Около дома Евдокии возникла фигура. Даже с такого расстояния видно, что она массивная, движется плавно, хищно.
Господи, да это же Кутяпа, он же Волк! И правда по движениям и повадкам похож на серого хищника.
Ну что, дождались! Сейчас будет концерт по заявкам МГБ!
А у меня и «музыкальный инструмент» для этого концерта припасен. Я вытащил из ящика под письменным столом только что поступивший на вооружение автомат Калашникова – десантный вариант, со складным прикладом. Чудо русской оружейной школы. Надежный. Точный. Убойный. Именно тот, которого мне так не хватало, когда я гонялся за бандеровцами.
Ну что, встречайте гостей…
Глава 32
Громила нагнулся над женщиной, которая сидела на корточках, упершись спиной в стену. Стальная рука сжимала ее горло. Лицо ее было разбито до крови. Она не кричала, а только хрипела.
В мужчину вцепилась худенькая и красивая, как мать, девочка лет десяти. Она жалобно хныкала, пыталась оттащить бугая, но тот даже не замечал этого.
– Папа! Ну-у папа!
– Молчи! Тварь приблудная! Неизвестно, от кого твоя мамаша тебя нагуляла! – зарычал в ответ бугай.
– Папа!
Он грубо оттолкнул ребенка и вытащил из кармана пистолет, опустил пальцем предохранитель. Похоже, оружие уже на взводе, оставалось только нажать на спусковой крючок. Другой рукой он все держал женщину за горло.
Бешенство – это такое необузданное состояние, когда все до фонаря, перед глазами только красная тряпка, бьешь копытом и мечтаешь раздавить все вокруг, снести все препятствия. То, что препятствием был собственный ребенок, не значило для этого выродка ничего. Ярость требовала выхода.
Ситуация неуклонно двигалась к кровавой развязке. И тут появляемся мы, внезапные, как кара божья.
Сейчас, казалось, я предусмотрел все. Снаружи за обстановкой приглядывали мои ребята, чтобы как в прошлый раз какой-то ловкий соучастник со стороны не подобрался к дому и не швырнул гранату. А мы с Добрыниным и еще одним оперативником двинули внутрь.
Хотели сперва попытаться через окно брать – вломиться и срубить Кутяпу сильным ударом. Но это не лучший вариант – крепкая фрамуга, осколки стекла, опасные порезы. Нет, лучше уж входить чинно и благородно, через дверь.
Едва я шагнул в комнату, как Кутяпа обернулся и выстрелил навскидку. Я чудом, на шестом чувстве, успел отпрянуть в сени.
– Замер! Оружие на пол! – заорал я. – Или стреляю!
Плохо дело. Рядом с ним двое – женщина и ребенок. Может и им в перестрелке перепасть.
Я присел на колено, вытащил зеркальце на длинной раскладной ручке, которое всегда таскал на подобные захваты – не раз оно выручало меня в подобных ситуациях. И осторожно навел его так, что была видна комната и находящиеся там люди.
Кутяпа был очень крупный, широкоплечий, массивный, с широкими ладонями. В нем ощущалась какая-то первобытная злая мощь. Да, тяжелый противник для рукопашного боя. Хотя и не таких заламывали. Лишь бы подобраться к нему поближе.
Он приблизился к окну, видимо, прикидывая, можно ли выдавить его, протиснуться и скрыться. Прозвучал выстрел
И у нас в итоге что-то получилось. Только картина нарисовалась, мягко сказать, необычная.
– Так, – прошел я вдоль тротуара. – Здесь он начал торможение… Здесь наехал на бордюр, вон, след остался.
Светочка Безухова, лаборантка лаборатории номер два, писаная красавица и умница, по ней вздыхали и научные, и не слишком научные сотрудники.
Мое сердце крепко сжала холодная рука, когда шел стандартный отсчет и опускались один за другим, движимые уверенной и умелой рукой оператора, рубильники пульта на командном пункте.
Потом другое, уже с трудом, но нет таких трудностей, которые эта сластена не могла преодолеть.
Так уж повелось, что самые безжалостные и кровавые бандиты – это хуторские крестьяне с искореженным оголтелым национализмом сознанием. Нет такой низости и бессердечности, на которую они не способны. Им все равно, кого пытать и казнить – женщин, детей. Они тупо устремлены на недостижимую цель, типа создания своего нацистского государства, где они, коренные, с чистой кровью, будут наконец господами, а остальные – их рабами. При этом сами не понимают до конца, зачем это им нужно. Тупая и прямолинейная идея тяжелее всего выбивается из тупой и прямолинейной башки
И атака на Хиросиму и Нагасаки была не столько для японцев, сколько для нас. Это был посыл – бойтесь, мы теперь способны стирать с лица земли целые города одним открытием бомболюка. Покоритесь, и останетесь живы!
Останавливало буржуев лишь одно – в мире не было военной силы, даже приблизительно равной Советской Армии
Потные ручки буржуев так и тянулись к атомной бомбе. И не было для них никаких сдерживающих факторов. Все понятия о совести, морали, международных отношениях перевешивала патологическая, вскармливаемая, как дикая бешеная зверюга, ненависть к СССР. И команда на применение была бы отдана, если бы эту ненависть не перевешивал не менее жестокий страх ответного удара
- Басты
- ⭐️Триллеры
- Сергей Зверев
- Открытая рана
- 📖Дәйексөздер