В свой ранний период творчества она рассматривала этот период как фазу максимального садизма. Считая, что именно фрустрация у груди инициирует эдипову ситуацию, она полагала также, что начало эдипова комплекса проходит, скорее, под эгидой ненависти, а не влечения и любви.
