Мама шила какие-то смешные костюмы из старья, шила на живую нитку, чтобы перешить к следующему спектаклю, даже Сережа снисходил до них, хотя обычно предпочитал держаться особняком… Господи, сколько же людей ушло с той поры… Остались только Левка, Нуца с Эличкой и я… Мне необходимо это чувство большой семьи… С приездом Али и Таси и с водворением у нас Даньки это ощущение вернулось.
4 Ұнайды
…
– Ты хочешь сказать, что я самая умная?
– Нет, я хочу сказать, что я самый счастливый на
, которая боялась воды и плавать совсем не умела. А папа, конечно же, гордился дочкой. Еще бы, в неполных шесть лет она плавает чуть ли не наравне со
– А я ведь на этой истории погорел и здорово… Меня брали на российский канал, а после скандала отказали.
что у нее была своя тайна. Воздвиженский по-прежнему звонил ей и присылал эсэмэски. В Москве ее ждал новенький собственный компьютер, и, когда они переедут на свою квартиру, она сможет переписываться с ним по электронной почте. Придется обзавестись двумя электронными адресами, для конспирации. Когда она думала о том, что в конце октября он приедет в Москву, сердце у нее уходило в пятки.
– Вот, вы все твердили, что я не смогу влюбиться, – упоенно говорила Тошка, – а я смогла… Увидела и сразу… С первого взгляда, и он тоже… Он познакомил меня с бабкой и дедом. Они такие классные! И я им жутко понравилась. Бабка сказала, что я самый лучший подарок, который ей сделал внук. Мы с ней вместе готовили и читали стихи. И я ни разу не осрамилась. Она мне Блока – и я ей Блока, она Пастернака – и я Пастернака
мне на ваши интеллигентские штучки плевать!
– Скажи, пожалуйста, зачем
Придется снять другую квартиру или вовсе отказаться от встреч с Алей, очень уж неохота ее подставлять. А как же любовь? Нет, Алю я не брошу. Что-нибудь придумается, надо просто не появляться какое-то время на той квартире, Римма еще последит и успокоится. А что это Верочка так взъярилась? Неужто из любви ко мне? Слабо верится, а впрочем… Эта мысль польстила его самолюбию, по крайней мере Верочка никогда не позволяла себе таких фраз. Герой-любовник! Иронизирует, паршивка. Надо было придумать что-то более героическое, например, что на дороге лежал сбитый человек, я его подобрал, отвез в больницу, милиция, то, се. Она бы меня жалела и уважала, а так… Ладно, надо ее хорошенько трахнуть, и ей будет не до иронии. Он не любил мудрствовать с женщинами.
Даниил Аркадьич был расстроен и зол на Марго. Вчера вечером она стояла у окна, смотрела на залитую дождем улицу и выглядела вконец несчастной. Он подошел к ней сзади, обнял, прижал к себе, а она оттолкнула его.
– Марго, ты же сперва помиловала меня, а теперь казнишь…
– Оставь меня, я устала, – пробормотала она и вышла из комнаты. Он почувствовал, что стал ей неприятен. Ну раз так, наверное, мне лучше съехать. Слава богу, квартиру сдать не успел… Значит, буду опять жить один, в этой жизни тоже есть свои прелести, в сердцах решил он. Поживет одна, может, образумится. Впрочем, маловероятно. Господи помилуй, еще каких-то два месяца назад казалось, что жизнь прекрасна, и вот… В этот момент запищал мобильник Марго. Он машинально взял его в руки. Два непринятых сообщения. Никогда прежде он не позволял себе этого, а сейчас открыл сообщения. Одно гласило: «Тебе мало? Скоро еще получишь!» Отправитель не высвечивался. Второе сообщение мало чем отличалось от первого: «Еще держишься, тварь? Недолго осталось!»
Кровь бросилась в голову. Бедняжка Марго! Он быстро стер эту пакость. Ничего, я разберусь, решил он. Оделся и выбежал из квартиры. Его трясло от злости.
Дверь ему открыла хмурая девочка лет десяти.
– Вы к маме?
– Да!
– Мама на съемках. А я вас узнала… Вы хотите видеть Женьку?
– Женьку? – растерялся он.
– Ну, вашу дочь? Она уже спит. Приходите завтра.
– Погоди, когда мама вернется?
– Завтра.
– Ты что, одна с… Женькой?
– Ну да. А вам что?
– А кто же вас кормит?
– А вы чего, заботиться решили? Не стоит, заботчиков у нас хватает! До свидания.
– Один вопрос.
– Ну?
– У вас в доме есть компьютер?
– А вы что, хотите нам компьютер купить? Зря, мама его все равно выбросит.
– Почему?
– Она не хочет, чтобы мы были компьютерными детьми. И сама ненавидит компьютеры. До свидания.
Он спустился во двор и присел на лавку. Тон девочки неприятно поразил его. Эти эсэмэски без указания отправителя явно посылаются с компьютера, да и вся лексика посланий плохо вяжется со Светкой. Она хоть и конченая блядь, но любит порассуждать о благочестии, о хороших манерах… А с техникой у нее и впрямь плохо обстоит. Конечно, такую штуку легко можно поручить более продвинутой подружке… И все-таки сомнения были. Но кто же тогда
Этот дом в этом месте – идеальное пристанище для последней любви великого музыканта с трагической судьбой. Хотя истинно трагической его судьбу теперь никто не назовет. Последние двадцать лет перекроют первую часть жизни, советскую. Он был странный, из троих детей любил только Марго, меня принимал, даже иногда с определенной долей симпатии, Сергея просто на дух не переносил… Я слишком рано у него появился, ему было не до меня – молодой, безумно талантливый, любимец женщин, жуткий бабник, какой ему интерес в маленьком сыне? А мама… она любила меня со всем неистовством грузинской матери, любила своего первенца, будущего мужчину, главу рода… Бедная, она так рано умерла, ее жизнь тоже счастливой не назовешь… И я, скотина, разве думал о ней, когда помчался в Америку? Я даже не смог с ней проститься… Хотя мама радовалась тому, что я уеду, буду жить в свободном мире… Она, бедная, всегда верила, что отец дождется своего звездного часа. Дождался, но без нее. Странно, что он оставил мне этот дом. Уверен, это дело рук Марго. Она, скорее всего, не для меня этого добилась, а чтобы обожаемого папочку после смерти не обвинили в несправедливости, но как бы там ни было… Я счастлив, что у меня есть этот дом, тут с меня как будто слетает вся шелуха моей идиотской жизни. Мне надоел калейдоскоп бабенок, я хочу жить здесь тихо… с Алей. Да, может, и наступит такой день, может, хватит у меня сил?
Правда, одна она далеко заплывать не решалась, боялась дельфинов, чьи гладкие черные спины иногда появлялись над водой. И еще в Кобулети она помнила большие тарелки с жареной барабулькой, которую все почему-то ели руками, кроме папы.
Ну мило поговорили, я притворилась, что все прекрасно, а потом он посмотрел на часы, ахнул и умчался.