Анна Павловна задумалась. — Вы никогда не думали о том, чтобы женить вашего блудного сына Анатоля. Говорят, — сказала она, — что старые девицы ont la manie des mariages [21].
За что вам дала судьба таких двух славных детей (исключая Анатоля, вашего меньшого, я его не люблю), — вставила она безапелляционно, приподняв брови, — таких прелестных детей? А вы, право, менее всех цените их и потому их не стоите.
Быть энтузиасткой сделалось ее общественным положением, и иногда, когда ей даже того не хотелось, она, чтобы не обмануть ожиданий людей, знавших ее, делалась энтузиасткой.
