© Орлова Анна

© ИДДК

* * *

Содержание цикла «Лили»:

Дело 1. Письмо счастья

Дело 2. Букет смерти

Дело 3. Веская улика

Дело 4. Золотой ребенок

Дело 5. Счастливый билет

* * *

Красавицей она не была: круглое личико, чуть вздернутый нос, несколько фунтов лишнего веса. Но вы замечали это не сразу – или не замечали вовсе. Внимание приковывали широко распахнутые лазурные глазищи, пухлые губки бантиком (нижнюю она имела обыкновение прикусывать) и ладные округлости под дешевым ситцевым платьем.

Сливочно-белая кожа. Золотые кудри, уложенные на затылке в пышный низкий пучок. Заостренные холмики высокой груди. Короче говоря, незнакомка не понравилась мне сразу. Или, быть может, в тот момент, когда я перехватила восхищенный взгляд Дариана?

При виде нас с кузеном девушка подскочила на плюшевом сиденье, разгладила юбку на коленях, улыбнулась нерешительно.

Хлопнула ресницами и протянула руку – тонкую в запястье, с длинными пальцами и трогательными розовыми ноготками.

– Здравствуйте. Я – Мари Вайтон. Вы, наверное, моя соседка?

И голосок у нее приятный, звонкий и нежный, как колокольчик. То ли дело мой – низковатый, прокуренный.

– Здравствуйте, – я нехотя пожала ее белую ладошку, мягкую и податливую, словно зефир. – Мисс Лилиан Корбетт. Это мой кузен Дариан Корбетт.

– Рад знакомству, – Дариан с необычайным для него пылом припал губами к ее пальчикам, вызвав у меня всплеск раздражения. – Мы как раз собирались в вагон-ресторан. Составите нам компанию?

Пнуть его, что ли? Может, тогда он сумеет отвести взгляд от моей очаровательной попутчицы? И ведь ничего такого она не делала! Не заигрывала, не ворковала, даже глазки не строила.

И все же… Все же Дариан был покорён.

* * *

– Лили, – негромко окликнул меня Рэддок.

– Да? – вздрогнула я и отставила в сторону креманку с растерзанным пирожным.

Я не съела ни кусочка, только искрошила меренги и ломтики фруктов в неаппетитную липкую массу. По правде говоря, на еду меня не тянуло вовсе. Горло сводило, стоило лишь бросить взгляд на Мари, в белом своем платье похожую на десерт со взбитыми сливками, и на Дариана, которому, очевидно, не терпелось этим десертом полакомиться.

Как невинное приглашение отобедать в компании обернулось свиданием? В вагоне-ресторане мы сели парами, хотя изначально заказывали столик на троих. Что же, Дариан всегда умел крутить что людьми, что обстоятельствами.

– Перестаньте сверлить их взглядом, – посоветовал Рэддок вполголоса.

– Так заметно? – спросила я после паузы, не без труда отведя глаза от столика у окна, за которым оживленно беседовали двое.

Вот он сжал ее тонкие пальцы, поднес к губам. Она улыбнулась растерянно, одними лишь уголками пухлого рта. Он наклонился к ней, ловя ее ускользающий взор. Шепнул что-то такое, отчего она опустила ресницы, порозовев…

Хотелось курить. Вдыхать горький дым, выдыхать размеренно. Смотреть на алую точку сигареты… И ни о чем, решительно ни о чем не думать.

Жаль только, что в вагоне для курящих не бывает мест для дам. И прочие маленькие житейские радости, вроде кофе с коньяком, слабому полу также заказаны.

Рэддок пожал плечами. Сцепил пальцы.

– Кому как, я полагаю. Но вашему кузену нельзя отказать в наблюдательности. Вы же не хотите, чтобы он счел ваш интерес проявлением… ревности?

Последние слова заставили меня вздрогнуть и воззриться на него с возмущением.

– И вовсе я не ревную!

Хотя, если вдуматься, так ли уж он неправ? Этот мерзкий голосок в голове: «Смотри! Смотри, на кого он тебя променял!». Эта иррациональная обида, от которой горько во рту. Ревность ли это? Быть может. В делах любовных я, признаю, прискорбно несведуща.

Глупо, боже мой, как же глупо! Сколько лет прошло, а рана саднит до сих пор.

– Как скажете, – Рэддок поднял руки. – Однако у кого-то может сложиться превратное впечатление.

В его теплых карих глазах не было ни злости, ни осуждения. Лишь понимание и, пожалуй, сочувствие. Если сам он и ревновал, то был слишком благороден, чтобы ревность эту выказывать.

– Эндрю, вы настоящий?! – вырвалось у меня.

Он хмыкнул и накрыл ладонью мои пальцы.

– Хотите убедиться?

– Разумеется, – усмехнулась я, – но не здесь же!

Искреннее удивление в карих глазах было мне наградой.

* * *

И все-таки он был мужчиной из плоти и крови, вполне подверженным слабостям и даже, кхм, низменным желаниям. Что-то – уединение ли, тщательно скрываемая ревность или долгое воздержание – позволило желаниям этим вырваться из-под контроля. И не стану лгать, что я была против…

Под стук колес, под протяжный гул паровозного гудка и мерное раскачивание вагона Рэддок совсем позабыл об обычной своей сдержанности. По-видимому, мы настолько увлеклись, что не услышали, как щелкнул замок. Только когда кто-то сдавленно вскрикнул, я повернула голову. И едва не выругалась вслух.

В узком дверном проеме застыли двое, между прочим, непозволительно близко друг к другу. Впрочем, мне ли их осуждать? Я и вовсе устроилась у Рэддока на коленях, и с коленей этих теперь весьма неохотно сползла.

И что этой парочке в вагоне-ресторане не сиделось? Ввалились в самый неподходящий момент!

– Ой, простите… – пролепетала пунцовая от смущения мисс Вайтон. – Мы не хотели… помешать.

Дариан был хмур, как грозовая туча. Этому-то что не по нраву? После моей помолвки со Стивеном кузен только рад был, что я больше не стану ему докучать. Что же поменялось теперь?

– Ничего, – прохладно ответила я, застегивая перламутровые пуговички на блузке. Мелкие жемчужины норовили выскользнуть из пальцев, не желали протискиваться в петельки.

Рэддок поправил сбившийся набок галстук, одернул несколько помятые штанины и поднялся.

– Лили, полагаю, нам не помешает выпить чаю, – произнес он церемонно.

Только огоньки в глазах да цвет лица его выдавали.

– Полагаю, Эндрю, для начала вам следует расчесаться, – заметила я ему в тон и, шагнув вперед, пригладила ладонью его растрепанные волосы. Надо же, раньше я не замечала эту седую прядь. – А после я с удовольствием выпью чашечку-другую…

Только лучше чего-нибудь покрепче чаю.

Он улыбнулся одними уголками губ, пообещал севшим вдруг голосом:

– Я зайду за вами через четверть часа.

Проход ему перегородил мрачный Дариан. Руки на груди скрестил, брови насупил, губы сурово сжал – ни дать, ни взять, ревнивый муж. Или, на худой конец, обманутый жених.

Мне вдруг стало смешно. Поздновато он вздумал заявлять о своих эфемерных правах!

Взгляды мужчин скрестились… нет, это вовсе не было похоже на звон клинков. Скорее на скрежет ножа по стеклу.

Мисс Вайтон сжалась, обхватив себя руками. Только вот взгляд подкачал. Не было в нем ни оскорбленной добродетели, ни потрясения. Насмешка? Интерес? Не так она проста, как сдавалось на первый взгляд.

Опомнившись, мисс Вайтон опустила ресницы и прикусила полную губу. Впрочем, должного внимания на это не обратили.

Дариан цепко ухватил инспектора за плечо и процедил:

– На два слова, Рэддок.

Тот приподнял бровь и спокойно кивнул, как будто впрямь не понимал, к чему идет.

– Дариан, – позвала я, встав рядом с Рэддоком.

Хотелось взять его под руку, но я не посмела. Зачем дразнить гусей? Обстановка и без того излишне напряженная.

Кузен перевел сумрачный взгляд на меня.

– Нам нужно поговорить! – изрекла я сакраментальное. Давно следовало кое-что прояснить. – Наедине. Простите нас, мисс Вайтон.

– Д-да, – пролепетала она и закивала. – Конечно!

Ума не приложу, как она умудрилась ввинтиться между закупорившими проход мужчинами и выскочить в коридор. Поистине цирковой трюк.

Рэддок напомнил негромко:

– Через четверть часа.

Я кивнула, дождалась, когда он выйдет, устроилась на диване и безмятежно улыбнулась кузену:

– Присаживайся.

– Присаживаться? – повторил он таким тоном, словно я требовала от него встать на голову. Будто зацепился взглядом за мое лицо, отвел глаза. И загромыхал: – Как я могу спокойно сидеть, когда…

Я задумчиво потрогала губы – припухли, надо же! Кто бы мог подумать, под внешним самообладанием Рэддока кипят такие страсти? Фыркнула, похлопала ладонью по мягким подушкам и посоветовала:

– Меньше пафоса. Сядь, Дариан. И объясни, что ты тут устроил и с какой, собственно, стати?

Я могла гордиться собой. Давненько никому не удавалось заставить адвоката Корбетта утратить дар речи. Он застыл с приоткрытым ртом и донельзя глупым видом.

Признаюсь, я испытала мелочное злорадство. Наконец-то роли поменялись! Теперь не мне приходится мямлить и не находить слов, чтобы выразить обуревающие чувства.

Дариан помедлил еще мгновение и тяжело опустился на сиденье напротив. В этом раунде выиграла я.

– Я устроил?! – наконец совладал с собой мой драгоценный кузен и хлопнул ладонью по подлокотнику. – Лилиан, я могу понять, из каких соображений ты… – он запнулся и договорил уже тише: – так себя ведешь, но ты поступаешь опрометчиво!

– Я тебя не понимаю, – заметила я сухо. – Будь добр, выражайся более доходчиво.

У него даже белки глаз покраснели, и правое веко конвульсивно дернулось. Надо было припасти чего-нибудь… для успокоения нервов. Но кто же знал, что драгоценному кузену откажет его железобетонное самообладание!

– Лилиан, не будь ребенком. – Проронил он тяжелым, как чугун, тоном и продолжил, постепенно входя в раж: – Хочешь откровенного разговора? Изволь! У нас с тобой были некие отношения, однако это давно в прошлом. Несомненно, тебе неприятно видеть, что мне интересны другие женщины, однако это не повод…

«Несомненно»?! Самодовольный осел!

– Дариан! – перебила я, взбеленившись. – Если ты изволил намекать, что я ревную…

– А это не так? – в свою очередь перебил он, буравя меня испытующим взглядом. – Хочешь сказать, ты не потому ведешь себя столь… неосмотрительно?

Какой слог!

Я пожала плечами. В сухом остатке испытывала я скорее досаду. И некоторое сожаление о прошлом, не без того. Только было и понимание, что прошлого этого не вернуть. И не хотелось мне, признаться, возвращать ту юную и восторженную Лили Корбетт, которая столь безоглядно влюбилась в своего неприступного кузена. Нынешней жить куда проще.

– Ты считаешь меня настолько недалекой? – пальцы конвульсивно дернулись, пытаясь поднести ко рту отсутствующую сигарету. А, дьявол! – Я действительно питала к тебе некие чувства, отрицать это было бы глупо. Однако прав ты и в другом: все это давно в прошлом. И ты всерьез полагаешь, что я настолько переживала наш разрыв, чтобы броситься в объятия первого встречного… десять лет спустя?!

По правде говоря, насчет давности своих чувств я несколько преувеличивала. Хотя как знать? Способна ли я определить, в какой момент моя злосчастная и болезненная привязанность наконец оборвалась? И оборвалась ли?..

Во всяком случае, заикаться в его присутствии я перестала, что уже несомненный плюс.

Однако к Рэддоку все это не имело ни малейшего касательства. Он первый мужчина, действительно зацепивший меня за последние годы.

– В таком случае, что это было? – поинтересовался Дариан холодно.

Должно быть, его уязвило, что я никак не отреагировала на пассаж о чувствах.

– С какой стати я должна тебе в этом отчитываться? – столь же прохладно парировала я.

Дариан насупился.

– Лилиан, ты – моя кузина. Мы с Дэнни – твоя ближайшая родня, и мы несем за тебя ответственность!

О, как запел!

– Позволь заметить, – произнесла я тоном сладким, словно мороженое после ангины, – что о моей нравственности печься поздновато. К тому же не тебе бросать в меня камни, дорогой кузен.

Намек на некрасивую историю с его невестой и любовницей заставил Дариана побагроветь.

– Лилиан, – выдавил он, и даже узел галстука поправил, словно тот его душил, – ты ведь понимаешь, что у джентльменов есть некие слабости, на которые общество смотрит сквозь пальцы…

– … в то время, как слабости леди вывешивают, как флаг на башне, – закончила я любезно, отчаянно мечтая о сигарете и бокале коньяка.

Не думала, что это будет так чертовски трудно. Лучше бы я, к примеру, катила камень в гору, как бедолага Сизиф.

Дариан посмотрел на меня исподлобья.

– Не уходи от ответа.

Этот разговор начал меня утомлять.

– Какого ответа ты ждешь? – хмыкнула я, закинув ногу на ногу, и досадливо одернула подол. Как же мне недоставало брюк! Знала бы тетушка Элизабет, на какие лишения я пошла ради нее! – Не припомню, чтобы ты задавал вопрос.

Не считать же таковым: «Что это было?».

Обычно Дариан куда лучше формулирует свои мысли, профессия обязывает. Неужели настолько потерял самообладание?

Кузен на мгновение замер, с усилием отвел взгляд. Сжал губы и побарабанил пальцами по подлокотнику.

– Хорошо, – произнес он медленно. – Раз ты настаиваешь, спрошу напрямик. Рэддок собирается на тебе жениться?

– Боже упаси! – вырвалось у меня. Под негодующим взглядом кузена я вздернула бровь. – Избавь меня от морали, Дариан. Мне уже давно не семнадцать и я вполне способна сама о себе позаботиться. Давай обойдемся без лекций о последствиях внебрачных связей.

Замуж я не собиралась, так что же теперь, монахиней жить? Зелья, предупреждающие эти самые последствия, не из дешевых, но я-то вполне могла себе это позволить!

Дариан поджал губы.

– Лилиан, ты можешь поступать, как тебе угодно… если это не скажется на интересах семьи.

Я прищурилась.

– Иными словами, делай что хочешь, но за закрытыми дверями?

Он веско кивнул, блеснув набриолиненной макушкой.

– Соблюдай хотя бы внешнюю благопристойность. Это все, о чем я прошу.

Стук в дверь позволил мне вздохнуть с облегчением.

– Лили, я могу войти? – позвал Рэддок из коридора.

– Конечно! – разрешила я, быть может, несколько поспешно. Когда он рядом, мне куда легче сохранять самообладание, а терпение мое было уже на исходе. И почему другие женщины так любят говорить о чувствах?!

* * *

Роскошная гостиная первого класса была полна народу.

Экспресс «Синяя стрела» слыл самым комфортабельным и притом самым быстроходным средством перебраться с западного побережья на восточное, так что недостатка в пассажирах не было. По слухам, вскоре железную дорогу потеснят воздушные перевозки, хотя в это слабо верится. Беспосадочные перелеты такой дальности невозможны, а прыгать от аэродрома к аэродрому, словно лягушка по кочкам – удовольствие на любителя. Вдобавок придется мерзнуть на высоте; цепляться за скобы, чтобы не выпасть на вираже; не иметь возможности даже размять ноги и обходиться самым минимумом багажа.

Увольте. Обеспеченным пассажирам больше по вкусу комфорт, который им может предоставить железная дорога. Вот и гостиная была хороша: мягкие софы, обитые синим бархатом; небольшие уютные ниши, позволяющие уединиться, не нарушив приличий; приглушенный свет хрустальных бра; узорчатые ковры на полу; монотонный перестук колес, навевающий странное умиротворение.

Рэддок усадил меня подальше от чужих глаз и жестом подозвал официанта. Тот подплыл, осанистый и важный в своей синей форме, отделанной серебряным кантом, с переброшенной через руку белоснежной салфеткой и рифленым серебряным подносом.

– Два кофе и коньяк, пожалуйста, – попросил Рэддок, бросив на меня встревоженный взгляд.

– Сию минуту, сэр.

Официант скользнул прочь, а Рэддок склонился ко мне и заметил проницательно:

– На вас лица нет. Трудный разговор?

– Как сказать… – я неопределенно пожала плечами, не испытывая желания делиться подробностями.

– Лили, – Рэддок кашлянул. – Полагаю, я все-таки должен перед вами извиниться.

– За что же?

Я и впрямь заинтересовалась.

– Я позволил себе слишком увлечься, – сознался он негромко, поправив узел галстука.

– Вы не сделали ничего, что шло бы вразрез с моими желаниями, – отчеканила я, не отводя взгляда.

– Кхм. Откровенно. Хотя ваш кузен вряд ли это одобрил.

– В одобрении Дариана я не нуждаюсь! – ответила я чуть резче, чем требовалось, и усмехнулась: – Подозреваю, что он примет в штыки любого моего кавалера. Дариан уверен, что я должна храниться в сундуке, пересыпанная нафталином. Чтобы меня можно было доставать по праздникам, будучи при этом уверенным в моей сохранности.

– Лили, – голос Рэддока стал мягок, как мех моего лучшего манто. – Не берите в голову. Мистер Корбетт слишком… скажем так, привык к сложившемуся статус-кво и оказался не готов к изменению ситуации.

С минуту я переваривала эту сентенцию, затем расхохоталась.

– Вы, юристы, неподражаемы! Так витиевато изложить банальнейшее «собака на сене».

Рэддок дернул уголком рта и придвинул ко мне принесенный официантом бокал коньяку.

– Выпейте. Вам это определенно не помешает.

Я хмыкнула и не дрогнувшей рукой перелила алкоголь в кофе, наполнив чашку почти до краев. Пригубила и сказала с чувством:

– Эндрю, вы лучший мужчина из всех ныне живущих.

– Я польщен.

От улыбки у глаз Рэддока собрались морщинки. Хотелось коснуться их украдкой, разгладить пальцем… И я уже почти решилась, когда краем глаза заметила появление Дариана. Он быстрым шагом – даже чересчур быстрым для степенного адвоката – вошел в гостиную, огляделся и присоединился к джентльменам, коротающим время за картами. Кому-то кивнул, кому-то пожал руку и принялся наблюдать за игрой. Надо думать, мы с Рэддоком оказались в поле его зрения лишь по странному стечению обстоятельств…

Я фыркнула. Столь непроходимой дурой, чтобы в это поверить, я не была даже в восемнадцать.

Кузен решил изобразить мою дуэнью? Даже обществом мисс Вайтон ради этого поступился! Впору гордиться, только отчего – то было смешно и вместе с тем чуточку грустно.

Проследив за моим взглядом, Рэддок пробормотал:

– Вот болван…

Больше он мудро ничего не сказал, и я была ему за это благодарна. Отвернулась, обхватив пальцами чашку кофе. За окном поезда мелькали телеграфные столбы и тянулся безжизненный каменистый пейзаж. Очень символично!

– Лили, – вырвал меня из странной меланхолии голос Эндрю. Он так близко, так интимно склонился к моему уху, что я затылком почуяла давящий взгляд кузена. – Хотите, сыграем в карты?

– Благодарю, – дернула плечом я, – но я терпеть не могу бридж.

Тетушки собирались за карточным столом по пятницам, это нерушимая семейная традиция. По счастью, теток у меня пятеро, так что игроков хватало и без меня.

– Я не говорил о бридже, – хмыкнул Рэддок. – Как вы относитесь к покеру?

Я скосила на него глаза. Он что же, серьезно? Помнится, для азартных игр по-крупному нужна лицензия, а покер – не та игра, в которой ставят по маленькой.

– Разве полицейскому инспектору пристало склонять девушку к правонарушению?

И не выдержала, усмехнулась.

– Никаких правонарушений, – поднял руки означенный инспектор, сверкнув часами на запястье. – Сыграем не на деньги. Идет?

Рэддоку очень шла плутовская улыбка, делала его моложе и обаятельнее.

– Я немного умею, – созналась я заговорщицким шепотом.

Стивен научил. Признаюсь, тогда мне доставляла мелочное удовольствие мысль, как были бы шокированы тетки. А уж как будет скандализирован Дариан!

Последнее соображение оказалось решающим. Я решительно отставила пустую чашку и ответила:

– Играем!

* * *

В свое купе я вернулась поздно. Чувствовала я себя так, словно была в изрядном подпитии, хотя на деле ограничилась бокалом шампанского. Если не считать коньяка, которым меня в самом начале вечера угостил Рэддок, но то когда было!

Карманы оттягивал выигрыш – новичкам везет, не иначе! – а голову туманили приятные воспоминания. Оно того стоило! Правда, буря поднялась нешуточная. Несколько дам, негодующих из-за моего «неженственного» поведения, удалилось из гостиной почти тотчас, как наша с Эндрю игра была замечена. Хотя если они желали нас этим пристыдить, то расчет не удался, как не удалась и попытка Дариана призвать меня к порядку. Даже начальника поезда вызывали! Однако мистер Уиллоби не углядел в происходящем ничего преступного. Он поцеловал мне руку, отвесил заковыристый комплимент, да с тем и отбыл. Мы же с Рэддоком продолжили играть.

Подозреваю, что этот демарш дорого мне обойдется: часа три нотаций от дорогого кузена, никак не меньше. Раньше эта перспектива привела бы меня в ужас, теперь же вызвала разве что вялую досаду.

Я потерла висок и не успела среагировать, когда вагон мотнуло на повороте. С коротким вскриком я полетела вперед, успев лишь выставить руки.

Незапертая дверь только жалобно скрипнула, и я ввалилась в купе. Повезло еще, что свое.

«Соседку разбужу!» – успела подумать я.

Как выяснилось, зря.

Мари устроилась в кресле, поджав под себя босые ноги, и внимательно изучала дамский журнал. Ногти ее поблескивали свежим лаком, укладка, несмотря на поздний час, выглядела безупречно, а тончайший пеньюар окутывал соблазнительную фигуру так искусно, что воображение разыгралось даже у меня.

– О, это вы, мисс Корбетт, – протянула она разочарованно.

И кого она ждала в такой час? Неужели Дариан обещал поцеловать на сон грядущий? Тогда ему следовало поторопиться, а не торчать весь вечер в гостиной немым (покуда) укором.

Слабо кольнувшую ревность я отогнала без труда, увлеченная совсем иной мыслью. Любопытно, откуда у девушки в простеньком платье столь дорогое белье? Бьюсь об заклад, на эту вещицу ушло несколько ярдов натурального шелка, и кружево на отделке не из дешевых.

Я опустила взгляд. Хм, любопытно. У кресла сиротливо валялись простенькие туфли – те самые, в которых она была днем. Дорогое неглиже она прикупила, а на обувь к нему денег не хватило? Что-то тут не сходится…

Кстати, как мисс Вайтон вообще оказалась в первом классе? Меня трудно счесть снобом, но такой девушке больше приличествовал бы второй. И это дорогое белье…

Быть может, стоит предупредить Дариана, что его загоняют в ловушку? Хотя вряд ли девушка такого пошиба всерьез рассчитывает на законный брак. Скорее питает надежду на некоторую компенсацию, а с этим мистер юрист разберется и сам. Ему, похоже, не впервой.

Впрочем, справки навести не помешает.

Я растянула губы в доброжелательной улыбке и устроилась напротив.

– Добрый вечер. Если не секрет, что читаете?

– О, – она взглянула на журнал так, будто видела его впервые, и махнула рукой. – Ах, ерунда. О модных укладках и революционном средстве для завивки. Вам это вряд ли будет интересно… О, простите.

Она потупилась, разглаживая складки на тонком шелке.

Прелестная блондинка решила поточить о меня коготки? Ну-ну. После закалки, полученной у любимых тетушек, такие выпады проходили по касательной.

– Что вы, дорогая мисс Вайтон, – ответила я добродушно. – На правду не обижаются. Красотой я не отличаюсь. И ухоженности, которой можно было бы это компенсировать, мне также недостает.

Разве что Рэддок находит во мне какое-то необъяснимое очарование. Должно быть, у него дурной вкус.

Мари вскинула на меня лазурный взгляд, в котором плескалось искреннее недоумение. Кажется, моя реакция в ее прелестной головке не укладывалась.

Не понимаю, отчего я должна страдать из-за внешности? Подумаешь, не красавица. Мужчины не теряют головы от одного взгляда на меня, и что с того? Было бы из-за чего лезть в бутылку. В жизни и без того немало удовольствий.

Мисс Вайтон прикусила алую губку и возразила неуверенно.

– Что вы, мисс Корбетт. Вы привлекательны… по-своему.

– Да? – не поверила я.

– Да! – закивала она, глядя на меня из-под искусно подкрашенных темных ресниц. – У вас… ээээ… очень милые уши.

Каюсь, удержать серьезную мину мне удалось с превеликим трудом.

– Что же, благодарю.

– И прекрасные зубы, – Мари продемонстрировала в улыбке свои, мелкие, как речной жемчуг. – Ровные и такие белые! Сразу видно, ваш кузен очень о них заботится.

Я поперхнулась воздухом.

Положим, кузен способен подправить кому-нибудь улыбку, однако способ чересчур травматичен. И вообще, такое скорее в духе Дэнни.

– Простите?

Улыбка мисс Вайтон на мгновение дрогнула.

– Ну как же? Это же он вас лечит?

Только мозги, и то безуспешно.

Надеюсь, я достаточно убедительно скрыла смех за кашлем. Во всяком случае, мисс Вайтон смотрела на меня по-прежнему вопросительно.

Пришлось кивнуть. Надо же поддерживать столь интересный разговор!

– Ну вот! – воодушевилась Мари. – Я уверена, ваш друг… простите, забыла его имя…

– Рэддок, – подсказала я, по давнишней привычке называя Эндрю по фамилии.

– Да-да! Уверена, мистер Рэддок тоже… эээ… очень вас ценит!

Кстати, Рэддока она очаровать не пыталась, сосредоточив внимание на одном лишь Дариане.

– Благодарю, – снова сказала я.

Мари взглянула на свои наручные часики и спохватилась:

– Ох, уже так поздно! Мне нужно умыться.

Видимо, не нашлась, что еще похвалить и спаслась бегством.

Она кое-как, морщась, надела явно неудобные туфли, зачем-то прихватила сумочку и похромала в уборную.

Вернулась она неожиданно быстро. Я едва успела стащить жакет и вытрясти содержимое карманов. Маска из бумаги – два листа, наскоро скрепленные между собой, с прорезанными отверстиями для глаз и рта – полагалась новичку, чтобы проще было «держать лицо». Пожалуй, сохраню как сувенир. И, разумеется, выигрыш!

Мари замерла на пороге, уставившись на горку разных конфет на столе и неловко прижимая сумочку локтем. Поезд дернулся, и венчающая пирамиду конфета полетела на пол.

– Угощайтесь, – щедро предложила я, подняв беглянку. – Надо же отпраздновать мою удачу.

– О, – судя по лицу Мари, она судорожно размышляла, не ограбила ли я какого-нибудь несчастного младенца. Она нерешительно протянула руку и двумя пальцами взяла конфету в блестящей розовой обертке. – А во что вы играли?

– В покер, – созналась я, развернула фантик и отправила карамельку в рот.

Мари едва не пронесла конфету мимо рта.

– Вы играли в покер на карамельки?!

– Забавно, не правда ли? – хмыкнула я. Любопытно, что удивил ее не факт игры, а ставки. – Не переживайте, все было в высшей степени пристойно и законопослушно.

Еще бы, там ведь от представителей закона было не протолкнуться: старший инспектор Рэддок, адвокат Корбетт и еще знакомый Дариана, кажется, прокурор. При таких свидетелях не забалуешь!

– М-м-м, вкусно, – протянула Мари вместо ответа и даже прижмурила глаза от удовольствия.

– Берите еще, – я придвинула к ней горку конфет и притушила лампу.

В неярком свете ночника чисто умытое лицо мисс Вайтон выглядело расслабленным, почти детским.

– Спасибо. Никогда не ела таких дорогих сладостей, – призналась она голосом маленькой девочки и сложила руки на коленях.

– Вот как?

– Ну да. Я ведь простая помощница аптекаря. Знаете, это все как в сказке!

– Да?

Я подавала реплики, как теннисные мячики. Мари явно и без того была не прочь поделиться своей историей, так что стоило лишь обозначить интерес, как слова полились из нее потоком.

– Представляете, я выиграла билет! – выдохнула она, медленно-медленно, смакуя, разворачивая обертку трюфеля. – Какая-то нелепая лотерея. Я вообще не собиралась в ней участвовать, так получилось. И глазам не поверила, когда прочла свое имя!

– Вам очень повезло.

– Еще бы, – согласилась она с набитым ртом. К нижней губе прилипла крошка шоколада. – Первым классом, от западного побережья до самого Чарльстона! Я и мечтать о таком не могла!

– И что вы собираетесь делать в Чарльстоне? – заинтересовалась я.

Чарльстон помнился мне городом скучным и донельзя чопорным. Фриско даст ему сто очков вперед. К тому же я не нахожу ничего захватывающего в перемещении из точки А в точку Б. И сколько бесценного времени на это тратится!

– Еще не знаю, – призналась она, облизнула губы и созналась: – У меня есть деньги, вы не подумайте! Я взяла все свои сбережения, так что и на гостиницу, и на всякие достопримечательности хватит.

– Кхм. Это не слишком… опрометчиво?

Выкладывать такие подробности первому встречному – не лучшая идея.

Мари погладила потертую кожу сумки.

– О, это не бог весть что, конечно! Для вас, наверное, сумма вообще смешная. И все-таки мне ужасно это нравится. Я чувствую себя почти богачкой!

– Что же, удачи, – пожелала я. – Хотя лучше бы вам положить деньги в банк и обзавестись чековой книжкой.

– Уверена, все будет хорошо. Просто отлично! – Голос у нее был мечтательный. Она спросила после паузы: – А вы бывали в Чарльстоне? Вы не возражаете, если я еще?.. Только одну!

– Да бога ради, берите хоть все, – отмахнулась я и созналась неохотно: – Я выросла в Чарльстоне.

Точнее в городке неподалеку, однако это почти одно и то же.

Предлагать свое покровительство – чего, должно быть, Мари от меня ожидала – я не стала. Хватит с нее и Дариана, который наверняка примет на себя обязанности гида с превеликим удовольствием. И чем больше он будет занят кем-то другим, тем лучше для меня. Иначе эта поездка грозит стать невыносимой.

– Ох, – Мари с видимой неохотой отложила очередную конфету и вытерла липкие пальцы. – Должно быть, я поправилась на целых два фунта! Но удержаться не было сил. Необыкновенно вкусно! Спасибо вам.

– Пожалуйста, – хмыкнула я, вынимая несессер. – Пожалуй, все-таки пора спать.

– Конечно, – Мари скинула халат. – Доброй ночи, мисс Корбетт.

Сумочку она пристроила под подушкой, стараясь делать это незаметно. Надо думать, опасалась за сохранность своих сокровищ.

– Доброй ночи, – отозвалась я, бросив взгляд на ее шелковую ночную сорочку, украшенную тонкой изысканной вышивкой.

Простая помощница аптекаря, говорите?

Таинственная мисс Вайтон теперь занимала меня не на шутку…

* * *

Разбудил меня деликатный стук в дверь.

– Леди, завтрак будет подан через час, – почтительно сообщил проводник из-за двери.

– Спасибо! – крикнула я и скосила глаза на сладко спящую мисс Вайтон.

Длинные ресницы бросают тень на щеки, губы капризно надуты, золотистый локон лежит на белом плече, соблазнительно выглядывающем из-под одеяла.

Пожалуй, не стану ее пока будить.

Когда я вернулась, Мари проснулась сама. По-детски потерла кулаком глаза и спросила сонно:

– Уже утро?

– Без четверти девять, – сообщила я, бросив взгляд на часы.

– Так рано… – протянула она капризно.

Рано? Кхм…

– Скоро завтрак, – я одернула блузку и критически оглядела себя в зеркале. Пожалуй, недурно. Голубой мне к лицу.

Мари зевнула, вытащила сумочку из-под подушки и поплелась умываться.

Снова постучали.

Я отперла замок и выглянула, стараясь держать дверь лишь чуть-чуть приоткрытой. Мисс Вайтон в одном халате была еще соблазнительнее, чем вечером. Не хватало только, чтобы Рэддок увидал ее такой! Я отдавала себе отчет, что не могу составить ей конкуренцию, даже если из шкуры вылезу. Так зачем рисковать?

В коридоре обнаружились улыбающийся Рэддок и отчего-то хмурый Дариан. До сих пор дуется из-за вчерашней игры? Пусть. Я не стану превращаться в сушеную рыбину, только чтобы доставить ему удовольствие. Кстати говоря, сам дорогой кузен жизненных удовольствий не чурается.

– Доброе утро, – проворковала я так, что у Дариана на щеке дернулся мускул, и взяла под руку Рэддока. – Эндрю, давайте позавтракаем вдвоем? Дариан, ты нас извинишь?..

Я подняла брови в вежливом вопросе.

В данных обстоятельствах – при свете дня, в людном месте – без дуэньи могла бы обойтись даже невинная юная дева. Мы же не дикари, в самом деле, чтобы Эндрю набрасывался на меня прямо в вагоне-ресторане! К сожалению…

– Я тоже собираюсь завтракать, – начал было Дариан, однако умолк, уставившись мне за спину.

Не требовалось оборачиваться, чтобы понять, что он там узрел. Мисс Вайтон явила свой обольстительный лик.

– Так мы пойдем? – воспользовалась случаем я.

Кузен рассеянно кивнул. Моргнул, перевел взгляд на меня и сжал губы.

Я лучезарно ему улыбнулась…

– Вы специально его дразните? – спросил Рэддок, когда мы отошли достаточно далеко, чтобы разговор не достиг ушей Дариана.

– О чем вы? – поинтересовалась я сухо.

Он остановился в тамбуре, в котором чуть уловимо пахло табаком. Трясло так сильно, что пришлось ухватиться за поручень. Зато никаких посторонних глаз и ушей.

Рэддок обнял меня за талию – чтобы уберечь от падения, разумеется! – и прижал к себе.

– Адвокат Корбетт донельзя азартен, – сообщил он ровно. Только жилка на шее билась часто. – Чем недоступнее добыча, тем она притягательнее.

– Что же, тогда мисс Вайтон выбрала неверную тактику, – усмехнулась я, сделав вид, будто не понимаю намека. – Полагаете, стоит просветить ее на этот счет?

– Думаю, – не принял шутки Рэддок, – что Дариан начинает вами интересоваться, Лили.

Скрытое напряжение в его голосе подсказало мне единственный верный ответ.

– Думаю, – сказала я ему в тон, – что вы зря теряете время, Эндрю!

И положила руки ему на плечи. В конце концов, я ещё достаточно молода, чтобы взять от жизни немного удовольствия!

* * *

Дариан с Мари появились в вагоне-ресторане, когда мы с Рэддоком уже допивали кофе.

Губы блондинки выглядели припухшими, зацелованными, во взгляде появилась томная поволока. Дариан не сводил с нее глаз. Должно быть, неглиже произвело на него должное впечатление.

– Знаете, Эндрю, есть в этой девушке что-то странное, – проговорила я задумчиво, скосив глаза на эту пару. Смотрелись они, надо признать, весьма гармонично. Высокий, широкоплечий, импозантный Дариан и подле него миловидная и женственная Мари с широко распахнутыми невинными глазами и порочным ртом.

– Разве? – усомнился Рэддок тем особенным терпеливым тоном, каким опытные мужья реагируют на капризы жен. – Вы уверены?..

Больше он ничего не сказал, но остальное я могла додумать и сама.

– Полагаете, я наговариваю на нее из ревности? – спросила я напрямик.

Рэддок потер подбородок и ответил вопросом на вопрос:

– Какое вам дело до нее, Лили? Пусть ваш кузен сам разбирается со своей подругой.

– Резонно, – признала я со вздохом, методично размешивая сахар в кофе. – Знаете, я люблю наблюдать за попутчиками. Придумывать им биографии, разгадывать загадки… Чем еще заниматься в дороге?

– Неплохая зарядка для ума, – согласился Рэддок, глядя на меня как-то задумчиво. – Знаете, Лили, нам не помешает немного размять ноги. Хотите прогуляться? Скоро Сан-Пьетро, там поезд будет стоять почти час. Можем пройтись по перрону, поесть мороженого.

– Отличная мысль! – обрадовалась я. – Интересно, на станции отыщется книжный магазин?

– Вряд ли, – Рэддок почесал бровь. – Сан-Пьетро та еще дыра, заурядный промышленный городок. Остановка такая длительная по сугубо техническим причинам. Хотя, думаю, лоток с прессой найдется. Кстати, что вы хотите почитать? Я прихватил с собой несколько книг, могу поделиться.

– Какой-нибудь детектив, – решила я, немного поразмыслив. – Забавно, никогда не читала об убийствах.

– Вы их всего лишь расследовали, – согласился Рэддок с серьезной миной. Только смешливые морщинки у глаз его выдавали.

– Четыре раза, – хмыкнула я, прикинув в уме. – До встречи с вами, Эндрю, я занималась всякой ерундой вроде слежки за неверными мужьями. Так что вы, можно сказать, научили меня плохому.

Во всяком случае, мой драгоценный кузен в этом твердо убежден.

– Говорят, – заметил Рэддок глубокомысленно, – что учиться новому очень полезно для мозга.

Мы переглянулись и расхохотались.

* * *

На станции было не протолкнуться. Чинно прохаживались пассажиры первого класса. Пассажиры второго класса покупали с лотков нехитрую снедь. Бегали дети. В толчее сновали разносчики, предлагающие газеты и всевозможные мелочи. Хриплым простуженным голосом что-то вещал громкоговоритель. Деловито спешили куда-то люди в синей форме служащих железной дороги. Недавно отремонтированный вокзал – белоснежная штукатурка еще не успела побуреть от дыма и сажи – служил неплохим фоном для этой суеты.

Следовало предвидеть, что Дариан с Мари увяжутся за нами. Дариан поначалу не спускал с меня глаз, будто опасался, что я спляшу канкан или выкину еще что-нибудь неприличное. Впрочем, это быстро ему надоело и кузен отвлекся на зрелище куда занимательнее.

Мисс Вайтон крутила головой, локтем прижимая к себе неизменную сумочку. Синяя шляпка, хоть и дешевая, очень ей шла, делая ее лазурные глаза огромными и придавая им манящую глубину. Мари мило морщила нос на ярком солнце. Щеки ее раскраснелись от волнения, грудь под простым белым платьем часто вздымалась, и рассказу Дариана о каком-то курьезном случае девушка внимала, приоткрыв рот. Продолжая что-то говорить, Дариан приобнял ее за талию, Мари нежно и застенчиво ему улыбнулась…

Мне стало неприятно. В конце концов, Дариан мог любезничать со своей пассией подальше от моих глаз. Он же, казалось, специально выставлял свое увлечение напоказ.

К дьяволу! Я решительно остановилась прямо у таблички «Курение строго воспрещено!» и вытащила портсигар.

Дариан нахмурился, поджал губы и неодобрительно проследил, как Рэддок подносит мне зажигалку.

– Лилиан, здесь нельзя курить, – заметил кузен назидательно и скрестил руки на груди.

Зануда!

– Заплачу штраф, – отмахнулась я, жадно затягиваясь дымом. – Надеюсь, моего наследства на это хватит.

Дариан насупился, а Мари закашлялась натужно и помахала рукой перед лицом, разгоняя табачный дым.

– Простите, вы не могли бы не курить? – произнесла она звонким голоском. – Я…

И вновь зашлась кашлем, прижимая ладонь к высокой груди.

– Лилиан, перестань ребячиться. – во всей позе Дариана читалось осуждение. – Ты же видишь, что причиняешь неудобство мисс Вайтон.

Что-то не припомню я такой трогательной заботы обо мне!

– Избавь меня от очередной нотации, Дариан, – процедила я. – Несомненно, жестоко подвергать мисс Вайтон таким лишениям… – Дариан веско кивнул, и я закончила сухо: – Почему бы вам пока не прогуляться?

Красивое лицо Дариана замкнулось в холодной враждебности.

– Лилиан, если ты считаешь, что я тебя оставлю…

Рэддок опустил тяжелую ладонь мне на плечо.

– Не стоит беспокоиться, мистер Корбетт. Я позабочусь о Лили.

Дариан лишь упрямо выпятил челюсть. Кажется, именно это ему и было не по нутру.

– Простите, – кончик носа Мари покраснел, и она потерла его украдкой. – Я не привыкла к табачному дыму. Меня воспитывали строго, мама говорила, что курят только нехорошие женщины…

Я подняла брови, оценив выпад, криво улыбнулась и демонстративно затянулась.

– Мари… – предупреждение в голосе Дариана заставило ее вспыхнуть.

– Ох, извините! Я такая бестактная!

В замешательстве она отступила назад и налетела на какого-то хмурого небритого типа в дешевом костюме. От столкновения он еле устоял на ногах, и то лишь ухватившись за плечи Мари.

– Простите, мисс, – пробормотал он нетвердым голосом и вновь пошатнулся. – Я… того. Нечаянно!

Отпустил ее и побрел прочь, фальшиво напевая неприличный куплет и ароматизируя вокруг третьесортным джином.

Мари смотрела ему вслед, прижимая ладонь ко рту, в ее больших глазах стояли слезы. Дариан взял ее за руку и отвел в сторону, как маленькую. Она поморгала и знакомо прикусила губу.

– Я… Простите, я такая дурочка!

– Что вы, – помягчевшим голосом заверил Дариан. – Немудрено было испугаться.

Я закатила глаза, по опыту зная, что это воркование может длиться долго, и намекнула:

– Мисс Вайтон, по-моему, вам не мешало бы привести себя в порядок.

– Поддерживаю, – весомо кивнул Дариан, на миг забывшись.

Мне пришлось прикусить щеку, чтобы не рассмеяться. Порой Дариан забывает, что мир много шире зала суда, и выражается так, будто перед ним присяжные.

– О, если вы так считаете… – пробормотала мисс Вайтон, поправляя воротничок блузки. – Вы врач, вам виднее. Простите, я на минутку.

Быть может, успею покурить, пока наша мисс Безгрешность не вернулась?

– Врач? – с иронией повторила я, когда Мари торопливо скрылась в дамской комнате. – Зачем ты ей наврал?

Дариан нахмурился и сообщил чопорно:

– Лгать – не в моих привычках.

Рэддок понимающе хмыкнул.

– Вы всего лишь постарались создать у мисс Вайтон определенное впечатление.

– Я не в ответе за ее заблуждения, – парировал Дариан.

Рэддок чуть сжал пальцы на моем плече и признал спокойно:

– Не в ответе, если из этого обмана вы не извлекли выгоды.

Дариан тонко улыбнулся.

– Ни малейшей. К тому же я действительно некоторое время изучал медицину, хотя диплома не получил.

О, да. Целый год.

– Но зачем тебе что-то скрывать? – не выдержала я. Ладно бы Дариан был, скажем, мусорщиком и стеснялся в том сознаться. Но ему-то чего стыдиться?

Дариан поморщился и сунул руки в карманы брюк.

– Я никогда не говорю случайным знакомым, кто я по профессии. Иначе замучают вопросами.

Впору слезу пустить над тяжкой долей известного адвоката.

– Разве у врачей совета просят реже? – неподдельно заинтересовался Рэддок. – По-моему, вы поменяли шило на мыло.

Кузен повернул голову, позволяя любоваться своим безупречным профилем.

– Смотря каких врачей. Зубы лечить никто не любит, так что консультации стоматолога до сих пор никто не просил.

То есть это не впервые? Как интересно…

– Тогда назвался бы патологоанатомом, – съязвила я.

– Спасибо, учту! – процедил Дариан.

Кажется, моему совету он не последует, и зря. Клиенты патологоанатома тихие, спокойные, покладистые – именно так, как Дариан любит.

– Любопытно, – как бы ни к кому не обращаясь, пробормотал Рэддок, – кем в таком случае мисс Вайтон сочла меня? Лили, понятно, выставили богатой наследницей…

– Коей она и является в действительности, – ответствовал Дариан холодно. – Что же касается вас, мисс Вайтон почему-то решила, что вы – парикмахер.

Я чуть не подавилась сигаретой, а Рэддок пригладил темные волосы, в которых кое-где поблескивала седина.

– Простой парикмахер едет первым классом? – усомнился он, мигом уловив несоответствие.

Дариан вновь пожал плечами.

– Мисс Вайтон сама небогата. Ей очень повезло выиграть билет.

Интересно, как она воспримет правду о новых знакомых? Впрочем, это напрямую зависит от того, есть ли ей что скрывать.

– Занимательная история, – заметил Рэддок сухо.

– Хорошо, – Дариан помедлил и признался неохотно: – Я сказал ей, что недавно вы якобы получили наследство. И что мне не нравятся ваши ухаживания за моей кузиной.

– Другими словами, вы намекнули ей, что я – аферист, который охотится за богатой невестой, – закончил Рэддок, глядя на него безо всякой приязни. – Вот спасибо, мистер Корбетт!

И заодно обосновал, почему он так зорко следит за моей нравственностью? Хитро!

– Не мог же я представить вас инспектором полиции! – огрызнулся Дариан. – Вы отлично знаете, что людей это пугает. Тихо, мисс Вайтон возвращается.

Мари выглядела куда лучше. Бледность сошла с ее хорошенького личика, волосы от воды слегка вились на лбу, а глаза блестели.

– Вы в порядке? – осведомился Дариан участливо.

– Да, благодарю вас, – опустила ресницы она. – Пойдем? Стыдно признаться, я ужасно хочу пирожное. Как думаете, здесь их продают?

– Непременно, – заверил Дариан, взял ее под локоть и посторонился, молчаливо предлагая нам с Рэддоком идти впереди.

Впрочем, глаз с нас он по-прежнему не спускал. Бдел.

Предложить ему нанять настоящую дуэнью? Если, конечно, такие еще не перевелись. Это сэкономило бы Дариану массу времени и сил…

– Знаете, Лили, – сказал Рэддок мне на ухо, – под пристальным взором мистера Корбетта я ощущаю себя коварным соблазнителем из какого-нибудь бульварного романа.

Я поневоле усмехнулась.

– Звучит многообещающе.

– Тогда как вы смотрите на побег?

– Только не в Мехикану, – ужаснулась я, округлив глаза, будто девица, которой означенный соблазнитель предлагает всякие непотребства. – Поймите меня правильно, Эндрю. Я на многое готова ради вас. Скажем, если вам вдруг понадобится прыгнуть в жерло вулкана или ограбить банк – только свистните. Но замуж – это слишком!

– Не беспокойтесь, Лили, я не стану требовать от вас таких жертв, – заверил Рэддок серьезно, но глаза его лучились еле сдерживаемым смехом.

И я не выдержала – прыснула.

– Тогда я согласна! У вас есть план?

У меня было куда больше опыта в слежке, чем в ускользании от нее.

– Конечно, – кивнул Рэддок, осторожно придерживая меня за локоть. Мы чинно фланировали по перрону, следом шествовали важный Дариан со своей ненаглядной. – Вы сделаете вид, будто вам срочно нужно в дамскую комнату, а я тем временем отвлеку конвой. Далее я, кхм, встревожусь из-за вашего длительного отсутствия, пойду вас искать и тоже ускользну. Как вам?

– Просто, незамысловато и может сработать, – признала я, немного подумав. – Только, боюсь, на мои поиски Дариан отрядит Мари. Вы ведь не можете войти в женскую уборную!

– Резонно, – Рэддок потер квадратный подбородок. – Тогда аптека?

– Годится.

Мы улыбнулись друг другу, после чего я кивнула, высвободила руку и, перехватив сумочку поудобнее, ввинтилась в толпу.

* * *

Обратно на перрон мы выскочили, когда локомотив уже дал гудок, а проводник заканчивал убирать раскладную лесенку. Какие-то запоздавшие пассажиры толпились в тамбуре. Тяжелыми редкими каплями начал накрапывать дождь.

– Лили, скорей! – крикнул Рэддок, припустив что есть духу.

Под мышкой он нес дюжину книг в мягких обложках, а второй рукой тащил меня за собой. Задыхаясь, я часто-часто перебирала ногами, скованными узким подолом. Проклятая юбка!

Поезд медленно тронулся, поплыл вдоль перрона, потихоньку ускоряя ход. Черт, высоко! Тщедушный проводник тут не помощник, разве что остановит состав.

Один из пассажиров обернулся, быстро оценил ситуацию и протянул руку со словами:

– Леди, хватайтесь!

Я почти взлетела на подножку и тотчас отскочила в сторону. Рэддок уцепился за поручень и легко запрыгнул следом.

Поезд словно только этого и ждал. Поддал жару и стрелой помчался вдоль вокзала.

– Успели, – Рэддок отер вспотевший лоб. – Лили, вы как?

– Жива, – с трудом выдохнула я. Сердце колотилось, в боку кололо. Ну и приключение! – Спасибо, мистер…

– Не за что, – приятно улыбнулся мой спаситель, сверкнув белыми зубами под ниточкой черных усов. Верхняя часть его лица пряталась в тени шляпы. – Рад был помочь. Простите, мы спешим. Парни!

Проводник услужливо распахнул дверь.

Я слегка пожала плечами. Мой безымянный спаситель явно не был расположен к случайным знакомствам, и что с того?

За окном тамбура уже мелькали городские предместья.

– Сэр, мадам, – подал голос проводник. – Простите, мне нужно запереть дверь.

Рэддок так задумался, что даже вздрогнул.

– Что? Ах, да. Конечно. Лили, вы проголодались?

– Ужасно! – заверила я с чувством и опустила взгляд на свои запыленные туфли и стрелку на чулках. – Только сначала мне нужно переодеться.

Рэддок кивнул и галантно пропустил меня вперед…

В свое купе я вошла, с трудом удерживая рукой и подбородком стопку книг. Захлопнула дверь и лишь потом заметила скорчившуюся у окна фигурку.

Мари сжалась на сиденье, подтянув колени к груди и обняв их руками. Глаза ее покраснели от долгих слез, волосы растрепались, губы пересохли. Но даже в таком прискорбном виде она умудрялась выглядеть соблазнительно. Талант!

На столике валялась распотрошенная – иначе не скажешь – сумочка. Помада, носовой платок, горсть мелочи, шпильки, ключи и документы в беспорядке лежали вокруг.

– Что случилось? – поинтересовалась я, кое-как пристроив свою ношу на тот же столик.

– Украли! – шмыгнула носом Мари. – Деньги…

Я присмотрелась. Вот так так! В потертой коже сумки зияла дыра.

Говорить: «Я же вас предупреждала!» я не стала. Не стоило растравливать раны. Вместо этого я присела рядом и велела:

– Рассказывайте.

– Что? – всхлипнула Мари. – Я… Я не знаю, как это произошло! Мистер Корбетт пошел за вами, а мне сказал ждать его в кафе. Я заказала пирожное, а расплатиться не смогла! Сумка оказалась разрезанной и…

Должно быть, тот «пьяный» тип, который на нее налетел. Такие ловкачи частенько орудуют в толпе.

– Думаю, кузен уладил этот вопрос.

Она кивнула, не поднимая глаз.

– Да-да. Я ему очень благодарна. Только… Мне же теперь придется вернуться во Фриско! А у меня нет денег даже на обратный билет…

И она горько расплакалась, закрыв лицо руками.

Я покосилась на нее, вздохнула и подала платок.

– Хватит плакать. Умойтесь и пойдем обедать.

Мари вытерла нос, стиснула платок в кулаке и уставилась в залитое дождем окно.

– Вы идите. Я не хочу.

– Будет вам! – рассердилась я. – Вам нужно выпить горячего сладкого чаю и что-нибудь съесть. Вот увидите, сразу станет легче.

Утешать я никогда не умела. Маялась, мучительно искала слова и злилась на собственное бессилие.

– Но у меня нет денег, – выдохнула она чуть слышно.

– Не думайте об этом, – посоветовала я и неловко похлопала ее по плечу. – Я вас угощу.

– Но… – пробормотала Мари, кусая губы. Здравый смысл, очевидно, боролся в ней с гордостью. Разум победил, и она бледно улыбнулась. – Спасибо, мисс Корбетт. Спасибо вам огромное!

* * *

Обедали мы все вместе. Рэддок отмалчивался, я налегала на еду. Дариан вился вокруг Мари и всячески ее утешал, не забывая показательно на меня дуться. Мари мило трепетала ресницами, краснела и смущалась.

Что-то мне подсказывало, что моя помощь ей не потребуется. Дариан охотно снабдит мисс Вайтон куда большей суммой, чем стоимость обеда, после чего благодарность (и благосклонность) Мари будет у него в кармане. Только хочу ли я это наблюдать?

Я отложила вилку и тронула Рэддока за плечо.

– Эндрю, как вы смотрите на то, чтобы кофе выпить в гостиной?

Он встрепенулся, улыбнулся одними глазами.

– Охотно.

– Лилиан! – резко окликнул Дариан. – Останься, будь добра.

– Зачем? – усмехнулась я. – Думаю, в компании мисс Вайтон ты проведешь время куда приятнее. Хорошего дня!

Сделала кузену ручкой и была такова.

* * *

После обеда я намеревалась тихо подремать над книжкой. Общество Мари изрядно действовало мне на нервы – излияния влюбленных бывают утомительны, особенно когда ты сама неравнодушна к тому же объекту – и я сбежала от нее, прихватив с собой новенький, еще пахнущий типографской краской томик.

Поезд мчался сквозь грозу, стук колес сливался с шелестом дождевых капель. Неудивительно, что в гостиной было людно. Мягкий приглушенный свет и уютные кресла манили присесть и отдохнуть.

– Эндрю! – обрадовалась я, завидев Рэддока. Он штудировал какое-то солидное издание по криминалистике.

Напротив скучал с газетой Дариан. При виде меня кузен демонстративно спрятался за разворотом, и я криво улыбнулась. Надо же, какие мы нежные!

– Лили, – теплая улыбка осветила лицо Рэддока. – Присаживайтесь. Хотите кофе?

Он уступил мне место у окна и подмигнул со значением.

– Вашего? Разумеется!

Рэддок немедленно заказал кофе и порцию коньяка, а я уткнулась в книжку…

– Лили, – не выдержал Рэддок, когда я в очередной раз хихикнула, – я думал, вы читаете про убийства?

Я перевернула книгу обложкой вверх и с сомнением изучила красующуюся на ней блондинку. Девица, неуловимо похожая на мисс Вайтон, по-бараньи таращилась на реки крови вокруг. Левой рукой она стягивала разорванный лиф платья, а в правой держала револьвер – двумя пальчиками, как дохлого таракана. Название «Гангстеры тоже плачут» зловещей алой кляксой растеклось над ее головой.

– Да, в сюжете уже четвертый труп.

– Тогда что вас так развеселило?

Я хохотнула и заложила страницу пальцем.

– Тут такой трогательный момент! В общем, главная героиня – вдова босса мафии, после смерти мужа она стала главой бандитов.

– Женщина? – усомнился Рэддок, почесав переносицу. – Сомневаюсь, что члены клана станут ей подчиняться.

– Ничего вы не понимаете в гангстерах, – отмахнулась я, старательно давя улыбку. – Теперь ее подозревают в убийстве.

– Разве у нее нет подручных? – снова удивился инспектор. – Боссы, насколько мне известно, не марают руки. Именно поэтому их так трудно в чем-то обвинить.

– Так вышло. В нее влюбился глава конкурирующего клана. Он пробрался ночью в спальню любимой, дабы покуситься на ее честь и… Хватит смеяться!

– Простите, – Рэддок прикрыл лицо рукой. – Продолжайте, прошу вас. Куда, говорите, подевалась ее охрана?

– Спала? – предположила я, подумав. – Хотя в тексте этого нет. Словом, поклонника застрелили через окно ее будуара. Что ей было делать? От трупа она избавилась…

– Тоже лично? – перебил Рэддок. – Интересно, как?

Я усмехнулась.

– Разумеется. Она побоялась кого-то посвящать и похоронила убитого под розовым кустом.

Брови Рэддока поползли вверх, однако он мужественно промолчал.

Да уж, картинка – загляденье! Изнеженная девица волочит труп, предварительно спустив его с третьего этажа, и мужественно копает яму в ночном саду. (Охранники притворяются, что ослепли и оглохли.) Лопата подрагивает в тонких руках, каблуки туфель сломаны, платье испачкано землей… Надо думать, руки героиня стерла до кровавых волдырей, и хорошо, если вдобавок не заработала грыжу. Хотя кому интересна такая проза жизни? Автора явно больше занимало, как блестят в лунном свете волосы героини, как просвечивает сквозь прорехи ее нежное тело…

– Нашелся свидетель, который это видел, – продолжила я после драматической паузы. – Он пытался шантажировать героиню, требуя от нее любви и ласки. Правда, в конце концов сбежал.

– И она его даже живым отпустила? Надо же, какое нетипичное для мафиози добросердечие!

Я суровым взглядом призвала инспектора к порядку.

– Однако этот свидетель успел позвонить в полицию. Прокурор решил во что бы то ни стало засадить героиню за решетку, но… сам в нее влюбился!

Рэддок, не выдержав, расхохотался. Да и газета Дариана как-то подозрительно подрагивала.

– У прокурора есть соперник, – я мстительно покосилась на кузена, – адвокат. Он готов защищать ее днем и ночью…

– Особенно ночью, – поддакнул Рэддок и поднял руки. – Молчу, молчу. И что дальше?

– Дальше я пока не прочитала. Дошла до момента, когда героиня, Кончитта, печет для прокурора именинный торт.

На подробном описании свечек и розочек из крема я и срезалась. Как будто боссу мафии больше нечем заняться!

Рэддок вытаращил искрящиеся смехом глаза.

– Она хочет подвести его под служебное расследование?

– Нет, – покачала головой я, – у них любовь.

– И он все еще прокурор? – полюбопытствовал Дариан, опуская газету.

– Пока да, но соперник-адвокат как раз решает, накляузничать на них или не надо… – я нашла в тексте нужный момент и зачитала с чувством: – Подать жалобу или не подать – вот в чем вопрос! Адвокат Рэнсом никогда еще не был так близок к…

– Дисциплинарной комиссии? – подсказал Дариан хладнокровно.

– Отчаянию! – поправила я, воздев палец.

– Какая интересная история, – восхитился Рэддок. – Дадите потом почитать?

– Непременно, – пообещала я рассеянно и вернулась к тексту. Ненадолго. Уже через две страницы одноглазая собачка прокурора забралась на стол, лизнула кусок торта и упала замертво. Но ее сумели спасти, поскольку у героини нашлось страшно редкое противоядие и… Не выдержав, я заглянула в конец книги.

– Чем все закончилось? – поинтересовался Рэддок, откладывая серьезный труд по криминалистике. Еще бы! Он наверняка далеко не столь увлекателен.

– Судья ее оправдал, – отрапортовала я. – Потому что тоже в нее влюбился и не верит, что она на такое способна.

Рэддок, запрокинув голову, вновь расхохотался. А скрупулезный Дариан возмутился:

– Такая категория дел обязательно рассматривается судом присяжных!

– До него не дошло, – отмахнулась я. – А если бы дошло, уверена, и присяжные рыдали бы над горькой судьбой Кончитты.

– Еще бы, они ведь тоже мужчины, – поддакнул Рэддок, утирая выступившие слезы. – И как же герои умудрились найти убийцу, при такой-то занятости на личном фронте?

– Он сам нашелся. Прочитал в газетах, что Кончитте грозит смертная казнь, и во всем признался.

Инспектор хмыкнул:

– Какие сознательные убийцы пошли.

– Завидуете?

– Еще как, – согласился он, улыбаясь.

– Кстати, адвокат, – я с намеком взглянула на кузена, – так проникся его благородством, что согласился защищать бесплатно. И суд присяжных его оправдал!

Дариан поморщился.

– Как адвокат при этом умудрялся оплачивать аренду офиса и прочие расходы на ведение деятельности?

– Какой ты меркантильный, – я с наслаждением потянулась. – Надо думать, работа на мафию неплохо оплачивается. В общем, прокурор вытащил любимую из пучины порока, они поженились и родили четверых детишек. Жили долго, счастливо и умерли в один день.

– Что, дети тоже? – осведомился Рэддок с иронией.

– Кто знает? – пожала плечами я. – Пожалуй, было бы интересно, если бы всех убил кто-то из поклонников героини. Благо, выбор богатый.

Рэддок усмехнулся.

– Могу узнать для вас адрес автора, напишете ему свою идею. Пусть новый персонаж расследует убийство этой Кончитты…

– А в конце убьют уже его? – предложила я, усмехаясь.

– И так до бесконечности. Золотая жила!

* * *

Ближе к полуночи большая часть пассажиров разошлась спать, зато остальные сдвинули мебель и свернули ковры, освободив место для танцев. Граммофон заиграл медленный фокстрот, под негромкую музыку закружились пары. Шум дождя, перестук колес, приглушенный свет придавали всему вокруг какую-то хрупкую нереальность. Вечер между «тут» и «там», пауза в бурном жизненном круговороте.

– Потанцуем? – предложил Рэддок, протягивая мне руку.

– Охотно, – я позволила ему обнять меня за талию.

Твердая ладонь скользнула по моей обтянутой шелком спине. Прикосновение отозвалось дрожью вдоль позвоночника. Я запрокинула голову и улыбнулась, когда Рэддок задержал дыхание. Пусть Дариан хоть весь на нотации изойдет, я больше не стану на него оглядываться.

Рэддок отвел меня на импровизированную танцплощадку. Места было маловато, к тому же пол без ковров оказался довольно скользким, так что потанцевать рискнуло всего пять или шесть пар.

За медленным фокстротом последовали чарльстон, вальс, снова фокстрот, только уже быстрый…

Рэддок наконец расслабился, расстегнул пиджак – фигурально выражаясь – и позволил себе забыть о тяжести полицейского значка. Его вечно серьезное лицо смягчилось, порозовело, в карих глазах играли золотистые огоньки.

Расслабилась и я. Растеклась кленовым сиропом от жара его тела, от огня на дне зрачков, от близости губ, будто ненароком касающихся моей макушки.

Музыка умолкла и пары остановились перевести дыхание. Кто-то возился с пластинкой, и я украдкой огляделась. Почти все полуночники уже разбрелись, Дариан с Мари тоже куда-то исчезли. Надеюсь, им не вздумалось занять наше купе? Впрочем, уверена, что я найду где преклонить усталую голову… И, судя по учащенному дыханию Рэддока, по его потемневшему взгляду и дрожи пальцев, внакладе я не останусь.

Зевнув украдкой, я извинилась с улыбкой:

– Простите, Эндрю. Глаза слипаются.

– Неудивительно, – он сверился с наручными часами, поморгал, будто не веря глазам, и сказал: – Час поздний. Пожалуй, пора спать.

Я лишь кивнула в ответ…

Мы шли молча. Поезд несся сквозь тьму, вагон казался уснувшим. Ни голосов, ни шорохов, лишь шелест дождя да стук колес.

Рэддок остановился у моего купе, нехотя убрал руку с талии. Из-за двери не доносилось ни звука. По-видимому, Дариан с Мари нашли себе другое гнездышко. Ключ без труда повернулся и замок послушно щелкнул, отпираясь. Значит, Мари еще нет, она всегда запирается на засов.

– Доброй ночи, Лили.

В тусклом свете лампочки лицо Рэддока выглядело напряженным.

Я положила ладони ему на грудь.

– Неужели вы даже не поцелуете меня на ночь?

У Рэддока перехватило дыхание. Он наклонился и нежно, едва ощутимо коснулся моих губ.

– Доброй ночи, – повторил он тихо. Не пытаясь, впрочем, отстраниться.

Из приоткрытого окна тянуло холодом, ветер теребил занавески и перебирал мои волосы.

Я вздохнула про себя. Спросила насмешливо:

– И это вы называете поцелуем?

Карие глаза Рэддока потемнели, сделавшись почти черными из-за расширенных зрачков. Он выдохнул сквозь зубы:

– А, дьявол!.. – и припал к моим губам…

– Эндрю, постойте, – шепнула я, когда Рэддок попытался спустить с плеча бретельку платья.

Он замер. Встряхнул головой. Пригладил волосы.

– Простите. Лили, вы меня с ума сводите.

– Почту за комплимент, – ответила я чопорно и не глядя толкнула дверь за спиной. – Входите. В купе нам будет удобнее.

И не выдержала, усмехнулась, таким стало его лицо.

Рэддок сглотнул. Он молчал так долго, что я даже забеспокоилась. Не перегнула ли я палку? Рэддока сложно назвать ханжой, и все же…

– Лили, – наконец выговорил он. Голос его – севший, хриплый – отозвался мурашками на моей коже. – Не искушайте меня. Мы и без того далеко зашли.

Я мысленно закатила глаза – временами он просто невозможен со своим благородством! – и обвила руками его шею.

– Значит, нет?

Вот уж коварной соблазнительницей я себя никогда не видела, Рэддок прямо заставляет меня открываться с неожиданной стороны!

Его самообладания хватило всего на полминуты.

Дверь хлопнула, словно контрольный в голову. Свет зажигать мы не стали. К чему? Жадные поцелуи. Сорванное дыхание. Торопливые, неловкие в темноте попытки избавить друг друга от ненужной одежды.

Я содрала с Рэддока удавку галстука и принялась трясущимися пальцами расстегивать жилет. Рэддок нащупал застежку платья, дернул нетерпеливо раз, другой. Короткий «вжик» и шелк сполз с меня, словно со змеи – старая кожа.

Рэддок прерывисто вздохнул, прижался губами там, где кончики волос щекотали шею. И этот контраст – горячие губы и холодный воздух из приоткрытого окна – окончательно свел меня с ума. Кружевная комбинация спланировала на пол, как сорванное со шпиля знамя моей добродетели. Следом полетел жилет Рэддока (последнюю пуговицу я выдрала с мясом), затем рубашка.

Я запустила пальцы в его встрепанную шевелюру и прикрыла глаза, позволяя ему опустить меня на диванчик… И чуть не взвилась до потолка, ощутив под собой вовсе не мягкий плюш сиденья и даже не колючую шерсть пледа.

Рэддок уперся рукой в стену и встревоженно заглянул мне в лицо.

– Что? Лили, что такое? Я сделал вам больно?

– Нет, – отмахнулась я, второй рукой щупая то, на чем я, собственно, лежу. – Тут что-то… – и закончила убито: – кто-то.

Растопыренная пятерня – волосатая и холодная как лед – не позволяла в этом усомниться.

– Что? – не понял Рэддок, потирая лоб.

Обычно он соображает быстрей.

Я кое-как села и попросила:

– Включите свет, Эндрю.

Он молча повиновался. Щелкнул выключатель, вспыхнул слишком яркий свет. Я заслонила рукой лицо, второй инстинктивно прикрывая грудь, опустила взгляд… и выругалась с чувством.

Труп привольно развалился на диванчике, как будто прилег отдохнуть после сытного обеда. Смуглое от природы круглое лицо кажется зеленовато-бледным. Темные, как маслины, глаза вытаращены. Рот под пышными напомаженными усами приоткрыт. Ладонь с толстыми пальцами, унизанными массивными кольцами, прижата к груди в тщетной надежде заткнуть кровавую рану.

Ниже пояса тело причудливо декорировано набросанным тряпьем: вызывающе роскошной ночной сорочкой Мари; моим вечерним платьем, расшитым стеклярусом; мужским пиджаком. С плеча на манер эполет свисают шелковые дамские чулки.

– Ну и разгром! – вырвалось у меня, когда я обозрела распотрошенные несессеры и сумки, кучей сваленные в дальнем углу.

Рэддок окинул беспорядок острым взглядом. Зажмурился и сжал переносицу, очевидно, втайне надеясь, что труп растворится в сумерках или окажется всего лишь муляжом, предметом чьей-то дурной шутки. Увы, мертвец по-прежнему таращился в потолок, холоден и недвижим, а я восседала у него на коленях.

Я бы охотно его воскресила – с тем, чтобы прикончить повторно. Такой вечер испоганил!

– Так. – Проронил Рэддок и с силой растер лицо руками. – Следует поставить в известность власти. – Он покосился на мою обнаженную грудь, не без усилия отвел взгляд и попросил глухо: – Вам лучше встать, Лили. Не будем нарушать картину преступления еще больше.

– Резонно, – признала я, кое-как сползая с трупа. – Для столь интимной позы мы недостаточно знакомы, и вообще, я предпочитаю живых. – Я критически оглядела мертвеца. – С нашим счастьем, пожалуй, не стоит рассчитывать, что он наложил на себя руки?

Рэддок покачал головой. Осторожно, стараясь ничего не касаться, склонился над телом. Отчего-то нахмурился.

– Ранение пулевое, а револьвера поблизости не видно.

– Логично, – пробормотала я и помассировала виски. – Вряд ли труп ухитрился выбросить оружие в окошко. Простите, Эндрю, что-то я туго соображаю.

– Неудивительно.

На плечи мне лег его пиджак. От ткани тонко и приятно пахло бергамотом.

– Вы замерзли, – пояснил Рэддок на мой взгляд.

Надо думать! Из одежды-то на мне остались лишь чулки да шелковые трусики. Впрочем, сам Рэддок – взъерошенный, в одних брюках – выглядел немногим лучше. Сдается мне, полицейские не поверят, что мы тут кроссворды разгадывали.

– Спасибо, конечно, – усмехнулась я, стиснув полы пиджака, – только нам обоим следует одеться. Вряд ли стоит в таком виде разговаривать с… кем там? Проводником? Начальником поезда?

Скулы Рэддока покраснели, и он отвел взгляд. Подобрал с пола скомканную рубашку. Кашлянул.

– А также полицией. В данном случае поезд должен остановиться на ближайшей станции, где дело передадут в руки местных властей.

– И какая там у нас ближайшая станция? – вздохнула я и потерла слипающиеся глаза. Нам ведь теперь всю ночь глаз не сомкнуть.

Лоб Рэддока собрался складками.

– Эль Пако, кажется. Или Лос Фернандес?

Час от часу не легче! Вряд ли нам позволят попросту сгрузить труп, как утерянный багаж, и ехать дальше. Перспектива же надолго застрять в какой-то богом забытой дыре, прямо скажем, не вдохновляла.

– Быть может, вы сами займетесь расследованием? – спросила я со слабой надеждой, нехотя возвращая Рэддоку его пиджак, и огляделась в поисках своих вещей. Комбинация валялась на полу, как и галстук Эндрю, зато его подтяжки почему-то оказались на карнизе, а мои туфли на столе.

– Не могу, – он принялся неловко застегивать пуговицы. – Мы уже за пределами округа Аурелия, тут у меня нет полномочий. К тому же ближайшие две недели я в отпуске.

Я лишь вздохнула, подалась вперед и принялась расстегивать уже застегнутые пуговицы на его рубашке. Рэддок замер, глядя на меня во все глаза.

– Что? – усмехнулась я, поймав его взгляд. – Вы пропустили одну, получилось криво. Видите?

Он опустил глаза. Вдруг перехватил мое запястье и поцеловал там, где билась жилка.

– Почему нам с вами постоянно мешают? То убийства, то гангстеры, то ваш кузен…

– И снова убийства, – подхватила я, мягко отняла руку и принялась воевать с мелкими пуговицами. – Зря вы не согласились на островок в заливе.

Рэддок дернул уголком губ.

– И там бы наверняка нашелся труп туземца или какого-нибудь мореплавателя. Впору поверить в… – он запнулся, почесал бровь и закончил с некоторым сомнением: – Кажется, это называется «венец безбрачия».

– Разве мы собирались пожениться? – удивилась я, закончив с последней, самой упрямой, петелькой. – А остальному, смею заверить, никакие проклятия не помешают. Разве что тетушки…

– Что – тетушки? – не понял Рэддок.

Я скривилась.

– Тетушки наверняка попытаются… скажем так, охранять мою добродетель.

Впрочем, следовать их нелепым правилам я не собиралась. Ума не приложу, какой смысл стеречь конюшню, когда лошадей уже украли?

Рэддок нахмурился притворно сурово, однако у глаз его собрались смешливые морщинки.

– Дайте подумать… Возможно, я предпочту компанию трупов.

– Пользуйтесь случаем! – разрешила я щедро, кивнув на безучастного покойника, который терпеливо внимал нашему разговору.

В этот самый момент поезд дернулся, и я едва вновь не хлопнулась к нему на колени.

Рэддок удержал. Быстро поцеловал меня в уголок губ и сказал с сожалением:

– Надо спешить.

Как по мне, для спешки не было причин. В конце концов, трупу уже все равно. Получасом раньше начнут расследование, получасом позже – какая разница?

Я покосилась на мертвеца. Может, стоит поискать его бумажник, вышитые инициалы или хотя бы метки прачечной? По ним можно выяснить его имя. Впрочем, это забота местной полиции, раз уж Рэддок умыл руки.

И все-таки любопытства я была не лишена. Не каждый день я нахожу трупы у себя под кроватью! На кровати, впрочем, тоже.

– Хотела бы я знать, как он здесь оказался?

Что этот незнакомец забыл в чужом купе? Не Дариан же оставил его тут стеречь мою добродетель!

– Грабитель? – предположил Рэддок, пожав плечами. – Которого застрелили на месте преступления.

– Кто? – съязвила я. – Мари? Дариан? Или вы думаете на меня?

– У вас алиби, – быстро отреагировал он. – Его убили, навскидку, часов пять-семь назад, а мы весь день и вечер провели вместе.

Благодарение небесам хоть за это!

Я высвободилась из его объятий, отыскала свое платье, покрутила в руках и с тоской покосилась на брюки, прихваченные из дома на всякий случай. Сейчас они красовались на самом верху безобразной кучи моих вещей. Юбки до смерти мне надоели, а еще добрых две недели мучиться! И все ради того, чтобы не испортить свадьбу, будь она неладна.

– Не стоит, – правильно истолковал мой взгляд Рэддок. – Нельзя тут ничего трогать. Кроме того, что было на нас, разумеется.

Я вздохнула и принялась натягивать осточертевшее платье.

– Что будем делать дальше?

Говорила я невнятно, мешал узкий ворот.

– Вы останетесь здесь, а я найду проводника, – коротко очертил Рэддок план действий.

– Вот еще! – фыркнула я, наконец протиснувшись в платье, и одернула его по фигуре. – Я пойду с вами.

Нервы у меня, положим, крепкие. Но это вовсе не значит, что тет-а-тет с трупом доставит мне удовольствие!

Рэддок развел руками.

– Нельзя бросать тело без присмотра. Вдруг вернется мисс Вайтон?

– Заботитесь о ее чувствах? – я насмешливо приподняла бровь.

Он качнул головой.

– Беспокоюсь о сохранности улик.

Ну да. Зальет тут все слезами, а то и кое-чем похуже.

– Окей, – сдалась я. – Постерегу в коридоре. Только заприте дверь и возьмите ключ с собой. И знаете, Эндрю… По-моему, вам все же лучше сначала заглянуть к себе.

– Зачем?

Я выразительно хмыкнула, и он наконец догадался посмотреть на себя. Рубашка измята, рукава пришлось подкатить – отыскать в этом хаосе запонки представлялось задачей невыполнимой, пуговица на жилете оборвана, волосы дыбом… Боюсь, в первый момент самого Рэддока примут за пострадавшего. Скажем, в пьяной драке. Для колорита недоставало лишь синяка под глазом. Впрочем, его неплохо заменяла прокушенная губа.

– М-да, – только и вымолвил он.

Затем обернул ручку полой рубашки, чтобы не смазать отпечатки пальцев, и отпер дверь.

В пустом коридоре было тихо, и тишина эта теперь казалась зловещей.

– Эндрю! – окликнула я, когда он уже шагнул прочь.

– Да?

Я поежилась и обхватила себя руками. Ночи в августе прохладные, особенно после дождя.

– Кто он такой? По-моему, вы его узнали.

Рэддок поморщился.

– Вы правы. Это Паоло Каналли.

– Паоло Каналли? – повторила я. Имя казалось смутно знакомым, но откуда?

– Не помните? Казначей семьи Пьезотти.

Семьи Пьезотти? Кажется, мы влипли…

Не успела я высказаться на сей счет, как в конце коридора хлопнула дверь и на нас уставился смуглолицый проводник. Он хлопал глазами и одной рукой поправлял криво нахлобученную фуражку, второй держа кофейник.

– Что здесь происходит?

– Вы-то нам и нужны! – обрадовался Рэддок. – В третьем купе труп. Нужно известить начальника поезда.

На мгновение проводник оцепенел. Вытаращил темные глаза, открыл рот, проблеял:

– Т-т-труп? Господи боже мой!

И выронил кофейник.

От грохота у меня зазвенело в ушах. Кажется, в соседнем купе что-то упало. Донеслась приглушенная ругань, рывком распахнулась дверь.

– Что здесь?.. – начал Дариан возмущенно и умолк.

Был он в одних подштанниках, за его спиной сжалась завернутая в одеяло Мари. Ну, хоть кто-то получил от этого вечера удовольствие!

– Труп в нашем купе, – проинформировала я ядовито. – Мисс Вайтон, это не ваш?

Дариан смерил меня уничижительным взглядом, осведомился брюзгливо:

– Лилиан, ты пьяна?

Не выношу его манеру цедить через губу.

– Полагаешь, на трезвую голову трупы не появляются?

– Если так, – усмехаясь, пробормотал Рэддок, – то я больше никогда алкоголя в рот не возьму.

– Умрете с голоду, инспектор, – хмыкнула я. – Как-никак убийства – ваш хлеб.

Наш шуточный диалог прервал – кто бы сомневался! – Дариан.

– Что здесь происходит, черт побери? Лилиан, почему ты в таком виде?

Раз Дариан начал чертыхаться, значит, разъярился не на шутку. Обычно он вежлив до тошноты.

– В каком виде? – почти искренне удивилась я.

Платье в порядке, разве что слегка измялось, а что на чулке дыра, так это на первый взгляд незаметно. Хотя вкупе с потрепанным Рэддоком смотрелось, надо сказать, пикантно.

Драгоценный кузен страдальчески сморщился.

– Я же просил!

Я покосилась на проводника, который следил за происходящим, открыв рот и, кажется, растопырив уши так, что фуражка едва держалась.

– Дариан, – сказала я очень вежливо, – полагаю, сейчас у нас имеются проблемы посерьезнее. И, кстати… Как там говорится? Людям, живущим в стеклянных домах, не стоит швыряться камнями?

Я указала взглядом на Мари в его постели.

Дариан побагровел, взгляд его вильнул.

– Это другое!.. Что ты там говорила о проблемах посерьезнее?

Я хмыкнула. Кто бы сомневался! Кузен никогда не любил проигрывать. Помнится, в свое время я тратила массу сил, чтобы достаточно убедительно продуть ему очередную партию в теннис. Что поделать, играла я много лучше Дариана, а его чувства в то время были для меня куда важнее любой игры.

– В купе девушек – труп, – вмешался Рэддок, должно быть, устав наблюдать за родственной стычкой. Он помедлил и закончил, понизив голос: – Убийство.

Дариан вздрогнул. Оглянулся на Мари, будто пытаясь убедиться, что она никуда не исчезла.

– Жертва?

Рэддок подался вперед и шепнул чуть слышно:

– Паоло Каналли.

Дариан разом подобрался.

– Казначей семьи Пьезотти? Что он тут делал?

Рэддок дернул щекой.

– Хотел бы я знать! – обернулся к проводнику и потребовал громко: – Уважаемый, позовите начальника поезда.

– Н-н-но, – проблеял тот, как-то странно тряся головой. – Он уже спит!

– Так разбудите! – рявкнул инспектор, потеряв терпение. – Убийство. Вы понимаете, что это значит?

Это привело проводника в чувство.

– Нет, сэр! – заявил он, выпятив грудь. – Сначала я сам должен убедиться, что это не… не ошибка и не шутка.

Рэддок возвел глаза горе.

– Прошу, – предложил он с сарказмом. – Надеюсь, у вас крепкие нервы.

Едва ли, учитывая недавний инцидент с кофейником. Судя по скептической мине, Рэддок был того же мнения.

Дариан оглянулся на Мари, пробормотал что-то и захлопнул дверь.

Проводник тем временем отпер наше купе своим ключом и просунул голову внутрь.

– М-м-матерь божья!

Рэддоку пришлось ухватить его под локоток, как сомлевшую даму.

– Лили, – оглянулся он. – Вы не припасли, случаем, дыхательных солей?

– Не держу. Быть может, у мисс Вайтон найдутся?

Если и так, она вряд ли поделится. Судя по возне за дверью, парочка торопливо одевалась.

Рэддок опустил откидной стул, усадил на него бледного, как смерть, проводника и пошире распахнул окно.

– Вам лучше? – поинтересовался он через пару минут, когда на лицо бедняги вернулись краски.

– Кажется, да…

Проводник моргал, как попавшая под яркий фонарь сова.

– Какая следующая станция? – осведомилась я у него.

– Смоллвиль! – отрапортовал он без запинки. – Через полчаса будем проезжать. Только наш экспресс там не останавливается.

Отвратительно. Вряд ли в такой дыре полицейские расследовали что-то серьезнее кражи кур.

– На этот раз остановится, – вздохнул Рэддок и похлопал его по плечу. – А теперь идите и позовите начальника поезда.

Проводник даже не поинтересовался, с какой стати Рэддок командует. Напротив, он с видимой радостью переложил решения на чужие плечи.

– Да, сэр! Я постараюсь быстрее.

И завертелось…

Начальник поезда к неучтенному трупу – в списке пассажиров Паоло Каналли не значился – отнесся куда спокойнее. Хотя в восторг, понятное дело, не пришел.

Высокое начальство только бросило взгляд в наше разгромленное купе, вздохнуло тяжко и дало отмашку подчиненным:

– Экстренная остановка в Смоллвиле.

– Но расписание… – осмелился возразить кто-то.

– Разберемся! – проронил начальник поезда тяжело и полоснул взглядом по съежившемуся проводнику. – А вы, Джейкобс, потрудитесь объяснить, как в вагоне первого класса оказался «заяц».

Бедняга только голову в плечи втянул, готовясь принять на нее громы и молнии начальственного гнева.

* * *

Железнодорожники действовали так четко и слаженно, что я только диву давалась.

– Такое чувство, что они проделывают это ежемесячно, – пробормотала я себе под нос.

Дариан даже не поднял глаз от журнала.

– Чаще, чем ты можешь вообразить. Во всяком случае, мне доводилось слышать и о смертях, и о драках, и разрешения от бремени случаются.

Меня передернуло. Кстати, почему тогда проводник был так потрясен? Или он новенький, еще не привык, не отрастил броню?

Сейчас проводник, растерявший большую часть своего лоска, нес вахту возле опечатанного купе.

Поезд стоял на какой-то богом забытой платформе. Вокруг темень, хоть глаз выколи, только в тусклом свете одинокого фонаря видны не скошенные сорняки на обочинах да скромный, весьма обшарпанный вокзал. Большинство пассажиров сладко спало, еще не подозревая о крушении своих планов. Не разбудили их ни грохот, ни шаги, ни голоса. Вот что значит чистая совесть!

Мы нашли приют в купе Дариана и Рэддока. Бледная Мари судорожно сжимала наброшенный на плечи плед и невидящим взглядом смотрела перед собой. На столике перед ней остывал нетронутый чай. Дариан – тщательно одетый и даже выбритый – со скучающей миной листал журнал. Рэддок вручил мне чашку кофе, щедро сдобренного коньяком, и куда-то умчался.

Со скуки я принялась листать его книгу по криминалистике и неожиданно увлеклась.

От самообразования меня оторвала распахнувшаяся без стука дверь. В купе, и без того переполненное, втиснулись еще двое: очкастый тип лет тридцати и флегматичный краснолицый толстяк, на вид далеко за пятьдесят.

– Доброе утро, – блеснул стеклами очков молодой и сразу взял быка за рога: – Кто из вас ехал в третьем купе?

– Доброе, – ответила я с некоторым сомнением. В сложившихся обстоятельствах звучало это двусмысленно.

Дариан поморщился – двусмысленности он любил не больше, чем зубную боль – и выкрутился:

– Приветствую, мистер?..

Мари лишь слабо кивнула и еще сильней сгорбилась.

– Гордон, окружной прокурор, – представился тот, что в очках. – А это Хопкинс, шериф.

– Здравствуйте, – прогудел краснолицый и склонил голову.

Его дубленая ветрами физиономия выглядела спокойной и чуточку сонной. Одет он был просто, даже небрежно: на ногах ковбойские сапоги, видавший виды стетсон заломлен набок, костюм изрядно пропылен. От шерифа несло крепчайшим табаком и не менее крепким кофе, несколько пятен от которого виднелось на рубашке. Зато прокурор был гладко выбрит и одет не без шика. Должно быть, костюм он выбирал с оглядкой на фотографии в прессе. На мой вкус, он все же переборщил и теперь больше походил на гробовщика, чем на преуспевающего юриста.

Шляпы ни один из визитеров не снял.

– Так кто из вас ехал в соседнем купе? – повторил Гордон въедливо. У него были бледно-голубые глаза чуть навыкате и постное лицо истого поборника закона, который желудок положил на этом достойном поприще.

За неимением свободного места им обоим приходилось стоять.

Мари молчала, словно ей язык отстрелили. Пришлось сознаться:

– Мы с мисс Вайтон. Я – Лилиан Корбетт. А это моя попутчица, мисс Мари Вайтон.

Взгляд прокурора – тяжелый, острый, обвиняющий – создавал впечатление, будто он заранее прикидывал, кто из нас будет лучше смотреться на скамье подсудимых.

– Я – Дариан Корбетт, – с достоинством отрекомендовался кузен, чуть привстав.

– Супруги? – осведомился прокурор.

– Нет! – так поспешно заверил Дариан, что меня кольнул слабый отголосок старой боли. – Кузены.

– А-а-а, – протянул прокурор с таким видом, будто не очень-то этому поверил. – Значит, мисс Корбетт… Или все-таки миссис?

– Мисс, – подсказала я. – Чтобы облегчить вам работу, сразу скажу, что все мы следуем из Фриско в Чарльстон. Мы с кузеном путешествуем вместе, также с нами едет старший инспектор Рэддок.

Мари издала какой-то сдавленный звук, и я удивленно на нее оглянулась. Ах, да! Она ведь приняла Рэддока за парикмахера. Теперь уже не до глупых игр.

– Старший инспектор Рэддок? – повторил прокурор кисло. Сдается мне, предложенной помощи он не обрадуется. Зато на простецкой физиономии шерифа читалось облегчение.

– Именно так, – подтвердил Дариан с достоинством.

Он не стал сильнее расстраивать окружного прокурора и о своей профессии пока умолчал. Или все еще надеялся скрыть ее от мисс Вайтон?

– Так кто из вас нашел убитого? – поинтересовался прокурор, неприятно хрустнув пальцами.

Шериф прислонился к дверному косяку и, казалось, скучал. Но я столкнулась с проницательным взглядом его чуть прищуренных серых глаз и свое мнение переменила. Шериф Хопкинс оставлял за прокурором Гордоном роль первой скрипки, однако это не означало, что права голоса – как и мозгов – шериф не имел.

– Я, – созналась я, раздумывая, не выложить ли карты на стол. Пожалуй, воздержусь. Пусть Эндрю сам расскажет, что опознал жертву, если сочтет нужным. – Точнее, мы со старшим инспектором.

Прокурор чуть заметно поморщился. Похоже, каждое упоминание инспектора он воспринимал как личный выпад.

– В котором часу?

– Около двух, – прикинула я. – Точнее не скажу, на часы я не смотрела.

– Дверь была открыта?

– Нет, заперта, – качнула головой я.

– Вы с мистером Рэддоком распрощались на пороге купе?

– Нет, – ответила я спокойно. – Я пригласила его войти.

– Войти? В ваше купе в два часа ночи?! – воскликнул прокурор так патетично, будто такое падение нравов ранило его в самое сердце. Все-таки юристов сильно портит привычка выступать перед присяжными, они приобретают неодолимую страсть к театральным эффектам. И прискорбное ханжество заодно.

Дариан тоже неодобрительно поджал губы, взглядом обещая мне кары небесные. Или, во всяком случае, длинную нотацию о приличиях.

Я пожала плечами.

– Мы хотели кое-что обсудить в спокойной обстановке.

Скажем, методы снятия отпечатков пальцев в полевых условиях. Увлекательнейшая тема, между прочим!

– Что же? – не отступал прокурор, эдак выразительно оглядев мой потрепанный наряд.

– Полагаю, – вмешался Дариан, – это личное дело моей кузины.

Сам он не слишком щадил мои чувства, зато никому другому задирать меня не давал.

– Труп в купе – тоже личное дело мисс Корбетт? – съязвил прокурор и повернулся к шерифу. – Тед, по-моему, лучше поговорить с ними по отдельности.

Шериф невозмутимо кивнул.

– Как скажешь.

– Боюсь, это невозможно, – ответствовал Дариан вежливо и улыбнулся, как голодная акула. – Поскольку я, как адвокат, советую моим подзащитным не произносить без меня ни слова.

Я покосилась на Мари. У нее было такое глупое лицо, что мне хотелось рассмеяться. Надо признать, лапшу на уши Дариан вешал мастерски, бедняжка и не усомнилась, что имеет дело со стоматологом.

– Адвокат! – прокурор скривился, будто ему плюнули в суп.

Как было удержаться?

– А я – помощница частного детектива, – сообщила я скромно.

Прокурора чуть удар не хватил.

– Что вы все тут делаете?!

Дариан приподнял бровь:

– Мы уже ответили на этот вопрос, мистер Гордон. Мы с кузиной и мистером Рэддоком направляемся в Чарльстон, в гости к нашей родне. Мисс Вайтон – просто попутчица.

«Просто попутчица» метнула на него испепеляющий взгляд. Сдается мне, что больше Дариану нечего ждать ее благосклонности. Впрочем, свое он уже получил.

– Хотите сказать, что частный детектив, адвокат и старший инспектор полиции оказались рядом с убитым просто так?!

Судя по скепсису в голосе прокурора, убедить его в этом будет непросто.

– Мы тоже люди, – заметил возникший на пороге Рэддок. Выглядел он собранным, деловитым и аккуратным, даже побриться успел. Хоть и впопыхах, судя по двум царапинам. – К убитому никто из нас отношения не имел. Кстати сказать, я – старший инспектор Рэддок, полиция Фриско, отдел расследования убийств.

Если Дариан своим спокойствием напоминал слона, Рэддок – взявшего след пса, а шериф – отдыхающего тигра, то прокурор свой яд, несомненно, позаимствовал у гремучей змеи:

– Да? Тогда что он делал в купе леди?

Рэддок лишь руками развел и закрыл за собой дверь.

– Не сомневаюсь, что вы это выясните.

– Непременно! – прорычал прокурор.

Угроза в его голосе испугала разве что Мари, и то лишь потому, что она вздрагивала от малейшего шороха. Лично мне прокурор Гордон напоминал беззубую гадюку: грозно шипит, но ужалить не может.

– Желаю удачи, – пожелал Рэддок так искренне, что у меня дрогнули губы. – Кстати, мисс Корбетт все время с ужина провела рядом со мной.

– Неотлучно? – в голосе прокурора было столько язвительности, что Дариан подобрался и принял такой вид, будто уже сочинял в уме иск о дискредитации личности.

Рэддок же спокойно посмотрел в злые глаза Гордона и скрестил руки на груди.

– Мисс Корбетт не отходила дольше чем на две-три минуты. Этого явно недостаточно, чтобы добежать до купе и кого-то убить.

– И вы готовы в этом присягнуть?

– Вполне, – кивнул Рэддок.

Алиби у меня – пальчики оближешь. Такому поверит любое жюри присяжных.

– В свою очередь могу сказать, что мисс Вайтон была рядом со мной большую часть дня и весь вечер, – заметил Дариан сухо.

Тоже неплохо. Мари повезло, хотя вряд ли она сейчас это сознавала.

– И в момент убийства? – прокурор уже еле владел собой. Шериф не спешил ему на выручку, а устоять против нас троих – Мари не в счет – прокурору явно не хватало ни ума, ни опыта.

– Нам пока неизвестно, когда он был убит, – перехватил инициативу Рэддок. – Кстати, вы уже опознали жертву?

– Тут я задаю вопросы!

– Нет, – коротко прогудел шериф, заставив прокурора оглядеться на него в бессильной злости. – Успокойся, Джим. Помощь нам не помешает.

Рэддок кивнул и в который раз повторил:

– Это Паоло Каналли, казначей семьи Пьезотти.

Шериф присвистнул, а прокурор побагровел. И тут его обскакали! Лишь через мгновение до него дошло.

– Семьи Пьезотти? – повторил он.

И, судя по разом скисшей физиономии, наконец-то осознал все перспективы. Как ни крути, провинциальному окружному прокурору гангстерские разборки не по зубам. Но и спустить дело на тормозах он не сможет: ни избиратели, ни бандиты не простят.

– Тед, – произнес прокурор деревянным голосом. – Надо обыскать мисс Вайтон и мисс Корбетт. Организуй.

– Обыскивать девушек? – почесал в затылке шериф, сдвинув шляпу почти на нос.

– Сомневаюсь, – заметил Дариан, разглядывая заусенец на указательном пальце, – что вы сумеете объяснить судье, зачем нужно издеваться над несчастными молодыми леди, которые и так пережили страшное потрясение.

– Мы должны это сделать! – набычился прокурор. – Убитый ведь зачем-то оказался в их купе! Запертом, между прочим. Алиби там у них или нет, но я должен быть уверен, что подозреваемые не прячут оружие на себе.

О как! Мы уже подозреваемые? Шустро прокурор нашел козлов отпущения.

Дариан со скучающим видом открыл было рот, дабы обрушить на его голову бездну юридической премудрости, однако Мари его опередила. Отбросила плед. Плавным движением поднялась и, не отрывая взгляда от опешившего прокурора, стряхнула с плеч жакет.

Прокурор сглотнул и затаил дыхание. Воздух в переполненном купе, кажется, разом нагрелся на добрых десять градусов.

На девушке остались лишь блузка, сквозь которую просвечивала шелковая комбинация, юбка, туфли и чулки.

Мари огладила себя по бокам, крутанулась. Ткань бесстыдно льнула к бедрам, к высокой груди. Кто-то гулко сглотнул, но Мари на этом не остановилась. С вызовом вздернула подбородок и приподняла подол. Краюшек юбки медленно, мучительно медленно пополз вверх. И, ручаюсь, в купе не было ни одного мужчины, который не следил бы за ним.

Показался ажурный край чулок… Прокурор, кажется, был близок к тому, чтобы лишиться чувств.

– Смотрите внимательнее, – попросила Мари срывающимся голосом. – Ну? Где я, по-вашему, могу прятать оружие?

– В бюстгальтере… – брякнул прокурор, таращась в ее декольте.

За что и поплатился.

Звонкое: «Нахал!», хлесткая пощечина, и Мари гордо выплыла из купе. Только каблуки отбивали рассерженную дробь.

Браво!

– Что касается меня, – я с наслаждением потянулась, – то я готова подвергнуться обыску добровольно.

Прокурор машинально потер ярко-красный отпечаток на щеке и пробормотал:

– Дело за малым – найти, кто его проведет…

Предлагать свою кандидатуру он не посмел. Или все дело в том, что я – куда менее привлекательный объект для таких игр?

Я покосилась на Рэддока. Я была бы не прочь подвергнуться обыску в его исполнении. Жаль, Дариан не одобрит…

Эндрю перехватил мой взгляд и отчего-то сглотнул.

– Ладно, – вздохнул шериф. – Пожалуй, звякну я своей благоверной. Думаю, она помочь не откажется.

* * *

Миссис Хопкинс казалась хрупкой, как былинка. Тонкая, худенькая, светлокожая, макушкой она едва доставала мужу до груди. Как он не боялся к ней прикасаться?

Я скучала в купе под присмотром шерифа, остальные разбежались кто куда. Хотя далеко они не ушли, смутно доносились голоса Рэддока и прокурора Гордона.

– Доброе утро! – миссис Хопкинс по-мужски протянула мне ладонь. – Вы же мисс Корбетт? Я о вас читала.

Ее рано поседевшие волосы, стянутые на затылке в тугой пучок, блестели под светом лампы.

– Милли! – мягкий упрек в голосе шерифа заставил ее лишь отмахнуться.

– Брось, Тедди. – Она мимоходом похлопала мужа по руке. – Ты же знаешь, не люблю я эти ритуальные пляски. Я – Миллисент Хопкинс, милая. Законная жена этого бугая и ваша давняя поклонница. Мы ждем вас сегодня к ужину. Ровно в семь, хорошо?

Рука у нее была крошечная, но удивительно сильная, а хватке позавидовал бы стальной капкан.

Я даже несколько растерялась от эдакого напора.

– Рада знакомству, миссис Хопкинс. Только вряд ли меня отпустят.

Сомневаюсь, что окружной прокурор позволит мне спокойно разгуливать по округе.

Миссис Хопкинс только чуть сдвинула брови, а ее благоверный уже начал оправдываться:

– Милли, прокурор Гордон ни за что…

– Щенок твой Гордон! – отрезала миссис Хопкинс, как будто даже сделавшись выше ростом. – А я не позволю тиранить мою гостью.

Сказано это было так, что окружному прокурору следовало трижды подумать, прежде чем бросить в мою сторону недобрый взгляд.

– Милли! – в низком голосе шерифа звучал мягкий упрек, зато взгляд светился обожанием. – Давай ты сначала сделаешь то, о чем я тебя просил?

– О чем речь. Давай. – Миссис Хопкинс подбоченилась, что при ее цыплячьей фигуре выглядело забавно. – Хотя это настоящий позор, Тед. Джимми Гордон слишком далеко зашел!

– Просто сделай это, ладно? – он наклонился и чмокнул жену в щеку. – Я в коридоре, если что.

– Если что! – фыркнула миссис Хопкинс, проводив его нежным взглядом. – Ладно, милая. Если уж Тедди говорит, что так надо, значит надо.

Я лишь плечами пожала. Излишней стыдливостью я не страдала, а потому без слов принялась стаскивать с себя платье…

Миссис Хопкинс справилась так ловко, что я поневоле начала коситься на нее с подозрением.

– Думаете, где я такому научилась? – рассмеялась она, перехватив мой взгляд. – У меня четверо сорванцов. Дженни, младшенькая, та еще разбойница. Вечно прячет то лягушек, то сигареты.

– Могу вообразить, – содрогнулась я.

Лично я в детстве была мечтательницей, зато кузен Дэнни был на выдумки неистощим. Он постоянно то устраивал какую-нибудь пакость, то обдумывал следующую.

– Ничего, я привыкла, – миссис Хопкинс лукаво улыбнулась и протянула мне стопку одежды. – Ну вот, можете одеваться, милая. Теперь я с полным правом могу подтвердить, что нет у вас ничего такого.

– Ни лягушек, ни сигарет, – хмыкнула я.

Прозвучало с сожалением, и миссис Хопкинс прищурилась.

– Сигареты, положим, у моего Теда найдутся. Не дамские, само собой, покрепче.

– Меня это вполне устроит! – заверила я с чувством. – У меня, конечно, есть свои… где-то там.

Я махнула в сторону соседнего купе. Нечего и думать туда соваться, пока там орудуют коронер и полиция. Потом место преступления опечатают… Я ладонью разгладила измятый подол. Похоже, щеголять мне в этом наряде еще долго.

Миссис Хопкинс охнула.

– Это что же, у вас теперь и платья на смену нет? – она дождалась моего кивка и поджала губы. – Э, нет. Так дело не пойдет! Я мигом.

Жена шерифа вихрем вылетела из купе. Ее негромкое: «Тед, как ты…», его виноватое: «Милая, но…», цокот каблуков, громкий хлопок двери, протяжный вздох шерифа. Попало бедняге под горячую руку.

Я выглянула в коридор. Сдвинув шляпу на затылок, шериф пялился в потолок. Похоже, отбить мои наряды миссис Хопкинс не удалось. Ничего, переживу.

У соседнего купе навытяжку застыл юнец в полицейской форме. Основной его задачей было гонять любопытствующих, но юнец явно мнил себя важной персоной на страже закона и порядка, очень уж важничал.

– Мисс Корбетт, – тряхнув головой, прогудел шериф, – тут курить запрещено, сами понимаете. Выйдем на перрон?

– Охотно, – обрадовалась я…

Сигареты у шерифа и впрямь оказались излишне крепкими, даже в голове зашумело.

– Не держите зла, мисс, – попросил он, затянувшись. – Я-то вас не подозревал, но Гордону разве что докажешь?

Он безнадежно махнул рукой.

– Настолько твердолобый? – посочувствовала я.

Шериф лишь сплюнул.

– Да карьерист он. Наш Смоллвиль не по нему. Все мечтает прославиться и сбежать в большой город.

– И это дело для него – манна небесная, – поняла я.

Шериф посмотрел мне прямо в глаза и медленно кивнул.

– Точно. Если он сумеет его раскрыть.

Намек был прозрачнее виски. Гордону кровь из носу нужна громкая победа, и ради нее он пойдет на все. Быть может, даже на подтасовку фактов.

– Хорошо, что у меня алиби. Кстати, раз уж я очищена от подозрений… Очищена же?.. Превосходно. Что вы намереваетесь делать дальше? Обыскивать весь поезд?

Одним вагоном тут, пожалуй, не обойдешься. Преступник мог спрятать оружие где угодно, от вагона-ресторана до сортира. Или мог попросту выкинуть в окно, и почти наверняка он так и поступил.

Свою помощь я предлагать не стала. Во-первых, времени прошло немало, окно открыто и следы аур наверняка давно стерлись. А во-вторых, прокурор Гордон едва ли допустит меня к расследованию. И все-таки досадно, что я сразу не сообразила проверить!

Я курила не торопясь, растягивала удовольствие. Зато шериф смолил одну сигарету за другой.

– Да какое там, обыскивать, – он с досадой махнул лапищей. – Эта задачка нам не по плечу. Людей мало, а ждать помощи, сами понимаете, нам никто не позволит. Это же значит, что поезд придется недели на две задержать.

– И любой здравомыслящий человек от револьвера давно бы избавился, – кивнула я и загасила окурок.

– Ну да. Так что придется нам обочины прочесывать.

– Удачи! – пожелала я.

Он лишь поморщился.

– Думаю…

– Шериф! – позвал полицейский, выглянув в окошко. – Там вас прокурор Гордон зовет. И мисс тоже.

– Сейчас будем, – буркнул шериф и растоптал окурок.

* * *

Сложно поверить, однако бардака в купе прибавилось. В коридоре топтался фотограф, загромоздивший проход своими треногами и кофрами. Полицейские толпились в купе, чуть не отираясь плечами с прокурором и каким-то типом в черном.

– Это наш коронер, Чепмен, – представил шериф негромко. – Боб, что новенького?

– Мы уже заканчиваем, Тед, – бросил он, полуобернувшись. На вопрос, впрочем, не ответил.

Коронер оказался мужчиной средних лет, с уныло обвисшими длинными усами и сонным лицом. Его черный костюм с котелком вышел из моды лет двадцать тому назад. И, судя по блестящим локтям, все это время его носили.

– Мисс Корбетт, – кисло поприветствовал прокурор, который лишился в моем лице такой шикарной подозреваемой. – Посмотрите, у вас что-нибудь пропало?

– Кхм, – я обвела взглядом груды вещей, вываленных на диваны и на пол. Чтобы все собрать и проверить, потребуется несколько дней. – Не могу утверждать наверняка, но сомневаюсь.

– Почему? – моргнул прокурор.

– Потому что, – усмехнулась я. Выкуренная сигарета привела меня в доброе расположение духа. – Вряд ли покойник хотел украсть мое платье, духи или белье. Хотя как знать? Говорят, бывают и такие…

Прокурор побагровел. Насмешек он, очевидно, не выносил.

– Мисс Корбетт! – голос его от возмущения дал петуха. – У нас дело об убийстве, а вы!..

Он задохнулся, не в силах совладать со злостью, и сжал кулаки.

Напряженную обстановку разрядил звонкий голосок Мари:

– Вы меня звали?

Она ловко протиснулась между полицейскими. Лицо ее было бледным, и она явно старалась не смотреть на прикрытое белой простыней тело.

– Д-да, – выдавил прокурор и повторил: – Леди, осмотритесь и скажите, пропало ли у вас что-нибудь.

Я покосилась на невозмутимого коронера, который сосредоточенно ковырял перочинным ножом дыру в обивке дивана. Должно быть, пытался достать пулю. Значит, убили Паоло Каналли прямо тут, а не просто втащили тело в пустое купе.

– Но… Я не знаю, – пролепетала Мари, беспомощно оглядываясь. Потом бросилась к шелковому халату, на рукаве которого отпечаталась чья-то подошва. – Ох, мои вещи! Фу!

Она сморщила носик. Судя по амбре, этот же ботинок совсем недавно угодил в коровью лепешку. И сомневаюсь, что моим вещам повезло больше. Придется срочно искать прачечную, иначе носить мне одно платье до самого Чарльстона.

Прокурор громко прочистил горло.

– Так пропало что-нибудь?

– Откуда я знаю?! – всплеснула руками Мари. – Тут такой… такой… беспорядок!

Судя по всему, ей очень хотелось использовать словцо покрепче.

Прокурор вздохнул и перевел взгляд на меня.

– У вас были с собой какие-нибудь ценности, мисс Корбетт?

Похоже, он уже понял, что все богатство Мари – ее прекрасные, кхм, глаза, а их украсть не так-то просто.

Я покачала головой.

– Крупные суммы я с собой не вожу. Немного наличных на мелкие расходы, вот и все. Зачем ещё нужны банки?

В глазах Мари появилось странное выражение.

– Да, зачем? – эхом откликнулась она, должно быть, вспомнив ограбление.

– Сколько примерно? – оживился прокурор.

Я озвучила, и он тут же скис. Прямо скажем, сумма не впечатляла. Уважающий себя гангстер за такой бы даже на улице не наклонился. Это ведь Паоло Каналли, казначей семьи Пьезотти, а не Джимми Смит, который подделал отцовский чек, чтобы хватило на сигареты.

– Украшения? Семейные реликвии? – не отставал прокурор.

– Только эти, – я коснулась мочек, в которых покачивались мамины серьги с сапфирами. Еще кулон с бриллиантом на шее. Остальное хранилось в сейфе надежного банка.

– У вас тоже ничего? – для проформы осведомился он у Мари.

Она прикусила губу.

– У меня нечего красть. Меня уже недавно ограбили.

В уголках ее лазурных глаз показались крупные слезинки, кто-то из полицейских сочувственно вздохнул.

– Тогда зачем Каналли сюда влез?! – вырвалось у прокурора.

Спросил бы что-нибудь полегче. Неужели красота Мари сразила Каналли с первого взгляда, и он забрался в купе, чтобы подстеречь предмет своих пылких чувств? Прямо как в той дурацкой книжонке.

– Может, он хотел с кем-то поговорить наедине? – подал голос шериф. – Джим, на два слова.

О чем они шушукались, я не расслышала, как ни напрягала слух. Наконец прокурор кивнул, и шериф дал отмашку жмущимся в сторонке железнодорожникам. Проводник кивнул, вытащил какую-то бумагу и постучался в первое купе.

– Простите, сэр, леди. – обратился он к пассажирам. – Пожалуйста, предъявите документы.

Сличил паспорта с бумажкой, кивнул и рассыпался в вежливых извинениях.

Значит, решили проверить, все ли пассажиры на месте? Умно. С предполагаемого момента убийства до обнаружения тела мы проехали две станции. Убийца мог преспокойно сойти с поезда на любой из них, даже если билет у него дальше. Так что если кого-то не окажется на месте, полиция мигом кинется по следу.

Коронер наконец выковырял пулю и со всей осторожностью поместил ее в пустой спичечный коробок. Я вытянула шею, пытаясь получше ее разглядеть. Похоже, тридцать восьмой калибр. Как хорошо, что свой смит-и-вессон я оставила дома!

– Леди, – кисло сказал прокурор, вернувшись. – Вы пока можете быть свободны.

Мари беспомощно огляделась по сторонам, ломая руки.

– Но куда нам идти? И наши вещи…

– Ваши вещи могут понадобиться следствию! – перебил прокурор непреклонно. В глазах его горел мстительный огонек. – А вы пока можете подождать в соседнем купе.

Ничего не оставалось, как оставить наш временный дом без боя.

* * *

Кого происходящее не волновало нисколько, так это Дариана. Он с удобством развалился на диване, почитывая свежие газеты и попивая кофе.

Я неодобрительно кашлянула, и кузен посмотрел на меня поверх страницы. Мари он не удостоил и взглядом.

– Лилиан, надеюсь, наша доблестная полиция тебе не слишком докучала?

– Какая трогательная забота! – съязвила я, без приглашения усаживаясь напротив. Мари осталась стоять у входа, скрестив руки на груди. – Между прочим, ты мог бы сам это проконтролировать. В конце концов, это твоя работа.

Дариан отложил газету. На его красивом лице отразились досада пополам с насмешкой.

– Лилиан, надеюсь, ты помнишь, что мы находимся в другом округе? Здесь моя адвокатская лицензия не действует.

– Окружному прокурору ты сказал другое.

Дариан поправил сбившийся галстук, блеснув бриллиантом в перстне.

– В тот момент Гордона нужно было слегка осадить, а сбить его с толку нетрудно. Однако реальность, увы, такова, что и я, и твой инспектор в этом округе бессильны. Мы можем помочь разве что добрым советом.

Я раздраженно хрустнула пальцами.

– И что теперь? Ждать у моря погоды?

– Почему бы и нет? – вопросом на вопрос ответил Дариан, излучая спокойствие. – Это убийство не имеет к тебе ни малейшего отношения. Если же тебе, паче чаяния, понадобится защитник в этом округе, я позабочусь найти лучшего. То же касается и, – он коротко склонил голову в сторону Мари, – мисс Вайтон. Хотя я несколько погорячился, взявшись консультировать вас обеих, поскольку ваши интересы могут вступить в противоречие. Так что вам, мисс Вайтон, лучше подыскать себе другого адвоката.

На этот раз его пренебрежительная усмешечка адресовалась не мне, но от этого наблюдать ее было не более приятно.

Мари прикусила губу. Сказала звенящим голосом:

– Спасибо и на том. Благодарю за откровенность, мистер Корбетт!

И вышла, громко хлопнув дверью.

Дариан проводил ее ленивым взглядом, в котором не было и тени прежнего пыла, и я не удержалась:

– Это было грубо, не находишь?

Такое отношение к Мари, признаюсь, меня покоробило. Даже если Дариан уже получил желаемое, это не повод вести себя столь хамски.

Мой драгоценный кузен поднял брови и переплел пальцы.

– Прежде всего замечу, Лилиан, что это не твое дело.

В горле вдруг стало сухо, как в пустыне.

– Разве? – каркнула я, ненавидя себя за хрипоту в голосе, и передернула плечами. – Когда ты сам сунул свою интрижку мне под нос?

Дариан несколько смутился, должно быть, вспомнив, в каком виде застали его с Мари. Порядочных женщин – тем более родственниц – полагалось от такой непристойной прозы жизни беречь.

– Я приношу свои извинения, – выдавил он, отведя взгляд, – за то, что тебе пришлось наблюдать сцену, которая не предназначалась для твоих глаз… – и добавил упрямо: – Но сути это не меняет. Это моя личная жизнь, к которой ты не имеешь никакого отношения.

Его ответный укол попал в цель, но лишь слегка поцарапал мою броню. Похоже, миновали те времена, когда малейший упрек Дариана разил острее ножа. Благодарение богу!

– Мисс Вайтон – моя соседка, – напомнила я едко. – И мне, знаешь ли, не улыбается остаток дороги служить буфером между вами. При всех своих недостатках, она не заслужила…

– Оставь! – он нетерпеливым жестом отмел дальнейшие аргументы. – Мисс Вайтон получила именно то, что заслуживают женщины подобного типа.

Во рту сделалось кисло, словно я от души хлебнула уксуса. Зато флер влюбленности, кажется, развеялся почти совершенно. Давно следовало столкнуться с Дарианом лицом к лицу, глядишь, не потребовалось бы столько лет, чтобы расставить точки над «ё». А я вместо этого столько лет трепетно хранила в сердце его иллюзорный светлый образ!

Я вытащила из кармана сигарету – щедрый дар шерифа – и под неодобрительным взглядом кузена прикурила. С наслаждением выпустила дым и поинтересовалась:

– Ответь мне на один вопрос. Это ты с возрастом стал настолько циничен, или это я лишь теперь перестала быть наивной дурой?

На мгновение самодовольное лицо Дариана дрогнуло, и я увидела тень того юноши, который зачитывался «Дон Кихотом» и «Тремя гвардейцами». Или я опять вижу осточертевший мираж?

– К твоему сведению, – проронил он, рукой разгоняя клубы дыма, – в поезде курить запрещено.

На вопрос, впрочем, не ответил.

– Да что ты говоришь? – протянула я издевательски и, рисуясь, выдохнула сигаретный дым ему в лицо. Не то, чтобы я хотела разругаться с Дарианом в пух и прах, но… Уж лучше так, чем эти тягостные разговоры.

Дариан раздраженно поморщился. Вскочил, дернул вниз створку окна. Сказал, не оборачиваясь:

– Ты куда наивнее, Лилиан, чем думаешь, если полагаешь, что чувства Мисс Вайтон пострадали. Она желала, скажем так, получить от меня некоторые материальные блага, я же нуждался в… дамском внимании. Так что если ты переживаешь по поводу разбитого сердца мисс Вайтон, смею сказать, обижена она только на то, что не сумела выманить больше.

– Материальные блага? – выловила главное я, пропустив мимо ушей все остальное. И без того понятно, что искал в этом скоротечном романе Дариан. – С чего ты взял?

Мари казалась искренне, хоть и неглубоко, им увлеченной.

Дариан наконец обернулся, и на его лице снова читалась снисходительность.

– Сама посуди, мисс Вайтон по большому секрету поведала нам, что везет с собой все свои сбережения, причем не доверяет ни банкам, ни замкам в купе. После чего – какое совпадение! – ее грабят и бедняжка остается без цента в кармане… Я улучил возможность и хорошенько рассмотрел ее сумочку. Разрез сделан не ножом и не заостренной монетой, обычным орудием карманников, а чем-то вроде маникюрных ножниц. Зато сыграно, признаю, недурно. У мисс Вайтон определенно талант.

Меня душила досада. Не сопоставила факты, приняла все на веру, а ведь чуяла фальшь! Я была слишком увлечена Рэддоком… и, пожалуй, слишком не доверяла себе, чтобы прийти к единственно верному выводу.

– Выходит, она мошенница?

Дариан поморщился – столь прямолинейных формулировок он не любил – однако кивнул.

Я потерла лоб.

– Интересно, что ее связывало с Паоло Каналли? И какое отношение она имеет к его убийству?

Дариан пожал плечами.

– Не подлежат сомнению два факта, – произнес он с тем великолепным апломбом, который отличает людей публичных, привыкших много и красиво говорить. – Во-первых, мисс Вайтон, по глубокому моему убеждению, не могла убить Паоло Каналли. Во-вторых, смерть Каналли до смерти ее напугала.

– Ты уверен? – спросила я недоверчиво.

Вопрос, разумеется, касался второго. Дариан давал Мари крепкое алиби, а лгать ради нее он бы не стал. И вряд ли Мари сначала застрелила гангстера, а после преспокойно отправилась ужинать с любовником. Не укладывалось у меня в голове, что она на такое способна. Хотя оскорбленную невинность она сыграла так достоверно, что даже я купилась, а меня трудно назвать очень уж легковерной. Или, опять же, сказалось тлетворное влияние кузена на мой разум? Будь оно все неладно!

– Более чем уверен, – насупился Дариан. Он с самого детства ненавидел, когда его слова, сколь угодно фантастические, подвергали сомнению. – Мисс Вайтон сразу попыталась склонить меня устроить ей побег.

Я утратила дар речи. Или Мари глупа, как пробка, или в самом деле потеряла рассудок от ужаса. В противном случае ей бы и в голову не пришло, что Дариан может рискнуть своим положением и карьерой ради какой-то интрижки. В конце концов, меня – свою невесту и кузину – он бросил из-за меньшего. Хотя Мари-то откуда об этом знать?

– Кхм, – прочистила горло я. – Значит, Каналли все-таки явился по ее душу? Раз она настолько перепугалась?

– Лилиан, – тон Дариана сделался строгим. – Я снова прошу тебя не вмешиваться в это дело.

Не успела я высказать, что думаю по этому поводу, как в дверь постучали.

– Лили, мистер Корбетт, – донесся до нас искаженный препятствием голос Рэддока, – могу я войти?

– Конечно! – обрадовалась я, не дав Дариану и рта раскрыть.

Кузен скорчил недовольную мину и поднялся.

– Прошу меня извинить, – произнес он чопорно. – Вынужден отлучиться. Лилиан, будь так любезна, хоть раз прояви благоразумие. Тебе и без того придется под присягой рассказать об… обстоятельствах обнаружения тела. Подумай, что будешь отвечать коронеру.

И отбыл, неся свою драгоценную персону с царственным достоинством.

Рэддок выразительно кашлянул, и я спохватилась, что сижу, уставившись Дариану вслед, и еле дышу от переполняющих меня чувств. Еще чуть-чуть, и зубами начну скрежетать.

– Лили, что стряслось? – спросил Рэддок мягко, сел рядом и взял меня за руку.

Я попыталась ответить и не смогла: мешал комок в горле. Вместо слов вышел какой-то жалкий сип.

Рэддок стиснул губы. Резко выдохнул, обнял меня и привлек к себе, заставив прижаться щекой к его груди.

– Ш-ш-ш, – нежно шепнул он, погладив мои напряженные плечи, одеревеневшую спину. – Лили, не стоит из-за него расстраиваться. Уж простите, но ваш кузен – просто близорукий болван.

Я часто-часто заморгала, чтобы не расплакаться – нервное напряжение сказывалось – и обняла его в ответ. Так крепко, насколько достало сил.

– Что бы я без вас делала?

– Разбили бы о голову мистера Корбетта кофейник? – предположил Рэддок с улыбкой.

Подумав, я фыркнула.

– Вряд ли я бы этим ограничилась. Дариана иногда хочется придушить.

– Мне хочется того же, – сознался Рэддок вдруг. – А еще лучше – пристрелить. Жаль, что времена дуэлей давно миновали.

Такая кровожадность заставила меня невольно улыбнуться. Я бы тоже не отказалась посмотреть, как Рэддок продырявил бы Дариану его холеную шкурку. Хотя могло ведь получиться наоборот, а на такие жертвы я не согласна.

Я подняла лицо.

– Знаете, чего мне хочется еще?

– Курить? – предположил Рэддок, улыбаясь, и вытащил из кармана знакомый портсигар. – Держите.

– Откуда? – восхитилась я, вцепившись в сигареты, как младенец в соску.

В карих глазах Рэддока плясали чертенята.

– Незаконно изъял с места преступления. Надеюсь, вы никому не скажете?

– Клянусь! – я торжественно подняла правую руку. – Эта тайна умрет вместе со мной. – Чмокнула его в уголок подрагивающих от смеха губ и сказала нежно: – Эндрю, вы – прелесть!

Он помог мне прикурить. Какой контраст с Дарианом, который только морщил нос!

– Так какие у нас новости? – деловито поинтересовалась я, сделав несколько затяжек. – Улики? Результаты проверки пассажиров?

Рэддок усмехнулся.

– Вижу, предупреждению мистера Корбетта вы не вняли.

Я передернула плечами и стряхнула пепел. По счастью, мне давно не требуется опекун и я сама вольна распоряжаться своими поступками.

– Не вижу смысла. Мы застряли в этой дыре, пока не найдут убийцу. И если полагаться в этом смысле на прокурора Гордона, то мы не только на свадьбу тетушки опоздаем, но и на крестины ее первенца! Так что скажете? Какие версии?

Он откинулся на спинку дивана, сжал пальцами переносицу и вздохнул.

– Лили, вы представляете, сколько врагов было у Паоло Каналли?

– Понятия не имею. Я вообще впервые о нем слышу. Кстати, чем он так знаменит?

Дариан ведь тоже сходу понял, о ком речь. Как и Мари, но с нее другой спрос.

– О, это очень трогательная история, – Рэддок дернул уголком губ. – Каналли эмигрант, работал простым водопроводчиком. Однажды волей случая он спас единственную дочь Марко Пьезотти.

Я присвистнула. О Марко Пьезотти, неизменном крестном отце семьи Пьезотти, говорили шепотом и с оглядкой.

– От чего спас?

Рэддок неопределенно пошевелил пальцами.

– Слухи ходят разные. Мне представляется наиболее правдоподобной версия, что девушку пытались похитить, а Каналли с разводным ключом наперевес кинулся на ее защиту… опрокинув по дороге ящик с инструментами. Поднялся такой грохот, что прибежала охрана.

Я фыркнула.

– Надо думать, Каналли щедро отблагодарили?

– Вероятно. Пьезотти оплатил ему колледж. У Паоло Каналли оказались незаурядные способности финансиста, и он быстро пошел в гору. Не без помощи своего покровителя, конечно. Последние два года Каналли возглавлял Западное отделение Национального банка.

– Ого!

Успехи никому неизвестного паренька-эмигранта впечатляли. Каналли ворочал такими суммами, что даже мне трудно вообразить. А если к этому прибавить нелегальные операции…

– Постойте, – спохватилась я. – Как мог Каналли занимать такой пост, если было известно о его связях с мафией?

Рэддок вздохнул и потер квадратный подбородок.

– Вы же знаете, эта система зиждется на связях и взятках. Уличить Каналли так и не смогли, перед законом он был чист. Даже когда федеральные агенты изловчились и приперли его к стенке, суд его оправдал. Ходили слухи, что обвинителя «подмазали», и это дело стоило ему должности. По правде говоря, я именно поэтому так этим заинтересовался.

Я сочувственно покивала. О печальной истории его службы в прокуратуре я уже была осведомлена.

– Так что там со списками пассажиров? – напомнила я нетерпеливо. Сигареты, кофе и добрая порция злости – спасибо Дариану – заставили меня бить копытом, как застоявшийся конь.

Рэддок развел руками.

– Может статься, что расследование закончится в ближайшее время. Проверка выявила, что мисс Эухения Комптон не ночевала в своем купе.

– Разве она тоже едет в этом поезде? – искренне удивилась я.

С Эухенией Комптон, знаменитой летчицей, я была знакома лишь понаслышке. Но наверняка не пропустила бы ее появления, очень уж колоритная фигура! Трудно не заметить девушку в мужских брюках, белом летном шарфе и кепке.

Рэддок кивнул.

– С самого Фриско. По словам горничной, хозяйка ушла вчера на обед и не вернулась.

– Звучит многозначительно. А у нее был мотив?

– Еще какой! Мисс Комптон не скрывала, что ненавидит Паоло Каналли всеми фибрами души, несколько раз упоминала об этом в интервью. Из-за махинаций Каналли разорился и покончил с собой ее отец.

– Что-то такое припоминаю…

Нас прервал стук в дверь.

– Войдите, – на правах хозяина крикнул Рэддок, и она тотчас рывком распахнулась.

– Мисс Корбетт, нужна ваша помощь, – с порога прогудел хмурый шериф.

– Конечно, – кивнула я, поднимаясь. – Что нужно делать?

Он почесал в затылке. Шляпу он снял и теперь неловко мял в руках.

– Тут такое дело… Летчица эта, мисс Комптон, нашлась. Нужно ее обыскать, а свою Милли я уже просить не рискну. Пособите?

Я спрятала улыбку. По-видимому, шериф опасался, что миссис Хопкинс возьмет под свое крыло еще одного цыпленка.

– С радостью!

* * *

Прокурор Гордон походил на разгоряченного жеребца, разве что копытом не бил. Зато похлопывал себя по боку перчаткой и вышагивал туда-сюда по коридору.

Завидев меня, Гордон просиял и чуть ли не кинулся навстречу. Признаюсь, нечасто мужчины ждут меня с таким нетерпением.

– Наконец-то! – выпалил он и ткнул пальцем в открытую дверь. – Приступайте. – Опомнился и добавил с натугой: – Пожалуйста. Мисс Комптон уже предъявили ордер на обыск.

Я кивнула походя и заглянула в купе. Высокая, коротко стриженная девушка с резкими чертами лица подняла голову от газеты и невозмутимо долила себе кофе.

– Доброе утро, мисс Комптон, – поприветствовала я и назвалась первой: – Лилиан Корбетт.

– А, леди-детектив? – голос у нее оказался дивный: грудной, низкий, богатый обертонами. – Рада знакомству. Я – Эухения Антония Комптон.

Надо же, она обо мне слышала? Это льстило.

– Очень приятно, – заверила я, не покривив душой.

Она пригладила русые кудри и протянула руку. Рукопожатие твердое, уверенное, ногти без следа маникюра. И прямой взгляд серых глаз, чем-то неуловимо напоминающий таран.

– Я так понимаю, вы помогаете полиции?

– Приходится, – поморщилась я, оглянувшись на прокурора Гордона, которому что-то негромко доказывал Рэддок, и понизила голос: – Иначе мы застрянем тут невесть на сколько.

Узкие губы мисс Комптон дрогнули в улыбке.

– И то верно. Ну что же, приступайте. – Она щедрым жестом обвела купе и закинула ногу на ногу. На ней были мужские бриджи и небрежно зашнурованные высокие сапоги.

Она преспокойно попивала кофе, пока я рылась в ее вещах. Вообще-то это могли сделать и полицейские, женщина требовалась только для личного обыска, но я не роптала. Работы оказалось немного: багажа всего-то один небольшой чемодан и видавшая виды сумка-планшет. В ней-то и обнаружилось кое-что интересное. Под свежим носовым платком поблескивал вороненым боком револьвер. Тридцать восьмой калибр, как по заказу. Проклятье! Сердце у меня упало.

– Мисс Комптон…

– Называйте меня Джин. Меня все так называют.

– Тогда я – Лили. Мне очень жаль, но придется…

– Валяйте, – махнула рукой она.

– Мистер Гордон, шериф Хопкинс! – уныло позвала я, не прикасаясь к оружию.

– Что там? – прокурор ринулся в купе, смешно вытягивая шею и высоко подбрасывая коленки.

Мне было не до смеха. Мисс Комптон со своей амбициозной мечтой – первой перелететь Атлантический океан – мне импонировала. Завидная сила духа! Жаль будет, если это она. Вряд ли Джин повесят, очень уж одиозной фигурой был Паоло Каналли, вот только с полетами точно будет покончено.

При виде оружия глаза прокурора полыхнули злой радостью.

– Ага! Вот и орудие преступления!

– Зря вы так думаете, мистер. – В низком голосе Джин ни тени тревоги. Она потерла глаза и плеснула себе еще кофе.

Прокурор не обращал на нее внимания. Осторожно, карандашом, он вытащил револьвер, поднес к свету.

– Так-так, свежевычищенный. Скажите, мисс Комптон, зачем вам понадобилось его чистить?

– Разве это преступление? Я привыкла держать свое оружие в порядке, чего и вам желаю. Кстати, у меня есть на него разрешение.

– Очень рад за вас! – съязвил прокурор, блестя стеклами очков. – Боюсь, мисс Комптон, мне придется вас арестовать.

Шериф поморщился, но смолчал.

Джин усмехнулась.

– Предполагается, что я должна трепетать? Бросьте. В сравнении с тем, что чувствуешь, когда отказывает двигатель, а до земли пара сотен футов, это полная ерунда.

Могу себе вообразить!

– Ни за что больше не села бы в самолет, – вырвалось у меня.

Джин перевела взгляд на меня. Глаза у нее были запавшие, лицо осунулось, как будто она не спала всю ночь. Тоже косвенная улика, кстати говоря.

– Если цель стоит риска, то делайте и не дергайтесь, – сказала Джин убежденно. – Завтра вы можете подавиться рыбой, поскользнуться и сломать себе шею или умереть еще тысячей способов. Так что теперь, есть одну кашу и передвигаться ползком? Нет, это не по мне.

Я лишь головой покачала. В ней были та уверенность и напор, которых мне, признаться, недоставало. Досадно, если все это будет погребено в тюрьме из-за банальной мести.

Рэддок в коридоре – прокурор загородил ему проход – вздохнул и почесал бровь.

– Мисс Комптон, – голос прокурора звучал почти вкрадчиво, – где вы были прошлой ночью?

Он подался вперед, ловя выражение ее некрасивого, но такого выразительного лица.

Джин одним глотком допила кофе и ответила спокойно:

– Не ваше дело. Каналли я точно не убивала, остальное вас не касается. – Она вытащила из кармана фляжку, отвинтила пробку и под негодующим взглядом прокурора хорошенько приложилась. Поморщилась и вытерла губы. – Надеюсь, черти его там хорошенько прожарят. Что?.. Подлец он был, и это еще мягко сказано.

Пряный запах джина – можжевельник, анис и лимонная цедра – заполнил купе. Не за пристрастие ли к этому крепкому пойлу Эухения Антония (ну и имечко!) Комптон получила свое прозвище?

Во взгляде шерифа читались печаль и уважение, Рэддок хмурился, прокурор торжествовал.

– Мисс Комптон, все улики против вас! – заявил Гордон, от важности будто сделавшись выше ростом. – Признание не только облегчит вашу совесть, но и смягчит наказание.

Я фыркнула. Что за пафосные банальности! Рэддок закатил глаза и привалился плечом к косяку. Шериф мученически вздохнул. Только прокурор ничего не замечал: он ликовал.

Джин хлопнула ладонью по столу и подалась вперед, едва не опрокинув чашку.

– Паоло Каналли был сволочью. Могла бы – убила бы его собственноручно. Жаль, не знала, что Каналли тут. Обычно-то к нему не подобраться. И я от души надеюсь, что его убийцу вы не поймаете.

Аргумент, кстати. Откуда бы Джин знать, что Каналли едет в экспрессе безбилетником? Я слегка воспрянула духом, но прокурор нашелся:

– Это мог быть порыв! Убийство под влиянием момента. Вы увидели, как Каналли пробирается в купе и…

– А что он там делал? – вмешался Рэддок негромко.

Прокурор с досадой на него оглянулся.

– Что?..

– Что Каналли там делал? – повторил Рэддок так, словно разжевывал идиоту. – В купе мисс Корбетт и мисс Вайтон.

– Какая разница? – отмахнулся прокурор, которому явно не понравилось, что его складную, на первый взгляд, версию подвергают сомнению. – Может, ошибся дверью.

Его очки воинственно поблескивали.

– Купе было заперто, – возразил Рэддок, – а у Каналли не нашли ни ключа, ни отмычек. Билета и вещей, кстати, не было тоже.

Прокурор посмотрел на него исподлобья. Сколько-нибудь внятного объяснения этим странностям он явно не находил.

– Выясним, – буркнул он наконец. – А пока мисс Комптон придется отправиться с нами!

Она украдкой зевнула и встала.

– Простите, не выспалась. Куда идти?

Спокойствие подозреваемой, кажется, несколько поколебало уверенность прокурора. Однако он упрямо сдвинул брови и сделал знак шерифу. Тот нехотя взял мисс Комптон за плечо и прогудел:

– Следуйте за мной.

– Мисс Комптон! – окликнула я и тотчас поправилась: – Джин. Я найду вам адвоката.

– Очень любезно с вашей стороны, – хмыкнула она. – Что же, если вам нетрудно, буду благодарна. До скорого свидания, Лили.

Она отдала мне небрежный салют и вышла. Походка неженская, размашистая, плечи расправлены, на губах играет ироничная полуулыбка.

– Мистер Гордон! – Рэддок тронул прокурора за рукав, заставив недовольно нахмуриться. – Мисс Комптон не убивала. Надо искать дальше.

Гордон выпятил острый подбородок, бережно прижимая к груди сверток с револьвером.

– Откуда вам знать?

– У меня чутье.

Прокурор скривился.

– А, вы из этих! – он выразительным жестом коснулся виска. – Только улики-то против нее, вот так.

Он сбросил ладонь Рэддока и указал нам обоим на дверь.

– Я должен опечатать купе.

Вот она, благодарность!

– Ваше право, – пожал плечами Рэддок и добавил сухо: – Только если я заметил нестыковки, то адвокат их тоже не упустит. Можете мне не верить, но когда дело развалится в суде, не надо бежать ко мне плакаться.

Прокурор скривил губы и пообещал заносчиво:

– Даже не надейтесь!

* * *

Дариан коротал время за разгадыванием кроссворда.

– Новости? – поинтересовался он, откладывая газету в сторону.

– О, да! – я с досадой швырнула на стол портсигар. – Этот болв… Окружной прокурор арестовал мисс Комптон.

Кто это, кузен не спросил. Помолчал немного и проговорил медленно:

– Понимаю… Во всяком случае, дело не затянется надолго. Коронерское дознание назначили на завтра, после этого мы вольны продолжать путь.

Рэддок коснулся моего плеча.

– Лили, сядьте и успокойтесь. Я закажу коньяк.

– Не уверен, что одобряю, старший инспектор, – поджал губы Дариан, – вашу манеру спаивать мою кузину. Леди не пристало употреблять столь крепкие напитки.

Я сцепила зубы, таким нехитрым способом пытаясь удержать рвущиеся с языка слова. Избыток кофе и недостаток сна никому не идут на пользу.

– А я уверена, что не нуждаюсь в твоем одобрении, – все же процедила я.

– Воля твоя, – Дариан откинулся на спинку дивана. – Надеюсь все же, что твое пагубное пристрастие останется тайной.

Я лишь глаза закатила. Раздражение нарастало, грозя затопить меня с головой. «Пагубное пристрастие», о как!

– Дариан, – я сжала пальцами переносицу и глубоко вздохнула. – Давай договоримся. Ты хотя бы на время пути воздержишься от чтения мне морали, а я на этот же срок воздержусь от крепких напитков. Идет?

Он скривил губы.

– Лилиан, я беспокоюсь исключительно о тебе и…

– И семье, – закончила я устало. – Дариан, прошу тебя, избавь меня от своих нотаций. Я давно не… ребенок, – «не твоя невеста» хотела сказать я, – и вряд ли ты можешь надеяться, что они возымеют действие. Давай заключим перемирие. Не время цапаться, у нас и без того множество дел.

– Каких же? – осведомился Дариан хладнокровно. – Кажется, ты упомянула, что окружной прокурор уже арестовал убийцу? Кстати говоря, для вас с мисс Вайтон выделили десятое купе. Кроме того, тебе передали вот это.

Он жестом указал на сверток, в котором угадывались предметы женского туалета и кое-какие гигиенические принадлежности.

– Боже, – выдохнула я с чувством, – благослови миссис Хопкинс!

Рэддок чуть заметно улыбнулся и потер подбородок.

– Что же до ареста убийцы, – заметил он вполголоса, – то окружной прокурор ошибается.

– С чего вы взяли? – поинтересовался Дариан рассеянно. Кажется, ему не было дела до чьей-то там невиновности, если речь, разумеется, не шла о его подзащитном. – Неужели ваше знаменитое чутье?

– Оно самое, – кивнул Рэддок, вытянув в проход длинные ноги.

Дариан равнодушно пожал плечами и вновь взялся за кроссворд.

– Тогда желаю полиции успеха.

Он загородился от нас газетой, тем самым непрозрачно намекая, что ему до этого и дела нет. Убедить кузена хоть пальцем шевельнуть будет не так-то просто. И нужно ли?

Дариан из тех адвокатов, кто создан блистать в суде. Он умеет красиво говорить, задавать каверзные вопросы, а если нужно, то и потрафить присяжным. Однако работать «в поле» он не привык и мало что в этом деле смыслит.

– Что же, – сдалась я, – тогда у меня будет одна просьба. Можешь не волноваться, не слишком обременительная.

– Какая же? – нехотя поинтересовался Дариан из-за газеты.

– Ты говорил, что найдешь для меня лучшего адвоката, – хмыкнула я, крутя в пальцах портсигар.

– Я уже навел справки, – Дариан приспустил газету. – Гарольд Ньюман по праву считается лучшим в этой части округа. Но разве тебе грозит полицейское преследование?

В тоне кузена даже промелькнуло нечто вроде заботы, так что мое бедное сердце на мгновение сбилось с такта. Нет-нет, вот этого не надо!

– Не грозит, – заверила я, мотнув головой. – Так что окажи любезность, найми этого адвоката для мисс Комптон.

Мне удалось лишить кузена дара речи на целых тридцать секунд.

– Лилиан, – начал он, кашлянув, – не уверен, что…

– Просто сделай это, – попросила я, поднимаясь, и подхватила пакет с вещами. – Очень на тебя рассчитываю.

И сбежала прежде, чем он успел разразиться очередной нотацией…

– Лили, я готов вам аплодировать, – заметил Рэддок, провожая меня до купе. – Преклоняюсь перед вашим самообладанием. И находчивостью, конечно.

Я дернула плечом. По правде говоря, его восторги были не заслужены. У меня, как всегда после разговора с Дарианом, дрожали руки и тряслось что-то внутри. Поэтому я предпочла сменить тему:

– Миссис Хопкинс просто прелесть.

– Надеюсь, мне представится возможность с ней познакомиться, – охотно поддержал вежливый разговор Эндрю и толкнул дверь купе. Она оказалась не заперта, а внутри, как тигрица в клетке, металась Мари. Что это с ней? Неужели так переживает из-за разрыва с Дарианом? Если следующим найдут его труп, то очевидно, на кого первым делом падет подозрение.

При виде нас Мари плюхнулась на сиденье и демонстративно отвернулась.

– Спасибо, – я улыбнулась Рэддоку, но войти не пригласила. Мне не терпелось наконец умыться, переодеться и желательно поспать час-другой. – Надеюсь, вы не откажетесь со мной пообедать?

– Боюсь, – замялся он, – вам не стоит сейчас идти в вагон-ресторан. Многие пассажиры заказывают еду прямо в купе. Давайте я вам тоже что-нибудь закажу?

Разумно. Находиться под перекрестьем взглядов мне не впервой, но ничего приятного я в этом не нахожу. И вообще, так немудрено и подавиться!

– Буду очень благодарна. Выберите что-нибудь на свой вкус, хорошо? До встречи, Эндрю.

Я поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. За спиной фыркнула Мари. И пусть ее, теплый взгляд Рэддока того стоил.

* * *

Остаток дня я самым бездарным образом проспала. Проснулась лишь когда принесли обед, перекусила и тут же заснула снова.

Зато к вечеру наконец-то почувствовала себя настолько хорошо, что даже сумела улыбнуться своему отражению в зеркале. Миссис Хопкинс была так любезна, что не забыла к двум платьям присовокупить туфли, халат, ночную сорочку, кое-какое белье и даже немного косметики. «Все вещи новые. – Гласила приложенная записка. – Пользуйтесь на здоровье. Ваша М. Х.»

Глаз у миссис Хопкинс оказался наметан, так что все пришлось впору. Нежно-голубое платье простого фасона мне шло, делая меня моложе и, удивительным образом, воздушнее. Даже Мари оценила.

– Вам идет, мисс Корбетт, – заметила она с великодушием девушки, которая сознает, что даже в лучшем своем платье конкурентка не идет с ней самой ни в какое сравнение. – Вам стоит почаще носить нечто подобное.

– Спасибо, – с улыбкой ответила я. – Наши вещи должны вернуть самое позднее завтра, после коронерского дознания.

Мари ведь тоже осталась налегке. Тут я ничем помочь не могла, слишком разнились наши параметры.

Она состроила гримаску. После сытного обеда – за мой счет, разумеется – Мари несколько оттаяла.

– Как-нибудь перетерплю. Желаю хорошо провести вечер.

Я только собралась поблагодарить, как в дверь уверенно постучали.

– Войдите, – разрешила я, поправляя пояс на бедрах.

– Добрый… – начал стоящий на пороге Рэддок и осекся, пожирая меня глазами.

Приятно, черт побери!

Когда дальше глазеть стало уже неприлично, Рэддок откашлялся и с видимым усилием отвел взгляд.

– Прекрасно выглядите, Лили. Вы готовы?

– Спасибо. Да, вполне. Хотите меня проводить?

– Да. То есть нет. То есть шериф Хопкинс пригласил меня тоже.

Его растерянность и смущение были словно бальзам для моего самолюбия.

– Отличная новость! – обрадовалась я и взяла его под руку. – Идемте?.. Хорошего вечера, мисс Вайтон.

– Хорошего, – звонко откликнулась она и добавила чуть слышно, с насмешкой: – Голубки.

Шпильку я пропустила мимо ушей. Ясно ведь, почему Мари злится.

К поджидающему в авто шерифу мы шли молча. Рэддок очнулся лишь когда мистер Хопкинс выбрался из своего видавшего виды автомобиля нам навстречу.

– Добрый вечер, мисс, старший инспектор, – прогудел он, вежливо прикоснувшись к полям своей запыленной шляпы. Рэддок рядом с ним выглядел прожженным столичным франтом. И это он еще не стал надевать смокинг! – Ну что, погнали? Если утка пересушится в духовке, мне Милли голову оторвет и прибьет над плитой. Она ведь у меня для гостей сама готовит, по материнским рецептам. Вкуснотища – пальчики оближешь!

В голосе его звучала неприкрытая гордость.

– Тогда не будем рисковать, – рассмеялась я.

Рэддок молча улыбался.

– И правильно, – шериф усмехнулся в густые усы. – Милли скора на расправу. Садитесь.

Он распахнул дверцу авто. Внутри оказалось на удивление чисто, пахло апельсиновыми корками и мятой.

– Милли делает такую штуку, для запаха, – мельком объяснил шериф, заметив, что я принюхиваюсь, и завел мотор.

Шериф молчал, пока мы не выехали из города и не покатили по шоссе. Мы с Рэддоком смотрели по сторонам, хотя, признаюсь, мне такие пасторальные пейзажи – коровки, овечки, бескрайние поля – не очень-то по вкусу.

– Вы в курсе, что вашу приятельницу отпустили? – подал голос шериф, взглянув на меня в зеркало. – Ее адвокат, этот проныра Гарри Ньюман, всех на уши поднял.

– Отличная новость! – обрадовалась я.

– Еще бы, – хмыкнул шериф, выворачивая руль так, что меня швырнуло на Рэддока. Тот, впрочем, не возражал и, пользуясь случаем, приобнял меня за плечи. – Между нами говоря, Каналли укокошили не из ее револьвера, это точно. Так что Гордон лишился главной улики.

– И кого он подозревает теперь? – спросила я из вежливости. По правде говоря, убийцу Каналли я не слишком порицала, не хотелось лишь, чтобы осудили невиновного.

– Без понятия, – сознался шериф. – Гордон рвет и мечет, он-то уже репетировал свою пресс-конференцию, а теперь выходит, остался ни с чем. Только попомните мое слово, это ненадолго. У него вроде как новая версия вырисовалась, но со мной он не поделился.

– Думаете, он найдет виновного? – сомнение в голосе я скрыть даже не пыталась.

– Скорее назначит виноватого, – негромко возразил доселе молчавший Рэддок.

Шериф проехал еще немного, затормозил рядом с добротным двухэтажным домом и обернулся к нам. Глаза прищурены, взгляд из-под насупленных седых бровей острее ножа, губы сжаты в нитку.

– Ты прав. – Проронил он тяжело, опираясь внушительным кулаком о водительское кресло. – Гордону все равно, кто попадется в его когти, лишь бы ощипать да кинуть в суп. А я верю в закон, парень, хоть и звучит это слишком… кхм, – он пригладил усы. – В общем, раз такое дело, придется мне самому этим всем заняться. Вы со мной?

Мы с Эндрю переглянулись и поняли друг друга без слов. Рэддок протянул ладонь.

– Мы в вашей команде, шериф, – сказал он просто. – Но времени мало, завтра вечером поезд отправится дальше. Кое-что я уже предпринял. Официально запросить материалы по Каналли я не мог, так что попросил друзей.

– Ты – настоящий полицейский, парень, – шериф с чувством пожал ему руку и улыбнулся мне. – И у вас котелок варит что надо, мисс Корбетт.

* * *

– Земли Хопкинсов начинаются за ручьем, – махнул рукой шериф, выруливая на каменный мост.

– Очень… добротно, – я не без труда подобрала нужное слово.

Хотя власти Смоллвиля явно не бедствовали, дорога по ту сторону ручья отличалась от муниципальной в лучшую сторону. Ровная, как линейка, ни единой выбоины.

– Направо выгон, – продолжал шериф, ловко вписываясь в левый поворот, – но туда я вас, понятное дело, не повезу. Как бы ни хотелось мне новым племенным бычком похвастаться, это не для леди.

Он усмехнулся в пышные усы.

Рэддок одобрительно хмыкнул, покосившись на мое светлое платье и легкие туфли. В таком на ферме точно делать нечего, так что тучными стадами Хопкинсов мы любовались из окошка авто. Недолго – вскоре за поворотом показался дом.

– Это наш с Милли, – объяснил шериф, не оборачиваясь. – С нами сейчас живут младшие, Питер и Дженни. Дочка в школу ходит, а Питер скоро уедет, он в этом году в колледж поступил.

Голос шерифа смягчился, как всегда, когда речь заходила о семье.

– Вам хватает времени на хозяйство? – вежливо осведомился Рэддок, намекая на нелегкую работу шерифа.

Мистер Хопкинс рассмеялся и махнул ручищей.

– Да бог с тобой, парень. Куда мне? Это раньше все на мне держалось, а теперь старшие подросли. Уже года три как всем на ранчо сообща заправляют Том и Джекоб. Они у меня не белоручки, сызмальства вкалывали, так что знают, что почем. Том уже и женился, детки пошли. Самое время мне на покой. Так нет же, вляпался на старости лет в политику… прямо как в коровью лепешку. Простите, леди.

Я лишь кивнула. Несладко ему с Гордоном работается, ничего не скажешь.

Автомобиль промчался по ровной, недавно посыпанной гравием подъездной дорожке и затормозил у входа в дом. Ничем не примечательный образчик стиля ранчо: одноэтажный, Г-образный, с двускатной крышей, большими окнами и просторной террасой. Дом был построен, что говорится, на века, и хозяева не жалели денег и сил, чтобы поддерживать его в идеальном порядке. Штукатурка на стенах еще не успела посереть от вездесущей пыли, рамы и наличники сверкали свежей краской, добротную кровлю тоже меняли не так давно.

Чем-то дом напоминал самого шерифа Хопкинса, такой же прочный, как мореный дуб. Зато сад с лужайкой и розарием, несомненно, вклад миссис Хопкинс. Как и вазоны с пышными оранжевыми облаками настурции и разноцветными геранями у крыльца.

На пороге нас встречала сама хозяйка, вытирая руки цветастым полотенцем.

– Добро пожаловать, – от улыбки ее лицо покрыли мелкие морщинки, и оно стало похоже на печеное яблочко. – Утка почти готова. Хотите пока в саду погулять?

– Не подгорит? – спросила я из вежливости.

– Кухарка у меня толковая, присмотрит, – отмахнулась миссис Хопкинс, беря меня под руку. – Она могла бы и без меня сготовить, да я люблю по старой памяти иногда сама встать к плите.

– И вам не трудно?

В голове у меня, признаюсь, такое не умещалось. Зачем стряпать самой, если в этом нет нужды?

– Скажете тоже, – звонко рассмеялась миссис Хопкинс. – Это же не на костре для трех десятков мужчин кашеварить! И так каждый день, в жару и в слякоть. Вот это и вправду было трудно, а в чистой кухне у плиты, да когда за тебя все чистят… Баловство.

Надо же, какая у нее интересная биография!

Должно быть, она что-то прочитала по моему лицу. Улыбнулась ностальгически, покачала головой.

– Да, было время… Мы с Тедди в молодости нищие были, куда там церковным крысам. Все мечтали на свой домишко накопить, хоть какой. Тедди тогда ковбоем подвизался, а я вместе с ним нанималась, куховарить. Стряпала-то я недурно, а денег за работу брала всяко меньше мужчины-повара. И при муже, опять же, он меня в обиду не давал… Ладно, простите старуху, заболталась я что-то.

– Какая же вы старуха? – запротестовала я вполне искренне. Миссис Хопкинс из тех дам, которым нипочем ни годы, ни трудности. До смертного одра они сохраняют потрясающую бодрость духа и телесную крепость.

– Спасибо на добром слове, – она улыбнулась, увлекая меня на мощеную кирпичом аллею.

Мужчины шли позади, вполголоса что-то обсуждая. Судя по доносящимся до меня фразам, разговор касался отличной рыбалки в местном пруду. Я передернула плечами и ускорила шаг. Надеюсь, нам не придется задержаться здесь так долго, чтобы это проверить!

Миссис Хопкинс взглянула понимающе, но в душу лезть не стала.

– Как у вас тут красиво, – одобрила я, разглядывая пышные кусты роз. Алых, белых, розовых, кремовых, желтых и еще бог весть каких. Они буйно вились по аркам и стене дома, росли вдоль дорожек и у затянутой виноградом беседки. От сладкого аромата чесалось в носу, но я мужественно терпела. Навозом, кстати, не пахло совсем.

– Тедди постарался.

– О? – подняла брови я. Не вязался у меня суровый шериф с возней в саду.

Она на мгновение опешила. Расхохоталась.

– Да нет же! – отсмеявшись, миссис Хопкинс утерла выступившие слезы уголком полотенца. – Просто у нас же степь, без воды мало что растет. Я всегда любила розы, все мечтала вырастить свой цветник. Даже в нашем первом с Тедди домишке, совсем крохотном, посадила палисадничек и сама помогала нашей единственной прислуге таскать воду. Теперь у нас, конечно, работников хватает, но негоже парней ради моей прихоти от дела отвлекать. Так что Тедди смастерил для меня автоматическую поливалку. Специально какие-то там детали заказывал! – она с любовью оглянулась на мужа и закончила прагматично: – Заодно и поилки для скота сделал.

Я с трудом проглотила смешок, с преувеличенным интересом оглядываясь по сторонам.

– О, у вас и электрогенератор есть? – восхитилась я, углядев под навесом знакомую конструкцию.

Мой покойный дед очень любил технические новинки, и одним из первых в округе отказался от газовых рожков в пользу электрических ламп. Стоило это удовольствие недешево, зато было куда удобнее и безопаснее, а семейство Корбетт могло себе это позволить. Судя по всему, Хопкинсы тоже нынче не бедствовали.

Ответить миссис Хопкинс не успела: громко хлопнула калитка, загромыхали шаги, и прямо перед нами из задней двери выскочил запыхавшийся ковбой. Совсем еще молодой парень, лет восемнадцати, тощий и конопатый. Он судорожно дернул кадыком и кинулся к миссис Хопкинс. Подхватил на руки – откуда только силы взялись? – закружил, приговаривая сбивчиво: «Спасибо! Спасибо вам… Спасибо!» Хотя при ее цыплячьем весе это не слишком и трудно.

Розам эдакое обращение не понравилось, полетели на землю разноцветные лепестки, а приторно сладкий запах стал вовсе невыносим. И я, не сдержавшись, оглушительно чихнула.

– Будьте здоровы! – пожелала миссис Хопкинс, которую этот сумасшедший все еще таскал на руках. – Томми, да поставь ты меня!

Что все это значит? Я не знала, что и думать.

Ковбой замер, как вкопанный. Мучительно покраснел, причем особенно ярко горели уши. Осторожно, будто фарфоровую статуэтку, опустил свою ношу на землю и потупился.

– Простите меня, миссис Хопкинс. Я это… от радости.

Он отер руки о штаны и по швам вытянул, как нерадивый ученик.

– Получилось? – смягчилась она и по-матерински потрепала парня по склоненной макушке.

– Ага! – оживился он. – Я сделал все, как вы сказали! И… когда торги закрылись, у меня было уже пять тысяч девятьсот семь долларов и двадцать семь центов!

Я переводила взгляд с миссис Хопкинс на ковбоя и обратно. Ничего не понимаю!

– Беги, обрадуй мать, – наказала миссис Хопкинс ковбою и покачала пальцем у него перед носом. – Только больше не рискуй, а то спустишь все. Понял? И чтоб молчок!

– Ну конечно! – в голосе парня звучала укоризна. – Что я, совсем дурной? Это ж только благодаря вам!

Он неловко поклонился, стискивая в кулаке шляпу, кое-как нахлобучил ее на голову и утопал.

Меня разрывало на части от любопытства, однако вслух я не сказала ничего.

Взгляд остановился на яблоне, усыпанной разноцветными… Тут мне захотелось потереть глаза, поскольку на раскидистых ветках висели зеленые, красные, желтые яблоки, мирно уживаясь с несколькими сортами груш.

– Какое потрясающее дерево! – восхитилась я. Хотелось потрогать наливную грушу с алым бочком. – Это муляж?

– Нет, это ёлка.

– Простите?.. – подняла брови я.

– Ёлка, – повторила миссис Хопкинс по слогам и развела маленькими ручками. – Ну, мы ее так называем. На самом деле это все заслуга Тедди. Я хотела пару веток прищепить, да все никак не могла решить, какие выбрать. Тедди это надоело, вот он и воткнул все подряд. А они взяли да и принялись!

– Потрясающе.

Миссис Хопкинс покосилась на меня и хмыкнула.

– Вот что значит настоящая леди. Умираете же от любопытства, но лицо держите.

– Не без того, – созналась я, передернув плечами, – издержки воспитания.

– Ну, мы-то люди простые. И мне уж точно не надо, чтобы гостья умерла от любопытства, так что я объясню. Томми один из наших ковбоев, и благодарил меня за совет. Обычно я таких советов не даю, но мальчику действительно было нечего терять. Им с матерью очень нужны деньги. Отец Томми сильно пил, кулаки распускал, дом вот заложил… Он умер месяц назад, а кредиторы теперь семью на улицу гонят.

Судя по насупленным бровям и стали, которая бряцала в голосе миссис Хопкинс, покойному пьянице сильно повезло, что он уже отошел в мир иной.

– Прискорбно, – пробормотала я. Что тут еще скажешь?

Миссис Хопкинс кивнула.

– Так что я одолжила Томми денег и дала пару советов, как играть на бирже. По правде говоря, в самые сложные – и поэтому прибыльные – операции я наказала ему не лезть. И без того хватило.

Я уставилась на нее, как на восьмое чудо света.

– Постойте. Хотите сказать, что вы играете на бирже?

– О, да. – Миссис Хопкинс поправила выбившуюся из пучка прядь. – И это стоило мне первых седых волос. Конечно, я действую от имени Тедди, так проще. По телефону я представляюсь его секретарем. Сейчас я почти отошла от дел, хотя руку на пульсе держу.

– Не сочтите за бесцеремонность, как к этому отнесся ваш муж?

Меж бровей миссис Хопкинс пролегла скорбная складка. Воспоминания явно не из приятных.

– Как-как. Поначалу он, понятное дело, не очень-то доволен был. То и правда, какому мужчине понравится у жены на шее сидеть? Разве что обмылку какому. Только дела у нас были вот прямо как у Томми, терять попросту нечего. Тедди тогда на работе сильно расшибся, даже встать не мог. Ему нужен был врач, хороший маг-врач, вы понимаете? А у нас к тому времени подрастало трое мальчишек и денег оставалось всего ничего. Вот я и решила, почему бы не попробовать? Заложила домик и рискнула.

– Но как?! – я пошевелила пальцами, недоумевая. Сколь бы гениальна она ни была, кто-то ведь должен был объяснить миссис Хопкинс хотя бы азы!

Она щелчком сбила с цветочного бутона гусеницу и безжалостно ее растоптала. Покосилась на меня.

– Знаете, на самом деле среди ковбоев всякие бывают. По молодости я сдружилась со Стивеном Хопкинсом, он нам никакой не родственник, совпало так просто. Так вот Стиви был разорившимся брокером. Удачливым брокером, кстати. Даже слишком, очень уж он стал самонадеянным, на том и погорел. Все шутил, что мы с Тедди – богом ему посланная родня, он нашего первенца потом крестил… – глаза миссис Хопкинс увлажнились, и она поспешно отвернулась. – Он давно умер, но не проходит и дня, чтобы мы его не вспоминали. И дети наши звали Стиви дядей. В общем, его уроки пошли мне впрок, я заработала денег и заплатила врачу, который поставил Тедди на ноги. И как-то все пошло на лад, Тедди ведь у меня тоже не безрукий, и голова у него варит. Теперь-то он рад-радешенек, что все так вышло.

Пожалуй, эта милая седовласая дама меня переплюнула. Она не носит брюк, не курит, обожает свой сад и любит готовить, и притом в мужском мире тоже устроилась очень недурно.

– Значит, – спросила я, помолчав, – вы решили помочь этому пареньку-ковбою, как когда-то помогли вам?

– Сентиментально, правда? – она светло и понимающе улыбнулась. – Я могла бы просто дать ему денег. Мы и без того много жертвуем на приход и всякие городские нужды. Но для Томми важно, что он заработал сам, пусть даже с моей подсказкой.

– Понимаю, – кивнула я, несколько растерявшись от таких откровений.

Очень кстати распахнулось окно, из него по пояс высунулась растрепанная девчонка лет тринадцати-четырнадцати и крикнула звонко:

– Ужин на столе! Мама, папа, вы где?

– Дженни! – миссис Хопкинс погрозила дочери пальцем. – Веди себя прилично, хотя бы при гостях.

– Ой, подумаешь! – надуло губы строптивое дитя. – Вы идете наконец?

И с грохотом захлопнула створки. М-да, хорошо, если нам с Рэддоком не подложат на стулья кнопки, а в суп лягушек. Придется вспомнить детство и следить в оба.

* * *

Ужин проходил мило, по-семейному. За столом были мистер и миссис Хопкинс, их младшие дети да мы с Рэддоком. Все было чинно и мирно, пока у меня под ногами не послышался какой-то шорох. Я опустила взгляд… маленькая белая мышка карабкалась вверх по моей юбке. Надо же, какая целеустремленность! Никак не могу назвать такое поведение типичным для мыши.

Краем глаза я поймала полный предвкушения взгляд Дженни Хопкинс. А, вот чьи это проделки!

Мои нервы выдерживали испытания и похуже, да и к питомцам Дэнни я давно притерпелась. Похоже, у малышки такой же дар.

Я наклонилась, подняла пискнувшую мышку за шкирку и вежливо осведомилась:

– Кажется, это ваше, мисс Хопкинс?

На симпатичном личике девчонки отобразилась гамма эмоций: ожидание, недоверие и даже обида. Как же, такую шутку испортили!

– Дженни! – стальным голосом отрезала миссис Хопкинс, отложив столовые приборы. – Немедленно выйди из-за стола. Что за ребячество!

Шериф прогудел что-то согласное.

– Подумаешь! – фыркнула девица, отшвырнув салфетку, и вскочила. – Все равно вы тут о какой-то скукоте разговариваете! Нет бы про убийство…

Это прозвучало так мечтательно, что мы с Рэддоком дружно воззрились на нее.

– Интересуетесь убийствами? – светским тоном осведомилась я, отрезая кусочек утки. Мясо в самом деле оказалось дивным, в меру подрумяненным, с кисло-сладким пряным сливовым соусом. – Мы как раз хотели одно обсудить, но не при детях же…

Намек не прошел незамеченным. Дженни прикусила губу и дернула себя за кончик косы. Она потешно насупила бровки, явно разрываясь между желанием демонстративно хлопнуть дверью и остаться, чтобы послушать. Любопытство победило.

– Я вовсе не ребенок! Мне уже четырнадцать! – заявила она, вцепившись в спинку тяжелого стула. Мол, вынесут ее отсюда только вместе с ним. И спросила несколько непоследовательно: – А вы – та самая, кто нашел труп?

С таким восторгом, будто труп – это что-то вроде клада.

Я поморщилась, припомнив свой «восторг», но кивнула.

– Мы с Эндрю… Мистером Рэддоком.

И подбородком кивнула на флегматично жующего инспектора.

– Класс! – прошептала девчонка. – А мне расскажете?

– Некрофилка, – буркнул ее старший братец и поправил очки. Большую часть ужина он витал в облаках, мало обращая внимания на происходящее вокруг.

– Заучка! – не осталась в долгу девчонка.

– Дети! – голосом миссис Хопкинс, казалось, можно было сверлить дыры в стенах. – Перестаньте немедленно.

Дженни потупила глаза, ковырнула носочком пол и попросила голосом маленькой девочки:

– Можно мне остаться? Я больше не буду.

Миссис Хопкинс лишь вздохнула.

– Хорошо. Но учти, ты на испытательном сроке.

– Ладно, – девчонка вернулась за стол, зачем-то взяла сандвич и, даже не надкусив, аккуратно пристроила его на край полной тарелки. На большее ее примерного поведения не хватило. – А вы правда леди-детектив? Я тоже хочу стать детективом! Трупы – это же так интересно!

Тут Рэддок подавился мясом, а я почувствовала некоторую неловкость. Как тут признаешься, что по большей части я выслеживаю неверных мужей и жен, а вовсе не распутываю криминальные загадки?

Я взглядом попросила спасения у Рэддока. Он понимающе кивнул и поманил девчонку пальцем. А когда она наклонилась к нему, Рэддок сказал заговорщицки:

– Мисс Корбетт мне помогает. Я – старший инспектор полиции, из отдела по расследованию убийств.

– Кру-у-у-уто, – прошептала она, глядя на него сияющими глазами. Бьюсь об заклад, с этого момента ее маленькое сердечко принадлежало Рэддоку. – Значит, вы не думаете… Ну, что женщины не должны быть полицейскими?

Она даже дыхание затаила, ожидая ответа.

– Женщины могут быть, кем пожелают, – рассудительно ответил Рэддок. – Хотя им, безусловно, на этом поприще будет труднее.

И, спохватившись, виновато взглянул на шерифа с женой. Вдруг они не одобрят столь радикальные идеи? Миссис Хопкинс только вздохнула, а шериф махнул рукой. Дочка у них поздняя и любимая, надо думать, ей многое прощалось.

– А, я знаю! – Дженни взяла с тарелки сандвич, откусила большой кусок и проговорила с набитым ртом: – Вот мама на бирже играет, так ей приходится вроде как от папиного имени.

Шериф покосился на Рэддока, но тот и ухом не повел, как будто сказанное вовсе не было для него новостью.

– Дженни, – сконфуженно кашлянул шериф. – Не болтай. Это дела семейные…

– Дорогой, – миссис Хопкинс коснулась его руки. – Перестань. Видишь же, что наш гость не падает в обморок от мысли, что у женщин тоже бывают мозги.

Я хмыкнула про себя. Да уж, иначе ему пришлось бы все время с нашего знакомства проваляться без чувств. Судя по смеющемуся взгляду Рэддока, он подумал о том же.

Шериф Хопкинс глядел на жену с такой нежностью, что я отвернулась, чувствуя неловкость, как будто подсмотрела за чем-то очень личным. Надо же, он и вправду гордится ее успехами.

Девчонку уже несло, она обстреливала нас вопросами, перескакивая с пятого на десятое.

– А какой он… ну, труп, на ощупь? Холодный? Или не очень? А дырка от пули была большая? А какие улики?..

– Дженни! – одернула ее миссис Хопкинс. – Это не тема для разговора за столом.

– Вечно ты все портишь, – надулась ее дочка. – Они же после ужина уедут!

Прозвучало это так горестно, словно эта разлука разбивала девчонке сердце. Я спрятала улыбку. Мне бы в ее годы подобную увлеченность! Так нет же, о мальчиках думала.

В дверь столовой постучали.

– Хозяин, вас к телефону, – пискнула горничная, просунув голову в щель.

Мистер Хопкинс нахмурился. Очевидно, звонков он не ждал.

Вернулся шериф всего через несколько минут, я едва успела ответить на несколько вопросов его любознательной дочки. Судя по хмурой мине, новости были неутешительными.

– Гордон арестовал проводника, – сообщил он, просунув пальцы в проймы жилета. – Вроде как вещи убитого у него нашли, а в них… – шериф запнулся, посмотрел на внимающую ему с открытым ртом дочь и вздохнул. – А, ладно. Все равно это завтра во всех газетах будет. В общем, в чемодане были бриллианты. Подозревают, что краденые.

* * *

Само собой, о продолжении ужина не шло и речи. Несмотря на надутые губы дочери, шериф отмахнулся от десерта и немедленно повез нас обратно в город.