в. Процесс поиска моральной и политической идентичности никак нельзя полагать завершенным. Продолжительность и острота полемики о феномене германского фашизма объясняются как плюрализмом в воззрениях немецких ученых, так и прежде всего сложностью и противоречивостью самого феномена. Предельная напряженность дискуссии связана не только и не столько с внутринаучными факторами, но и с состоянием германского социума.
Процесс «извлечения уроков из прошлого» отнюдь не соответствовал (и не соответствует ныне) законам линейного развития. Очевиден его пульсирующий характер. Ритмы извлечения уроков из нацистского прошлого совпали с ритмами формирования гражданского общества в ФРГ, вхождения в жизнь новых поколений (age cohorts), смены соотношения политических сил в стране, расширения пространства научного познания Третьего рейха. Преодоление нацистского прошлого — это процесс, а не результат, и его нельзя трактовать одномерно: ни в категории «постоянные провалы», ни в категории «неизбежные успехи». Эта эпоха уже стала объектом научной рефлексии. Обнаруживается четкая связь прогресса исторической науки с моральным климатом общества, с его этическими ориентирами. Мораль и научный анализ оказываются неотчуждаемыми друг от друга.
Структура исторической памяти остается в ФРГ по-прежнему двойственной, и это нашло яркое выражение в словах писателя Вальтера Йенса (1923‒2013): «В нашей стране проспекты в больших городах носят имя Гинденбурга, и только в каком-нибудь предместье мы отыщем переулок Курта Тухольского. В нашей стране нехотя сочли возможным назвать один университет в честь эмигранта Генриха Гейне, еврея, умершего в изгнании, а другой — в честь замученного в концлагере Карла фон Осецкого» [2]. Историческое сознание ФРГ не раз оказывалось на заминированной тропе, ведущей к так называемой нормализации фашистского периода. Никто в Федеративной Республике, как правило, не указывал историкам, о чем им следует говорить, а о чем молчать, отсутствовали предписанные государством модели прошлого, не было и, очевидно, не будет идеологического управления наукой. Но в германском обществе существовала (и существует) постоянная тяга к «подведению черты под прошлым», что порой достаточно легко переходит в его оправдание. В последние годы на книжном рынке появилось несколько изданий, вновь убеждающих читателей в «благотворности забвения нежелательного прошлого»
Произошло определенное сближение позиций российской и германской историографий в исследовании Второй мировой войны и центрального ее события — германской агрессии против Советского Союза. Налицо существенное расширение пространства исторической правды о войне, новое прочтение ее трагического опыта. В 1997 г. по решению руководителей двух стран была образована Совместная комиссия по изучению новейшей истории российско-германских отношений. Сопредседателями комиссии являются авторитетные ученые: директор Института всеобщей истории РАН академик Александр Чубарьян и профессор Хорст Мёллер, в течение длительного времени возглавлявший Институт современной истории в Мюнхене.
Совместная комиссия координирует исследования и осуществляет совместные проекты, в том числе публикации комплексов документов из российских и германских архивов. Несколько проведенных комиссией коллоквиумов и дискуссий были посвящены проблематике Второй мировой войны и нацистской агрессии против СССР. Соответствующие материалы опубликованы на русском и немецком языках [161]. Усилиями российских и немецких историков осуществляется выпуск уникального трехтомного пособия, предназначенного учителям и старшим школьникам наших стран. Вышел в свет том, посвященный судьбам России и Германии в ХХ в. [162] В 2005 г. начал работу Германский исторический институт в Москве, который сразу стал притягательным центром для российских историков-германистов. Руководители института чрезвычайно много сделали для сотрудничества ученых наших стран: это и директор-основатель Бернд Бонвеч, и нынешний директор Николаус Катцер.
Впереди большая и сложная работа по подготовке трудов по истории России и Германии, истории нацистского рейха и Второй мировой войны [163].
Der Spiegel, обычно безошибочно реагирующий на колебания вектора общественного мнения, утверждал: «Пришло время, когда просто не годится дискутировать только о нацистском терроре, оставляя в стороне собственные беды» [141]. Не менее определенно (правда в форме вопроса) высказался Stern: «Или уже прошло время немцев-преступников и наступает время немцев-жертв?» [142] Süddeutsche Zeitung рассматривала тезис «немцы как жертвы» в качестве «альтернативного текста или контртекста в противовес памяти о Холокосте». Газета задавала резонный вопрос: «Не прошла ли Федеративная Республика ту фазу извлечения уроков из собственного прошлого, которая начиная с 80-х годов находится под знаком вины?» [143] Явная тревога слышится в словах Свена Оливера Мюллера: «Неужели немцы вновь впадут в состояние гармоничной амнезии "народа-жертвы", которое противоречит достижениям исторической науки и критической политической культуры?»
За относительно короткий срок было получено больше 5 тысяч писем бывших советских пленных — незаменимых свидетельств об особых пластах военного и послевоенного времен. В 2007 г. с предисловием Хильде Шрамм и Эберхарда Радзувайта в Берлине был опубликован сборник «Я этого никогда не забуду», в который вошли 60 посланий (в немецких переводах) — малая толика присланных; больше половины из России, остальные из Украины и Белоруссии. Письма, пришедшие из различных регионов бывшего СССР, очень разнятся по стилю и объему — от неполного тетрадного листка до многостраничных воспоминаний обделенных судьбой ветеранов. География: от Бреста до Сахалина, от Краснодара до Норильска. Письма, не вошедшие в сборник (в оригинале, на русском и украинском языках, с сохранением стилистики эпистолярных источников), размещены на сайте общества [93]. Каждую пятницу Радзувайт публикует здесь (нередко со своими комментариями) вновь поступающие письма бывших советских пленных [94].